- К себе… в кабинет?! – глаза парня округлились.
- Ну да… а что?
- Дела, - протянул он. – Знаете, после такого мои ночные визиты уже мало чем повредят вашей репутации.
- Ну, он допрашивал меня о ночном происшествии, - отозвалась сбитая столку Алессия. – Кажется, он всё-таки мне поверил… или нет? – она задумалась на несколько мгновений. – Я так и не поняла…
- Да какая разница, поверил или нет! – перебил ее взбудораженный Альтьери.
- Что значит – какая разница? – возмутилась она. – Разница есть, и немалая! Еще там был господин… как же его звали? – она попыталась припомнить. – Ну, словом, он вроде как занимается расследованиями, - она замялась. – Мрачный такой, хоть и вежливый. Весь в зеленом, с ястребом на плече. Брошью в виде ястреба, - поправилась она. – В общем, если они мне поверили – значит, считают, что я не придумала всё. А если так, убийца больше не заявится!
- Ой, не стал бы я так самонадеянно говорить об этом, - пробормотал ночной гость.
- Думаете, еще может появиться?
- А разве он уже достиг своей цели?
Алессия помрачнела. Потом встряхнулась.
- Вы собирались ведь рассказать, что у вас стряслось, - напомнила она. – А тут я опять со своими тревогами.
- Кстати, сами сказали, что вам по-прежнему не по себе оставаться одной в комнате.
Она только руками развела.
- Ну, я не так хладнокровна, как хотелось бы, - отозвалась с легкой досадой. – А вот вы, раз уж на то пошло, не сказали – что за беда для моей репутации, что дюк меня в кабинете принял. Что в этом такого?
Альтьери откашлялся. Хмыкнул, покачал головой.
- Я вот даже не знаю, стоит ли развеивать вашу наивность, - он всем видом силился выразить замешательство и нежелание говорить.
- Ой, да бросьте вы уже интересничать! – возмутилась Алессия. – Говорите прямо, как есть.
- Ладно, вы сами напросились! Об этом не говорят открыто, но его светлость дюк проявляет весьма пристальный интерес к женскому полу. И особенно – к юным девицам вашего возраста. И приглашение в кабинет могут расценить не иначе, как, - он запнулся. – Понимаете? Ну, и господин ди Ревель… в темно-зеленом костюме и с брошью, именно так он обычно и ходит. Он, как говорят, тоже… ходок, не хуже его светлости. А то и похлеще. А уж то, что вы одна были в компании их двоих, - Альтьери выразительно примолк.
- Эээ, - протянула Алессия и смолкла.
Кажется, она только что должна была понять какой-то намек. Только что это за намек, и как именно его следовало понять, она взять на ум не могла.
- Ладно, не нужно мычать с таким глубокомысленным видом, - вздохнул он. – Не забивайте себе голову! Если не поняли – вам же лучше, - вот тут попробуй поспорь! А он примолк, сник. – А я нашел графиню Орсини и сумел даже поговорить с ней, - поведал после трагической паузы.
- И что же? Она вам отказала?!
- Графиня Орсини выходит замуж, - вздохнул Альтьери. – Обо всем уже договорено. И день свадьбы даже назначили! Да еще так спешно. О помолвке объявить не успели – а свадьба через два месяца.
- О, - протянула Алессия.
- Да не нужно, - отмахнулся Альтьери. – Вы не знакомы с нобиле фанчуллой Орсини, вы лишь вчерашней ночью впервые услышали о моих чувствах к ней. К чему эти сочувственные взгляды? – он поморщился. – Извините. Я просто, - запнувшись, смолк.
- Вам просто нужно было хоть кому-то рассказать? – закончила она за него. – Ну, так можете рассказать. Я, конечно, ничего не знаю об истории вашей любви. Но понять-то в силах! И да, как ни странно, я способна думать еще о чем-то, кроме собственных проблем, - прибавила с легкой досадой.
