- Не, я хотя бы без детей! – открестилась Оля. – И с родителями помирилась, вроде… так что жизнь наладилась! Работа есть, опять же.
Лера с миникюрщицей – видно, та была давней приятельницей коллеги – завязли в споре, что хуже: в тридцать пять лет с детьми и невнятной зарплатой, или без детей и с тающими перспективами ими обзавестись.
- Да мне только тридцать еще будет! – возмутилась в какой-то момент Лера.
Оля с облегчением перевела дух: кажется, о квартире и особенностях хранения книг ее больше сегодня пытать не будут. Хорошо бы и остальные коллеги об этом забыли! Жаль, что это, скорее всего, фантастика…
Оля уселась за стол и задумалась.
Павел сказал, что трансцендентные сущности ее слушают – хотя и не обязаны. В смысле – у нее нет способности управлять ими. Но вот ответят ли они ей сейчас? Или проигнорируют, как это часто бывало в последнее время.
Она неторопливо заштриховала лист грифелем, стараясь, чтоб линии ложились ровно и вплотную друг к другу. Образовался почти однородный фон.
Оля полюбовалась пару минут творением рук своих. Потом поднялась, отперла шкаф. Приоткрыла слегка дверцу и уселась на место, положив ключ перед собой.
Теперь перед ней лежал ключ и лист заштрихованной только что бумаги. Села она так, чтобы видеть шкаф.
Вспомнила с запозданием, что не сделала соляную преграду на пороге кабинета. Но тут же мысленно махнула рукой. Что за предосторожности, в самом деле! Она не первый день знакома со своими духами. Общалась с ними, и теперь даже считала, что более-менее понимает их. Во всяком случае, может предположить, чего от них ждать.
Среди ее духов, кажется, не было хищных особей вроде тетушкиной кошки. Ну, или они до сих пор не показывались.
Был, правда, мелкий пакостник Туман, сдавший их с Яной начальству подруги. Но в сравнении с кошкой Туман казался ей безобидным.
- Сейчас внутри находится книга Омикрон, - громко произнесла Оля и смолкла.
Может, стоило вынуть Омикрон и тоже положить перед собой? Хотя что за детский сад. Уж духи наверняка знают, о какой книге речь!
- Омикрон пытался забрать окудник. Мне надо знать, чей дух обитает внутри.
В кабинете повисла мертвая тишина. Звук собственного дыхания казался Оле слишком громким, преувеличенным. Еще и сердце колотилось, грозя выскочить из груди. Дышать сделалось тяжело. И с чего она так разволновалась?
Они же ответят?
Прошла минута, другая. Лист оставался ровно заштрихованным. Оля сложила руки перед собой, сдерживаясь, чтобы не начать выстукивать ногтями по столу. Не хотелось выдавать своего нетерпения перед духами.
Те хранили молчание. Она просидела минут десять – бесполезно. Ни намека на то, что ей собираются отвечать.
Повторять вопрос она не стала. Что за прок? Если не ответили с первого раза – не ответят ни со второго, ни с третьего. Уж наверняка никого в этом шкафу внезапная глухота не поразила! Они прекрасно слышали вопрос. Слышали – и проигнорировали. Переспрашивать бесполезно. Она уже хотела подняться и все убрать, когда в голову пришла мысль.
- Ребят, а почему вы меня игнорируете? – полюбопытствовала Оля. – Вы же слышали, о чем я спрашивала! Я вас что, чем-то обидела?
И вздрогнула, увидев, как почти сразу зашевелились линии штриховки. Тончайшие крохотные пластинки графита перемещались, складываясь в слова.
«Мы не держим обиды».
«Мы слышим тебя».
О как многословно! И обиды не держат – великая любезность. В самый раз прослезиться от умиления. Или от благодарности?
- Спасибо, ребят, - Оля постаралась, чтобы не произнести это сквозь зубы. – А чего тогда игнорируете, разговаривать отказываетесь? Я вас чем-то обидела?
