– Майор тяжело вздохнул. – Мы теряем лучших людей, и всем вам придется восполнить эту потерю. Идите, Роберт, и будьте достойны оказанной вам чести.
– Я сделаю все возможное, сэр.
Роберт с тяжелым сердцем отправился обратно в казармы. Ему было жаль этого человека. Хоть поначалу он так его пугал, но он был добр к напуганному мальчишке и помог ему в этом новом и неизвестном мире. Дорога до казарм была, в сущности, очень короткой, надо лишь свернуть за угол, и вот они – родные двери, через которые он так часто входил и выходил за этот неполный год. За этот год он изменился. Он помнил, как вошел сюда первый раз, ссутулившись от страха, и едва сдерживаясь, чтобы не схватить провожатого за рукав, как маленький ребенок. И только еще больший страх перед его суровым опекуном удерживал его от этого. Каким тогда большим и мрачным он казался Роберту, и как это изменилось, когда они стали больше общаться. Тогда вообще все изменилось в его жизни, перевернулось с ног на голову, случилось то, о чем он не смел даже мечтать, и появились вещи, о которых он даже не догадывался и не подозревал, что будет их бояться.
Прямо у дверей Роберт передумал входить. Собраться он еще успеет, не так уж много у него вещей, а сейчас можно пойти и посмотреть на летное поле. Если дойти до самого западного края военной школы, а затем забраться на дерево, чтобы с него запрыгнуть на первый уровень забора, по которому надо пробежаться метров двести и не попасться на глаза учителям, то там можно залезть на второй уровень, с которого открывается волшебный вид на летное поле. А на поле были корабли. Корабли были все разные, и поначалу Роберт даже не мог отличить один от другого, но сейчас он уже знал, что вот эти маленькие корабли с плавными обтекаемыми формами, в которых угадывается огромная игла Джонсона – это курьеры, самые быстрые корабли империи, запаса их мощности хватит, чтобы прямо с поверхности Земли долететь до самого Авалона или Бета-1 без остановок на орбитальных станциях. Вот эти тяжелые и неповоротливые корабли со множеством окошек на бортах – это пассажирские лайнеры до орбиты, где пассажиры пересядут в космолет и отбудут на орбиту другой планеты, где также пересядут на лайнер, чтобы спуститься на поверхность. А вот этот большой корабль, оснащенный дополнительными иглами и массой разнообразных локаторов и радаров, без окон и только с одним грузовым шлюзом – это транспортник класса А для перевозки оборудования и прочего груза, который не подлежит сортировке на орбитальной станции. И на этом летном поле такого корабля быть не может. Но он там был, и Роберт видел его своими глазами. Сердце отчаянно забилось в предвкушении какого-то приключения, словно он увидел что-то секретное. Строго говоря, так оно и было, летное поле было военным и не предназначалось для посторонних глаз. Робби из всех сил вжался в холодную каменную стену забора, надеясь, что его никто не заметит, и продолжил наблюдать. Вот перед транспортником строится группа людей, на них странная форма, Робби не мог разглядеть, что на них надето, слишком далеко было поле, люди были размером с муравья. Но в одном он был уверен – эти люди были вооружены. Они заняли места в строгом порядке и застыли неподвижно, как единое целое. Идеальный строй! Вот перед ними появилась машина, из нее вышел человек и остановился неподалеку от строя. Машина отъехала и припарковалась вдалеке. Далее ничего не происходило, но Робби казалось, что он слышит голос этого человека, пронзительный и чистый, и звуки этого голоса расходятся в нем как эхо в пещере. Но, конечно, он не мог его слышать, было слишком далеко. А затем весь строй единым порывом упал на одно колено и склонил голову. И тут своенравный ветер донес до мальчишки обрывки слов, которые хором говорили коленопреклоненные люди, прихотливо выдирая их из текста клятвы – да пребудет… да святится… император…
Робби отпрянул от стены. Не может этого быть, он видел самого императора, своими глазами. Он, может быть, даже слышал императора. Но кто все эти люди и что они делают?
