- От случайностей не застрахован никто, - согласился он. – Но в замок вам нельзя. Вас не оставят в живых, - Альтьери переглянулся с тем, что был в синем. – Вы вляпались в чужие игры, и сильно мешаете сейчас всем… заинтересованным. Что касается пребывания здесь – это ненадолго. Пара-тройка дней, не больше. Ну, самое большее – седмица. Дольше и нельзя. Здесь у меня есть знакомые, так что вам тревожиться не о чем.
- Ладно, - Алессия кивнула. – Выбора-то у меня нет…
- Я постараюсь что-нибудь придумать. Просто нужно время.
Она кивнула еще раз. Просто поразительно, что она доверилась этому шалопаю. С другой стороны, шалопай – не интриган. И ведь ясно, что сидя запертой в камере, она ничего поделать не может. И прибить ее в камере даже проще, чем наверху, в одном из залов роскошной резиденции.
Вот только она и в самом замке поделать ничего не в силах.
- Граф! – окликнула она. – А кто… заинтересован-то?
Альтьери вдруг смутился, смешался. Опустил голову, пряча глаза. Она нахмурилась. Вкралось скверное предчувствие.
- Скажи ей, - посмурнел тот, что в малиновом.
- Отец мой – в числе заинтересованных, - хмуро выдавил он и смолк. Желваки вздулись.
- Он – в числе заинтересованных, - Алессия покивала. – А вы? – в животе скрутился тяжелый противный комок, и она попыталась не обращать на него внимания. – Вы ведь не можете пойти против отца. Да и я вам – случайная знакомая…
- Идти против отца не собираюсь. Но и убить вас не позволю, - упрямо буркнул Альтьери.
- Скажи прямо: собираешься ждать, чтоб ситуация разрешилась сама собой, - хмыкнул второй его приятель, в синем.
Алессия прикрыла глаза. И зачем только она спросила?! Кто в числе заинтересованных.
- Отец деятельно участвует в этом деле, - заговорил Альтьери. – И потому я могу узнавать о ситуации из первых уст. По замку пойдет скоро слух, что похитили вас с моим участием… а я отцу скажу, - он смолк, задумавшись.
- Раздумываете – говорить ли, что увезли с приятелями никчемную девицу развлекаться, или сказать правду? – дышать стало тяжело.
- Просто побудьте пару-тройку дней здесь, - попросил он. – Чтоб никто вас не заметил! Я что-нибудь придумаю, обещаю, - он нахмурился. – Вы можете не верить мне, но верить ди Ревелю и его светлости, как официальной власти, - он запнулся.
Ну да. Всё, что она может – это верить. И выбирать, кому, приходится вслепую.
- Вот, взгляните, - Альтьери порылся во внутренних карманах. Выудил листок бумаги и протянул ей.
Бумага тонкая, дорогая, белая, - отметила Алессия. Развернула. Никаких печатей и гербов, - это она тоже заметила. Словно отправитель желал, чтоб его узнали только по почерку. Тонкому, изящному, утонченному. С тщательно выписанными вензелями. Буквы выглядели вытянутыми и сжатыми с боков, но линии были безупречно закруглены. С утолщениями и тонкими штрихами ровно там, где необходимо.
- Идеальное чувство меры, - пробормотала она себе под нос.
Поймала недоуменный взгляд малинового. И, спохватившись, принялась читать.
«Дорогой брат! – выводил неизвестный. – Мой дорогой супруг, увы, чрезмерно печется о мнении своих подданных. Его забота даже о малых сих приводит меня в бескрайнее восхищение его великодушием.
Вот и теперь – он опасается избавиться от павшей на наши головы проблемы слишком явно и напоказ. И оттого медлит, а время действует против нас.
Чем дольше девчонка находится в Весеннем замке, тем больше вопросов вызывает ее присутствие. Тем большему количеству людей внушает тревогу ее судьба…»
- Это ведь пишет ее светлость, - проговорила Алессия с изумлением.
Альтьери сумрачно кивнул.