«Мы не держим обиды».
- А вам есть, на что обижаться? – осведомилась она.
В ответ – молчание. Видимо, поленились стирать надпись и рисовать ее заново. Решили – если не тупая, сама пусть сообразит. Или прочтет еще раз.
- Ладно, - Оля кивнула. – А бывшая хранительница библиотеки здесь? – она вовремя вспомнила, что Серена Павловна просила не обращаться к ней напрямую таким образом.
«Спроси другое», - посоветовали ей минуту спустя.
«Спрашиваешь несуразное. Думай хорошо».
О как! Ну, хоть отвечают. Прогресс. И о чем их можно спросить? Вопросов-то навалом. Только не засыплешь – придется ведь потом читать кучу коротких записей, складывая из них картину, как паззл. С другой стороны – потратить сейчас пару часов она может. Нарочно ведь запланировала так время.
- Помнится, вы хотели рассказать, чем вам не угодили книги, которые принес окудник, - проговорила она неторопливо. – Мне все как-то недосуг было спросить.
«Спрашивай».
С минуту Оля бездумно таращилась на лист. Потом возмущенно зафыркала.
Нет, они еще и шутят! Да что там – попросту издеваются над ней. Возмутительно! И ничего им не предъявишь: перестанут попросту снова с ней разговаривать, и вся недолга.
Спрашивай, значит. Вопросы наводящие задавай. А они подумают – что и в каком объеме ей ответить.
Ладно. Она ведь тоже упертая…
Целый убитый вечер. Пятницы, между прочим! Но картина худо-бедно сложилась. И сложилась она пренеприятнейшим образом.
Обитателям разных книг не свойственна была личная неприязнь друг к другу. Трансцендентные издания были равноценны между собой. И конкуренции между ними не возникало.
Но у книг в ее библиотеке имеется хранительница. И это в корне меняло дело.
Особенно, когда появились издания, не входящие в библиотеку. И появились не просто так, а будучи подброшенными подозрительной личностью. С неприглядными целями.
Книга – неплохое обиталище для трансцендентной сущности. Но не единственно возможное. Сущность вполне может обитать и в человеческом теле. А что тело занято вполне человеческой душой – так то мелкие издержки. От которых не так уж сложно избавиться при необходимости…
Иными словами – библиофил подбросил ей стопку книг не просто так. Одна из обитавших там сущностей должна была занять тело хранительницы.
Непонятно, правда, зачем для этого целая стопка. По-хорошему, хватило бы и одной книжицы – той самой, в которой обитала сущность, претендующая на тело.
Однако информация заставила задуматься.
А не подберутся ли к ней зловредные сущности через отсканированные копии на флешке? Звучало предположение, конечно, откровенно бредово. Но стоит учесть: все, что творилось в Олиной жизни с лета, в принципе выглядело бредово. И чем дальше – тем больше.
И вот зачем ей нужна была эта информация накануне выходных?
Наверное, она просто расслабилась. Неугомонная Лера заставила вчера ее дойти до маникюрщицы и сделать длинные раскрашенные ногти. Оля с трудом настояла на французском маникюре – спокойном и неброском. Шеф нынче одобрил ее работу. Были незначительные правки, но ими можно было заняться с понедельника.
Выходные предстояли мирные и спокойные…
Точнее – предполагалось, что они будут мирные и спокойные. Оля тяжко вздохнула. Она давно слышала, как вернулась Яна.
Подруга шуршала на кухне, не заглядывая в кабинет. Но она наверняка слышала беседу с духами. То-то новости Оля ей сейчас расскажет!
Она, кстати, еще не рассказывала про последнюю встречу с Федором. И про результаты графологической экспетизы… самопальной, разумеется.
Интересно, как такие экспертизы проводятся на самом деле.
