Интересно, что ждет нас впереди? И не встретятся ли по пути нам корабли из Адалии? Ведь кто знает, насколько далеко продвинулась их армия, и какое место в ней занимают драконы.
Белесые облака сплелись воедино, образуя тягучую массу, обволакивающую сознание.
Темнота поглотила все вокруг. Где-то капает вода, но разглядеть хоть что-то невозможно. Ноги нерешительно ступают вперед и каждый шаг отдается плеском под сапогами.
Впереди забрезжил свет – все ближе и ярче. А вскоре и вовсе превратился в слепящее пятно. Это выход.
За спиной остались каменные стены пещеры, но картина, представшая перед глазами, пугает куда больше.
Когда-то зеленый луг усеян телами. Оружие, отправившее их в последний путь, все еще виднеется из них. Тут и там слышатся затихающие стоны, откуда-то доносится прерывистый плач, но абсолютно везде стоит отвратительный запах. И это не лес, что горит за полем сражения. Запах обгорелой плоти – мерзкий, тошнотворный, несравнимый ни с чем другим.
По земле медленно проплывает тень. Слишком неправильной формы для простого облака. Если поднять голову, то можно увидеть дракона, если он не из Небесных. Небесных с их окрасом никогда не разглядишь, не зря их назвали именно так. Но тень пропадает, удаляясь.
Ноги едва ступают по земле, стараясь не наступить ни на что и ни на кого. По щекам текут слезы, а противный ком подступает к горлу все ближе. Того и гляди вырвет. Но тело все равно повинуется и идет вперед.
Через несколько минут становится понятно, что все было тщетно.
Он лежит неподвижно. Одна рука покоится на рукояти меча, вошедшего прямо в его сердце, вторая мертвенной хваткой сжимает деревянный лук. Он бы не взялся за него, не потеряй меч раньше, возможно оставив в чьем-то теле. Куртка изрезана, на одежде виднеются потеки крови, а лицо почти невозможно узнать. Такие яркие прежде небесно-голубые глаза подернулись белесой дымкой. Эльф давно мертв.
Рука непроизвольно тянется вперед, опуская веки.
Биение сердца и звон в ушах не позволяют расслышать приближающихся шагов.
За спиной появляется мужчина. Высокий, широкоплечий, в начищенных когда-то латах, сейчас испачканных чужой кровью, и шлемом на голове, из-за которого не видно лица.
Меч оказывается куда проворнее вскинутой руки, на ладони которой едва забрезжил и тут же погас огонек.
Я открыла глаза и вытерла текущие по щекам слезы. Даже не видя себя со стороны, я чувствовала, что глаза сильно опухли. В видении я плакала не переставая. До сих пор в воздухе словно чувствовался тошнотворный запах.
– Мы должны предотвратить эту войну любыми средствами! – звучно шмыгнув носом, я навела морок, дабы не пугать друзей оплывшим лицом, и ударила каблуками по конским бокам. – Не позволю этому эльфу умереть так просто!
Все же Фьеллис оказался исключением из правил. Как говаривал Таллил, не свойственно остроухому народу хворать. А уж морская болезнь им и вовсе не присуща. В доказательство эльф демонстрировал великолепное самочувствие и прекрасный аппетит, чего нельзя было сказать о его собрате, привычно оккупировавшем место у перил.
Заранее заговорив амулет от болезней, мне все же удалось нацепить его на остроухую голову. Но или на эльфов подобное колдовство не действовало, или же мои способности оставляли желать лучшего, но пользы заговоренная побрякушка не принесла и путешествие началось для Фьеллиса не лучшим образом. К слову, к концу пути он почти пришел в себя и даже пару раз перекусил, не сменив после цвет лица. А уж на берег и вовсе сходил почти здоровым. Видно правильно говорил капитан, мол, чем дольше в море, тем меньше проявляется недуг.
– Порт у них, конечно, красивый! Я издалека видела, – вздохнула я, вылезая из лодки и шумно приземляясь в воду. Если б не высокие сапоги, хлюпать пришлось бы долго.
