А двенадцать часов спустя на видеофон поступил вызов от неизвестного абонента. Корделия уже поднялась к себе, а Мартин остался внизу, занятый поисками в инфранете. Он в последние пару дней кидался из одной познавательной крайности в другую — то принимался изучать труды математиков, начиная с Пифагора, то — первые наброски Уолта Диснея. Корделия понимала, что он вот таким кружным путем ищет себя и не вмешивалась. «Жанет» его нынешнее времяпровождение тем более было в радость.
Видеофон повторно издал мелодичную трель. Корделия колебалась. Ей не нравились звонки в обход искина с незнакомых номеров. Тем более геральдийских. Неужели кто-то из фигурантов дела о браконьерстве вновь добивается ее внимания? Она дала себе на размышление еще одну трель. Затем приняла вызов. Подозрения подтвердились. Звонил Генри-младший. Воспользовался видеофоном своей подружки, к делу о браконьерстве непричастной.
— Выслушайте меня, госпожа Корделия! — рванул он с места в карьер. — Пожалуйста, не бросайте трубку. Пожалуйста. Я не буду вас ни о чем просить. Я по поводу этих экспертов, которых вызвал папа!
— «Жанет», — тихо позвала Корделия, отложив видеофон.
Изображение возникло в зеркале платяного шкафа.
— Полная конфиденциальность. Звукоизоляция. Помехи.
Искин понимающе кивнула и растворилась. Корделия вздохнула и ответила:
— Я слушаю.
Так у нее появился второй секрет — тайный союзник Генри-младший.
Нет, юный баронет не проникся состраданием к подстреленному киборгу. Он всего лишь оказался хладнокровней и прагматичней своего самовлюбленного папаши — дал себе труд просчитать последствия предпринятого родителем шага. Вот прилетят эти эксперты. Корделия их на порог не пустит. Явится адвокат с официальным запросом. Корделия и его пошлет по известному адресу. Но пусть даже Корделию каким-то образом заставят предъявить киборга. Пусть даже проведут экспертизу. Что тогда?
В том, что киборг этот не совсем обычный, Генри-младший догадался еще там, во время неудавшейся охоты. И пусть даже это будет установлено. Отзовет ли Корделия свой иск? Сомнительно. Скорее уж пальнет из винтовки по этим «экспертам». Потом подоспеет ее служба безопасности. Губернатор попытается вмешаться. Примирить обе стороны. Но у него ничего не выйдет. Дойдет до открытого столкновения, чего на Геральдике не случалось уже очень давно.
И чем бы это столкновение не разрешилось для Корделии, она непременно отыграется на тех, кто послужил тому причиной — на семействе Монмутов. И одним судебным иском тут дело не обойдется. Если до начала боевых действий Генри-младший еще мог отделаться штрафом и пребыванием в закрытом учебном заведении с воинским уставом, то после их начала надежды на более или менее благоприятный исход почти не оставалось. Он мог распрощаться с военной карьерой. Да и вообще с карьерой.
Вот так без утайки и стеснения он все Корделии и выложил. К тому же умненький мальчик успел почитать в инфранете статьи о нравах и традициях «DEX-company», ознакомился с мнением киборговладельцев об этой конторе, чьих «любимцев» ловцы изъяли по доносу соседей или завистливых родственников, а также нарыл сведения о том, что происходит с этими якобы разумными киборгами. Нет, опять же, Генри-младшего судьба Мартина не заботила. Что с ним сделают после изъятия, куда отправят и на какие запчасти разберут, юного наследника не интересовало. Скорей всего он очень живо, в красках, представил госпожу Корделию с плазменной винтовкой в руках. Вот голодным хищником падает с небес флайер с гербом Трастамара на корпусе. Вот из флайера выскакивает Корделия и начинает палить по окнам их родового замка. И по обитателям замка тоже.