Оля просто взяла клочок бумаги, переданный ей Федором, и сравнила на глаз почерк с дарственной надписью в книге. На глаз – почерк совпадал. Наклон, написание букв, нажим… если, конечно, она может верить своему взгляду свободного художника без образования.
Но разницы она не видела. Получается… надпись и правда сделала Серена Павловна? Собиралась подарить книгу отцу? Или как еще можно понимать этот финт ушами…
Спросить сейчас у духов? Нет. Она лучше дождется, когда Серена Павловна снова ей приснится. И спросит лично.
И про надпись. И про степень родства с окудником. Да и про флешку, и про законы на сей счет, раз уж на то пошло.
- Я, в общем, хотела поговорить без посторонних ушей, - сообщила Яна, когда они зашагали по скверу. – Посидим в кафе?
- Нет, знаешь, - Оля замялась. – Мне тут Павел Петрович поведал однажды, что в кафе тоже можно нарваться на посторонние уши. Давай лучше пройдемся по спонтанному маршруту! – она вспомнила прогулку, когда ее чуть кондратий не хватил от перехода дороги в неположенном месте. Кажется, придется воспользоваться опытом. – Он – особист, знает толк в таких вещах!
- Ну, можно и пройтись, - согласилась подруга.
Пару минут шагали в молчании. Яна, видимо, собиралась с мыслями.
- В общем, мне кажется, что они тебе нагло врут, - разродилась она наконец.
- Кто конкретно? – Оля даже не удивилась.
- Духи. По-моему, они дуют тебе в уши!
- Это еще почему?
- Ну, сама посуди. Они говорят, что среди книг Федора были вредоносные сущности, способные захватить твое тело, вытеснив твою душу. И при этом они не оставили их в шкафу, где эти книги были бы заперты от нас, а вышвырнули их наружу. Или они так уверены были, что ты догадаешься сложить их в соль?
- А может, это они мне мысль навеяли? – предположила Оля задумчиво.
- А это они тебе мысль навеяли?
- Блин. Вот не помню. Вроде не было такого ощущения. Но времени-то сколько прошло!
- Не, чего-то они не того молотят. Книги-то целую ночь валялись у нас по всему залу. И хоть бы хны! Ни они не подали признаков жизни или хоть какой-то активности. Ни твои духи ничего тебе не попытались внушить. А на другой день – сразу и мысль умная появилась, и книги окудника оказались засолены. Не поздновато?
- Блин, - повторила Оля. – По ходу, они и правда брешут! Только зачем? И какова в таком случае правда, раз уж на то пошло?
- А вот это у нас – вопрос дня, - Яна кивнула.
- Если у них что-то между собой – почему не сказать об этом прямо? Им лень, или они не хотят, чтобы я узнала, как все на самом деле? Да блин! Они же прямым текстом писали, что друг на друга им плевать. Если дело не касается хранителей.
- Не хотят, чтобы ты узнала, как оно все на самом деле. Обычно врут именно для этого.
Оля примолкла. Наклепали ее духи на пришлых, значит. Спрашивается, зачем? Себя выгораживали, какие-то свои дела, или пытались возвести напраслину на книги, что ей принес Федор? А смысл? Их же почти не осталось! Скоро оставшиеся уйдут.
- Блин, как все сложно!
- Давно я этого не слышала, - рассмеялась Яна. – Думала, ты уже привыкла.
- Да знаешь. Чем дальше мы копаем – тем больше становится вопросов. И тем меньше становится понятно.
- Ну, попробуй расспросить свою прапра, когда она тебе в следующий раз приснится.
- Это успеется, - Оля вздохнула. – Они мне набрехали про книги Федора. Ну, допустим, - принялась она рассуждать вслух и тут же огляделась – не услышит ли кто случайно. – При том, что книги я почти все передала ему. Что это значит? Возможно, они не хотят, чтобы в доме оставалась флешка с копиями!
Она ведь уже думала об этом вчера вечером!
- Эк! – крякнула Яна. – Ты думаешь, сканер мог… скопировать этих сущностей, и их копии остались у нас на флешке? – с сомнением протянула она.