Из-за опасности быть узнанными, да и не столь рьяной в последнее время любви к жителям Востара, капитан не стал заходить в порт. Отойдя на порядочное расстояние в сторону, он спустил на воду лодку и махнул нам рукой на прощание, пообещав увести корабль обратно и ожидать новостей. Еще долго мы могли видеть белесые паруса на горизонте.
Мы пришвартовались в маленькой бухте, отгороженной высокими деревьями с одной стороны и отвесными скалами с другой.
– Что ж, Рожденный Землей, тебе знакомы эти места и местонахождение храма. Веди нас, – проверив, хорошо ли Фьеллис и Таллил спрятали лодку, проговорила Оаленн.
Михаэль расправил плечи и отряхнул одежды. Он какое-то время жил в Адалии, имел здесь знакомства, по его же словам врагов нажить не успел, а значит, мог чувствовать себя свободным человеком. А вот эльфы, как один, натянули капюшоны, пряча заостренные уши. Эльфов на острове не жаловали еще пуще, чем когда-то в Востаре. Не потому что иной народ, просто не привыкли видеть. Здесь не водилось ни вампиров, ни эльфов, зато в обилии обитали гномы и тролли. Первые из-за близкого расположения с Огненным островом, где в рудниках таились несметные сокровища, на которые любому представителю их народа захочется наложить руки, да и сама Адалия с одной стороны полностью отгородилась от моря высокими горами. Тролли же просто издавна жили в здешних местах на равных с людьми.
Лаодис по обыкновению сменил личину, но скорее, чтобы не выделяться среди народа серебристой шевелюрой и бесцветными глазами, нежели боялся, что кто-то может узнать его. Мне же в кои-то веки представилась возможность в полной мере наслаждаться видами нового места, не страшась нарваться на очередных охотников на Избранных. По словам Лансела, правители Адалии никогда не верили в существование каких-то детищ Богов и передавали это неверие из поколения в поколение. А вот остальным разбойникам в нашу сторону лучше и вовсе не поглядывать, ведь вооруженные эльфы, охраняющие своего Повелителя, разорвут в клочья любого. А Михаэль услужливо похоронит.
В общем, я чувствовала себя в некотором роде на отдыхе.
Миновав небольшой лесок, мы вышли к самым воротам города, широко распахнутым для гостей. Не сразу, но я все же поняла, что показалось мне странным. Высокая и широкая каменная арка ворот с поднятой решеткой должна была быть частью стены, скрывающей город от посторонних глаз. Но от стены виднелась лишь небольшая часть с одной стороны и еще меньшая с другой. Будто у строителей когда-то кончился камень, и работу просто решили не заканчивать, оставив, как есть.
– Слева стена доходит до кромки воды, – пояснил Михаэль. – Справа – до гребенчатых гор. Отсюда ты просто не видишь их, но все же они есть, и перебраться через них практически невозможно. Вот и не стали они утруждать себя. Так-то портовый город Адария один из основных на острове. Морская торговля приносит больший доход стране, чем все остальное. Даже Король частый гость в здешних краях. А его владения находятся по другую сторону тех самых гребенчатых гор. С определенного места можно разглядеть самую высокую из башен его замка, откуда он может наблюдать за своим флотом. Страшное дело, скажу я вам.
Мы направились в сторону от города, уходя все дальше. Оживленные разговоры и шум таяли за нашими спинами. Широкий тракт вел нас вдоль больших деревень, хорошо просматриваемых сквозь неплотный ряд деревьев. Словно шахматная доска. Слева деревня, справа лес, а после они меняются местами, и вот уже слева лес, а по правую руку выросла деревня. Голоса слышались отовсюду. Жизнь кипела, работа не ждала никого, не отпуская доблестных селян ни на минуту. То и дело на дорогу выбегал заблудившийся ребенок или сорвавшаяся с цепи собака, и только чудом никто из них еще не попал под копыта мимо проносящихся лошадей и не расстелился под колесами очередной повозки. Один раз мы ожидали, пока пастух перегонит коров на поле. Ох и наслушались же мы витиеватых эпитетов от спешащих торгашей, вынужденных пропускать неторопливое стадо! Дважды ситуация повторялась с баранами. Но погода шептала, а мы никуда не торопились, пережидая на обочине на очередном привале.
