Но пока они не встретили никого, кто мог бы представлять для них опасность, все обитатели этого леса были или значительно меньше человека, или питались травой.
– Как ты здесь оказалась? Это не самая женская работа. – Лейла помолчала немного, пока они перебирались за очередной бурьян.
– Я уже давно так работаю. Лет десять, наверное.
– Я не об этом. Как ты вообще оказалась на этой работе? Ты и Элизабет, такие как вы обычно в императорском дворце гуляют в шикарных платьях и пьют дорогое шампанское из высоких бокалов. Я ведь вижу, кто вы такие.
– Ну да. Все верно. – Лейла запнулась – Только ведь наша работа – это не то, что ты раньше видел. На самом деле вся эта светская жизнь, она же по молодости, до поры до времени, пока не случится полная активация и не надо будет выполнять приказы. Ты ведь теперь понимаешь, как это бывает?
– Не очень. – Стен вдруг понял, что врет, он очень хорошо понимал, как это – когда просто берешь оружие и просто убиваешь людей, не задумываясь ни о чем, движимый высокой целью. Как перестаешь быть честным воином и становишься просто орудием. Даже во всех политических дрязгах и шпионских играх он четко видел границы между своими и чужими, но здесь эта грань стерлась.
– Понимаешь… – протянула Лейла задумчиво, – ты все отлично понимаешь, тебя круто откатило с прошлой операции, аж до утра.
– А при чем тут моя личная жизнь?
– Пффф. Ты, верно, шутишь? – Она даже остановилась, чтобы посмотреть ему в глаза – с тобой это правда первый раз? Ты первый раз дошел до такого? Личная жизнь – это то, что ждет тебя по возвращении на землю, а здесь это просто откаты. То, что было на поле боя – навсегда останется на поле боя. Запомни это правило.
Она шла какое-то время молча, погруженная в свои мысли, Стен шел рядом и пытался найти себя в этой новой ситуации.
– Вы опасный человек, мистер Корн… полковник Корн, вы дошли до самых глубин без активации, без откатов, без каких-то резервов. Мне страшно представить, что у вас в голове. Да что уж там, мне страшно рядом с вами.
– Ну а вы? Вы-то как тут оказались? Я-то всю жизнь на войне, меня этому учили с детства, а вы что же, из бархатного салона и сразу за плазмотрон?
– Ну примерно так, да, мой муж лорд Травиани остался на Луизе, а мне больше деваться было некуда.
– Это уже лет десять, получается… – Стен припомнил, когда был бунт на Луизе, унесший множество жизней, – и вы вот с тех пор так и остаетесь на поле боя? Со всеми этими откатами и прочим? – В роли эдакой гарнизонной женушки?
– Я могла бы оскорбиться. Но не буду. Нас предупредили, что вы только наполовину лорд, и можете быть не посвящены в наши обычаи. Но это только на первый раз. Потом вы сами поймете, что к чему, впрочем, вы и так уже в нашей шкуре, так что… И да, – Лейла остановилась как вкопанная и посмотрела ему в глаза, – ваша личная жизнь там на земле скорее всего сейчас ровно в такой же ситуации, так что каждое слово в мой адрес вы говорите ей. Запомните про поле боя. И цените, что вас ждут, а меня нет.
Стен промолчал. Такого поворота он не ожидал. Кто сейчас на земле в зеркальной ситуации? За кого ему надо переживать? Урсула вряд ли выходит за границы императорского дворца, и уж тем более вряд ли с оружием в руках торчит где-то на имперской колонии. Да и по большому счету она никак не может быть его личной жизнью. Просто вспышка на солнце. А Клэр, ну она тоже никак не его личная жизнь, но она вполне могла бы пострадать при таких раскладах, хотя она незамужняя и попасть в армию не могла.
– Меня тоже никто не ждет. Так что мы с вами в одинаковых условиях. Простите. Я был неправ.