- Ну, или они смогут через нее до нас дотянуться. И пробраться в дом. Помнишь, как кошка Антонины Борисовны!
- Блин! А библиофила нашего расспросить не выйдет?
- Да кто ж его знает, - Оля беспомощно пожала плечами. – Как бы он не возмутился, что я издания его драгоценные сканировала! Ну, и где гарантии, что он скажет правду?
Она вздохнула. Последний вопрос уже озвучивала Яна. И она сама не единожды им задавалась.
Ясно ведь, что гарантий никаких! Но с паршивой овцы хоть шерсти клок.
- А еще та надпись на форзаце Омикрона, - вспомнила Оля. – Мне Федор презентовал записку Серены Павловны. Почерк совпадает! А еще он сказал, что никаких надписей не было, когда он книгу передавал отцу.
- Эк, - крякнула подруга. – Однако!
- Однако, - вздохнула Оля. – Об этом тоже можно будет спросить Серену Павловну. Хотя отец же пропал задолго до ее смерти!
- Мне вот интересно. Что бы могли значить ее слова насчет – покой нам только снится, - протянула Яна. – В смысле – им снится. Как-то подозрительно это звучит! Нехорошо, я бы сказала. Ну, и чтобы ты не пыталась с ней разговаривать наяву, напрямую. Через шкаф. В этом свете и вранье твоих духов смотрится по-новому.
- Считаешь, они могли соврать с ее подачи? Или она сама и соврала… я же не знаю, с кем я там разговариваю на самом деле! Ничего-то я не знаю во всей этой истории, - прибавила Оля с досадой. – Я даже не знаю, что снилась мне именно Серена Павловна!
И смолкла. Мысль оказалась внезапной. Но, будучи облеченной в слова, она немедленно принялась крутиться в голове.
- Погоди-погоди, - Яна замахала руками. – Она тебе снилась, когда шкаф был заперт!
- Точно. А чего она тогда предупреждала, чтоб я не звала ее через шкаф?
- А может, - подруга задумалась. – Может, она не хочет, чтоб они знали, что она где-то здесь? Ну, бродит по квартире неприкаянным духом?
- А я, получается, вчера попросту сдала им ее?! – Оля в ужасе уставилась на нее.
Яна заморгала. Повисло молчание. Мысль выглядела жутковато. Дух покойной владелицы квартиры обитает где-то… ну, бог весть где. Но поблизости. И скрывается от духов, живущих в шкафу. А Оля ее им выдала. И они еще сделали вид, что им не интересно, и они не желают ничего обсуждать! А на деле… кто знает, чего на деле можно ждать от них?
Блин! Как бы они прапрабабулю не растерзали. В конце концов, гарантий-то того, что они не кровожадны, никаких нет!
- Между нами говоря, Ольга Дмитриевна. Это совершенно возмутительно!
- Вот тебе раз! – удивилась девушка. – Почти неделю не виделись – и первым делом ты мне предъявляешь претензии?
- Предъявляю! Вот если не я, то кто?
- Можно никто? – попросила Оля. – Мне претензий в жизни с головой хватает!
- И я понимаю всех, кто к тебе с ними приходит. Ты отсканировала мои книги – серьезно?! Сначала – уложила в коробки с солью… а перед тем – вообще чуть в соли не мумифицировала! А потом и вовсе отсканировала. Все до единой!
- Только те, что остались.
- То есть, по-твоему, это меняет дело.
- Эм… послушай, Федор. Ты ничего не говорил, что нельзя сканировать твои книги. В конце концов, ты сам мне их принес. И отдал на растерзание. Что касается соли – почему они не поведали тебе о причинах такого обращения? Ты знаешь, какой разгром они мне устроили? Мне надоел бардак в моем доме.
- Оля, это не твой дом, - вздохнул окудник. – Ну, то есть – ты там живешь, конечно. Но вообще – ты унаследовала это жилище.