Брать в городе лошадей Михаэль не стал, объяснив это тем, что не так уж и далеко до Храма Богов, а столько живности разместить будет просто негде. И ведь еще неизвестно, сколько времени нам предстоит провести в том месте. И все ли вернутся.
Ближе к вечеру, давно свернув с тракта, мы подошли к невзрачному забору. Доски давно покосились и явно намеревались вскоре отвалиться вовсе. Когда-то распахнутые ворота лежали на земле.
– Где это мы? – переступив осколки, возможно бывшие раньше чугунком или кувшином, я прошла несколько шагов, осматриваясь. Если когда-то это и была обжитая деревня, то сейчас здесь не было ни души, а люди давно покинули свои жилища в поисках более пригодного для жизни места. – Здесь действительно есть какой-то храм? И в подобном месте ты встретил живого человека? Уверен в этом?
Михаэль пожал плечами и криво улыбнулся.
– Надеюсь живого. Но бежал за мной, точно вампирюга оголодавший!
В опустившейся на землю темноте деревня выглядела более чем устрашающе. Несколько пущенных мною светящихся шаров от неспокойного состояния создателя то и дело принимали новые формы, то обращаясь в неаккуратную кляксу, то принимая вид остроконечной звезды, а то и вовсе походя на маленьких утыканных острыми иглами ежиков. Но со своей задачей они все же справлялись, и мы могли почти беспрепятственно пройтись по деревне.
Наши тени плясали на стенах заброшенных домов, шаги отдавались хрустом и шелестом давно опавшей и подгнившей листвы под ногами. Волчий вой, пришедший с наступлением темноты, добавлял картине особую колоритность.
– Видела подобное в фильмах ужасов, – не обращая внимания на непонимающе вытянувшиеся лица друзей, полушепотом проговорила я. – Группа друзей отправляется в путешествие, но сворачивает не там, и оказывается в заброшенном доме, где они и решают скоротать ночь, чтобы утром отправиться дальше. Но утро для них никогда не наступает. В ночи их убивают по одному. Самыми страшными способами. Но часто остается все же кто-нибудь один. Обагренный кровью своей и друзей, волоча за собой оставшиеся конечности, он избегает смерти, и будто спасается от преследователя. Но конец всегда один – если кто-то выжил, все равно умрет прямо перед титрами.
Сглотнув, я остановилась и обернулась.
– Ну чего вы встали? Пошли дальше!
Переглянувшись, друзья один за другим неуверенно двинулись вперед. Может все от того, что только что провидица рассказала им что-то, от чего мурашки должны бегать по коже?
– Это ведь не было видением? – наклонившись к самому уху, шепотом спросил Фьеллис.
– Нет, друг мой, это воспоминания из моего мира. Так что можешь выдохнуть спокойно. Но надеюсь, если и суждено нам умереть здесь, то не теми методами, что я видела по телевизору, – содрогнулась я, но все же улыбнулась, заметив изменившееся лицо эльфа. – Михаэль, а что ты вообще забыл в подобной глуши?
Мужчина остановился, позволив поравняться с ним, и только после ответил:
– Да было дело как-то, повздорил я с одним торгашом. Ну, тогда правда на моей стороне была, и я забрал-таки то, что мне причиталось. А тот взбесился, да и послал за мной каких-то наемников. Вот они-то меня и заставили бродить по лесам. А тут эта деревенька захолустная. Людей-то знамо нет, да переночевать негде, ведь холодно, а дома все промерзшие. Я уж почти покинуть решил это место, когда на тот храм набрел. Ну, а дальше вы и сами знаете.
– А второй раз? – не унималась я. Любой нормальный человек не захотел бы возвращаться в подобное место.