Там, в лесу, она их подростковую банду слегка напугала, подстрелив пса. Но в замке она псом не ограничится. Она отыграется по полной. Вероятно, Генри-старший не подумал о последствиях потому, что ему не довелось лицезреть свою элегантную соседку с винтовкой. Для Монмута-отца все рассказы об участии Корделии в военных действиях — не более чем досужие разговоры. А вот Генри-младший ее с оружием видел, видел, как уверенно она этим оружием пользуется и как непринужденно пускает его в ход. Видел и уверовал. Потому и выпросил у подружки видеофон.
Корделия выслушала сбивчивую исповедь наследника и подивилась такой разумности. Мальчик не глуп. В меру циничен и расчетлив.
— Мне надо подумать, — коротко ответила Корделия, прерывая звонок.
Ей в самом деле необходимо подумать. В сущности, ничего нового Генри-младший ей не сообщил. Его отец уже уведомил ее в своих намерениях, а сын подтвердил, что намерения обрели статус конкретных действий. Итак, он все-таки сделал это. Теперь очередь Корделии. Что предпримет она?
Вновь соблазнительная перспектива побега. Сделать это прямо сейчас? Быстро одеться, загнать недоумевающего Мартина во флайер и улететь в Перигор. Уже оттуда связаться с Ордынцевым, вызвать «Подругу смерти». Пусть бросают этот бестолковый форум и летят сюда, к Аттиле, на всех парах. Дымбовски с Фицроем не маленькие. Как-нибудь доберутся. А потом сидеть в своем перигорском особняке, как в крепости, и вздрагивать от малейшего шороха.
В любой другой ситуации Корделия подняла бы брошенную перчатку. И бросила бы в ответ свою. Но это раньше. Раньше, когда ей некого и нечего было терять, когда она никого и ничего не боялась. Теперь у нее есть Мартин и она… боится. Впервые за много лет. Боится не за себя, ей «DEX-company» ничего не сделает. Она боится за того, чья жизнь стала средоточием ее ответственности. «Мы в ответе за тех, кого приручили…» Страх за другого, за чужую жизнь глубже и мучительней. Этот страх как изнуряющая болезнь, живет где-то в костях и царапает, гложет. Страх новой утраты, страх безвременья. Вот почему побег это первое, что пришло ей в голову. Материнский инстинкт. Схватить за шкирку и бежать. Как кошка из горящего дома.
После гибели «Посейдона» она лишилась даже этого инстинкта. У нее словно вырвали сердце, вернее, чисто и аккуратно удалили хирургически. Вместо сердца у нее было что-то другое, какой-то исправно действующий протез, имплантат из плоти и крови, неутомимый, бесчувственный. Этот протез давал только имитацию сердечной деятельности. Главным действующим лицом стал рассудок, захвативший власть над телом, подобно процессору в голове киборга. Там, где главенствует рассудок, страху нет места. Остаются разумные сомнения, трезвые оценки и учет возможных последствий. Полная рационализация. Ей это нравилось.
Как легко стало жить! Она ни к кому не привязана, никем и ничем не дорожит. Она свободна. А потом все изменилось.
Чего она добивалась, выкупая за безумные деньги издыхающего киборга? К чему был этот неожиданный альтруизм? Какой-то неясно прорисованный бизнес-план. Догадка. Приключение. Она объяснила это Мартину, как жажду обрести спокойствие, избежать угрызений совести. Она не лгала. Она и в самом деле в это верила, когда говорила. Потому детектор и не поймал ее на лукавстве. Но к моменту их разговора она была уже другой, она уже приняла Мартина как неотъемлемую часть своей жизни, она уже к нему привязалась, она… полюбила. Это же так называется? Любовь? Корделия ненавидела это слово.
Люди оправдывают этим словом самые низменные порывы. Затерли это слово до неузнаваемости. Из золотой монета стала медной, с зеленью по краям, с неразличимым номиналом. Корделия избегала этого слова. Пусть лучше будет привязанность, привычка, ответственность. Только не любовь, в ее нынешнем, пустом, нечистом значении. Она вспомнила слова Мартина: «Если люди называют это любовью, то какова же тогда ненависть?» Почти неосознанно Мартин перефразировал Ларошфуко «Если судить о любви по обычным ее проявлениям, она больше похожа на вражду, чем на дружбу».