Лера с миникюрщицей – видно, та была давней приятельницей коллеги – завязли в споре, что хуже: в тридцать пять лет с детьми и невнятной зарплатой, или без детей и с тающими перспективами ими обзавестись.
- Да мне только тридцать еще будет! – возмутилась в какой-то момент Лера.
Оля с облегчением перевела дух: кажется, о квартире и особенностях хранения книг ее больше сегодня пытать не будут. Хорошо бы и остальные коллеги об этом забыли! Жаль, что это, скорее всего, фантастика…
Глава 40
Оля уселась за стол и задумалась.
Павел сказал, что трансцендентные сущности ее слушают – хотя и не обязаны. В смысле – у нее нет способности управлять ими. Но вот ответят ли они ей сейчас? Или проигнорируют, как это часто бывало в последнее время.
Она неторопливо заштриховала лист грифелем, стараясь, чтоб линии ложились ровно и вплотную друг к другу. Образовался почти однородный фон.
Оля полюбовалась пару минут творением рук своих. Потом поднялась, отперла шкаф. Приоткрыла слегка дверцу и уселась на место, положив ключ перед собой.
Теперь перед ней лежал ключ и лист заштрихованной только что бумаги. Села она так, чтобы видеть шкаф.
Вспомнила с запозданием, что не сделала соляную преграду на пороге кабинета. Но тут же мысленно махнула рукой. Что за предосторожности, в самом деле! Она не первый день знакома со своими духами. Общалась с ними, и теперь даже считала, что более-менее понимает их. Во всяком случае, может предположить, чего от них ждать.
Среди ее духов, кажется, не было хищных особей вроде тетушкиной кошки. Ну, или они до сих пор не показывались.
Был, правда, мелкий пакостник Туман, сдавший их с Яной начальству подруги. Но в сравнении с кошкой Туман казался ей безобидным.
- Сейчас внутри находится книга Омикрон, - громко произнесла Оля и смолкла.
Может, стоило вынуть Омикрон и тоже положить перед собой? Хотя что за детский сад. Уж духи наверняка знают, о какой книге речь!
- Омикрон пытался забрать окудник. Мне надо знать, чей дух обитает внутри.
В кабинете повисла мертвая тишина. Звук собственного дыхания казался Оле слишком громким, преувеличенным. Еще и сердце колотилось, грозя выскочить из груди. Дышать сделалось тяжело. И с чего она так разволновалась?
Они же ответят?
Прошла минута, другая. Лист оставался ровно заштрихованным. Оля сложила руки перед собой, сдерживаясь, чтобы не начать выстукивать ногтями по столу. Не хотелось выдавать своего нетерпения перед духами.
Те хранили молчание. Она просидела минут десять – бесполезно. Ни намека на то, что ей собираются отвечать.
Повторять вопрос она не стала. Что за прок? Если не ответили с первого раза – не ответят ни со второго, ни с третьего. Уж наверняка никого в этом шкафу внезапная глухота не поразила! Они прекрасно слышали вопрос. Слышали – и проигнорировали. Переспрашивать бесполезно. Она уже хотела подняться и все убрать, когда в голову пришла мысль.
- Ребят, а почему вы меня игнорируете? – полюбопытствовала Оля. – Вы же слышали, о чем я спрашивала! Я вас что, чем-то обидела?
И вздрогнула, увидев, как почти сразу зашевелились линии штриховки. Тончайшие крохотные пластинки графита перемещались, складываясь в слова.
«Мы не держим обиды».
«Мы слышим тебя».
О как многословно! И обиды не держат – великая любезность. В самый раз прослезиться от умиления. Или от благодарности?
- Спасибо, ребят, - Оля постаралась, чтобы не произнести это сквозь зубы. – А чего тогда игнорируете, разговаривать отказываетесь? Я вас чем-то обидела?
«Мы не держим обиды».
