- Да вы же сами знаете, профессор, этому спору уже скоро сотня лет будет! А палец могут отрубить, может даже прямо с рукой. Сколько таких случаев было? Это старые седые маги в совете академии могут говорить, что без руки магу жить незачем, а вы объясните это 20-летнему парню, у которого вся жизнь впереди. Тем более, не стоит ворчать на мальчика, у него шнурок зачарованный. Топорно, но все же зачарован.
Игла споро мелькала перед глазами, опускаясь и поднимаясь от груди. И Вальтер порадовался, что ему не видно всего остального — достаточно было этих ужасающих разговоров и металлического блеска инструментов.
Он в упор не понимал, что именно и как он должен был сделать. Этот профессор вообще понимает, что это такое, когда тебя насквозь прошибает арбалетный болт?
Но оправдаться у него не было никакой возможности, вряд ли он смог бы выдавить хоть один звук из своего горла. Хорошо хоть дышал ровно, а то мог бы закашляться как раньше, и вся работа пошла бы псу под хвост.
- Шнурок у него зачарован, на это его ума хватило. А вот поскорей приехать в госпиталь он не мог. Откуда он ехал-то, можно подумать с роттенских холмов! Работы мне привез столько…
Что-то прохладное и слегка влажное опустилось на грудь, даря странное блаженство. Только сейчас он понял, что все это время грудь горела словно в огне, а каждый вдох давался с трудом. Дышать было сложно, но он очень боялся закашляться и испортить всю работу вредного доктора, который ворчал без перерыва, словно не замечая чужую боль.
- Ну профессор, будьте снисходительны к мальчику, ему было непросто. – магистр продолжал прижимать пальцы к его лбу, хотя было видно, что это дается ему с трудом. Видимо волшебство стоило много сил.
- Ну я вижу, что непросто, как тут не увидеть! Вона вся грудная клетка перемолота! Неудивительно, что столько энергии вкачали… откуда вообще у роттенского мальчика наш перстень? Вы смогли это выяснить, магистр?
- Это мой перстень, профессор.
В комнатушке воцарилась подозрительная тишина. Доктор замер и посмотрел на некроманта внимательным, проницательным взглядом, словно пытался уложить всё услышанное в голове.
И тут до Вальтера дошло – он же сказал, что это перстень отца, и теперь, наверное, все считают его сыном этого хмурого мужика. Холодок пробежал по спине, в груди все сжалась, а в голове завертелись тревожные мысли: мало того, что он был баронским бастардом, так теперь его принимали явно за незаконного сына могущественного мага.
- Тихо-тихо. – некромант надавил пальцами на лоб, заставляя его лежать ровно. – Это мой перстень, и я его отдал барону фон Крейнхардт … лет так двадцать назад, сейчас уже не скажу. И мальчик этот не мой сын, а наследник барона… что? Нет? Не наследник? Ну ладно, любимый сын барона.
- Если я правильно помню, то вы воевали против Роттенхейма тогда? – с нехорошим подозрением спросил доктор.
Оказаться посреди застарелых политических интриг совсем не хотелось, и Вальтер напряг память.
Сейчас Роттенхейм и Альмирия союзники и, можно сказать, друзья. Но в те времена, задолго до его рождения, между двумя государствами вспыхнула война. Длилась она недолго, стороны атаковали друг друга с переменным успехом, и закончилась так же внезапно, как и началась.
Всё решило одно событие: нынешний герцог Роттенхейма взошёл на престол после того, как сверг и убил своего дядю. Именно его приход к власти положил конец военным действиям.
В результате Альмирия получила в своё распоряжение клочок гористого леса, а Роттенхейм — бесполезное, сырое болото.
Обе стороны быстро поняли: жить в мире выгоднее, потому что внешняя угроза со стороны Саркарима была куда серьёзнее, чем потеря маленького и бесполезного участка земли.
- Воевал. – подтвердил некромант. – И с большим уважением отношусь к воинам Роттенхейма. И перстень этот отдал после перемирия как залог доброй дружбы. И чтобы вы не думали там себе, в обмен получил двух альмирийских пленных магов. Так что это был равноценный обмен. Две жизни в обмен на одну.
- Простите… - сконфузился доктор. - … я не знал. Что ж… в таком случае, думаю обмен можно считать равноценным. Хм… Выздоравливайте, юноша.
На этих словах профессор закончил складывать свои инструменты в специальную сумку и коснулся пальцами его виска. Темнота опустилась мгновенно.
В следующий раз он проснулся резко, будто его что-то толкнуло в бок. И первым делом он ощутил потребность оказаться наедине с природой.
А затем голод. Почти животный, дикий голод. Он разрывался между двумя потребностями, но справедливо решил, что сперва надо попробовать встать или хотя бы понять, где он есть.
Вокруг ничего не изменилось, он так же лежал на железном столе в мастерской некроманта, а сам хозяин мастерской стоял рядом и наблюдал за его пробуждением. Стало немного неловко.
- Давайте я вам помогу. – магистр ухватил его за плечо и помог сесть. – Вы сами не сможете сейчас двигаться, даже профессор не вернет вас в исходное состояние. Вам придется выздоравливать потихоньку. И теперь уже без магической помощи.