Да о чем угодно – лишь бы отвлечься! Вслух этого лучше, конечно, не говорить. Альтьери – славный парень, хоть и ловелас, к чему обижать его.
- Орсини всегда была гордячкой, - Альтьери вздохнул. – Уже в десять задирала нос. Имения наших отцов расположены по соседству, так мы часто виделись. А еще тетушка Оливия держала пансион – так мы почти постоянно там находились. И что же? Другие девчонки, бывало, скажешь – пойдемте на озеро купаться, или еще что – так бежали охотно. А эта носом крутила – мол, я дочь графа, что за низменные занятия? В играх никогда участия не принимала – ни в салочки бегать, ни… да вообще, ничего!
- Книгочейка? – предположила Алессия.
Альтьери на это только расхохотался. Покачал головой.
- Орсини – книгочейка? Хотел бы я на такое диво посмотреть! – заявил он, отсмеявшись. – Нет, увидеть ее с книгой в руках – дело невиданное. Орсини даже романы не читала – а уж к наукам не тянулась тем паче.
- Но чем-то же она занималась?
- Ну да, - хмыкнул Альтьери. – Прическу поправляла, чтоб ни одна прядка не выбилась. За платьем следила – не доведи Творец малое пятнышко, так это чистый конец времен! Все служанки с красными щеками от затрещин ходили.
- Нет, ну не может быть! – слова сорвались с языка прежде, чем Алессия успела подумать.
- Почему не может? – Альтьери моргнул чуть недоуменно.
- А, ну это, - замялась она. – Ну, вы прямо так ее описываете, - и смешалась окончательно.
Не говорить ведь вслух, что описал он только что до крайности неприятную особу! Можно даже сказать, мерзкую.
Всё-таки мужчины – удивительные люди: лазать в окно, рискуя свалиться и свернуть себе шею, к девице с таким дрянным нравом! Мало того – еще и недалекой. Впрочем, чего еще ждать от людей, которые отбирают чужие поместья, устраивают нападения на дорогах? Определенно, не здравого смысла!
- Нет, знаете, - заговорил Альтьери. – В детстве она меня раздражала. Задавака! Но два года назад я встретил ее здесь, в Весеннем замке, - он смолк. Во взгляде появилось мечтательное выражение.
О! Понятно. Встретил – и вдруг разглядел ее неземную красоту. Зазнайство и жеманность превратились чудесным образом в гордость, целомудрие и прочие добродетели. А что на деле осталась та же девица с дрянным нравом…
«Просто вы завидуете чужому успеху, юная баронесса, - произнес в голове насмешливый голос кузена одной ее приятельницы. – Сами-то на мальчишку похожи, и ведете себя так же!»
- Я никогда не считал, что нобиле фанчулла Орсини – ангел, - Альтьери словно мысли ее читал. – Но сердцу ведь не прикажешь.
- О, - выдавила Алессия. – Понимаю, - и смолкла. Что тут еще скажешь? – А… за кого она выходит замуж? – спохватилась, сообразив. – Ваш соперник, должно быть, счастлив, что предпочтение отдали ему.
- Соперник? – Альтьери усмехнулся криво. – Навряд ли он считает меня соперником.
- В каком смысле? – растерялась Алессия.
- Мы не соперничали за руку Орсини открыто. Сомневаюсь, что этот человек вообще подозревает о моем существовании, - он покачал головой. – Да и о браке он наверняка договаривался с ее опекуном – не с ней.
- Так это – договорной брак? Она вынужденно, - Алессия не договорила.
Разом сделалось жаль неизвестную девицу, чьей судьбой распорядились другие. Какой бы она ни была… Альтьери сокрушенно вздохнул.
- Я не уверен в том, что ее слишком уж огорчил этот договор, - проговорил он.
Алессия окинула его задумчивым взглядом, борясь с желанием высказать всё, что подумала сейчас он нем. И не слишком-то похоже, что он ляпнул это с досады. Правда расстроен.
