Глава 1
Под стопой утробно хлюпнуло, и нога провалилась по колено в слишком мягкую почву. Алессия дернулась назад – и вторая нога провалилась аж до середины бедра.
Девушка замерла, тяжело дыша и с ужасом глядя, как ноги ее медленно погружаются в жирную алчную трясину. Святой Иероним, как так – ничто не указывало на то, что здесь начинается опасная топь! Она бежала… бежала, подгоняемая страхом. Неслась, пока перед глазами стояли картины – заваливающийся со стрелой в горле стражник; кучер с окровавленной головой; рухнувший на колесо кареты лакей. Она неслась, точно загнанный зверь – пока не угодила в трясину, скрытую обманчивой поверхностью травянистой полянки. Только что ведь под ногами была твердая земля!
Девушка прянула назад – и провалилась по пояс. Она жутко завопила.
Бандиты за спиной вдруг показались чуть ли не самыми родными людьми, которых она всей душой жаждала увидеть. Не могли ведь они отстать слишком сильно!
Прислушалась. В ответ не донеслось ни звука. Только птички беззаботно пели.
Трясина еще разок сыто чавкнула, приподнялась чуть выше, стремясь обхватить затянутую модным мужским камзолом грудь. Из горла вырвался тоненький жалобный вой. По щекам покатились слезы.
Девушка насторожила слух. Тишина! Звуки погони остались далеко позади. Что же они, про нее забыли?!
- Эй! – заорала она во весь голос. – Эй, где вы там?! – всхлипнула, ощутив, как трясина затянула еще чуть сильнее. – Слабаки! – заорала Алессия изо всех сил. – Слабаки, трусы, медлительные недотепы!
Трясина подобралась к самой груди, сдавила сильнее.
- Эй, я здесь! Вы меня не поймали, слышите?! Вы меня упустили, медлительные бестолковые твари! – и, не сдержавшись, в отчаянии зарыдала.
Над головой по-прежнему мелодично свиристели птички. Веточки кустарника покрывала нежная изумрудная листва, ничуть не запыленная.
Кустарник вдоль дороги, по которой катила карета, был весь в пыли. Над трактом висел зной, обычный для летней поры. А здесь, в болоте, царила приятная прохлада. Листву и траву не тронула пыль, не иссушило безжалостное солнце.
Интересно, сколько она еще сможет наслаждаться видом сочной зелени и пением птиц? Есть у нее в запасе хотя бы четверть часа?
Слезы хлынули сильнее, перед глазами все стало расплываться.
Нет, нет, нет! Это не могут быть ее последние мгновения. Алессия огляделась суетливо, надеясь увидеть какую-нибудь длинную ветку, не замеченную впопыхах. За которую можно было бы схватиться и выкарабкаться из коварной топи. Но нет – ничего похожего! Отличное место, чтобы утонуть безо всяких помех. До деревьев на краю полянки она не добежала, к веткам не дотянуться.
Будь оно все проклято!
Будь прокляты эти бандиты, затаившиеся на пустынном тракте. Будь проклято ее решение нацепить в дорогу мужское платье. Была бы она в привычной женской сбруе – демона квадратного ей удалось бы удрать. Поймали бы, как миленькую. И сидела бы она теперь, связанная, ожидая своей участи. В смысле – выкупа от отца.
Будь прокляты мутные дела отца, из-за которых наверняка ее и решили похитить.
Отчаяние, гнев на судьбу и на нелепое стечение обстоятельств вырвались наружу громким воплем.
- Ой-ёй, а я-то думаю, кто тут так орет, - проговорил сбоку насмешливый голос. – Мне аж уши заложило!
Алессия, не веря глазам, глядела, как из-за группы кривых низкорослых деревьев выходят два путника в потрепанных плащах.
- С-стойте, здесь трясина! – дрожащим голосом вскрикнула Алессия, силясь предостеречь торопливых незнакомцев.
Те, не обращая внимания ни на ее лепет, ни на трясину, потопали прямо к ней. На ногах у обоих были обуты какие-то несуразные плетеные длинные лохани. Не успела Алессия опомниться, как ей под грудь бросили пару широких бревен и велели на них ложиться.