За несколько дней до 7-го эльфийского конфликта
Земля-Шагаде-Авалон
Кила в очередной раз опустила плетку на спину мужчины. С каждым ударом, который она сопровождала глубоким выдохом, из нее выходила злость и накопленное раздражение. Каждый раз, видя, как он вздрагивает от удара, как кожаные полоски оставляют на его широкой спине ярко-красные следы, она чувствовала ликование. Только этот инструмент для повиновения мог подарить ей радость, и она этим пользовалась. Но сейчас, когда она уже выпустила пар, становилось ясно, что этого недостаточно. Она хотела полностью подчинить его себе, ей было мало его покорности, ей было необходимо утвердиться над ним, подчинить, прогнуть, сломать его. Сделать его своим рабом, словно это было не так, словно он не смотрел на нее как послушный пес, глазами, полными обожания, словно не звал своей госпожой и не бросался исполнять малейший ее приказ, угадывая его еще до того, как она произнесла его вслух. Ее преследовал призрак дочери Тханы, которая королевским жестом присвоила себе все ее труды и по-прежнему была полновластной хозяйкой этого мужчины. Словно их общее прошлое давало ей право считать его своим. Ей казалось, что заставив его переспать с ней, она завладела им, но контроль уплывал из ее рук. У нее больше не было сил его бить, да и не было смысла наказывать его неизвестно за что. Известно – за дерзость. Он осмелился поднять глаза на светлого эльфа и теперь наказан. Но он ведь слушался только ее, или это не так?
Кила отбросила надоевшую плетку и отстегнула наручники. Сайрус остался стоять посреди своей крохотной комнатки, не осмеливаясь поднять голову.
Она надела на него ошейник и взяла в руки поводок. Он пойдет за ней как собака, пусть все видят, кто его хозяйка. Кила вела его по коридору, и все встречные эльфы радостно улыбались и провожали их парочку довольными смешками. Замедлив шаг, чтобы случайные прохожие пошли дальше по своим делам, она втолкнула его в свою комнату и закрыла дверь.
– А ну-ка скажи, кто я, – потребовала она.
– Ты моя госпожа, – послушно прошептал мужчина.
– А теперь скажи, кто ты.
– Я твой верный раб, госпожа.
– На колени, дрянь!
Сайрус немедленно упал на колени и склонил голову к самому полу. Девушка дернула его за поводок, вынуждая поднять голову, и тянула до тех пор, пока он не вытянулся как струна, вынужденный поднять на нее свои глаза.
– Ты дрянь.
– Я дрянь. – Он шептал унизительные слова как любовное признание.
– Ты любишь свою госпожу?
– Я люблю свою госпожу.
– Я прекрасна? – Ее голос чуть дрогнул, или, наверное, ей так показалось.
– Ты прекрасна, госпожа!!!
– Докажи мне! Сейчас же!
– О госпожа… – он снова беспомощно шептал что-то, и Кила чувствовала, как от злости у нее уходит земля из-под ног. Она снова принялась бить его чем придется, хлестнула поводком, длины которого хватило, чтобы оставить еще один след на его спине. Ударила ладонью по щеке, которую он покорно подставлял ей, ударила его второй рукой, разозленная его раболепством и одновременно тем, что он не исполняет ее приказ.
– Докажи мне. Сейчас. – Она медленно растягивала слова, и ее ноздри раздувались от переполнявшей ее злости и непонятно откуда взявшейся обиды. Она не знала, что такой бывает ревность, не знала таких эмоций, но щедро выплескивала их на объект ее переживаний. – Я не буду больше повторять приказ.