Они продолжили движение по темному лесу, ведомые только внутренним чутьем и направлением лунного света.
За 30 лет до возникновения великой земной империи
Главнокомандующий Григорий Орлов сидел в своем кресле в кабинете и уже который час перечитывал отчеты. Было глубоко за полночь, но домой идти было нельзя, слишком уж серьезная ситуация сложилась на Ближнем Востоке. После внезапной бомбардировки американскими войсками центра Исламского государства на территории бывшего Ирака вялотекущее противостояние превратилось в хаос. Он первый из содружества отдал приказ дипломатам вылетать домой, и сейчас самолет с соотечественниками приближался к Москве. Но сажать самолет в столице было слишком рискованно, и он изменил курс и приказал совершить посадку под Воронежем, там есть военный аэродром, который можно оцепить, и интуиция подсказывала, что именно так и следует поступить. Последнее донесение было слишком невнятным и пугающим. Его люди докладывали, что город охвачен паникой, слишком много жертв, и число жертв неуклонно растет. И это не просто подсчет погибших во время атаки, число жертв растет как снежный ком, увеличиваясь с каждой минутой. И очень похоже на то, что бомбили каким-то новым биологическим оружием. В отчетах было огромное количество фотографий изуродованных людей, которые почему-то не умирали от полученных ран, а теряя рассудок, нападали на окружающих.
Орлов на несколько секунд закрыл глаза и потер переносицу, он устал и глаза уже слезились от долгой работы в полутьме кабинета. Вздохнув, он отодвинул кресло от стола и сделал несколько шагов по комнате. Надо как-то размяться, ему нужно быть собранным, чтобы принимать верные решения. В дверь постучали, и его верный адъютант доложил, что к нему прибыл глава внешней разведки генерал Анджей Сапатов. Григорий кивнул, и чуть посторонившись, адъютант пропустил в кабинет генерала. Мужчины пожали друг другу руки. Они давно работали вместе и были хорошо знакомы, оба средних лет, они прошли через множество боевых операций и как бойцы, и как руководители, поэтому все тонкости службы знали на своем опыте.
– У меня плохие новости, Григорий. – Анджей опустился в предложенное кресло и выжидающе смотрел на коллегу.
– Ну, рассказывай. Или может выпьем сперва?
– Выпить успеем, сейчас нельзя. – Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. – Самолет с европейскими дипломатами упал в черное море.
– Плохо. Очень плохо. – Григорий подумал, что обязательно должен выпить, справляться с ситуацией становилось все сложнее. – И почему? Его подбили?
– Нет. Пропала связь, а затем он просто спикировал в море. Без сигнала «SOS». Диспетчеры пытаются расшифровать закодированный сигнал, который получили за несколько минут до падения. Но похоже, это было сделано специально.
– Там же дипломаты с семьями! Там дети, жены…
– Григорий, это не все. Мои агенты сообщили мне, чем бомбили Багдад. Это новое биологическое оружие. Я уже отправил запрос в Вашингтон и жду ответов от своих людей в Америке, но… знаешь, я не силен в химии. Давай все же выпьем, я не знаю, как это говорить.
Григорий согласно кивнул и подошел к бару. Там за дверцей красного дерева, искусно украшенной резьбой, стояла бутылка отличного коньяка из страны, которой больше не было. Он разлил по бокалам и протянул один из них Анджею. Оба мужчины сделали по глотку, на мгновение отдавая должное напитку, а затем генерал продолжил доклад.
– Григорий. Я не силен в химии. Но мои агенты из НИИ говорят, что это гребаный зомби-вирус. – Неожиданно Анждей расхохотался. – Ты понимаешь? Как в гребаном кино про зомби! И теперь наступил гребаный апокалипсис.
– Прекрасно! И мы, как в кино, через десяток лет будем жить в лесу и питаться белками? Ты серьезно?