- Это всё уже неважно, - заметил он. – В одном графиня Орсини права: если я буду докучать ей, это может навлечь на нее неприятности. Независимо от того, рада она этому браку или нет! Так что лучшее, что я могу сделать…
- Держаться подальше?
Он мрачно кивнул. Помолчал. Алессия разрывалась между раздражением – как легко он обвинил девушку! Какой бы она ни была. И искренним сочувствием – слишком уж расстроенным он выглядел.
Хотя решение определенно заслуживало уважения: не докучать, чтоб у девушки не было проблем. Помочь-то ей он ничем не в силах!
- Так что и смысла нет больше о чем-то говорить, - прибавил граф, поморщившись. – Но это странно, что его светлость никак не дал вам понять, что следует находиться на виду. А о чем он вас таки расспрашивал?
- Они оба пытались выяснить, как выглядел убийца. Только что я могла сказать!
- Ну да. Вы ведь его не видели.
Алессия пожала плечами. Грызла острая досада – ночью она не приметила даже тени неизвестного, что пробрался в ее комнату. Она слышала осторожные шаги, ощущала присутствие. Но была слишком испугана, чтоб пытаться разглядеть его. Выскочила из комнаты и ринулась прочь – боялась, что секунда промедления стоит ей жизни.
Альтьери нахмурился, раздумывая о чем-то. Хотел, кажется, что-то сказать, но передумал.
- Что? – не удержалась Алессия.
- Не знаю, - неохотно отозвался он. – Странно это. Расспрашивать о приметах убийцы, зная, что вы не могли его рассмотреть впотьмах, в страхе и впопыхах. Убегая.
- Но ведь нужно же знать, как он выглядел, - растерялась девушка.
Что он имеет в виду? И с чего вдруг так озабоченно нахмурился. И правда считает, что ее вызывали в кабинет дюка с какими-то… скверными намерениями? Только вот там действительно был простой разговор. Точнее сказать, допрос. Но в любом случае… не было ничего неприличного! Это она и сказала вслух.
- Да не об этом, - поморщился Альтьери. – Хотя и это тоже, - помолчал. – Просто – оба они прекрасно знали, что убийцу вы не видели. Описать не сможете. Зачем же спрашивали?
Алессия беспомощно пожала плечами.
- Расспрашивали, точно зная, что я ничего не видела? – переспросила она. – Звучит, будто, - и смолкла, не договорив.
Звучало это, словно дюк и этот господин ди Ревель нарочно путали ее, создавая видимость расследования. На деле же… что на деле?
- Странно это, - озвучил Альтьери ее мысль. – Но ладно – не стоит, наверное, думать заранее дурного, - и улыбнулся. – Поглядим, что будет дальше.
Алессия кивнула, хотя особой уверенности и не ощущала.
- А оглашение помолвки уже завтра, - он снова перескочил на свои огорчения. – Вы ведь будете присутствовать? Вечер будет торжественный, большой прием, много гостей съедется. Начинается ведь череда балов.
- Присутствовать? – протянула Алессия и смолкла.
Если бы это зависело от нее! Нет, взаперти-то ее никто не держит. Но будет ли уместно ее появление на публике? У нее и одежды-то приличной нет! Только истрепанный мужской костюм, который ей принесли нынче днем – постиранный и заштопанный. И пара домашних платьев – милостью господина дюка. Она в замке оказалась без вещей, без денег, без слуг, без рекомендаций – побирушка, да и только! Собственно, так и было: она явилась, чтобы просить о помощи дюка, потому как сама лишилась крова!
- Не переживайте, - напомнил о себе Альтьери. – Знаете, я попробую что-нибудь придумать.
- Что придумать? – захлопала глазами она.
- Ну, чтоб вам попасть в зал для приемов, - пояснил он. – Если понадобится – можно и платье для вас достать. Ну, чтоб вы внимания не привлекали, - прибавил, слегка улыбнувшись.
- Чтоб внимания не привлекать – можно и платье служанки, - хмыкнула Алессия.