И Сайрус послушно скользнул к ней, обвивая ее ноги руками и покрывая их поцелуями. Она отбросила ненужный поводок и положила руки ему на плечи, стараясь удержаться на ногах от нахлынувших на нее головокружительных ощущений. Она чувствовала, как дикая ярость, клокотавшая в ее теле, свернулась змеей внизу живота, тугие кольца которой посылали волны жара по всему телу. Словно дикая боль, желание сковывало ее и одновременно разрывало на куски, требуя выхода. Ее молодой и сильный организм уже был готов к разрядке, ей не нужны были больше объятья и поцелуи. Она оттолкнула его плечи и мягко наступила ногой на грудь, вынуждая лечь на спину. Ей было плевать на его боль, даже больше, мысль о том, что ему больно, заводила ее все больше и больше. Она сама им овладеет, она покажет ему, кто его хозяйка, она подчинит его себе. Кила наступила ногами по обе стороны его тела и медленно опустилась на колени, садясь ему на живот. Внезапно ее охватила легкая растерянность, ее план рушился из-за ее неопытности, она просто не знала, что и как следует делать, чтобы получить желаемое. Но руки Сайруса моментально подхватили ее и точно направили ее бедра так, что момент проникновения был для нее максимально удобным. Она громко вздохнула от восхитительного ощущения твердого и горячего мужского тела, которое наполнило ее лоно. Она поплыла по волнам чувственных удовольствий, раскачиваясь в такт движениям своего опытного любовника. Эта боль внутри нее раскрывалась словно пружина, готовая вот-вот выстрелить и взорваться как сверхновая звезда, даря ей блаженство. Их тела снова и снова сходились в этом любовном танце, и темп нарастал, обещая, что еще немного – и эта пытка кончится, пружина лопнет и растечется по всему телу волнами кипящей лавы. Но это никак не происходило, и боль становилась нестерпимой. От этой боли Кила даже не поняла, в какой момент потеряла контроль над ситуацией; все, чего она хотела – это достигнуть вершины любой ценой.
– Сделай же что-нибудь! – Она задыхалась и впивалась ногтями в его плечи, словно пытаясь выцарапать из него удовольствие.
– О госпожа… я не смею…
– Сделай это, дрянь!
Сайрус легко скинул с себя девушку, так что она даже не поняла, как оказалась на коленях. Он заломил обе ее руки за спину и перетянул их тонким кожаным поводком в районе локтей, вынуждая ее прогнуться и коснуться лицом ковра. Она возмущенно зашипела, страх охватил ее с ног до головы превращаясь в панику и заставляя биться как рыба в сети. Мужчина легко прекратил ее возмущение, прижав рукой ее голову к полу. Она чувствовала, как ей становится трудно дышать, паника проникла под кожу и влилась в ту ужасающую змею, которая разворачивала кольца внутри нее. И тут вдруг она почувствовала его, как он раз за разом сильными и мощными толчками дарит ей наслаждение, и вот она уже взрывается от невиданного удовольствия, и комната вокруг превращается в целую вселенную, наполненную миллиардами ярко-красных звезд, и у нее больше нет тела, нет этой мучительной боли, она растворяется в невесомости.
Кила открыла глаза и поняла, что лежит на своей кровати, заботливо укрытая одеялом. Она окинула взглядом комнату и нашла своего раба стоящим на коленях у двери. Он был снова одет в больничную пижаму, и кровь уже начала проступать через ткань рубашки. «Хороший пес», – лениво и расслабленно подумала она.
– Пошел вон. – Она махнула рукой, подтверждая свой приказ, потому что ей показалось, что такого довольного голоса будет недостаточно. Но нет, мужчина тотчас поднялся и выскользнул за дверь, неслышно притворив ее за собой.
Сайрус шел по коридору, отдавая себе отчет, что на него все смотрят, эльфы по-прежнему глумливо смеялись над его ошейником и окровавленной спиной. Он торопливо добежал до комнаты, сразу же упал на колени и уставился в пол. Главное, чтобы его лицо не было видно камере наблюдения, сейчас изображать раба будет тяжело даже ему. Хорошо, что это ненадолго, скоро Кила придет в себя и поймет, что произошло. И тогда она просто обязана прийти и снова его избить. И это было бы самым лучшим поворотом.