Только и философ в корне ошибался, добавляя к образу любви свой черный мазок. Это не любовь, это жажда власти, жажда обладания, жажда победы… Истинная любовь — это прежде всего счастье того, кого любишь. Счастье, покой, доверие и безопасность. А все прочее от… отдела маркетинга.
В идеале устроить все следовало так, чтобы Мартин ничего не заподозрил. Почему бы нет? И бежать в Перигор вовсе не обязательно. Ни флайер, ни гравискутер, ни человек не пересекут границ ее владений незамеченными. Ордынцев настоял на самой дорогой охранной системе и самой продвинутой программе мониторинга движущихся объектов. Начальник СБ потребовал таких мер, когда выяснил, что Корделия намерена жить в своем поместье одна, наотрез отказываясь от услуг киборга линейки Mary с урезанной программой телохранителя.
— Геральдика, конечно, безопасная планета, — согласился бывший майор, — попасть на нее всевозможным проходимцам достаточно затруднительно, но это вовсе не означает нулевую вероятность чужеродного вторжения. На самой Геральдике хватает отвязной криминальной публики. Я узнавал. Ведется неафишируемая статистика правонарушений. Было бы верхом легкомыслия этой статистикой пренебречь.
Корделия не относила себя к особям легкомысленным и на установку охранной системы, датчиков по периметру и пограничных дронов согласилась. Правда, активировала эту систему только один раз — когда Ордынцев прибыл с проверкой. Вот случился и второй.
После побега Мартина система все еще пребывала в активном режиме. А после звонка Монмута Корделия перевела ее в режим ЧС. Почти осажденная крепость. Оставалось выждать время до прибытия «Queen Mary». Корделия уже начала подготавливать Мартина к поездке. Он по-прежнему ничего не подозревал. И будь Корделия чуть внимательней, так бы и остался в неведении, несмотря на свой детектор. Генри-младший должен был рассказать «экспертам» об истинном предназначении пограничных дронов и даже продемонстрировать охранную систему в действии — заставить сначала гравискутер пересечь границу, а затем направить в глубь владений Трастамара собственный беспилотник и указать на постигшую этот беспилотник участь. Также наследник должен был поведать страшилку о попытке мести и едва не свершившейся авиакатастрофе.
Все это для того, чтобы потянуть время и убедить «экспертов» сменить стратегию. Если иного плана вторжения и похищения у них не предусмотрено, им придется убраться с Геральдики, так как отведенное им время выйдет.
Проделать все это можно было бы и без Генри. Но если уж тот вызвался поучаствовать, то зачем отказываться от шпиона в стане врага? Да и не хотелось отягощать совесть сбитым катерком. Пусть ловцы, но… как-никак люди. Опять же шум, скандал, расследование. Неизбежное прозрение Мартина. А так был бы шанс задавить конфликт в зародыше. Без жертв. И Монмутов проучить, и «DEX-company»… озадачить.
Все из-за ее невнимательности. Не выключила вовремя звук. Эта невнимательность стоила ей вспоротой вены. И едва не стоила доверия Мартина. Ей пришлось признаться во всем. Она рассказала и о первом звонке, и о плане побега, и о забронированной каюте, и о вовлеченности Генри-младшего, и о той роли, какую ему предстояло сыграть. Мартин слушал очень внимательно. Потом сказал:
— Они ему не поверят.
— В смысле? Не поверят, что система работает?
— Не поверят, что система настолько эффективна. Эти люди, ловцы, все бывшие военные, десантники, спецназовцы, наемники. Они привыкли рисковать. Привыкли действовать силой, привыкли проверять оборону противника на прочность. Они потребуют у него, у младшего, лететь самому, пилотировать флайер. И дрон его собьет. Генри-младший погибнет.
Корделия уставилась на Мартина в изумлении. Такую возможность она не учла.