– А тут уж не хотелось бы говорить тебе, фея, – заведя руку за голову, Михаэль отвел взгляд. Но все же заговорил, глядя на все более любопытствующий взгляд. – Мне тогда деньги срочно нужны были, а в храме ж должны какие-то побрякушки быть на продажу. Вот я и понадеялся, что старик уже того,.. на тот свет отправился. А он живучий оказался. Я и не сунулся.
Я притворно схватилась за сердце, хотя злость в душе клокотала по-настоящему.
– Избранный Богами, да разграблять обитель тех самых Богов!
– Да не грабил я ее!
– Но помышлял!
– И скоро снова окажусь там и понесу кару! Рада? – сдвинув брови, выкрикнул мужчина.
– Возможно! – парировала я.
Михаэль еще несколько секунд сверлил меня взглядом, а после прибавил шаг и быстро обогнал всех, отмахнувшись от одного из светящихся шариков.
– Ну ты прямо зверь в обличии простой девушки, – усмехнулся Фьеллис, сию же секунду получая удар локтем под ребра. – Больно, знаешь ли!
– Поверь, много раз мне было куда больнее, когда я спасала его жизнь! Однажды он должен был умереть от копыт лошади в попытке выкрасть ее! И как после этого слушать, что вначале он украл что-то у нечестного на руку торгаша, после скрывался от наемников, едва унес ноги от разъяренного старика, а в конце всего этого еще и хотел обокрасть Богов? – я сжала руками голову, словно мысли вот-вот вырвутся наружу, обретя собственное сознание и верша справедливость направо и налево. – Как после такого оставаться равнодушной, Фьеллис?
– Не оставайся. Поверь, он рад, что кто-то настолько заботится о нем. Просто никогда не признается в этом. Так что придется тебе остыть и смириться, что он больше не нуждается в твоей помощи. Он вырос, Элея. И заметь, он старше тебя! А отчитываешь его ты так, будто все с точностью да наоборот.
Слова эльфа походили на правду. А от этого становилось особенно грустно. Миссия по спасению Избранного Богиней Земли действительно завершилась. Михаэль не нуждался более ни в чьей защите, а уж в порицании тем более.
– Вот и умница, – улыбнулся Фьеллис, привычно легонько похлопав меня по макушке и уходя вперед, догоняя остальных.
Храм Просветления Богов в ночной темноте выглядел не менее устрашающим, чем оставленные за спиной дома. Даже более. На первый взгляд стены были вытесаны из обычного камня, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что каждый из них шлифовали до идеальной формы и складывали с такой аккуратностью, что проводя рукой не чувствовалось ни единой шероховатости.
Честно говоря, я представляла величественное здание, подобное королевским замкам, но высотой храм оказался не более чем трехэтажный дом. Стены образовывали ровный круг, широкий у основания и сужающийся к самому верху, где вместо привычного церквушкам креста, место пустовало.
Тяжелые дубовые двери были заперты изнутри на засов. По крайней мере, именно это констатировал Михаэль, попытавшись открыть их и потерпев неудачу. На стук никто не открыл, и мужчина постановил, что старик-охранник издох прямо там, не удосужившись отворить двери внезапно страждущим общения с Богами.
Несколько раз эльфы обошли здание, прежде чем обнаружили еще один способ попасть внутрь. В земле, покрытой опавшими листьями, ветками и мхом, словно не должным расти здесь, оказался прикрытый деревянной крышкой лаз – вход в подвалы (как понадеялись все собравшиеся, подняв крышку и вдыхая сырой затхлый воздух, вырвавшийся наружу).
– Мы пойдем, а вы оставайтесь у главного входа, – проговорил Фьеллис, пропуская Михаэля вперед. – Элея, не подсобишь?
Эльф протянул обмотанную тканью палку. Я создала на ладони огонек, заставив импровизированный факел гореть.
– Осторожней там. Мало ли, старик жив еще, а жажда крови его лишь усилилась.