…Огради же душу мою…
Стен сосредоточенно готовился к операции, он знал, что будет непросто, но в этот раз за ним не было всей мощи имперской армии, не было его проверенной команды. В этот раз он пойдет один и с голыми руками. Ему пришлось одеться очень просто и легко, защита ракетной установки работала в полную силу, помимо стандартных плазмосканеров и энергорадаров по периметру были установлены сканеры металлов и пластика, чтобы ничто созданное руками человека не могло подобраться незаметно к тайному убежищу эльфов.
Раздался стук в дверь, стандартные три легких удара, которые четко определяют формальность этой просьбы войти, когда оба человека по разные стороны двери заранее знают о предстоящей встрече.
Это была Лейла, хрупкая девушка-подросток, которая выдавала себя за жертву аморальности эльфов. Стен давно заметил, что она намного старше, чем кажется, намного опытней и опасней, и ему было не вполне понятно, почему же такой ценный сотрудник тратит свои навыки на спектакли для толпы. И сейчас, похоже, она собиралась показать, на что способна – на ней были мешковатые холщовые штаны, простая майка и примитивно сшитая холщовая куртка, а на ногах мягкие кожаные ботиночки, явно кустарного производства. Он внимательно смотрел на нее, решая, стоит ли брать ее с собой, и остановил взгляд на ее глазах. В ее глазах не осталось и сотой доли всех тех страданий и переживаний, которые она щедро выливала на всех журналистов, в ее глазах было полнейшее равнодушие. Он уже видел этот взгляд раньше, так обычно смотрели его коллеги из ИСО, когда приходило время для тяжелой работы, такой же взгляд он ловил в зеркале, и он точно знал, что посмотри он в зеркало прямо сейчас, то увидит именно такие глаза, полные равнодушия и сосредоточенности. Нет нужды ее спрашивать, уверена ли она и точно ли она хочет пойти, дело дошло до той стадии развития, когда каждый член команды просто делает то, что нужно, не спрашивая ни себя, ни других, а точно ли это так необходимо. Она подготовилась – значит, знает, на что идет; судя по нескольким тонким ниткам, которые она обвязала вокруг запястья и нескольким кожаным шнуркам в карманах куртки, она точно представляет, куда и зачем идет.
И раз все приготовления окончены, то пора садиться в машину и ехать по дороге в лес, чтобы в нескольких километрах от цели спрятать ее от любопытных глаз в кустах и отправиться пешком через ночной лес.
Стен вдруг подумал, что в другой ситуации он бы скорее всего гремел оружием, проверял батареи, подгонял по ходу амуницию, чтобы ничего не болталось, а сейчас он идет по мягкому мху между темных деревьев в свете красноватой луны и все его оружие – это несколько шнурков из местного растения и заточенная кость. Лейла тоже довольно уверенно и быстро шла за ним, и вскоре их глаза привыкли к темноте, тело стало двигаться бесшумно, а впереди их ждало еще несколько часов непрерывной ходьбы по джунглям, и если вблизи дороги лес был похож на просторную поляну, покрытую мягким мхом, на которой редко растут высокие деревья, то чем дальше они отходили, тем больше им встречалось разного кустарника или травы по пояс. Джунгли сгущались вокруг них, смыкая ветки над головой и закрывая лунный свет, переплетение лиан превращало весь лес в одну огромную паутину, все чаще за кустом мелькали чьи-то глаза и только едва заметный уху шелест травы говорил о том, что какой-то хищник оценил шансы поужинать не в свою пользу. Вот мелькнула бесшумная тень и в паре метров от них раздался жалобный писк, а следом они увидели, как животное похожее на крупную кошку, лезет вверх по дереву, держа в зубах маленького пушистого зверька из тех, кто недавно прыгал вокруг него.