- Постойте, - она нахмурилась. – Ваша семья в родстве с супругой его светлости дюка?!
Дыхание перехватило. Вот что значит – жить на отшибе, знать лишь ближайших соседей и родственников!
- Родство весьма отдаленное, - поморщился тот. – Мы не афишируем, да и, признаться, демона квадратного вспомнила бы ее светлость об этом хлипком родстве, если б не припекло!
- Я – такая проблема? – уронила безнадежно Алессия.
- Вы дочитали? – подал голос малиновый.
- Тринчи, заткнись! – вспылил Альтьери. – Не разводи суету.
Тот молча развел руками. Она кивнула, снова опустила взгляд в письмо.
«…всё-таки Карафа – древний уважаемый род. Эдак каждый житель отдаленной провинции может задаться вопросом: а сможет ли он рассчитывать на защиту Весеннего замка, если окажется в похожем положении?
Действия кавалера Литты тоже могут вызвать вопросы. Кто-то непременно начнет докапываться до сути, а нам это ни к чему.
Дорогой брат! Я прекрасно помню, какого мнения вы придерживаетесь о нашем родстве. Но прошу вспомнить также и о том, что при случае вам его припомнят. Поразмыслите об этом на досуге. Если трон его светлости дюка пошатнется – заденет всех. И вас в числе первых!
Вы, разумеется, вправе забыть о нашем родстве – тем более, оно слишком далекое. Но вам его не забудут».
- Кажется… ваш батюшка не слишком поддерживает родственные отношения с ее светлостью? – заметила Алессия, хмуря лоб.
- Ну, строго говоря, - Альтьери замялся. – Словом, ее светлость – в девичестве Строцци – приходится племянницей моей бабушке, матери отца. Родство и впрямь весьма дальнее, а уж после замужества ее светлость почти прекратила вспоминать о родне. Многие говорили – слишком высоко вознеслась. Сама она вроде как уверяла – чтоб не навлекать на его светлость обвинения в предвзятости. И покровительстве родственникам.
- О, - протянула Алессия.
Кинула взгляд на письмо. Не похоже, чтоб усилия ее светлости имели особенный успех. Если она считает, что проблемы дюка немедля отразятся даже на дальних ее родичах.
- Как бы то ни было, - рубанул грубовато малиновый, заставив ее вздрогнуть. – Его светлость застрял меж нескольких враждующих группировок. Вздумает открыто помочь семье Карафа – ему это выйдет боком. Ди Ревель – верный пес, и возможности его почти не ограничены. Но и ему не с руки открыто вмешиваться. А вас уже пытались убить. И в Весенний замок прибыли господа, которые вполне могут потребовать вашу голову. Под каким-нибудь благовидным предлогом.
- Я поняла, - Алессия кивнула. Кинула взгляд на Альтьери. – Что должно измениться за пару-тройку дней, много – седмицу?
Тот в который раз замялся. Принялся тереть лоб.
- Да говори уже! – поморщился малиновый. Алессия вспомнила – Тринчи. Так назвал его Альтьери.
- Словом, я уже говорил – отец не в восторге от всех этих перипетий. И до крайности раздражен тем, что именно его просят приложить руку к решению проблемы, - повторил граф. – От такого просто так не отмоешься! Собственно, это он показал мне письмо. И не стал возражать, когда я попросил его на время. Хотя я и не говорил – зачем. Но он даже не спрашивал.
- Вот как, - протянула она.
Могло ли быть так, что старший Альтьери догадался? Кто знает. Но сыну он доверяет – раз показал письмо и позволил забрать его.
- Во всяком случае, я могу увидеть его реакцию на ваше похищение. Заодно – приглядеться. Кто при дворе доволен, кто – нет. Кому безразлично. Но самое главное – вы побудете в безопасности ближайшие дни. Здесь вас навряд ли достанут. При дворе сочтут, что вас, как лишенную покровителей особу, просто увезли слишком наглые обалдуи… для своего развлечения, - вид у него сделался смущенный.