Михаэль коротко усмехнулся, забрал факел, и скрылся из виду. За ним последовал Фьеллис.
Белесые облака сплелись воедино, образуя тягучую массу, обволакивающую сознание.
Темнота поглотила все вокруг. Где-то капает вода, но разглядеть хоть что-то невозможно. Ноги нерешительно ступают вперед и каждый шаг отдается плеском под сапогами.
Впереди забрезжил свет – все ближе и ярче. А вскоре и вовсе превратился в слепящее пятно. Это выход.
За спиной остались каменные стены пещеры, но картина, представшая перед глазами, пугает куда больше.
Когда-то зеленый луг усеян телами. Оружие, отправившее их в последний путь, все еще виднеется из них. Тут и там слышатся затихающие стоны, откуда-то доносится прерывистый плач, но абсолютно везде стоит отвратительный запах. И это не лес, что горит за полем сражения. Запах обгорелой плоти – мерзкий, тошнотворный, несравнимый ни с чем другим.
По земле медленно проплывает тень. Слишком неправильной формы для простого облака. Если поднять голову, то можно увидеть дракона, если он не из Небесных. Небесных с их окрасом никогда не разглядишь, не зря их назвали именно так. Но тень пропадает, удаляясь.
Ноги едва ступают по земле, стараясь не наступить ни на что и ни на кого. По щекам текут слезы, а противный ком подступает к горлу все ближе. Того и гляди вырвет. Но тело все равно повинуется и идет вперед.
Через несколько минут становится понятно, что все было тщетно.
Он лежит неподвижно. Одна рука покоится на рукояти меча, вошедшего прямо в его сердце, вторая мертвенной хваткой сжимает деревянный лук. Он бы не взялся за него, не потеряй меч раньше, возможно оставив в чьем-то теле. Куртка изрезана, на одежде виднеются потеки крови, а лицо почти невозможно узнать. Такие яркие прежде небесно-голубые глаза подернулись белесой дымкой. Эльф давно мертв.
Рука непроизвольно тянется вперед, опуская веки.
Биение сердца и звон в ушах не позволяют расслышать приближающихся шагов.
За спиной появляется мужчина. Высокий, широкоплечий, в начищенных когда-то латах, сейчас испачканных чужой кровью, и шлемом на голове, из-за которого не видно лица.
Меч оказывается куда проворнее вскинутой руки, на ладони которой едва забрезжил и тут же погас огонек.
Я открыла глаза и вытерла текущие по щекам слезы. Даже не видя себя со стороны, я чувствовала, что глаза сильно опухли. В видении я плакала не переставая. До сих пор в воздухе словно чувствовался тошнотворный запах.
– Мы должны предотвратить эту войну любыми средствами! – звучно шмыгнув носом, я навела морок, дабы не пугать друзей оплывшим лицом, и ударила каблуками по конским бокам. – Не позволю этому эльфу умереть так просто!
Все же Фьеллис оказался исключением из правил. Как говаривал Таллил, не свойственно остроухому народу хворать. А уж морская болезнь им и вовсе не присуща. В доказательство эльф демонстрировал великолепное самочувствие и прекрасный аппетит, чего нельзя было сказать о его собрате, привычно оккупировавшем место у перил.
Заранее заговорив амулет от болезней, мне все же удалось нацепить его на остроухую голову. Но или на эльфов подобное колдовство не действовало, или же мои способности оставляли желать лучшего, но пользы заговоренная побрякушка не принесла и путешествие началось для Фьеллиса не лучшим образом. К слову, к концу пути он почти пришел в себя и даже пару раз перекусил, не сменив после цвет лица. А уж на берег и вовсе сходил почти здоровым. Видно правильно говорил капитан, мол, чем дольше в море, тем меньше проявляется недуг.
– Порт у них, конечно, красивый! Я издалека видела, – вздохнула я, вылезая из лодки и шумно приземляясь в воду. Если б не высокие сапоги, хлюпать пришлось бы долго.