– Я сделаю все возможное, сэр.
Роберт с тяжелым сердцем отправился обратно в казармы. Ему было жаль этого человека. Хоть поначалу он так его пугал, но он был добр к напуганному мальчишке и помог ему в этом новом и неизвестном мире. Дорога до казарм была, в сущности, очень короткой, надо лишь свернуть за угол, и вот они – родные двери, через которые он так часто входил и выходил за этот неполный год. За этот год он изменился. Он помнил, как вошел сюда первый раз, ссутулившись от страха, и едва сдерживаясь, чтобы не схватить провожатого за рукав, как маленький ребенок. И только еще больший страх перед его суровым опекуном удерживал его от этого. Каким тогда большим и мрачным он казался Роберту, и как это изменилось, когда они стали больше общаться. Тогда вообще все изменилось в его жизни, перевернулось с ног на голову, случилось то, о чем он не смел даже мечтать, и появились вещи, о которых он даже не догадывался и не подозревал, что будет их бояться.
Прямо у дверей Роберт передумал входить. Собраться он еще успеет, не так уж много у него вещей, а сейчас можно пойти и посмотреть на летное поле. Если дойти до самого западного края военной школы, а затем забраться на дерево, чтобы с него запрыгнуть на первый уровень забора, по которому надо пробежаться метров двести и не попасться на глаза учителям, то там можно залезть на второй уровень, с которого открывается волшебный вид на летное поле. А на поле были корабли. Корабли были все разные, и поначалу Роберт даже не мог отличить один от другого, но сейчас он уже знал, что вот эти маленькие корабли с плавными обтекаемыми формами, в которых угадывается огромная игла Джонсона – это курьеры, самые быстрые корабли империи, запаса их мощности хватит, чтобы прямо с поверхности Земли долететь до самого Авалона или Бета-1 без остановок на орбитальных станциях. Вот эти тяжелые и неповоротливые корабли со множеством окошек на бортах – это пассажирские лайнеры до орбиты, где пассажиры пересядут в космолет и отбудут на орбиту другой планеты, где также пересядут на лайнер, чтобы спуститься на поверхность. А вот этот большой корабль, оснащенный дополнительными иглами и массой разнообразных локаторов и радаров, без окон и только с одним грузовым шлюзом – это транспортник класса А для перевозки оборудования и прочего груза, который не подлежит сортировке на орбитальной станции. И на этом летном поле такого корабля быть не может. Но он там был, и Роберт видел его своими глазами. Сердце отчаянно забилось в предвкушении какого-то приключения, словно он увидел что-то секретное. Строго говоря, так оно и было, летное поле было военным и не предназначалось для посторонних глаз. Робби из всех сил вжался в холодную каменную стену забора, надеясь, что его никто не заметит, и продолжил наблюдать. Вот перед транспортником строится группа людей, на них странная форма, Робби не мог разглядеть, что на них надето, слишком далеко было поле, люди были размером с муравья. Но в одном он был уверен – эти люди были вооружены. Они заняли места в строгом порядке и застыли неподвижно, как единое целое. Идеальный строй! Вот перед ними появилась машина, из нее вышел человек и остановился неподалеку от строя. Машина отъехала и припарковалась вдалеке. Далее ничего не происходило, но Робби казалось, что он слышит голос этого человека, пронзительный и чистый, и звуки этого голоса расходятся в нем как эхо в пещере. Но, конечно, он не мог его слышать, было слишком далеко. А затем весь строй единым порывом упал на одно колено и склонил голову. И тут своенравный ветер донес до мальчишки обрывки слов, которые хором говорили коленопреклоненные люди, прихотливо выдирая их из текста клятвы – да пребудет… да святится… император…
Робби отпрянул от стены. Не может этого быть, он видел самого императора, своими глазами. Он, может быть, даже слышал императора. Но кто все эти люди и что они делают?