– Я разбудил главу нашей военной лаборатории, ну, ты помнишь Сергея, чокнутого профессора, который работал над той вакциной от Эболы, которую мы выкрали пару лет назад. Он уже едет сюда, чтобы разобраться во всем этом. Он нам и скажет, что это такое.
– Анджей, ты понимаешь, что если ты прав, то самолет, который сейчас приземлится в Воронеже, придется сжечь со всеми пассажирами? Там 300 человек, и половина из них дети!
– Григорий, если я прав, а я очень сильно хочу оказаться неправым, то нам придется сжечь гораздо больше людей, чем мы можем представить.
Главнокомандующий подошел к двери и позвал адъютанта, почему-то в моменты волнений он забывал о всех этих модных технических штуках, которые были призваны облегчить его труд. Его адъютант служил ему не один год и отлично понимал сложность ситуации, именно поэтому он занимал эту должность в то время как многие вояки, дослужившись до кабинетной работы, нанимали в помощниц симпатичных девушек, но Орлов слишком ценил преданность. Он, задумчиво потирая переносицу, отдавал приказы. Оцепить аэропорт и никого не выпускать из самолета, отменить все авиарейсы на Ближний Восток, отменить все возможные перевозки и перекрыть дороги, оповестить главы всех государств-соседей о необходимых мерах.
Пока его собеседник диктовал помощнику приказы, Анджей сделал еще один глоток коньяка. Это конец. Конец всей этой казавшейся бесконечной войны на Ближнем Востоке. Она длилась всю историю человечества, и вот внезапно ей пришел конец. В воцарившейся тишине было слышно, как громко тикают стрелки древних часов, отмеряя оставшееся им время.
За несколько дней до 7-го эльфийского конфликта
Земля-Шагаде-Авалон
Луна уже почти завершила свой круг по небу и звезды потеряли яркость, еще немного – и небосвод начнет светлеть с восточной стороны. Время пришло. Стен наблюдал, как двое охранников медленно обходят периметр. Было видно, что они устали и внимание их ослабло. Скоро пересменка, но пока их сменщики спокойно спят, уставшие после тяжелой работы. Сам же он не чувствовал усталости, словно и не шел всю ночь через лес. Его будоражило предстоящее нападение, он желал этого и сердце учащенно билось. В паре метров от него стояла Лейла, внешне спокойная, она тоже ждала этой схватки и он слышал стук ее сердца. Казалось, что их сердца бьются в одном ритме, дыхание их было синхронно и равномерно. Вот охранники уже почти дошли до противоположных краев периметра, разойдясь на максимальное расстояние, сейчас они свернут за угол и направятся друг к другу. Стен едва заметно кивнул своей спутнице, и они оба тихо побежали к эльфийскому лагерю. Метр за метром они скользили пригнувшись от куста к кусту, сокращая дистанцию до своих жертв. Его всю жизнь учили воевать, все его движения уже давно были точными и стремительными, но сейчас он вдруг обнаруживал в себе такие резервы, о которых даже не догадывался. Его дыхание нисколько не участилось от бега, а пульс оставался ровным. Он слышал все животные звуки – кваканье лягушек, крики птиц, стрекот насекомых и даже слабые писки маленьких грызунов, он видел своего противника и знал направление его взгляда. Когда эльф оборачивался, чтобы оглядеть местность, Стен замирал за очередным кустом. Как он и предполагал, в эти предутренние часы вся окрестная фауна приходила в активность, везде раздавались шорохи и шелест, время от времени взлетали птицы, с шумом расправляя крылья. Эльф нервно дергался на каждый звук, а значит, он терял концентрацию и был на взводе. Когда до него оставалось всего несколько метров, Стен выждал, когда эльф отвернется, и несколькими большими прыжками добрался до него. Невероятно, но этот прирожденный воин оказался не готов к нападению. Не успел он снять парализатор с предохранителя, как Стен одной рукой схватил его за плечи, а другой с легкостью сломал шею. Мужчина умер мгновенно, вот только что он чувствовал пульс на его шее, как тело охватила короткая судорога, и вот уже обмякшее тело висит в его руках, только едва слышный хруст ломающихся позвонков потонул в общем шуме листвы на ветру. Стен обернулся в поисках Лейлы, но она уже справилась со своей работой и осторожно опускала мертвое тело второго охранника на землю. Ее глаза налились кровью, но Стен по-прежнему ощущал некую связь с ней и чувствовал, что ее сердце бьется в такт. Они подняли оружие убитых эльфов и направились внутрь ракетной установки. Ему было даже жаль, что все прошло так быстро, он хотел еще почувствовать своими руками, как жизнь покидает тело, увидеть, как глаза противника вдруг стекленеют и становятся мутными и безжизненными, как ослабевает хватка и живой человек становится просто мешком из мяса и костей. В этом была какая-то невероятная поэзия, это захватывало и увлекало. Кажется, он стал получать странное удовольствие от своей работы. Но главное, конечно, было сделать все быстро и тихо, чтобы эльфы не успели поднять тревогу.