Она покивала и тут же спохватилась.
- Граф! – и, забывшись, схватила его за руку. – Ох, простите, - тут же отдернула пальцы. – Мои братья. Они не знают ничего о том, что произошло. Точнее – они, вероятно, слышали о гибели отца и моей, - Алессия помолчала. – К тому же, если я – нежелательное лицо, то и братья, - она не договорила.
В груди разлился холод. Она и не вспоминала почти за эти дни о братьях! Даже Фонсо не просила связаться как-нибудь с ними.
- Я понимаю, - Альтьери кивнул. – Я позабочусь, чтобы ничего не случилось. И чтобы они узнали, что их родные пока живы.
- Спасибо…
- Да пока что не за что, - усмехнулся невесело Альтьери. – И да, вот еще что. Для вас приготовили платье – попроще, вроде домашних, что были у вас здесь. Оно простое и темное, но добротное.
- Это чтобы не привлекать внимания?
- Именно. Вот здесь это ни к чему. Ну, и если кто-то будет шастать мимо – прячьтесь в угол и прикрывайтесь покрывалом, - он кивнул на застеленные нары. – Не стоит ужасаться – клопов и вшей тут нет. Я приказал, вам принесли свежую хорошую солому. Оставили простыни, подушки. И покрывала. Всё суконное и небеленое, выглядит очень просто.
- Маскировка? – у нее вырвался смешок.
- Она самая, - подал голос Тринчи. – Предусмотрели всё, что могли – но мало ли! Не нужно, чтоб ваше пребывание здесь и ваша личность вызывали вопросы.
- Но если вдруг вызовут – молчите, - прибавил Альтьери. – Молчите, хлопайте глазами. Лейте слезы. Не говорите ничего! Я обязательно узнаю о неожиданности и приму меры.
- Кстати! – спохватилась Алессия. – Вы, возможно, и сами знаете. Но я видела в замке Литту. Он говорил с неким нобиле Гонди, - прибавила она. – Вроде как графиня должна была выйти замуж за него, а не за Куэ? И они знали о планах друг друга. Гонди и Литта, в смысле.
- Эти два упыря знакомы? – протянул задумчиво тот, что был в синем.
Переглянулся с Тринчи. Тот едва заметно пожал плечами. Эх, жаль, они так рано появились! Она не успела дослушать разговор этих двоих.
- У фанчуллы Орсини был жених? – слегка изумился Альтьери. – Не знал.
- Выясним, - уронил Тринчи. – А вы видели, какая у Куэ была кислая рожа?! Колонна! – он ткнул приятеля локтем в бок.
Надо же! Не она одна заметила.
- Как там – ядовитое яблочко? – Колонна дернул плечом. – И приданое – в качестве утешения. Видимо, Куэ знает что-то, чего не знают, - и смолк.
- Что знают и его светлость дюк, и фанчулла Орсини, и вообще все заинтересованные, - мрачно поправил Альтьери.
- По всему выходит, повезло тебе, друг.
- Заткнись! – огрызнулся Альтьери. – Вот еще, - он глянул на Алессию. – Вы простите за наши перебранки, - повинился он запоздало и сам смолк, когда она махнула рукой. – Так вот, ваши братья. Они ведь… в академии Раннерса, верно?
- Четвертый год, - кивнула Алессия.
- Когда вы видели их в последний раз?
- Четыре года назад и видела, - вздохнула девушка. – Вы наверняка слышали об академии Раннерса всё то же самое, что и я.
- Закрытая академия, - граф покивал. – Да, я слышал о ней. Но… их даже на лето не отпускают? Каникулы…
- У них нет каникул, - девушка слегка улыбнулась. – Точнее, есть – но их они проводят в стенах академии. У них там практика или что-то вроде этого. Им даже письма писать можно редко. И в письмах они наверняка излагали не всё.