Из-за опасности быть узнанными, да и не столь рьяной в последнее время любви к жителям Востара, капитан не стал заходить в порт. Отойдя на порядочное расстояние в сторону, он спустил на воду лодку и махнул нам рукой на прощание, пообещав увести корабль обратно и ожидать новостей. Еще долго мы могли видеть белесые паруса на горизонте.
Мы пришвартовались в маленькой бухте, отгороженной высокими деревьями с одной стороны и отвесными скалами с другой.
– Что ж, Рожденный Землей, тебе знакомы эти места и местонахождение храма. Веди нас, – проверив, хорошо ли Фьеллис и Таллил спрятали лодку, проговорила Оаленн.
Михаэль расправил плечи и отряхнул одежды. Он какое-то время жил в Адалии, имел здесь знакомства, по его же словам врагов нажить не успел, а значит, мог чувствовать себя свободным человеком. А вот эльфы, как один, натянули капюшоны, пряча заостренные уши. Эльфов на острове не жаловали еще пуще, чем когда-то в Востаре. Не потому что иной народ, просто не привыкли видеть. Здесь не водилось ни вампиров, ни эльфов, зато в обилии обитали гномы и тролли. Первые из-за близкого расположения с Огненным островом, где в рудниках таились несметные сокровища, на которые любому представителю их народа захочется наложить руки, да и сама Адалия с одной стороны полностью отгородилась от моря высокими горами. Тролли же просто издавна жили в здешних местах на равных с людьми.
Лаодис по обыкновению сменил личину, но скорее, чтобы не выделяться среди народа серебристой шевелюрой и бесцветными глазами, нежели боялся, что кто-то может узнать его. Мне же в кои-то веки представилась возможность в полной мере наслаждаться видами нового места, не страшась нарваться на очередных охотников на Избранных. По словам Лансела, правители Адалии никогда не верили в существование каких-то детищ Богов и передавали это неверие из поколения в поколение. А вот остальным разбойникам в нашу сторону лучше и вовсе не поглядывать, ведь вооруженные эльфы, охраняющие своего Повелителя, разорвут в клочья любого. А Михаэль услужливо похоронит.
В общем, я чувствовала себя в некотором роде на отдыхе.
Миновав небольшой лесок, мы вышли к самым воротам города, широко распахнутым для гостей. Не сразу, но я все же поняла, что показалось мне странным. Высокая и широкая каменная арка ворот с поднятой решеткой должна была быть частью стены, скрывающей город от посторонних глаз. Но от стены виднелась лишь небольшая часть с одной стороны и еще меньшая с другой. Будто у строителей когда-то кончился камень, и работу просто решили не заканчивать, оставив, как есть.
– Слева стена доходит до кромки воды, – пояснил Михаэль. – Справа – до гребенчатых гор. Отсюда ты просто не видишь их, но все же они есть, и перебраться через них практически невозможно. Вот и не стали они утруждать себя. Так-то портовый город Адария один из основных на острове. Морская торговля приносит больший доход стране, чем все остальное. Даже Король частый гость в здешних краях. А его владения находятся по другую сторону тех самых гребенчатых гор. С определенного места можно разглядеть самую высокую из башен его замка, откуда он может наблюдать за своим флотом. Страшное дело, скажу я вам.
Мы направились в сторону от города, уходя все дальше. Оживленные разговоры и шум таяли за нашими спинами. Широкий тракт вел нас вдоль больших деревень, хорошо просматриваемых сквозь неплотный ряд деревьев. Словно шахматная доска. Слева деревня, справа лес, а после они меняются местами, и вот уже слева лес, а по правую руку выросла деревня. Голоса слышались отовсюду. Жизнь кипела, работа не ждала никого, не отпуская доблестных селян ни на минуту. То и дело на дорогу выбегал заблудившийся ребенок или сорвавшаяся с цепи собака, и только чудом никто из них еще не попал под копыта мимо проносящихся лошадей и не расстелился под колесами очередной повозки. Один раз мы ожидали, пока пастух перегонит коров на поле. Ох и наслушались же мы витиеватых эпитетов от спешащих торгашей, вынужденных пропускать неторопливое стадо! Дважды ситуация повторялась с баранами. Но погода шептала, а мы никуда не торопились, пережидая на обочине на очередном привале.