— Ты… уверен?
Мартин помолчал.
— Если они прилетели за мной, именно за мной, а не за каким-то абстрактным киборгом, то командует группой Джеймс Джонсон.
— Кто это?
— Один из самых эффективных ловцов «DEX-company». Бывший спецназовец, наемный убийца. Он перешел на работу в корпорацию, чтобы легализоваться. У него еще не было… неудач. Я его… знаю. Он будет действовать жестко, без колебаний. Если не удастся схватить меня сразу, он изменит тактику. Вероятно, возьмет заложников. Ту семью, которая его вызвала.
Корделия потерла ноющую под повязкой руку. Мартин виновато покосился.
— Я, конечно, особой любви к Монмутам не питаю, — начала она, — а после того, что они затеяли, тем более не испытываю сожалений.
— Их убьют, — тихо сказал Мартин. — Их убьют, как моих родителей, как… Гибульского. Может быть, не сразу, не сегодня, чтобы не привлекать внимания. Но это сделают позже. Обставят убийство, как несчастный случай. Я знаю, на что они способны, на что способен Бозгурд. Я… там… был.
— Что ты предлагаешь? — спросила Корделия одними губами.
— Сделай меня приманкой.
Сначала Корделия на него долго орала, потом металась между кухней и рабочей зоной, потом выскочила из дома, сделала круг, затем вернулась и, обессилев, упала на диван. Все это время Мартин прилежно следил за ней, как и предписано хорошему, правильному киборгу. Когда хозяйка выдохлась, он невозмутимо принес ей горячего сладкого чая. Корделия взяла кружку и беспомощно на него взглянула.
— Зачем тебе это?
— Хочу встретиться лицом к лицу со своим страхом. Я устал… бояться.
Десять минут спустя позвонил Генри-младший, сообщил, что «эксперты» прибыли с отцом в замок. Их четверо. С виду настоящие головорезы. И в доказательство переслал сделанный из окна снимок. Мартин несколько секунд всматривался. Лицо его заледенело.
— Да, Джонсон. И тех я тоже… видел. Один из них прилетал за мной на станцию у Бетельгейзе.
Голос его чуть заметно дрогнул. Генри-младший ждал у видеофона.
— Значит так, Генри, план меняется, — твердо сказала Корделия.
Она кратко обрисовала то, что ему предстояло сделать. И честно предупредила о рисках.
— Ты можешь отказаться, Генри. Можешь действовать по первоначальному плану, но я не гарантирую твоей семье безопасность. Решай сам.
Генри помолчал.
— У них же нет оружия?
— У них скорей всего только станнеры. С оружием их бы из космопорта не выпустили.
— Кроме станнеров у них еще и «глушилки», — добавил стоявший за спиной Корделии Мартин. — Для людей они безопасны. Это для меня.
— Что такое «глушилки»? — торопливо спросил Генри.
— Это устройство, отключающее процессор. Направленный электромагнитный импульс. Сознания я не потеряю, но двигаться не смогу. Действует на расстоянии одного-двух метров. Они могут заставить тебя выстрелить.
— А я…
— А ты, разумеется, и не подумаешь этого сделать! — резко ответила Корделия. - Притворишься. Мартин заманит их в дом, а ты прыгай в сторону.
Монмут-младший что-то напряженно обдумывал. Вероятно, в дверь постучали, потому что он оглянулся и крикнул:
— Сейчас иду!
— Но ты еще можешь отказаться, — очень мягко напомнила Корделия.
«Шпион» тут же встрепенулся.
— Нет! Я полечу с ними. Эти господа мне не нравятся.
— Тогда будь осторожен. Ты должен быть убедителен, Генри, чертовски убедителен.
***
Мартин приблизился к лежащему ничком Джонсону, коснулся пальцами его шеи, потом перевернул на спину.
— И что теперь с ними делать? — спросил Генри.
Корделия покачала в руке станнер. Она испытывала огромный соблазн перевести регулятор мощности на максимум и всадить еще один заряд.