- Ну да, запрет на разглашение происходящего в академии, - покивал Колонна. – Там моя младшая сестра учится, - пояснил он. Кинул взгляд на Альтьери. – Я могу отправить письмо ей. Если не удастся связаться с молодыми господами Карафа через ректора. А он может и не пропустить сведения. Хотя письма, насколько я понимаю, читают. Проверяют присланные. А отправить письмо, как я слышал, ученик академии не может, пока его не прочтет и не одобрит мастер-наставник.
- Вот это скрытность, - Альтьери помрачнел.
- В этом есть преимущества. Пролезть в академию убийце будет ой как сложно, - отозвался Колонна. – Так что за судьбу братьев фанчуллы можно не опасаться. Хотя слухи о случившемся с семьей до них непременно дойдут, - прибавил он задумчиво.
Понятно. Ученики всё равно ухитряются нарушить запрет на связи с внешним миром. А значит, братья могут наворотить дел.
Алессия вспомнила обстоятельства, при которых около четырех лет назад троих мальчишек забрали приехавшие из академии чародеи. За четыре года крыло замка Карафа восстановили. А вот участок сада до сих пор огорожен – и туда никому нельзя ходить. И никто не рвется, по совести говоря.
Если братишки попытаются вырваться из академии прежде срока, чтоб добраться домой… ох, и шуму они наделают!
- Нам пора, - подал голос Колонна. Кинул взгляд на Алессию. – Мы во всём разберемся. В конце концов, руки у нас у всех развязаны, - он криво усмехнулся. Хотел что-то прибавить, но промолчал.
Тринчи вышел первым, его приятель последовал за ним.
Дверь лязгнула. Альтьери запер ее собственноручно.
Алессия тяжко вздохнула. Легко ему говорить – не бояться ничего! Трудно это сделать, когда сидишь под замком, не в силах ничего поделать. Добраться до Весеннего замка оказалось самым простым. Беда в том, что здесь с самого начала от нее не зависело вообще ничего!
Она облокотилась на стол.
Спохватившись, принялась переодеваться. По всему, это следует сделать раньше, чем кто-нибудь увидит ее в кружевах и лентах, в которые обрядила ее модистка. Она только-только успела застегнуться, как сбоку от камеры послышались шаги.
- Эм… фан… госпожа арестантка? – окликнул низкий хриплый голос. Сбоку высунулась волосатая лапа, постучала слегка по прутьям решетки. – Госпожа арестантка, могу я видеть вас?
- Да, конечно, - так же тихо отозвалась Алессия. – Вы… что-то хотели?
- Я, - перед решеткой появился крепкий немолодой стражник. – Ох, замечательно, - он сразу заулыбался. – Вы переоделись! Я пришел забрать ваше платье. Не нужно, чтоб такое яркое кто-то увидел в камере.
- Да, конечно, - она торопливо сгребла его, свернула в комок, пока он отпирал замок.
- Звать меня – Фибул, - представился стражник. – Вы сами обо мне не спрашивайте – ну, сами понимаете. Но я здесь за вами присмотрю. Если что нужно – ко мне только обращайтесь. Еду я вам буду приносить в свои дежурства. В остальное придется есть здешнюю – я не могу здесь тереться в выходные.
- Да-да, я понимаю, - она покивала. – Благодарю вас.
- Что вы, - он улыбнулся. – Глядите: я дежурю в день, после – отдых, после – в ночь. И снова выходной. Потом – по новой. Сегодня, значит, дежурство ночное. Так и считайте. Если что нужно – говорите, как буду заходить к вам. Одежда там теплая, покрывала. Мало ли, мерзнуть будете. Мытье могу организовать. Еду буду носить с хорошей харчевни, его милость заплатил.
- А… можно мне гребень? – выдавила Алессия.
- Можно, само собой. Вот, я вам оставляю бумагу, грифели, - он поставил у стенки ящик. – Только вы прячьте в дальнем углу, соломой присыпьте. Вы тут без спешки подумайте, что вам нужно. Да запишите. И гребень, и еще что, наверное. Я перед утренней сменой зайду заберу список, назавтра принесу.
С этим и вышел, унося платье. Факел тоже унес с собой. Воцарилась темень.