Брать в городе лошадей Михаэль не стал, объяснив это тем, что не так уж и далеко до Храма Богов, а столько живности разместить будет просто негде. И ведь еще неизвестно, сколько времени нам предстоит провести в том месте. И все ли вернутся.
Ближе к вечеру, давно свернув с тракта, мы подошли к невзрачному забору. Доски давно покосились и явно намеревались вскоре отвалиться вовсе. Когда-то распахнутые ворота лежали на земле.
– Где это мы? – переступив осколки, возможно бывшие раньше чугунком или кувшином, я прошла несколько шагов, осматриваясь. Если когда-то это и была обжитая деревня, то сейчас здесь не было ни души, а люди давно покинули свои жилища в поисках более пригодного для жизни места. – Здесь действительно есть какой-то храм? И в подобном месте ты встретил живого человека? Уверен в этом?
Михаэль пожал плечами и криво улыбнулся.
– Надеюсь живого. Но бежал за мной, точно вампирюга оголодавший!
В опустившейся на землю темноте деревня выглядела более чем устрашающе. Несколько пущенных мною светящихся шаров от неспокойного состояния создателя то и дело принимали новые формы, то обращаясь в неаккуратную кляксу, то принимая вид остроконечной звезды, а то и вовсе походя на маленьких утыканных острыми иглами ежиков. Но со своей задачей они все же справлялись, и мы могли почти беспрепятственно пройтись по деревне.
Наши тени плясали на стенах заброшенных домов, шаги отдавались хрустом и шелестом давно опавшей и подгнившей листвы под ногами. Волчий вой, пришедший с наступлением темноты, добавлял картине особую колоритность.
– Видела подобное в фильмах ужасов, – не обращая внимания на непонимающе вытянувшиеся лица друзей, полушепотом проговорила я. – Группа друзей отправляется в путешествие, но сворачивает не там, и оказывается в заброшенном доме, где они и решают скоротать ночь, чтобы утром отправиться дальше. Но утро для них никогда не наступает. В ночи их убивают по одному. Самыми страшными способами. Но часто остается все же кто-нибудь один. Обагренный кровью своей и друзей, волоча за собой оставшиеся конечности, он избегает смерти, и будто спасается от преследователя. Но конец всегда один – если кто-то выжил, все равно умрет прямо перед титрами.
Сглотнув, я остановилась и обернулась.
– Ну чего вы встали? Пошли дальше!
Переглянувшись, друзья один за другим неуверенно двинулись вперед. Может все от того, что только что провидица рассказала им что-то, от чего мурашки должны бегать по коже?
– Это ведь не было видением? – наклонившись к самому уху, шепотом спросил Фьеллис.
– Нет, друг мой, это воспоминания из моего мира. Так что можешь выдохнуть спокойно. Но надеюсь, если и суждено нам умереть здесь, то не теми методами, что я видела по телевизору, – содрогнулась я, но все же улыбнулась, заметив изменившееся лицо эльфа. – Михаэль, а что ты вообще забыл в подобной глуши?
Мужчина остановился, позволив поравняться с ним, и только после ответил:
– Да было дело как-то, повздорил я с одним торгашом. Ну, тогда правда на моей стороне была, и я забрал-таки то, что мне причиталось. А тот взбесился, да и послал за мной каких-то наемников. Вот они-то меня и заставили бродить по лесам. А тут эта деревенька захолустная. Людей-то знамо нет, да переночевать негде, ведь холодно, а дома все промерзшие. Я уж почти покинуть решил это место, когда на тот храм набрел. Ну, а дальше вы и сами знаете.
– А второй раз? – не унималась я. Любой нормальный человек не захотел бы возвращаться в подобное место.