Ракетная установка, спрятанная под холмом, была всего лишь крохотной комнаткой с пультом управления, да может, еще с парой самодельных лежанок, чтобы было где вздремнуть между сменами. В полной бригаде должно быть шесть человек, но сейчас их оставалось только пять, и то скорее всего управлять установкой мог только один, остальные были охраной. Значит, осталось только трое, если, конечно, ничего не изменилось за несколько часов.
Стен подошел к двери и приложил ухо в надежде услышать что-нибудь внутри, Лейла внимательно следила за ним, прикрывая из-за угла. Внутри было тихо, но Стену казалось, что он слышит дыхание трех человек, двое из них дышали глубоко и равномерно – скорее всего, спали, еще один дышал спокойно, но явно бодрствовал, видимо, это и был обслуживающий установку сотрудник. Но там было что-то еще, едва уловимое дыхание, в нем чувствовалось напряжение. Он медленно убрал голову от двери и пальцами показал напарнице, сколько насчитал человек, она только утвердительно кивнула, нисколько не сомневаясь в его выводах. Стен осторожно отступил от двери, не сводя с нее глаз, и опустил парализатор – даже такой тихий звук, как щелчок курка, может быть услышан, а сталкиваться с тремя эльфами, готовыми к нападению – не лучшая идея. Вскоре дверь открылась и оттуда вышел шестой участник бригады, незапланированный элемент в их плане, его надо было убрать максимально тихо, чтобы не потревожить остальных. Эльф оглянулся по сторонам, а затем решительно направился к кустам вдали от входа; видимо, причины выйти из помещения были самые прозаичные, и это было им на руку.
Стен пригляделся и увидел за деревом Лейлу, она казалась совершенно неподвижной и даже как будто не дышала, эльф ее не замечал, хотя подошел почти вплотную. В тот момент, когда он небрежно расстегнул пояс с закрытой кобурой парализатора, она легко накинула ему на шею удавку и резко затянула. Стен смотрел, как хрупкая женщина, больше похожая на подростка, уверенным движением душила огромного воина-эльфа, не давая ему ни малейшей возможности издать хоть один звук. Он хватался руками за шею, пытался пнуть ее ногой, повернуться и схватить ее, но она словно поднимала его вверх на своих тонких руках, неумолимо отнимая его жизнь. Удавка была настолько тонкая, что по шее эльфа потекла кровь, сперва несмелыми капельками, а затем уже уверенной струей. Его руки безвольно повисли, ноги стали подкашиваться в коленях, голова упала набок, открывая Стену вид его окровавленной шеи.
Лейла схватила здоровяка за волосы и куртку, чтобы не дать ему упасть на землю, а затем бережно опустила на траву, так что не слышно было ни звука. Он уже видел, как она ломает шею одним движением, но сейчас он был не уверен, что ей хватит сил, его парализатор, одолженный у убитого эльфа, уже был наготове, если остальные работники ракетной установки проснутся от внезапного шума.