- А вам есть, на что обижаться? – осведомилась она.
В ответ – молчание. Видимо, поленились стирать надпись и рисовать ее заново. Решили – если не тупая, сама пусть сообразит. Или прочтет еще раз.
- Ладно, - Оля кивнула. – А бывшая хранительница библиотеки здесь? – она вовремя вспомнила, что Серена Павловна просила не обращаться к ней напрямую таким образом.
«Спроси другое», - посоветовали ей минуту спустя.
«Спрашиваешь несуразное. Думай хорошо».
О как! Ну, хоть отвечают. Прогресс. И о чем их можно спросить? Вопросов-то навалом. Только не засыплешь – придется ведь потом читать кучу коротких записей, складывая из них картину, как паззл. С другой стороны – потратить сейчас пару часов она может. Нарочно ведь запланировала так время.
- Помнится, вы хотели рассказать, чем вам не угодили книги, которые принес окудник, - проговорила она неторопливо. – Мне все как-то недосуг было спросить.
«Спрашивай».
С минуту Оля бездумно таращилась на лист. Потом возмущенно зафыркала.
Нет, они еще и шутят! Да что там – попросту издеваются над ней. Возмутительно! И ничего им не предъявишь: перестанут попросту снова с ней разговаривать, и вся недолга.
Спрашивай, значит. Вопросы наводящие задавай. А они подумают – что и в каком объеме ей ответить.
Ладно. Она ведь тоже упертая…
*** ***
Целый убитый вечер. Пятницы, между прочим! Но картина худо-бедно сложилась. И сложилась она пренеприятнейшим образом.
Обитателям разных книг не свойственна была личная неприязнь друг к другу. Трансцендентные издания были равноценны между собой. И конкуренции между ними не возникало.
Но у книг в ее библиотеке имеется хранительница. И это в корне меняло дело.
Особенно, когда появились издания, не входящие в библиотеку. И появились не просто так, а будучи подброшенными подозрительной личностью. С неприглядными целями.
Книга – неплохое обиталище для трансцендентной сущности. Но не единственно возможное. Сущность вполне может обитать и в человеческом теле. А что тело занято вполне человеческой душой – так то мелкие издержки. От которых не так уж сложно избавиться при необходимости…
Иными словами – библиофил подбросил ей стопку книг не просто так. Одна из обитавших там сущностей должна была занять тело хранительницы.
Непонятно, правда, зачем для этого целая стопка. По-хорошему, хватило бы и одной книжицы – той самой, в которой обитала сущность, претендующая на тело.
Однако информация заставила задуматься.
А не подберутся ли к ней зловредные сущности через отсканированные копии на флешке? Звучало предположение, конечно, откровенно бредово. Но стоит учесть: все, что творилось в Олиной жизни с лета, в принципе выглядело бредово. И чем дальше – тем больше.
И вот зачем ей нужна была эта информация накануне выходных?
Наверное, она просто расслабилась. Неугомонная Лера заставила вчера ее дойти до маникюрщицы и сделать длинные раскрашенные ногти. Оля с трудом настояла на французском маникюре – спокойном и неброском. Шеф нынче одобрил ее работу. Были незначительные правки, но ими можно было заняться с понедельника.
Выходные предстояли мирные и спокойные…
Точнее – предполагалось, что они будут мирные и спокойные. Оля тяжко вздохнула. Она давно слышала, как вернулась Яна.
Подруга шуршала на кухне, не заглядывая в кабинет. Но она наверняка слышала беседу с духами. То-то новости Оля ей сейчас расскажет!
Она, кстати, еще не рассказывала про последнюю встречу с Федором. И про результаты графологической экспетизы… самопальной, разумеется.
Интересно, как такие экспертизы проводятся на самом деле.
Оля просто взяла клочок бумаги, переданный ей Федором, и сравнила на глаз почерк с дарственной надписью в книге. На глаз – почерк совпадал. Наклон, написание букв, нажим… если, конечно, она может верить своему взгляду свободного художника без образования.