Так. А писать-то список как впотьмах?! Об этом он явно не подумал. Может, удастся как-нибудь… она открыла осторожно ящик и моргнула. Внутри оказался магический светильник в небольшом футляре.
- Ладно, - Алессия кивнула. – Выбора-то у меня нет…
- Я постараюсь что-нибудь придумать. Просто нужно время.
Она кивнула еще раз. Просто поразительно, что она доверилась этому шалопаю. С другой стороны, шалопай – не интриган. И ведь ясно, что сидя запертой в камере, она ничего поделать не может. И прибить ее в камере даже проще, чем наверху, в одном из залов роскошной резиденции.
Вот только она и в самом замке поделать ничего не в силах.
- Граф! – окликнула она. – А кто… заинтересован-то?
Альтьери вдруг смутился, смешался. Опустил голову, пряча глаза. Она нахмурилась. Вкралось скверное предчувствие.
- Скажи ей, - посмурнел тот, что в малиновом.
- Отец мой – в числе заинтересованных, - хмуро выдавил он и смолк. Желваки вздулись.
- Он – в числе заинтересованных, - Алессия покивала. – А вы? – в животе скрутился тяжелый противный комок, и она попыталась не обращать на него внимания. – Вы ведь не можете пойти против отца. Да и я вам – случайная знакомая…
- Идти против отца не собираюсь. Но и убить вас не позволю, - упрямо буркнул Альтьери.
- Скажи прямо: собираешься ждать, чтоб ситуация разрешилась сама собой, - хмыкнул второй его приятель, в синем.
Алессия прикрыла глаза. И зачем только она спросила?! Кто в числе заинтересованных.
- Отец деятельно участвует в этом деле, - заговорил Альтьери. – И потому я могу узнавать о ситуации из первых уст. По замку пойдет скоро слух, что похитили вас с моим участием… а я отцу скажу, - он смолк, задумавшись.
- Раздумываете – говорить ли, что увезли с приятелями никчемную девицу развлекаться, или сказать правду? – дышать стало тяжело.
- Просто побудьте пару-тройку дней здесь, - попросил он. – Чтоб никто вас не заметил! Я что-нибудь придумаю, обещаю, - он нахмурился. – Вы можете не верить мне, но верить ди Ревелю и его светлости, как официальной власти, - он запнулся.
Ну да. Всё, что она может – это верить. И выбирать, кому, приходится вслепую.
- Вот, взгляните, - Альтьери порылся во внутренних карманах. Выудил листок бумаги и протянул ей.
Бумага тонкая, дорогая, белая, - отметила Алессия. Развернула. Никаких печатей и гербов, - это она тоже заметила. Словно отправитель желал, чтоб его узнали только по почерку. Тонкому, изящному, утонченному. С тщательно выписанными вензелями. Буквы выглядели вытянутыми и сжатыми с боков, но линии были безупречно закруглены. С утолщениями и тонкими штрихами ровно там, где необходимо.
- Идеальное чувство меры, - пробормотала она себе под нос.
Поймала недоуменный взгляд малинового. И, спохватившись, принялась читать.
Глава 7
«Дорогой брат! – выводил неизвестный. – Мой дорогой супруг, увы, чрезмерно печется о мнении своих подданных. Его забота даже о малых сих приводит меня в бескрайнее восхищение его великодушием.
Вот и теперь – он опасается избавиться от павшей на наши головы проблемы слишком явно и напоказ. И оттого медлит, а время действует против нас.
Чем дольше девчонка находится в Весеннем замке, тем больше вопросов вызывает ее присутствие. Тем большему количеству людей внушает тревогу ее судьба…»
- Это ведь пишет ее светлость, - проговорила Алессия с изумлением.
Альтьери сумрачно кивнул.
- Постойте, - она нахмурилась. – Ваша семья в родстве с супругой его светлости дюка?!
Дыхание перехватило. Вот что значит – жить на отшибе, знать лишь ближайших соседей и родственников!