Она кое-как вытянула руки, облокотилась на импровизированную опору.
- Вот славно, - проговорил незнакомец и улыбнулся дружелюбно перепуганной девушке. – Не бойся. Сейчас мы тебя вытащим, бедолага, - парни подошли к ней с обеих сторон – словно шагали по твердой земле.
До нее вдруг дошло: незнакомцы – это же местные! Коренные обитатели этой местности. Вот только… они вроде обитают в глубине болот. Или это она ухитрилась так далеко забежать?
Мысли вылетели из головы, как только трясина заколыхалась под ней волнами. Должно быть, из-за того, что эти двое подошли прямо вплотную. Если бы не бревна – сейчас бы она и ушла под поверхность с головой! Парни подхватили ее с обеих сторон под руки и дружным рывком выдернули из трясины, словно репку из грядки. И потопали, сжав ее с двух сторон, к ближайшему пригорку. Алессия только ногами в воздухе нелепо перебирала, едва касаясь ими предательской поверхности. Нежданные спасители не возражали – им это, судя по виду, совершенно не мешало.
*** ***
Дело шло к закату, когда запылал на небольшой возвышенности костер. Над огнем повесили котелок. Алессия сидела на бревне, закутанная в одеяло. А ее мокрая одежда сушилась, развешенная на вбитых в землю колышках.
- Сейчас шоя заварим, - обнадежил один из спасителей. – И лист подорожника с сушеной клюквой – первое дело, чтоб не простудиться! Как это тебя, милая, угораздило, а?
- Я, - Алессия запнулась. – Я от бандитов убегала. Испугалась сильно… они кучера убили, лакеев, стражников. Спасибо вам, - прибавила она, спохватившись. – Если б не вы, я бы и заката этого не увидела…
- Ну, главное, что увидела, - разговорчивый незнакомец кивнул. – И рассвет увидишь! А ты, видать, не из простых девка-то. Вон, платье мужское надела. Опять же – карета, лакеи, стража… да и одежка богатая, из хорошей ткани. Уж я разбираюсь.
А парень-то тоже непростой, хоть и болотный житель. Ну, да чего запираться. Тем более, ей надо выбираться из болота, возвращаться как-то к отцу.
- Я – дочь барона Карафа, - она попыталась выпрямиться. Вышло неубедительно, это она и сама поняла. – А вы?..
- Меня звать Фонсо, а друг мой – Рэду, - охотно сообщил спаситель.
- А как это вы так ловко по самой трясине прошли? – не удержалась девушка.
Мужчины переглянулись и негромко рассмеялись.
- Так у нас кости легкие, - пояснил Фонсо. – Легче, чем у вас, жителей суши. Да и опять же, - он притопнул ногой, по-прежнему обутой в лохань.
- Неужели удобно постоянно в таких ходить?
Алессия попыталась представить, каково таскать постоянно на себе такие штуки. Как они ухитряются в них не запинаться на каждом шагу?! Плоские, но огромные – едва не в половину ноги длиной.
- Это-то? – хмыкнул Фонсо. – Да понимаешь, - он вдруг нагнулся и одним движением стянул нелепую обувь.
Девушка так и ахнула: лохань-то была точнехонько по размеру ноги! Длиннющая широкая плоская ступня с шестью длинными гибкими пальцами, соединенными перепонками.
Наверное, лицо у нее совсем уж вытянулось. Потому что спасители ее опять с довольным видом оба рассмеялись.
Ну и ну! Нет, она слыхала – ступни у обитателей болота длинные и огромные, так что легко удерживают своих хозяев на поверхности самой опасной трясины. Но одно дело – слышать, а совсем другое – увидеть своими глазами.
Припомнились сказки – якобы у болотников и ноги-то похожи на лягушачьи один-в-один! Интересно, так оно и есть на самом деле?
Мужчина, довольный произведенным впечатлением, надел лохань обратно.