Глава 3
За несколько дней до 7-го эльфийского конфликта
Земля-Шагаде-Авалон
Кила в очередной раз опустила плетку на спину мужчины. С каждым ударом, который она сопровождала глубоким выдохом, из нее выходила злость и накопленное раздражение. Каждый раз, видя, как он вздрагивает от удара, как кожаные полоски оставляют на его широкой спине ярко-красные следы, она чувствовала ликование. Только этот инструмент для повиновения мог подарить ей радость, и она этим пользовалась. Но сейчас, когда она уже выпустила пар, становилось ясно, что этого недостаточно. Она хотела полностью подчинить его себе, ей было мало его покорности, ей было необходимо утвердиться над ним, подчинить, прогнуть, сломать его. Сделать его своим рабом, словно это было не так, словно он не смотрел на нее как послушный пес, глазами, полными обожания, словно не звал своей госпожой и не бросался исполнять малейший ее приказ, угадывая его еще до того, как она произнесла его вслух. Ее преследовал призрак дочери Тханы, которая королевским жестом присвоила себе все ее труды и по-прежнему была полновластной хозяйкой этого мужчины. Словно их общее прошлое давало ей право считать его своим. Ей казалось, что заставив его переспать с ней, она завладела им, но контроль уплывал из ее рук. У нее больше не было сил его бить, да и не было смысла наказывать его неизвестно за что. Известно – за дерзость. Он осмелился поднять глаза на светлого эльфа и теперь наказан. Но он ведь слушался только ее, или это не так?
Кила отбросила надоевшую плетку и отстегнула наручники. Сайрус остался стоять посреди своей крохотной комнатки, не осмеливаясь поднять голову.
Она надела на него ошейник и взяла в руки поводок. Он пойдет за ней как собака, пусть все видят, кто его хозяйка. Кила вела его по коридору, и все встречные эльфы радостно улыбались и провожали их парочку довольными смешками. Замедлив шаг, чтобы случайные прохожие пошли дальше по своим делам, она втолкнула его в свою комнату и закрыла дверь.
– А ну-ка скажи, кто я, – потребовала она.
– Ты моя госпожа, – послушно прошептал мужчина.
– А теперь скажи, кто ты.
– Я твой верный раб, госпожа.
– На колени, дрянь!
Сайрус немедленно упал на колени и склонил голову к самому полу. Девушка дернула его за поводок, вынуждая поднять голову, и тянула до тех пор, пока он не вытянулся как струна, вынужденный поднять на нее свои глаза.
– Ты дрянь.
– Я дрянь. – Он шептал унизительные слова как любовное признание.
– Ты любишь свою госпожу?
– Я люблю свою госпожу.
– Я прекрасна? – Ее голос чуть дрогнул, или, наверное, ей так показалось.
– Ты прекрасна, госпожа!!!
– Докажи мне! Сейчас же!
– О госпожа… – он снова беспомощно шептал что-то, и Кила чувствовала, как от злости у нее уходит земля из-под ног. Она снова принялась бить его чем придется, хлестнула поводком, длины которого хватило, чтобы оставить еще один след на его спине. Ударила ладонью по щеке, которую он покорно подставлял ей, ударила его второй рукой, разозленная его раболепством и одновременно тем, что он не исполняет ее приказ.
– Докажи мне. Сейчас. – Она медленно растягивала слова, и ее ноздри раздувались от переполнявшей ее злости и непонятно откуда взявшейся обиды. Она не знала, что такой бывает ревность, не знала таких эмоций, но щедро выплескивала их на объект ее переживаний. – Я не буду больше повторять приказ.