- Родство весьма отдаленное, - поморщился тот. – Мы не афишируем, да и, признаться, демона квадратного вспомнила бы ее светлость об этом хлипком родстве, если б не припекло!
- Я – такая проблема? – уронила безнадежно Алессия.
- Вы дочитали? – подал голос малиновый.
- Тринчи, заткнись! – вспылил Альтьери. – Не разводи суету.
Тот молча развел руками. Она кивнула, снова опустила взгляд в письмо.
«…всё-таки Карафа – древний уважаемый род. Эдак каждый житель отдаленной провинции может задаться вопросом: а сможет ли он рассчитывать на защиту Весеннего замка, если окажется в похожем положении?
Действия кавалера Литты тоже могут вызвать вопросы. Кто-то непременно начнет докапываться до сути, а нам это ни к чему.
Дорогой брат! Я прекрасно помню, какого мнения вы придерживаетесь о нашем родстве. Но прошу вспомнить также и о том, что при случае вам его припомнят. Поразмыслите об этом на досуге. Если трон его светлости дюка пошатнется – заденет всех. И вас в числе первых!
Вы, разумеется, вправе забыть о нашем родстве – тем более, оно слишком далекое. Но вам его не забудут».
- Кажется… ваш батюшка не слишком поддерживает родственные отношения с ее светлостью? – заметила Алессия, хмуря лоб.
- Ну, строго говоря, - Альтьери замялся. – Словом, ее светлость – в девичестве Строцци – приходится племянницей моей бабушке, матери отца. Родство и впрямь весьма дальнее, а уж после замужества ее светлость почти прекратила вспоминать о родне. Многие говорили – слишком высоко вознеслась. Сама она вроде как уверяла – чтоб не навлекать на его светлость обвинения в предвзятости. И покровительстве родственникам.
- О, - протянула Алессия.
Кинула взгляд на письмо. Не похоже, чтоб усилия ее светлости имели особенный успех. Если она считает, что проблемы дюка немедля отразятся даже на дальних ее родичах.
- Как бы то ни было, - рубанул грубовато малиновый, заставив ее вздрогнуть. – Его светлость застрял меж нескольких враждующих группировок. Вздумает открыто помочь семье Карафа – ему это выйдет боком. Ди Ревель – верный пес, и возможности его почти не ограничены. Но и ему не с руки открыто вмешиваться. А вас уже пытались убить. И в Весенний замок прибыли господа, которые вполне могут потребовать вашу голову. Под каким-нибудь благовидным предлогом.
- Я поняла, - Алессия кивнула. Кинула взгляд на Альтьери. – Что должно измениться за пару-тройку дней, много – седмицу?
Тот в который раз замялся. Принялся тереть лоб.
- Да говори уже! – поморщился малиновый. Алессия вспомнила – Тринчи. Так назвал его Альтьери.
- Словом, я уже говорил – отец не в восторге от всех этих перипетий. И до крайности раздражен тем, что именно его просят приложить руку к решению проблемы, - повторил граф. – От такого просто так не отмоешься! Собственно, это он показал мне письмо. И не стал возражать, когда я попросил его на время. Хотя я и не говорил – зачем. Но он даже не спрашивал.
- Вот как, - протянула она.
Могло ли быть так, что старший Альтьери догадался? Кто знает. Но сыну он доверяет – раз показал письмо и позволил забрать его.
- Во всяком случае, я могу увидеть его реакцию на ваше похищение. Заодно – приглядеться. Кто при дворе доволен, кто – нет. Кому безразлично. Но самое главное – вы побудете в безопасности ближайшие дни. Здесь вас навряд ли достанут. При дворе сочтут, что вас, как лишенную покровителей особу, просто увезли слишком наглые обалдуи… для своего развлечения, - вид у него сделался смущенный.
Она покивала и тут же спохватилась.
- Граф! – и, забывшись, схватила его за руку. – Ох, простите, - тут же отдернула пальцы. – Мои братья. Они не знают ничего о том, что произошло. Точнее – они, вероятно, слышали о гибели отца и моей, - Алессия помолчала. – К тому же, если я – нежелательное лицо, то и братья, - она не договорила.