– Как ты здесь оказалась? Это не самая женская работа. – Лейла помолчала немного, пока они перебирались за очередной бурьян.
– Я уже давно так работаю. Лет десять, наверное.
– Я не об этом. Как ты вообще оказалась на этой работе? Ты и Элизабет, такие как вы обычно в императорском дворце гуляют в шикарных платьях и пьют дорогое шампанское из высоких бокалов. Я ведь вижу, кто вы такие.
– Ну да. Все верно. – Лейла запнулась – Только ведь наша работа – это не то, что ты раньше видел. На самом деле вся эта светская жизнь, она же по молодости, до поры до времени, пока не случится полная активация и не надо будет выполнять приказы. Ты ведь теперь понимаешь, как это бывает?
– Не очень. – Стен вдруг понял, что врет, он очень хорошо понимал, как это – когда просто берешь оружие и просто убиваешь людей, не задумываясь ни о чем, движимый высокой целью. Как перестаешь быть честным воином и становишься просто орудием. Даже во всех политических дрязгах и шпионских играх он четко видел границы между своими и чужими, но здесь эта грань стерлась.
– Понимаешь… – протянула Лейла задумчиво, – ты все отлично понимаешь, тебя круто откатило с прошлой операции, аж до утра.
– А при чем тут моя личная жизнь?
– Пффф. Ты, верно, шутишь? – Она даже остановилась, чтобы посмотреть ему в глаза – с тобой это правда первый раз? Ты первый раз дошел до такого? Личная жизнь – это то, что ждет тебя по возвращении на землю, а здесь это просто откаты. То, что было на поле боя – навсегда останется на поле боя. Запомни это правило.
Она шла какое-то время молча, погруженная в свои мысли, Стен шел рядом и пытался найти себя в этой новой ситуации.
– Вы опасный человек, мистер Корн… полковник Корн, вы дошли до самых глубин без активации, без откатов, без каких-то резервов. Мне страшно представить, что у вас в голове. Да что уж там, мне страшно рядом с вами.
– Ну а вы? Вы-то как тут оказались? Я-то всю жизнь на войне, меня этому учили с детства, а вы что же, из бархатного салона и сразу за плазмотрон?
– Ну примерно так, да, мой муж лорд Травиани остался на Луизе, а мне больше деваться было некуда.
– Это уже лет десять, получается… – Стен припомнил, когда был бунт на Луизе, унесший множество жизней, – и вы вот с тех пор так и остаетесь на поле боя? Со всеми этими откатами и прочим? – В роли эдакой гарнизонной женушки?
– Я могла бы оскорбиться. Но не буду. Нас предупредили, что вы только наполовину лорд, и можете быть не посвящены в наши обычаи. Но это только на первый раз. Потом вы сами поймете, что к чему, впрочем, вы и так уже в нашей шкуре, так что… И да, – Лейла остановилась как вкопанная и посмотрела ему в глаза, – ваша личная жизнь там на земле скорее всего сейчас ровно в такой же ситуации, так что каждое слово в мой адрес вы говорите ей. Запомните про поле боя. И цените, что вас ждут, а меня нет.
Стен промолчал. Такого поворота он не ожидал. Кто сейчас на земле в зеркальной ситуации? За кого ему надо переживать? Урсула вряд ли выходит за границы императорского дворца, и уж тем более вряд ли с оружием в руках торчит где-то на имперской колонии. Да и по большому счету она никак не может быть его личной жизнью. Просто вспышка на солнце. А Клэр, ну она тоже никак не его личная жизнь, но она вполне могла бы пострадать при таких раскладах, хотя она незамужняя и попасть в армию не могла.
– Меня тоже никто не ждет. Так что мы с вами в одинаковых условиях. Простите. Я был неправ.
Они продолжили движение по темному лесу, ведомые только внутренним чутьем и направлением лунного света.