И Сайрус послушно скользнул к ней, обвивая ее ноги руками и покрывая их поцелуями. Она отбросила ненужный поводок и положила руки ему на плечи, стараясь удержаться на ногах от нахлынувших на нее головокружительных ощущений. Она чувствовала, как дикая ярость, клокотавшая в ее теле, свернулась змеей внизу живота, тугие кольца которой посылали волны жара по всему телу. Словно дикая боль, желание сковывало ее и одновременно разрывало на куски, требуя выхода. Ее молодой и сильный организм уже был готов к разрядке, ей не нужны были больше объятья и поцелуи. Она оттолкнула его плечи и мягко наступила ногой на грудь, вынуждая лечь на спину. Ей было плевать на его боль, даже больше, мысль о том, что ему больно, заводила ее все больше и больше. Она сама им овладеет, она покажет ему, кто его хозяйка, она подчинит его себе. Кила наступила ногами по обе стороны его тела и медленно опустилась на колени, садясь ему на живот. Внезапно ее охватила легкая растерянность, ее план рушился из-за ее неопытности, она просто не знала, что и как следует делать, чтобы получить желаемое. Но руки Сайруса моментально подхватили ее и точно направили ее бедра так, что момент проникновения был для нее максимально удобным. Она громко вздохнула от восхитительного ощущения твердого и горячего мужского тела, которое наполнило ее лоно. Она поплыла по волнам чувственных удовольствий, раскачиваясь в такт движениям своего опытного любовника. Эта боль внутри нее раскрывалась словно пружина, готовая вот-вот выстрелить и взорваться как сверхновая звезда, даря ей блаженство. Их тела снова и снова сходились в этом любовном танце, и темп нарастал, обещая, что еще немного – и эта пытка кончится, пружина лопнет и растечется по всему телу волнами кипящей лавы. Но это никак не происходило, и боль становилась нестерпимой. От этой боли Кила даже не поняла, в какой момент потеряла контроль над ситуацией; все, чего она хотела – это достигнуть вершины любой ценой.
– Сделай же что-нибудь! – Она задыхалась и впивалась ногтями в его плечи, словно пытаясь выцарапать из него удовольствие.
– О госпожа… я не смею…
– Сделай это, дрянь!
Сайрус легко скинул с себя девушку, так что она даже не поняла, как оказалась на коленях. Он заломил обе ее руки за спину и перетянул их тонким кожаным поводком в районе локтей, вынуждая ее прогнуться и коснуться лицом ковра. Она возмущенно зашипела, страх охватил ее с ног до головы превращаясь в панику и заставляя биться как рыба в сети. Мужчина легко прекратил ее возмущение, прижав рукой ее голову к полу. Она чувствовала, как ей становится трудно дышать, паника проникла под кожу и влилась в ту ужасающую змею, которая разворачивала кольца внутри нее. И тут вдруг она почувствовала его, как он раз за разом сильными и мощными толчками дарит ей наслаждение, и вот она уже взрывается от невиданного удовольствия, и комната вокруг превращается в целую вселенную, наполненную миллиардами ярко-красных звезд, и у нее больше нет тела, нет этой мучительной боли, она растворяется в невесомости.
Кила открыла глаза и поняла, что лежит на своей кровати, заботливо укрытая одеялом. Она окинула взглядом комнату и нашла своего раба стоящим на коленях у двери. Он был снова одет в больничную пижаму, и кровь уже начала проступать через ткань рубашки. «Хороший пес», – лениво и расслабленно подумала она.
– Пошел вон. – Она махнула рукой, подтверждая свой приказ, потому что ей показалось, что такого довольного голоса будет недостаточно. Но нет, мужчина тотчас поднялся и выскользнул за дверь, неслышно притворив ее за собой.
Сайрус шел по коридору, отдавая себе отчет, что на него все смотрят, эльфы по-прежнему глумливо смеялись над его ошейником и окровавленной спиной. Он торопливо добежал до комнаты, сразу же упал на колени и уставился в пол. Главное, чтобы его лицо не было видно камере наблюдения, сейчас изображать раба будет тяжело даже ему. Хорошо, что это ненадолго, скоро Кила придет в себя и поймет, что произошло. И тогда она просто обязана прийти и снова его избить. И это было бы самым лучшим поворотом.