В груди разлился холод. Она и не вспоминала почти за эти дни о братьях! Даже Фонсо не просила связаться как-нибудь с ними.
- Я понимаю, - Альтьери кивнул. – Я позабочусь, чтобы ничего не случилось. И чтобы они узнали, что их родные пока живы.
- Спасибо…
- Да пока что не за что, - усмехнулся невесело Альтьери. – И да, вот еще что. Для вас приготовили платье – попроще, вроде домашних, что были у вас здесь. Оно простое и темное, но добротное.
- Это чтобы не привлекать внимания?
- Именно. Вот здесь это ни к чему. Ну, и если кто-то будет шастать мимо – прячьтесь в угол и прикрывайтесь покрывалом, - он кивнул на застеленные нары. – Не стоит ужасаться – клопов и вшей тут нет. Я приказал, вам принесли свежую хорошую солому. Оставили простыни, подушки. И покрывала. Всё суконное и небеленое, выглядит очень просто.
- Маскировка? – у нее вырвался смешок.
- Она самая, - подал голос Тринчи. – Предусмотрели всё, что могли – но мало ли! Не нужно, чтоб ваше пребывание здесь и ваша личность вызывали вопросы.
- Но если вдруг вызовут – молчите, - прибавил Альтьери. – Молчите, хлопайте глазами. Лейте слезы. Не говорите ничего! Я обязательно узнаю о неожиданности и приму меры.
- Кстати! – спохватилась Алессия. – Вы, возможно, и сами знаете. Но я видела в замке Литту. Он говорил с неким нобиле Гонди, - прибавила она. – Вроде как графиня должна была выйти замуж за него, а не за Куэ? И они знали о планах друг друга. Гонди и Литта, в смысле.
- Эти два упыря знакомы? – протянул задумчиво тот, что был в синем.
Переглянулся с Тринчи. Тот едва заметно пожал плечами. Эх, жаль, они так рано появились! Она не успела дослушать разговор этих двоих.
- У фанчуллы Орсини был жених? – слегка изумился Альтьери. – Не знал.
- Выясним, - уронил Тринчи. – А вы видели, какая у Куэ была кислая рожа?! Колонна! – он ткнул приятеля локтем в бок.
Надо же! Не она одна заметила.
- Как там – ядовитое яблочко? – Колонна дернул плечом. – И приданое – в качестве утешения. Видимо, Куэ знает что-то, чего не знают, - и смолк.
- Что знают и его светлость дюк, и фанчулла Орсини, и вообще все заинтересованные, - мрачно поправил Альтьери.
- По всему выходит, повезло тебе, друг.
- Заткнись! – огрызнулся Альтьери. – Вот еще, - он глянул на Алессию. – Вы простите за наши перебранки, - повинился он запоздало и сам смолк, когда она махнула рукой. – Так вот, ваши братья. Они ведь… в академии Раннерса, верно?
- Четвертый год, - кивнула Алессия.
- Когда вы видели их в последний раз?
- Четыре года назад и видела, - вздохнула девушка. – Вы наверняка слышали об академии Раннерса всё то же самое, что и я.
- Закрытая академия, - граф покивал. – Да, я слышал о ней. Но… их даже на лето не отпускают? Каникулы…
- У них нет каникул, - девушка слегка улыбнулась. – Точнее, есть – но их они проводят в стенах академии. У них там практика или что-то вроде этого. Им даже письма писать можно редко. И в письмах они наверняка излагали не всё.
- Ну да, запрет на разглашение происходящего в академии, - покивал Колонна. – Там моя младшая сестра учится, - пояснил он. Кинул взгляд на Альтьери. – Я могу отправить письмо ей. Если не удастся связаться с молодыми господами Карафа через ректора. А он может и не пропустить сведения. Хотя письма, насколько я понимаю, читают. Проверяют присланные. А отправить письмо, как я слышал, ученик академии не может, пока его не прочтет и не одобрит мастер-наставник.