***
За 30 лет до возникновения великой земной империи
Главнокомандующий Григорий Орлов сидел в своем кресле в кабинете и уже который час перечитывал отчеты. Было глубоко за полночь, но домой идти было нельзя, слишком уж серьезная ситуация сложилась на Ближнем Востоке. После внезапной бомбардировки американскими войсками центра Исламского государства на территории бывшего Ирака вялотекущее противостояние превратилось в хаос. Он первый из содружества отдал приказ дипломатам вылетать домой, и сейчас самолет с соотечественниками приближался к Москве. Но сажать самолет в столице было слишком рискованно, и он изменил курс и приказал совершить посадку под Воронежем, там есть военный аэродром, который можно оцепить, и интуиция подсказывала, что именно так и следует поступить. Последнее донесение было слишком невнятным и пугающим. Его люди докладывали, что город охвачен паникой, слишком много жертв, и число жертв неуклонно растет. И это не просто подсчет погибших во время атаки, число жертв растет как снежный ком, увеличиваясь с каждой минутой. И очень похоже на то, что бомбили каким-то новым биологическим оружием. В отчетах было огромное количество фотографий изуродованных людей, которые почему-то не умирали от полученных ран, а теряя рассудок, нападали на окружающих.
Орлов на несколько секунд закрыл глаза и потер переносицу, он устал и глаза уже слезились от долгой работы в полутьме кабинета. Вздохнув, он отодвинул кресло от стола и сделал несколько шагов по комнате. Надо как-то размяться, ему нужно быть собранным, чтобы принимать верные решения. В дверь постучали, и его верный адъютант доложил, что к нему прибыл глава внешней разведки генерал Анджей Сапатов. Григорий кивнул, и чуть посторонившись, адъютант пропустил в кабинет генерала. Мужчины пожали друг другу руки. Они давно работали вместе и были хорошо знакомы, оба средних лет, они прошли через множество боевых операций и как бойцы, и как руководители, поэтому все тонкости службы знали на своем опыте.
– У меня плохие новости, Григорий. – Анджей опустился в предложенное кресло и выжидающе смотрел на коллегу.
– Ну, рассказывай. Или может выпьем сперва?
– Выпить успеем, сейчас нельзя. – Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями. – Самолет с европейскими дипломатами упал в черное море.
– Плохо. Очень плохо. – Григорий подумал, что обязательно должен выпить, справляться с ситуацией становилось все сложнее. – И почему? Его подбили?
– Нет. Пропала связь, а затем он просто спикировал в море. Без сигнала «SOS». Диспетчеры пытаются расшифровать закодированный сигнал, который получили за несколько минут до падения. Но похоже, это было сделано специально.
– Там же дипломаты с семьями! Там дети, жены…
– Григорий, это не все. Мои агенты сообщили мне, чем бомбили Багдад. Это новое биологическое оружие. Я уже отправил запрос в Вашингтон и жду ответов от своих людей в Америке, но… знаешь, я не силен в химии. Давай все же выпьем, я не знаю, как это говорить.
Григорий согласно кивнул и подошел к бару. Там за дверцей красного дерева, искусно украшенной резьбой, стояла бутылка отличного коньяка из страны, которой больше не было. Он разлил по бокалам и протянул один из них Анджею. Оба мужчины сделали по глотку, на мгновение отдавая должное напитку, а затем генерал продолжил доклад.
– Григорий. Я не силен в химии. Но мои агенты из НИИ говорят, что это гребаный зомби-вирус. – Неожиданно Анждей расхохотался. – Ты понимаешь? Как в гребаном кино про зомби! И теперь наступил гребаный апокалипсис.
– Прекрасно! И мы, как в кино, через десяток лет будем жить в лесу и питаться белками? Ты серьезно?
– Я разбудил главу нашей военной лаборатории, ну, ты помнишь Сергея, чокнутого профессора, который работал над той вакциной от Эболы, которую мы выкрали пару лет назад. Он уже едет сюда, чтобы разобраться во всем этом. Он нам и скажет, что это такое.