- Нет, только не это! – он аж замахал руками. – Вам надо не затеряться, а быть… ну, как это, - поморщился. – Словом, не отличаться от остальных гостей. Вас должны видеть! И понимать, что это именно вы. А еще – что вы такая же гостья Весеннего замка, как и любой здесь. Вы – часть общества, а не изгой.
- Вон что, - Алессия покивала.
Ну да, он-то прав! Это она не подумала – неужели уже привыкла считать себя лишней? Ей надо не прятаться, а напоминать о себе. Если надеется получить помощь.
Как назло, отец тянул с ее представлением ко двору. Да и не была их семья настолько влиятельна. Вот и итог! Появилась здесь – по сути, никто и ниоткуда. Никого из вельмож не знала, не представляла, к кому обратиться. Не знает, кто кем кому приходится, кто в каких отношениях. Ничего не знает!
Не знает даже, кому доверять. Взять хоть молодого графа Альтьери…
Он появился в ее жизни внезапно, когда она была одинока и испугана. Да почему, собственно, была – это и сейчас так! Появился будто бы невзначай. А эта странная мысль – что дюк может быть не заинтересован в помощи ей! Или даже заинтересован в том, чтоб ее устранили. Напрямую этого Альтьери не говорил, но его высказывание по поводу сегодняшнего допроса трудно понять двояко.
- Не переживайте так, - тот понял ее растерянность по-своему. – Я не слышал, чтоб у вашего отца было много врагов. А его судьба – повод остальным опасаться. С любым ведь могут поступить так же!
Она покивала. Святой Иероним, кому вообще в этом мире можно верить?!
Граф просидел у нее чуть не до рассвета. Убрался незадолго до того, как начал рассеиваться ночной сумрак.
А рано поутру явилась одна из фрейлин сиятельной супруги его милости дюка. Принесла платья и приказ: явиться непременно к утреннему приему и завтраку! И вечером тоже непременно быть в зале приемов. Приказ его милости!
Творец всемогущий! Неужто дело сдвинулось с мертвой точки?
- Дает же задания его милость, - ворчала фрейлина, глядя, как модистка с заполошенным видом носится вокруг Алессии. – Времени в обрез! А появиться на завтраке вы должны в подобающем виде.
- Я и не ожидала, - проговорила тихо девушка. – То есть… мое появление создало его милости столько хлопот, мне так неловко…
- Ай, его милость на самом деле в ужасе, - замахала руками фрейлина. – В ужасе от того, что случилось с вашим батюшкой! Подумать только – подобные вещи творятся прямо под носом. И, если бы не ваше появление, никто бы еще долго ничего не узнал. Право слово, ваше чудесное спасение, - она покачала головой, - это просто потрясающе! Знаете, когда вы появились тем вечером, - глубокий вздох поколебал высоко поднятую грудь. – Ах! Вам столько пришлось пережить – я бы, наверное, умерла!
- Я тоже думала, что наверное бы, умерла, - отозвалась Алессия. – Пришлось, - она замялась, подбирая слова. – Пришлось двигаться – отец ведь еще жив, и ему необходима помощь! Я сразу подумала тогда о его светлости. Если не он – кто еще в силах помочь нам?
- Ох да, - фрейлина закивала. – Но вы ухитрились добраться от края болота до Весеннего замка – это поразительно! Потрясающая храбрость.
- Ох, что вы, - пробормотала Алессия, опуская взгляд.
И к чему эти дифирамбы, скажите на милость? Вот только недавно эти люди дружно морщили носы и ужасались – в каком чудовищном виде заявилась она ко двору дюка. И как возмутительно нарушила стройное течение торжества. Да и в целом, то, что дюк внезапно вспомнил о ней. Странно!
Нет, вчера она чуть не полдня провела в кабинете, отвечая на вопросы самого дюка и этого ди Ревеля. Вот только речи о ее появлении на публике не заходило.
В глубине души Алессия ощущала, что спрашивать не стоит. Хотя спросить так и зудело.
- А как вы появились перед двором два дня назад! – продолжила фрейлина, опередив ее.