– А тут уж не хотелось бы говорить тебе, фея, – заведя руку за голову, Михаэль отвел взгляд. Но все же заговорил, глядя на все более любопытствующий взгляд. – Мне тогда деньги срочно нужны были, а в храме ж должны какие-то побрякушки быть на продажу. Вот я и понадеялся, что старик уже того,.. на тот свет отправился. А он живучий оказался. Я и не сунулся.
Я притворно схватилась за сердце, хотя злость в душе клокотала по-настоящему.
– Избранный Богами, да разграблять обитель тех самых Богов!
– Да не грабил я ее!
– Но помышлял!
– И скоро снова окажусь там и понесу кару! Рада? – сдвинув брови, выкрикнул мужчина.
– Возможно! – парировала я.
Михаэль еще несколько секунд сверлил меня взглядом, а после прибавил шаг и быстро обогнал всех, отмахнувшись от одного из светящихся шариков.
– Ну ты прямо зверь в обличии простой девушки, – усмехнулся Фьеллис, сию же секунду получая удар локтем под ребра. – Больно, знаешь ли!
– Поверь, много раз мне было куда больнее, когда я спасала его жизнь! Однажды он должен был умереть от копыт лошади в попытке выкрасть ее! И как после этого слушать, что вначале он украл что-то у нечестного на руку торгаша, после скрывался от наемников, едва унес ноги от разъяренного старика, а в конце всего этого еще и хотел обокрасть Богов? – я сжала руками голову, словно мысли вот-вот вырвутся наружу, обретя собственное сознание и верша справедливость направо и налево. – Как после такого оставаться равнодушной, Фьеллис?
– Не оставайся. Поверь, он рад, что кто-то настолько заботится о нем. Просто никогда не признается в этом. Так что придется тебе остыть и смириться, что он больше не нуждается в твоей помощи. Он вырос, Элея. И заметь, он старше тебя! А отчитываешь его ты так, будто все с точностью да наоборот.
Слова эльфа походили на правду. А от этого становилось особенно грустно. Миссия по спасению Избранного Богиней Земли действительно завершилась. Михаэль не нуждался более ни в чьей защите, а уж в порицании тем более.
– Вот и умница, – улыбнулся Фьеллис, привычно легонько похлопав меня по макушке и уходя вперед, догоняя остальных.
Храм Просветления Богов в ночной темноте выглядел не менее устрашающим, чем оставленные за спиной дома. Даже более. На первый взгляд стены были вытесаны из обычного камня, но при ближайшем рассмотрении становилось понятно, что каждый из них шлифовали до идеальной формы и складывали с такой аккуратностью, что проводя рукой не чувствовалось ни единой шероховатости.
Честно говоря, я представляла величественное здание, подобное королевским замкам, но высотой храм оказался не более чем трехэтажный дом. Стены образовывали ровный круг, широкий у основания и сужающийся к самому верху, где вместо привычного церквушкам креста, место пустовало.
Тяжелые дубовые двери были заперты изнутри на засов. По крайней мере, именно это констатировал Михаэль, попытавшись открыть их и потерпев неудачу. На стук никто не открыл, и мужчина постановил, что старик-охранник издох прямо там, не удосужившись отворить двери внезапно страждущим общения с Богами.
Несколько раз эльфы обошли здание, прежде чем обнаружили еще один способ попасть внутрь. В земле, покрытой опавшими листьями, ветками и мхом, словно не должным расти здесь, оказался прикрытый деревянной крышкой лаз – вход в подвалы (как понадеялись все собравшиеся, подняв крышку и вдыхая сырой затхлый воздух, вырвавшийся наружу).
– Мы пойдем, а вы оставайтесь у главного входа, – проговорил Фьеллис, пропуская Михаэля вперед. – Элея, не подсобишь?
Эльф протянул обмотанную тканью палку. Я создала на ладони огонек, заставив импровизированный факел гореть.
– Осторожней там. Мало ли, старик жив еще, а жажда крови его лишь усилилась.
Михаэль коротко усмехнулся, забрал факел, и скрылся из виду. За ним последовал Фьеллис.