Но разницы она не видела. Получается… надпись и правда сделала Серена Павловна? Собиралась подарить книгу отцу? Или как еще можно понимать этот финт ушами…
Спросить сейчас у духов? Нет. Она лучше дождется, когда Серена Павловна снова ей приснится. И спросит лично.
И про надпись. И про степень родства с окудником. Да и про флешку, и про законы на сей счет, раз уж на то пошло.
*** ***
- Я, в общем, хотела поговорить без посторонних ушей, - сообщила Яна, когда они зашагали по скверу. – Посидим в кафе?
- Нет, знаешь, - Оля замялась. – Мне тут Павел Петрович поведал однажды, что в кафе тоже можно нарваться на посторонние уши. Давай лучше пройдемся по спонтанному маршруту! – она вспомнила прогулку, когда ее чуть кондратий не хватил от перехода дороги в неположенном месте. Кажется, придется воспользоваться опытом. – Он – особист, знает толк в таких вещах!
- Ну, можно и пройтись, - согласилась подруга.
Пару минут шагали в молчании. Яна, видимо, собиралась с мыслями.
- В общем, мне кажется, что они тебе нагло врут, - разродилась она наконец.
- Кто конкретно? – Оля даже не удивилась.
- Духи. По-моему, они дуют тебе в уши!
- Это еще почему?
- Ну, сама посуди. Они говорят, что среди книг Федора были вредоносные сущности, способные захватить твое тело, вытеснив твою душу. И при этом они не оставили их в шкафу, где эти книги были бы заперты от нас, а вышвырнули их наружу. Или они так уверены были, что ты догадаешься сложить их в соль?
- А может, это они мне мысль навеяли? – предположила Оля задумчиво.
- А это они тебе мысль навеяли?
- Блин. Вот не помню. Вроде не было такого ощущения. Но времени-то сколько прошло!
- Не, чего-то они не того молотят. Книги-то целую ночь валялись у нас по всему залу. И хоть бы хны! Ни они не подали признаков жизни или хоть какой-то активности. Ни твои духи ничего тебе не попытались внушить. А на другой день – сразу и мысль умная появилась, и книги окудника оказались засолены. Не поздновато?
- Блин, - повторила Оля. – По ходу, они и правда брешут! Только зачем? И какова в таком случае правда, раз уж на то пошло?
- А вот это у нас – вопрос дня, - Яна кивнула.
- Если у них что-то между собой – почему не сказать об этом прямо? Им лень, или они не хотят, чтобы я узнала, как все на самом деле? Да блин! Они же прямым текстом писали, что друг на друга им плевать. Если дело не касается хранителей.
- Не хотят, чтобы ты узнала, как оно все на самом деле. Обычно врут именно для этого.
Оля примолкла. Наклепали ее духи на пришлых, значит. Спрашивается, зачем? Себя выгораживали, какие-то свои дела, или пытались возвести напраслину на книги, что ей принес Федор? А смысл? Их же почти не осталось! Скоро оставшиеся уйдут.
- Блин, как все сложно!
- Давно я этого не слышала, - рассмеялась Яна. – Думала, ты уже привыкла.
- Да знаешь. Чем дальше мы копаем – тем больше становится вопросов. И тем меньше становится понятно.
- Ну, попробуй расспросить свою прапра, когда она тебе в следующий раз приснится.
- Это успеется, - Оля вздохнула. – Они мне набрехали про книги Федора. Ну, допустим, - принялась она рассуждать вслух и тут же огляделась – не услышит ли кто случайно. – При том, что книги я почти все передала ему. Что это значит? Возможно, они не хотят, чтобы в доме оставалась флешка с копиями!
Она ведь уже думала об этом вчера вечером!
- Эк! – крякнула Яна. – Ты думаешь, сканер мог… скопировать этих сущностей, и их копии остались у нас на флешке? – с сомнением протянула она.