– Анджей, ты понимаешь, что если ты прав, то самолет, который сейчас приземлится в Воронеже, придется сжечь со всеми пассажирами? Там 300 человек, и половина из них дети!
– Григорий, если я прав, а я очень сильно хочу оказаться неправым, то нам придется сжечь гораздо больше людей, чем мы можем представить.
Главнокомандующий подошел к двери и позвал адъютанта, почему-то в моменты волнений он забывал о всех этих модных технических штуках, которые были призваны облегчить его труд. Его адъютант служил ему не один год и отлично понимал сложность ситуации, именно поэтому он занимал эту должность в то время как многие вояки, дослужившись до кабинетной работы, нанимали в помощниц симпатичных девушек, но Орлов слишком ценил преданность. Он, задумчиво потирая переносицу, отдавал приказы. Оцепить аэропорт и никого не выпускать из самолета, отменить все авиарейсы на Ближний Восток, отменить все возможные перевозки и перекрыть дороги, оповестить главы всех государств-соседей о необходимых мерах.
Пока его собеседник диктовал помощнику приказы, Анджей сделал еще один глоток коньяка. Это конец. Конец всей этой казавшейся бесконечной войны на Ближнем Востоке. Она длилась всю историю человечества, и вот внезапно ей пришел конец. В воцарившейся тишине было слышно, как громко тикают стрелки древних часов, отмеряя оставшееся им время.
***
***
За несколько дней до 7-го эльфийского конфликта
Земля-Шагаде-Авалон
Луна уже почти завершила свой круг по небу и звезды потеряли яркость, еще немного – и небосвод начнет светлеть с восточной стороны. Время пришло. Стен наблюдал, как двое охранников медленно обходят периметр. Было видно, что они устали и внимание их ослабло. Скоро пересменка, но пока их сменщики спокойно спят, уставшие после тяжелой работы. Сам же он не чувствовал усталости, словно и не шел всю ночь через лес. Его будоражило предстоящее нападение, он желал этого и сердце учащенно билось. В паре метров от него стояла Лейла, внешне спокойная, она тоже ждала этой схватки и он слышал стук ее сердца. Казалось, что их сердца бьются в одном ритме, дыхание их было синхронно и равномерно. Вот охранники уже почти дошли до противоположных краев периметра, разойдясь на максимальное расстояние, сейчас они свернут за угол и направятся друг к другу. Стен едва заметно кивнул своей спутнице, и они оба тихо побежали к эльфийскому лагерю. Метр за метром они скользили пригнувшись от куста к кусту, сокращая дистанцию до своих жертв. Его всю жизнь учили воевать, все его движения уже давно были точными и стремительными, но сейчас он вдруг обнаруживал в себе такие резервы, о которых даже не догадывался. Его дыхание нисколько не участилось от бега, а пульс оставался ровным. Он слышал все животные звуки – кваканье лягушек, крики птиц, стрекот насекомых и даже слабые писки маленьких грызунов, он видел своего противника и знал направление его взгляда. Когда эльф оборачивался, чтобы оглядеть местность, Стен замирал за очередным кустом. Как он и предполагал, в эти предутренние часы вся окрестная фауна приходила в активность, везде раздавались шорохи и шелест, время от времени взлетали птицы, с шумом расправляя крылья. Эльф нервно дергался на каждый звук, а значит, он терял концентрацию и был на взводе. Когда до него оставалось всего несколько метров, Стен выждал, когда эльф отвернется, и несколькими большими прыжками добрался до него. Невероятно, но этот прирожденный воин оказался не готов к нападению. Не успел он снять парализатор с предохранителя, как Стен одной рукой схватил его за плечи, а другой с легкостью сломал шею. Мужчина умер мгновенно, вот только что он чувствовал пульс на его шее, как тело охватила короткая судорога, и вот уже обмякшее тело висит в его руках, только едва слышный хруст ломающихся позвонков потонул в общем шуме листвы на ветру. Стен обернулся в поисках Лейлы, но она уже справилась со своей работой и осторожно опускала мертвое тело второго охранника на землю. Ее глаза налились кровью, но Стен по-прежнему ощущал некую связь с ней и чувствовал, что ее сердце бьется в такт. Они подняли оружие убитых эльфов и направились внутрь ракетной установки. Ему было даже жаль, что все прошло так быстро, он хотел еще почувствовать своими руками, как жизнь покидает тело, увидеть, как глаза противника вдруг стекленеют и становятся мутными и безжизненными, как ослабевает хватка и живой человек становится просто мешком из мяса и костей. В этом была какая-то невероятная поэзия, это захватывало и увлекало. Кажется, он стал получать странное удовольствие от своей работы. Но главное, конечно, было сделать все быстро и тихо, чтобы эльфы не успели поднять тревогу.