- Ну да… а что?
- Дела, - протянул он. – Знаете, после такого мои ночные визиты уже мало чем повредят вашей репутации.
- Ну, он допрашивал меня о ночном происшествии, - отозвалась сбитая столку Алессия. – Кажется, он всё-таки мне поверил… или нет? – она задумалась на несколько мгновений. – Я так и не поняла…
- Да какая разница, поверил или нет! – перебил ее взбудораженный Альтьери.
- Что значит – какая разница? – возмутилась она. – Разница есть, и немалая! Еще там был господин… как же его звали? – она попыталась припомнить. – Ну, словом, он вроде как занимается расследованиями, - она замялась. – Мрачный такой, хоть и вежливый. Весь в зеленом, с ястребом на плече. Брошью в виде ястреба, - поправилась она. – В общем, если они мне поверили – значит, считают, что я не придумала всё. А если так, убийца больше не заявится!
- Ой, не стал бы я так самонадеянно говорить об этом, - пробормотал ночной гость.
- Думаете, еще может появиться?
- А разве он уже достиг своей цели?
Алессия помрачнела. Потом встряхнулась.
- Вы собирались ведь рассказать, что у вас стряслось, - напомнила она. – А тут я опять со своими тревогами.
- Кстати, сами сказали, что вам по-прежнему не по себе оставаться одной в комнате.
Она только руками развела.
- Ну, я не так хладнокровна, как хотелось бы, - отозвалась с легкой досадой. – А вот вы, раз уж на то пошло, не сказали – что за беда для моей репутации, что дюк меня в кабинете принял. Что в этом такого?
Альтьери откашлялся. Хмыкнул, покачал головой.
- Я вот даже не знаю, стоит ли развеивать вашу наивность, - он всем видом силился выразить замешательство и нежелание говорить.
- Ой, да бросьте вы уже интересничать! – возмутилась Алессия. – Говорите прямо, как есть.
- Ладно, вы сами напросились! Об этом не говорят открыто, но его светлость дюк проявляет весьма пристальный интерес к женскому полу. И особенно – к юным девицам вашего возраста. И приглашение в кабинет могут расценить не иначе, как, - он запнулся. – Понимаете? Ну, и господин ди Ревель… в темно-зеленом костюме и с брошью, именно так он обычно и ходит. Он, как говорят, тоже… ходок, не хуже его светлости. А то и похлеще. А уж то, что вы одна были в компании их двоих, - Альтьери выразительно примолк.
- Эээ, - протянула Алессия и смолкла.
Кажется, она только что должна была понять какой-то намек. Только что это за намек, и как именно его следовало понять, она взять на ум не могла.
- Ладно, не нужно мычать с таким глубокомысленным видом, - вздохнул он. – Не забивайте себе голову! Если не поняли – вам же лучше, - вот тут попробуй поспорь! А он примолк, сник. – А я нашел графиню Орсини и сумел даже поговорить с ней, - поведал после трагической паузы.
- И что же? Она вам отказала?!
- Графиня Орсини выходит замуж, - вздохнул Альтьери. – Обо всем уже договорено. И день свадьбы даже назначили! Да еще так спешно. О помолвке объявить не успели – а свадьба через два месяца.
- О, - протянула Алессия.
- Да не нужно, - отмахнулся Альтьери. – Вы не знакомы с нобиле фанчуллой Орсини, вы лишь вчерашней ночью впервые услышали о моих чувствах к ней. К чему эти сочувственные взгляды? – он поморщился. – Извините. Я просто, - запнувшись, смолк.
- Вам просто нужно было хоть кому-то рассказать? – закончила она за него. – Ну, так можете рассказать. Я, конечно, ничего не знаю об истории вашей любви. Но понять-то в силах! И да, как ни странно, я способна думать еще о чем-то, кроме собственных проблем, - прибавила с легкой досадой.
Да о чем угодно – лишь бы отвлечься! Вслух этого лучше, конечно, не говорить. Альтьери – славный парень, хоть и ловелас, к чему обижать его.