- Ну, или они смогут через нее до нас дотянуться. И пробраться в дом. Помнишь, как кошка Антонины Борисовны!
- Блин! А библиофила нашего расспросить не выйдет?
- Да кто ж его знает, - Оля беспомощно пожала плечами. – Как бы он не возмутился, что я издания его драгоценные сканировала! Ну, и где гарантии, что он скажет правду?
Она вздохнула. Последний вопрос уже озвучивала Яна. И она сама не единожды им задавалась.
Ясно ведь, что гарантий никаких! Но с паршивой овцы хоть шерсти клок.
- А еще та надпись на форзаце Омикрона, - вспомнила Оля. – Мне Федор презентовал записку Серены Павловны. Почерк совпадает! А еще он сказал, что никаких надписей не было, когда он книгу передавал отцу.
- Эк, - крякнула подруга. – Однако!
- Однако, - вздохнула Оля. – Об этом тоже можно будет спросить Серену Павловну. Хотя отец же пропал задолго до ее смерти!
- Мне вот интересно. Что бы могли значить ее слова насчет – покой нам только снится, - протянула Яна. – В смысле – им снится. Как-то подозрительно это звучит! Нехорошо, я бы сказала. Ну, и чтобы ты не пыталась с ней разговаривать наяву, напрямую. Через шкаф. В этом свете и вранье твоих духов смотрится по-новому.
- Считаешь, они могли соврать с ее подачи? Или она сама и соврала… я же не знаю, с кем я там разговариваю на самом деле! Ничего-то я не знаю во всей этой истории, - прибавила Оля с досадой. – Я даже не знаю, что снилась мне именно Серена Павловна!
И смолкла. Мысль оказалась внезапной. Но, будучи облеченной в слова, она немедленно принялась крутиться в голове.
- Погоди-погоди, - Яна замахала руками. – Она тебе снилась, когда шкаф был заперт!
- Точно. А чего она тогда предупреждала, чтоб я не звала ее через шкаф?
- А может, - подруга задумалась. – Может, она не хочет, чтоб они знали, что она где-то здесь? Ну, бродит по квартире неприкаянным духом?
- А я, получается, вчера попросту сдала им ее?! – Оля в ужасе уставилась на нее.
Яна заморгала. Повисло молчание. Мысль выглядела жутковато. Дух покойной владелицы квартиры обитает где-то… ну, бог весть где. Но поблизости. И скрывается от духов, живущих в шкафу. А Оля ее им выдала. И они еще сделали вид, что им не интересно, и они не желают ничего обсуждать! А на деле… кто знает, чего на деле можно ждать от них?
Блин! Как бы они прапрабабулю не растерзали. В конце концов, гарантий-то того, что они не кровожадны, никаких нет!
*** ***
- Между нами говоря, Ольга Дмитриевна. Это совершенно возмутительно!
- Вот тебе раз! – удивилась девушка. – Почти неделю не виделись – и первым делом ты мне предъявляешь претензии?
- Предъявляю! Вот если не я, то кто?
- Можно никто? – попросила Оля. – Мне претензий в жизни с головой хватает!
- И я понимаю всех, кто к тебе с ними приходит. Ты отсканировала мои книги – серьезно?! Сначала – уложила в коробки с солью… а перед тем – вообще чуть в соли не мумифицировала! А потом и вовсе отсканировала. Все до единой!
- Только те, что остались.
- То есть, по-твоему, это меняет дело.
- Эм… послушай, Федор. Ты ничего не говорил, что нельзя сканировать твои книги. В конце концов, ты сам мне их принес. И отдал на растерзание. Что касается соли – почему они не поведали тебе о причинах такого обращения? Ты знаешь, какой разгром они мне устроили? Мне надоел бардак в моем доме.
- Оля, это не твой дом, - вздохнул окудник. – Ну, то есть – ты там живешь, конечно. Но вообще – ты унаследовала это жилище.