…Огради же душу мою…
***
Стен сосредоточенно готовился к операции, он знал, что будет непросто, но в этот раз за ним не было всей мощи имперской армии, не было его проверенной команды. В этот раз он пойдет один и с голыми руками. Ему пришлось одеться очень просто и легко, защита ракетной установки работала в полную силу, помимо стандартных плазмосканеров и энергорадаров по периметру были установлены сканеры металлов и пластика, чтобы ничто созданное руками человека не могло подобраться незаметно к тайному убежищу эльфов.
Раздался стук в дверь, стандартные три легких удара, которые четко определяют формальность этой просьбы войти, когда оба человека по разные стороны двери заранее знают о предстоящей встрече.
Это была Лейла, хрупкая девушка-подросток, которая выдавала себя за жертву аморальности эльфов. Стен давно заметил, что она намного старше, чем кажется, намного опытней и опасней, и ему было не вполне понятно, почему же такой ценный сотрудник тратит свои навыки на спектакли для толпы. И сейчас, похоже, она собиралась показать, на что способна – на ней были мешковатые холщовые штаны, простая майка и примитивно сшитая холщовая куртка, а на ногах мягкие кожаные ботиночки, явно кустарного производства. Он внимательно смотрел на нее, решая, стоит ли брать ее с собой, и остановил взгляд на ее глазах. В ее глазах не осталось и сотой доли всех тех страданий и переживаний, которые она щедро выливала на всех журналистов, в ее глазах было полнейшее равнодушие. Он уже видел этот взгляд раньше, так обычно смотрели его коллеги из ИСО, когда приходило время для тяжелой работы, такой же взгляд он ловил в зеркале, и он точно знал, что посмотри он в зеркало прямо сейчас, то увидит именно такие глаза, полные равнодушия и сосредоточенности. Нет нужды ее спрашивать, уверена ли она и точно ли она хочет пойти, дело дошло до той стадии развития, когда каждый член команды просто делает то, что нужно, не спрашивая ни себя, ни других, а точно ли это так необходимо. Она подготовилась – значит, знает, на что идет; судя по нескольким тонким ниткам, которые она обвязала вокруг запястья и нескольким кожаным шнуркам в карманах куртки, она точно представляет, куда и зачем идет.
И раз все приготовления окончены, то пора садиться в машину и ехать по дороге в лес, чтобы в нескольких километрах от цели спрятать ее от любопытных глаз в кустах и отправиться пешком через ночной лес.
Стен вдруг подумал, что в другой ситуации он бы скорее всего гремел оружием, проверял батареи, подгонял по ходу амуницию, чтобы ничего не болталось, а сейчас он идет по мягкому мху между темных деревьев в свете красноватой луны и все его оружие – это несколько шнурков из местного растения и заточенная кость. Лейла тоже довольно уверенно и быстро шла за ним, и вскоре их глаза привыкли к темноте, тело стало двигаться бесшумно, а впереди их ждало еще несколько часов непрерывной ходьбы по джунглям, и если вблизи дороги лес был похож на просторную поляну, покрытую мягким мхом, на которой редко растут высокие деревья, то чем дальше они отходили, тем больше им встречалось разного кустарника или травы по пояс. Джунгли сгущались вокруг них, смыкая ветки над головой и закрывая лунный свет, переплетение лиан превращало весь лес в одну огромную паутину, все чаще за кустом мелькали чьи-то глаза и только едва заметный уху шелест травы говорил о том, что какой-то хищник оценил шансы поужинать не в свою пользу. Вот мелькнула бесшумная тень и в паре метров от них раздался жалобный писк, а следом они увидели, как животное похожее на крупную кошку, лезет вверх по дереву, держа в зубах маленького пушистого зверька из тех, кто недавно прыгал вокруг него.