- Орсини всегда была гордячкой, - Альтьери вздохнул. – Уже в десять задирала нос. Имения наших отцов расположены по соседству, так мы часто виделись. А еще тетушка Оливия держала пансион – так мы почти постоянно там находились. И что же? Другие девчонки, бывало, скажешь – пойдемте на озеро купаться, или еще что – так бежали охотно. А эта носом крутила – мол, я дочь графа, что за низменные занятия? В играх никогда участия не принимала – ни в салочки бегать, ни… да вообще, ничего!
- Книгочейка? – предположила Алессия.
Альтьери на это только расхохотался. Покачал головой.
- Орсини – книгочейка? Хотел бы я на такое диво посмотреть! – заявил он, отсмеявшись. – Нет, увидеть ее с книгой в руках – дело невиданное. Орсини даже романы не читала – а уж к наукам не тянулась тем паче.
- Но чем-то же она занималась?
- Ну да, - хмыкнул Альтьери. – Прическу поправляла, чтоб ни одна прядка не выбилась. За платьем следила – не доведи Творец малое пятнышко, так это чистый конец времен! Все служанки с красными щеками от затрещин ходили.
- Нет, ну не может быть! – слова сорвались с языка прежде, чем Алессия успела подумать.
- Почему не может? – Альтьери моргнул чуть недоуменно.
- А, ну это, - замялась она. – Ну, вы прямо так ее описываете, - и смешалась окончательно.
Не говорить ведь вслух, что описал он только что до крайности неприятную особу! Можно даже сказать, мерзкую.
Всё-таки мужчины – удивительные люди: лазать в окно, рискуя свалиться и свернуть себе шею, к девице с таким дрянным нравом! Мало того – еще и недалекой. Впрочем, чего еще ждать от людей, которые отбирают чужие поместья, устраивают нападения на дорогах? Определенно, не здравого смысла!
- Нет, знаете, - заговорил Альтьери. – В детстве она меня раздражала. Задавака! Но два года назад я встретил ее здесь, в Весеннем замке, - он смолк. Во взгляде появилось мечтательное выражение.
О! Понятно. Встретил – и вдруг разглядел ее неземную красоту. Зазнайство и жеманность превратились чудесным образом в гордость, целомудрие и прочие добродетели. А что на деле осталась та же девица с дрянным нравом…
«Просто вы завидуете чужому успеху, юная баронесса, - произнес в голове насмешливый голос кузена одной ее приятельницы. – Сами-то на мальчишку похожи, и ведете себя так же!»
- Я никогда не считал, что нобиле фанчулла Орсини – ангел, - Альтьери словно мысли ее читал. – Но сердцу ведь не прикажешь.
- О, - выдавила Алессия. – Понимаю, - и смолкла. Что тут еще скажешь? – А… за кого она выходит замуж? – спохватилась, сообразив. – Ваш соперник, должно быть, счастлив, что предпочтение отдали ему.
- Соперник? – Альтьери усмехнулся криво. – Навряд ли он считает меня соперником.
- В каком смысле? – растерялась Алессия.
- Мы не соперничали за руку Орсини открыто. Сомневаюсь, что этот человек вообще подозревает о моем существовании, - он покачал головой. – Да и о браке он наверняка договаривался с ее опекуном – не с ней.
- Так это – договорной брак? Она вынужденно, - Алессия не договорила.
Разом сделалось жаль неизвестную девицу, чьей судьбой распорядились другие. Какой бы она ни была… Альтьери сокрушенно вздохнул.
- Я не уверен в том, что ее слишком уж огорчил этот договор, - проговорил он.
Алессия окинула его задумчивым взглядом, борясь с желанием высказать всё, что подумала сейчас он нем. И не слишком-то похоже, что он ляпнул это с досады. Правда расстроен.
- Это всё уже неважно, - заметил он. – В одном графиня Орсини права: если я буду докучать ей, это может навлечь на нее неприятности. Независимо от того, рада она этому браку или нет! Так что лучшее, что я могу сделать…
- Держаться подальше?