- Такие дела, - заключил он. – Повезло тебе, молодая баронесса. Мы направляемся аккурат в сторону владения Карафа, так что проводим тебя. Передадим с рук на руки отцу. Чтобы, так сказать, ни волосок с головы не упал. Опасно юной девушке бродить по дорогам в одиночестве. Тем более, что по тем же дорогам бродят и бандиты, - он переглянулся со своим товарищем.
Тот кивнул.
- Я… благодарна вам, - пробормотала Алессия, озадаченная этими переглядами. – Вы спасли мне жизнь, и теперь обо мне заботитесь…
- Пустое, - Фонсо дружелюбно улыбнулся. – Я уверен, что барон Карафа тоже будет благодарен за то, что ему вернули дочь. Нам нетрудно сделать небольшой крюк. А барон наверняка поступит, как благородный и благодарный человек.
- О, разумеется! – Алессия вспыхнула. – Уверена, отец достойно наградит вас.
- Я в этом не сомневаюсь, молодая нобиле фанчулла. Я слышал о твоем отце только хорошее. Он – щедрый и благородный человек, так все говорят. Не подумай о нас плохого – я бы не бросил девушку в беде, даже если бы и не рассчитывал на награду, - прибавил он, чуть смутившись. – Но мы – бедные жители болот.
- Конечно, я понимаю, - торопливо заверила девушка. – Всем надо на что-то жить. Я безмерно благодарна вам за вашу помощь. И уверена, что отец тоже будет благодарен!
Фонсо дружелюбно улыбнулся.
- А вот и кипяток поспел, - сообщил он, приподнимая крышку. – Сейчас выпьем горячего шоя, поедим – а завтра до рассвета двинемся в путь!
Он развязал мешочек, бросил пару пригоршней сушеной травы в котелок. Над полянкой тут же разлился пряный сладковатый аромат. Алессия принюхалась. Кажется, здесь был не только подорожник с клюквой. Солнечный свет померк – солнце окончательно ушло за горизонт, поляну наполнил запах отвара – словно его щедро налили в воздух.
А девушка с неожиданной ясностью поняла, что и правда спаслась. И самое страшное осталось позади. И завтра она увидит отца.
Душу заполнило ликование, приглушенное наползающей после пережитого усталостью. В этот вечер она заснула до того, как на небо высыпали первые звезды. И не слышала, как ее спасители еще долго сидели возле костерка, негромко переговариваясь.
*** ***
- Видишь этих? – кивнул Фонсо на копошащихся вокруг костра бандитов. – Эти на твою карету напали?
- Они, - выдохнула девушка. – Точно они!
- Хорошенькое дело, - протянул Рэду. – Дорога отрезана! А их много.
- И… что же делать?
- Ну, как что, - Фонсо пожал плечами. – Как и обычно. Если идти напрямую нельзя – надо идти в обход! Это все знают.
- И далеко в обход? – понуро осведомилась Алессия.
Спасители ее переглянулись. Рэду пожевал губами, хотел что-то сказать, но промолчал.
- Придется просидеть в болоте чуть дольше, чем хотелось бы, - проговорил Фонсо. – Но ты не бойся – у нас схрон хороший! Сухо, чисто. Не царский дворец – но протянуть можно. Не вечно ж они будут дорогу перегораживать! А мы, - он кинул взгляд на своего приятеля, и тот согласно кивнул. – Мы для них интереса не представляем. Сможем спокойно мимо проскользнуть. Сообщим твоему отцу – найдутся ведь у него силы шугануть этих с дороги?
- Найдутся, - отозвалась Алессия. – А я что, в этом вашем схроне одна останусь?!
- Так ведь ненадолго, - обнадежил Фонсо. – День-два. Еда там есть, вода – тоже. Место для ночлега теплое. А там – или стражники его милости барона подойдут, или один из нас вернется, чтоб тебя проведать.
*** ***
Укрытие оказалось тесным гротом в скале, одиноко торчавшей посреди болота. Сама скала сплошь поросла мхом – как и крохотный островок, на котором она высилась.