- Вот это скрытность, - Альтьери помрачнел.
- В этом есть преимущества. Пролезть в академию убийце будет ой как сложно, - отозвался Колонна. – Так что за судьбу братьев фанчуллы можно не опасаться. Хотя слухи о случившемся с семьей до них непременно дойдут, - прибавил он задумчиво.
Понятно. Ученики всё равно ухитряются нарушить запрет на связи с внешним миром. А значит, братья могут наворотить дел.
Алессия вспомнила обстоятельства, при которых около четырех лет назад троих мальчишек забрали приехавшие из академии чародеи. За четыре года крыло замка Карафа восстановили. А вот участок сада до сих пор огорожен – и туда никому нельзя ходить. И никто не рвется, по совести говоря.
Если братишки попытаются вырваться из академии прежде срока, чтоб добраться домой… ох, и шуму они наделают!
- Нам пора, - подал голос Колонна. Кинул взгляд на Алессию. – Мы во всём разберемся. В конце концов, руки у нас у всех развязаны, - он криво усмехнулся. Хотел что-то прибавить, но промолчал.
Тринчи вышел первым, его приятель последовал за ним.
Дверь лязгнула. Альтьери запер ее собственноручно.
Алессия тяжко вздохнула. Легко ему говорить – не бояться ничего! Трудно это сделать, когда сидишь под замком, не в силах ничего поделать. Добраться до Весеннего замка оказалось самым простым. Беда в том, что здесь с самого начала от нее не зависело вообще ничего!
Она облокотилась на стол.
Спохватившись, принялась переодеваться. По всему, это следует сделать раньше, чем кто-нибудь увидит ее в кружевах и лентах, в которые обрядила ее модистка. Она только-только успела застегнуться, как сбоку от камеры послышались шаги.
- Эм… фан… госпожа арестантка? – окликнул низкий хриплый голос. Сбоку высунулась волосатая лапа, постучала слегка по прутьям решетки. – Госпожа арестантка, могу я видеть вас?
- Да, конечно, - так же тихо отозвалась Алессия. – Вы… что-то хотели?
- Я, - перед решеткой появился крепкий немолодой стражник. – Ох, замечательно, - он сразу заулыбался. – Вы переоделись! Я пришел забрать ваше платье. Не нужно, чтоб такое яркое кто-то увидел в камере.
- Да, конечно, - она торопливо сгребла его, свернула в комок, пока он отпирал замок.
- Звать меня – Фибул, - представился стражник. – Вы сами обо мне не спрашивайте – ну, сами понимаете. Но я здесь за вами присмотрю. Если что нужно – ко мне только обращайтесь. Еду я вам буду приносить в свои дежурства. В остальное придется есть здешнюю – я не могу здесь тереться в выходные.
- Да-да, я понимаю, - она покивала. – Благодарю вас.
- Что вы, - он улыбнулся. – Глядите: я дежурю в день, после – отдых, после – в ночь. И снова выходной. Потом – по новой. Сегодня, значит, дежурство ночное. Так и считайте. Если что нужно – говорите, как буду заходить к вам. Одежда там теплая, покрывала. Мало ли, мерзнуть будете. Мытье могу организовать. Еду буду носить с хорошей харчевни, его милость заплатил.
- А… можно мне гребень? – выдавила Алессия.
- Можно, само собой. Вот, я вам оставляю бумагу, грифели, - он поставил у стенки ящик. – Только вы прячьте в дальнем углу, соломой присыпьте. Вы тут без спешки подумайте, что вам нужно. Да запишите. И гребень, и еще что, наверное. Я перед утренней сменой зайду заберу список, назавтра принесу.
С этим и вышел, унося платье. Факел тоже унес с собой. Воцарилась темень.
Так. А писать-то список как впотьмах?! Об этом он явно не подумал. Может, удастся как-нибудь… она открыла осторожно ящик и моргнула. Внутри оказался магический светильник в небольшом футляре.