Он мрачно кивнул. Помолчал. Алессия разрывалась между раздражением – как легко он обвинил девушку! Какой бы она ни была. И искренним сочувствием – слишком уж расстроенным он выглядел.
Хотя решение определенно заслуживало уважения: не докучать, чтоб у девушки не было проблем. Помочь-то ей он ничем не в силах!
- Так что и смысла нет больше о чем-то говорить, - прибавил граф, поморщившись. – Но это странно, что его светлость никак не дал вам понять, что следует находиться на виду. А о чем он вас таки расспрашивал?
- Они оба пытались выяснить, как выглядел убийца. Только что я могла сказать!
- Ну да. Вы ведь его не видели.
Алессия пожала плечами. Грызла острая досада – ночью она не приметила даже тени неизвестного, что пробрался в ее комнату. Она слышала осторожные шаги, ощущала присутствие. Но была слишком испугана, чтоб пытаться разглядеть его. Выскочила из комнаты и ринулась прочь – боялась, что секунда промедления стоит ей жизни.
Альтьери нахмурился, раздумывая о чем-то. Хотел, кажется, что-то сказать, но передумал.
- Что? – не удержалась Алессия.
- Не знаю, - неохотно отозвался он. – Странно это. Расспрашивать о приметах убийцы, зная, что вы не могли его рассмотреть впотьмах, в страхе и впопыхах. Убегая.
- Но ведь нужно же знать, как он выглядел, - растерялась девушка.
Что он имеет в виду? И с чего вдруг так озабоченно нахмурился. И правда считает, что ее вызывали в кабинет дюка с какими-то… скверными намерениями? Только вот там действительно был простой разговор. Точнее сказать, допрос. Но в любом случае… не было ничего неприличного! Это она и сказала вслух.
- Да не об этом, - поморщился Альтьери. – Хотя и это тоже, - помолчал. – Просто – оба они прекрасно знали, что убийцу вы не видели. Описать не сможете. Зачем же спрашивали?
Алессия беспомощно пожала плечами.
- Расспрашивали, точно зная, что я ничего не видела? – переспросила она. – Звучит, будто, - и смолкла, не договорив.
Звучало это, словно дюк и этот господин ди Ревель нарочно путали ее, создавая видимость расследования. На деле же… что на деле?
- Странно это, - озвучил Альтьери ее мысль. – Но ладно – не стоит, наверное, думать заранее дурного, - и улыбнулся. – Поглядим, что будет дальше.
Алессия кивнула, хотя особой уверенности и не ощущала.
- А оглашение помолвки уже завтра, - он снова перескочил на свои огорчения. – Вы ведь будете присутствовать? Вечер будет торжественный, большой прием, много гостей съедется. Начинается ведь череда балов.
- Присутствовать? – протянула Алессия и смолкла.
Если бы это зависело от нее! Нет, взаперти-то ее никто не держит. Но будет ли уместно ее появление на публике? У нее и одежды-то приличной нет! Только истрепанный мужской костюм, который ей принесли нынче днем – постиранный и заштопанный. И пара домашних платьев – милостью господина дюка. Она в замке оказалась без вещей, без денег, без слуг, без рекомендаций – побирушка, да и только! Собственно, так и было: она явилась, чтобы просить о помощи дюка, потому как сама лишилась крова!
- Не переживайте, - напомнил о себе Альтьери. – Знаете, я попробую что-нибудь придумать.
- Что придумать? – захлопала глазами она.
- Ну, чтоб вам попасть в зал для приемов, - пояснил он. – Если понадобится – можно и платье для вас достать. Ну, чтоб вы внимания не привлекали, - прибавил, слегка улыбнувшись.
- Чтоб внимания не привлекать – можно и платье служанки, - хмыкнула Алессия.