- Главное – за пределы полянки перед входом ни шагу! – предостерег Фонсо перед уходом. – Кругом трясина, дорожек нет. Дрова вон, под навесом, - кивнул на хлипкий настил на нескольких столбах из тесаных бревен. – Топор там же – но он вряд ли понадобится. Хвороста и рубленых поленьев должно хватить. Огниво и кремень я оставлю.
Алессия кивнула. Развести и поддержать огонь она сумеет. Непогодой застать в пару дней не должно – лето на дворе. Ну, самое большее – небольшой дождик посыплет.
- Если кто явится, - подал голос молчаливый Рэду.
- Да кто там явится! – одернул Фонсо товарища. – Не бойся, молодая нобиле фанчулла, - обратился он к Алессии с привычной фамильярностью. – Никто здесь не ходит. Можешь не бояться.
- А всё-таки, - упрямо буркнул Рэду.
- Ладно, ладно, - Фонсо поморщился. – В общем. Заявиться может кто-нибудь из наших. Это навряд ли – но вдруг. Оно вечно случается, когда не ждешь. Скажешь – мол, дочка барона Карафа, бандиты напали. А мы с Рэду тебя сюда привели, чтоб с тобой им на глаза не попасться. И ждешь ты нашего возвращения с людьми твоего батюшки. Словом – вот как есть, так и объяснишь. Ясно?
Алессия кивнула.
- А меня отсюда вытурить не могут? – спросила на всякий случай. – Ну или… я не знаю, - она запнулась.
- Да никому оно не надо! – отмахнулся Фонсо. – Тем более, нас знают, и батюшка твой – не хлыщ какой безвестный. Имя-то его всем знакомо! Наши и дела с ним нет-нет ведут. Так что никто тебя и пальцем тронуть не посмеет. И если люди явятся – знай: это те, кто дела с нашими ведет, и тоже нас знает.
Рэду, судя по лицу, хотел бы что-то добавить к полученным ею инструкциям. Но, скрепя сердце, решил, что и того достаточно.
Спасители ушли, а девушка осталась одна.
Оглядела свои временные владения. Навес выглядел шатко, но вкопанные в землю сучковатые бревна стояли, как влитые. Поверху он оказался залит сплошным слоем смолы, так что и промокнуть под ним ничего не должно было. Нарубленных дров хватило бы на седмицу, да и хвороста было порядком.
В гроте для нее устроили постель из свежего лапника. Рядом лежали свернутые аккуратно теплые шерстяные пледы. Судя по затертому выцветшему виду – их использовали не один год.
На широком уступе в стене лежали припасы. Сушеные ягоды и тонкие лепешки из них, вяленое мясо, сухари в кожаном мешочке. Немного крупы. У входа стояла бочка с дождевой водой для умывания, возле стены – с десяток бурдюков с водой для питья и готовки.
Скучно, конечно. Но это – укрытие, а не дворец, здесь развлекать никто не будет!
Из развлечений – разноголосый хор птиц с раннего утра до позднего вечера. И в ночи, бывало, слышались птичьи голоса. А может, и не птичьи – иногда что-то завывало жутко, и девушка съеживалась в своем гроте, кутаясь в покрывало.
Вой этот в первый раз разбудил ее на вторую ночь. И после этого девушка почти до самого рассвета не могла уснуть.
В этот момент она жалела, что не спросила – есть ли в этой части болота хищники. И что делать, если пожалует один из них. Зверю-то не объяснишь, кто она такая, и что тут делает!
*** ***
Торчать в схроне пришлось больше четырех дней.
На счастье Алессии, никто не появился у грота. Хотя под конец она уже подумывала – неплохо бы, чтоб хоть кто-нибудь появился. Кто знает, что стряслось с ее спасителями?!
Может, отец, не выслушав их толком, решил, что это они виновны в пропаже дочери. И засадил в темницу. Нрав у него крутой, скорый на расправу!
Эдак будет она сидеть здесь седмицу за седмицей. Еда закончится, пить придется воду из бочки. Так и умрет от жажды или голода. Или от дизентерии – в бочке-то вода для питья не предназначена!
К исходу пятого дня, незадолго до заката, появился наконец Фонсо. Один, без товарища.