Ракетная установка, спрятанная под холмом, была всего лишь крохотной комнаткой с пультом управления, да может, еще с парой самодельных лежанок, чтобы было где вздремнуть между сменами. В полной бригаде должно быть шесть человек, но сейчас их оставалось только пять, и то скорее всего управлять установкой мог только один, остальные были охраной. Значит, осталось только трое, если, конечно, ничего не изменилось за несколько часов.
Стен подошел к двери и приложил ухо в надежде услышать что-нибудь внутри, Лейла внимательно следила за ним, прикрывая из-за угла. Внутри было тихо, но Стену казалось, что он слышит дыхание трех человек, двое из них дышали глубоко и равномерно – скорее всего, спали, еще один дышал спокойно, но явно бодрствовал, видимо, это и был обслуживающий установку сотрудник. Но там было что-то еще, едва уловимое дыхание, в нем чувствовалось напряжение. Он медленно убрал голову от двери и пальцами показал напарнице, сколько насчитал человек, она только утвердительно кивнула, нисколько не сомневаясь в его выводах. Стен осторожно отступил от двери, не сводя с нее глаз, и опустил парализатор – даже такой тихий звук, как щелчок курка, может быть услышан, а сталкиваться с тремя эльфами, готовыми к нападению – не лучшая идея. Вскоре дверь открылась и оттуда вышел шестой участник бригады, незапланированный элемент в их плане, его надо было убрать максимально тихо, чтобы не потревожить остальных. Эльф оглянулся по сторонам, а затем решительно направился к кустам вдали от входа; видимо, причины выйти из помещения были самые прозаичные, и это было им на руку.
Стен пригляделся и увидел за деревом Лейлу, она казалась совершенно неподвижной и даже как будто не дышала, эльф ее не замечал, хотя подошел почти вплотную. В тот момент, когда он небрежно расстегнул пояс с закрытой кобурой парализатора, она легко накинула ему на шею удавку и резко затянула. Стен смотрел, как хрупкая женщина, больше похожая на подростка, уверенным движением душила огромного воина-эльфа, не давая ему ни малейшей возможности издать хоть один звук. Он хватался руками за шею, пытался пнуть ее ногой, повернуться и схватить ее, но она словно поднимала его вверх на своих тонких руках, неумолимо отнимая его жизнь. Удавка была настолько тонкая, что по шее эльфа потекла кровь, сперва несмелыми капельками, а затем уже уверенной струей. Его руки безвольно повисли, ноги стали подкашиваться в коленях, голова упала набок, открывая Стену вид его окровавленной шеи.
Лейла схватила здоровяка за волосы и куртку, чтобы не дать ему упасть на землю, а затем бережно опустила на траву, так что не слышно было ни звука. Он уже видел, как она ломает шею одним движением, но сейчас он был не уверен, что ей хватит сил, его парализатор, одолженный у убитого эльфа, уже был наготове, если остальные работники ракетной установки проснутся от внезапного шума.