- Нет, только не это! – он аж замахал руками. – Вам надо не затеряться, а быть… ну, как это, - поморщился. – Словом, не отличаться от остальных гостей. Вас должны видеть! И понимать, что это именно вы. А еще – что вы такая же гостья Весеннего замка, как и любой здесь. Вы – часть общества, а не изгой.
- Вон что, - Алессия покивала.
Ну да, он-то прав! Это она не подумала – неужели уже привыкла считать себя лишней? Ей надо не прятаться, а напоминать о себе. Если надеется получить помощь.
Как назло, отец тянул с ее представлением ко двору. Да и не была их семья настолько влиятельна. Вот и итог! Появилась здесь – по сути, никто и ниоткуда. Никого из вельмож не знала, не представляла, к кому обратиться. Не знает, кто кем кому приходится, кто в каких отношениях. Ничего не знает!
Не знает даже, кому доверять. Взять хоть молодого графа Альтьери…
Он появился в ее жизни внезапно, когда она была одинока и испугана. Да почему, собственно, была – это и сейчас так! Появился будто бы невзначай. А эта странная мысль – что дюк может быть не заинтересован в помощи ей! Или даже заинтересован в том, чтоб ее устранили. Напрямую этого Альтьери не говорил, но его высказывание по поводу сегодняшнего допроса трудно понять двояко.
- Не переживайте так, - тот понял ее растерянность по-своему. – Я не слышал, чтоб у вашего отца было много врагов. А его судьба – повод остальным опасаться. С любым ведь могут поступить так же!
Она покивала. Святой Иероним, кому вообще в этом мире можно верить?!
Граф просидел у нее чуть не до рассвета. Убрался незадолго до того, как начал рассеиваться ночной сумрак.
А рано поутру явилась одна из фрейлин сиятельной супруги его милости дюка. Принесла платья и приказ: явиться непременно к утреннему приему и завтраку! И вечером тоже непременно быть в зале приемов. Приказ его милости!
Творец всемогущий! Неужто дело сдвинулось с мертвой точки?
*** ***
- Дает же задания его милость, - ворчала фрейлина, глядя, как модистка с заполошенным видом носится вокруг Алессии. – Времени в обрез! А появиться на завтраке вы должны в подобающем виде.
- Я и не ожидала, - проговорила тихо девушка. – То есть… мое появление создало его милости столько хлопот, мне так неловко…
- Ай, его милость на самом деле в ужасе, - замахала руками фрейлина. – В ужасе от того, что случилось с вашим батюшкой! Подумать только – подобные вещи творятся прямо под носом. И, если бы не ваше появление, никто бы еще долго ничего не узнал. Право слово, ваше чудесное спасение, - она покачала головой, - это просто потрясающе! Знаете, когда вы появились тем вечером, - глубокий вздох поколебал высоко поднятую грудь. – Ах! Вам столько пришлось пережить – я бы, наверное, умерла!
- Я тоже думала, что наверное бы, умерла, - отозвалась Алессия. – Пришлось, - она замялась, подбирая слова. – Пришлось двигаться – отец ведь еще жив, и ему необходима помощь! Я сразу подумала тогда о его светлости. Если не он – кто еще в силах помочь нам?
- Ох да, - фрейлина закивала. – Но вы ухитрились добраться от края болота до Весеннего замка – это поразительно! Потрясающая храбрость.
- Ох, что вы, - пробормотала Алессия, опуская взгляд.
И к чему эти дифирамбы, скажите на милость? Вот только недавно эти люди дружно морщили носы и ужасались – в каком чудовищном виде заявилась она ко двору дюка. И как возмутительно нарушила стройное течение торжества. Да и в целом, то, что дюк внезапно вспомнил о ней. Странно!
Нет, вчера она чуть не полдня провела в кабинете, отвечая на вопросы самого дюка и этого ди Ревеля. Вот только речи о ее появлении на публике не заходило.
В глубине души Алессия ощущала, что спрашивать не стоит. Хотя спросить так и зудело.
- А как вы появились перед двором два дня назад! – продолжила фрейлина, опередив ее.