Голова кружилась сильно, и Вальтер был благодарен магистру за поддержку. Упасть было бы глупо. Теперь, когда была возможность осмотреться из вертикальной позиции, он заметил больше деталей.
Мастерская была явно заброшена, хотя признаков беспорядка не было, но также не было ни единого признака обитания. Ни открытой книги, ни писчих принадлежностей, даже мусора не было, хотя кое-где была пыль.
А еще, он наконец-то смог рассмотреть, что его собеседник хорошо и со вкусом одет, а сам он… выглядит так, будто его в крови и грязи неделю возили неизвестно где. И пахнет так же.
- Полагаю, что вам надо сюда… - некромант буквально дотащил его до какой-то крохотной дверцы, словно она вела в платяной шкаф.
Вальтер уцепился за край двери и кое-как втянул себя в уборную. Хм. Это явно не башня, тут еще и таз с водой, и вон кусок мыла лежит. Только вот домик стоит на земле, так куда же… хм... странно, все работает. Магия.
- Я принес вам одежду на смену. – раздалось из-за двери.
Благословение. Вальтер вмиг ощутил, насколько ему противно находиться в этом грязном тряпье. Скинув всю одежду, он ополоснулся в тазу с водой, насколько это было возможно в таких стесненных условиях. Это уже было восхитительно, но бурчащий живот нагло требовал внимания.
Стоило ему сделать шаг из уборной комнатушки, как магистр вновь подхватил его под руку. И вовремя, силы оставили юношу. Висеть на руках у постороннего мужика было стыдно, но встать он больше не мог.
- Хм… - задумчиво произнес магистр. – Похоже далеко вам не уйти.
Вальтер был вынужден признать его правоту. Уйти он бы не смог при всем желании. Тем более, что он был полностью раздет.
- Вот что, юноша. Одевайтесь.
Вальтер опустился в одно из кресел и получил в руки ворох одежды, тут была рубаха, штаны, и что-то еще.
Магистр еще раз тяжело вздохнул и провел рукой над столом – тотчас фиолетовый туман растекся над поверхностью, кое-где вспыхнули крошечные красные искры и все пропало. Вальтер смотрел на это настоящее волшебство с раскрытым ртом, позабыв что только что его лечил один маг с помощью магии другого. Но этого же не было видно…
- Одевайтесь. – повторил магистр. – Я принесу еду сюда.
Он поспешил разобраться с одеждами – ладно, с рубахой все понятно, натянул через голову. Штаны тоже были знакомы, а вот еще один предмет оказался жилетом, такой же ткани, как и штаны, как крестьяне одевают на праздники. Он не стал спорить, жилет так жилет, может у них так принято.
Он поспешил влезть в одежду, потому что быть голым было ужасающе неловко. На этом он и закончился, все что мог после этого делать – лежать в кресле и тяжело дышать.
Дверь распахнулась, в проеме показался хозяин дома с подносом в руках. От манящих запахов он потерял всякую связь с реальностью, голод буквально кричал ему, что все разговоры и вежливые слова подождут. Следом вошла девочка, которая несла в руках какой-то горшочек.
- Папа, ты думаешь, что обедать на твоём рабочем столе это хорошая идея. – она явно продолжала какой-то разговор с магистром, и спохватилась только уже когда пересекла порог. – Ой. Здравствуйте.
- Здравствуйте. – он тихо прошептал в ответ и попытался встать с кресла.
В тусклом свете лампы он едва разглядел, что это скорее юная девушка, такая она была тонкая и хрупкая. Две косички обрамляли лицо, придавая ей детскую непринуждённость. Строгое платье темно-синего цвета явно было студенческой формой.
- Сиди-сиди. – магистр махнул ему рукой оставаться в кресле. – Мы оценили твое воспитание.
Он подвинул поднос с едой поближе и тут Вальтер забыл о пришедших, о манерах, об осторожности…
Это было вкусно. Это было горячо. Это было питательно. Это было вожделенное мясо, так нужное молодому организму.
Он с трудом поспевал за рукой, которая черпала ложкой из каждой тарелки. Магистр и его дочь молча следили за ним, а он никак не мог остановиться, или хотя бы вести себя сколь угодно прилично.
- Тихо-тихо. – осторожно прошептал ему магистр. – Пожалейте себя, юноша, вам может быть плохо после операции. Не волнуйтесь, голод вам не грозит.
Стало совсем неловко. Он отложил ложку и смущенно уставился в стол. Надо же так себя вести в гостях, отец бы был ужасно недоволен.
Девушка налила в кружку какого-то травяного отвара из горшочка и подвинула ему. Он принюхался, но потом бросил осторожничать – если бы его хотели убить, то сделать это было легче легкого. Он осушил кружку в несколько глотков.
- Ну что, расскажете нам свою историю? – вежливо проговорил мужчина.
Только сейчас Вальтер сообразил, что в мастерской всего два кресла, и одно занял он сам, а на другом сидит девушка. Магистр остался стоять у стола и терпеливо ждать, пока он поест.
И вот ему задают вопрос, а он понятия не имеет что надо говорить. Словно ком в горле. Что он им скажет? Что родной брат стрелял ему в грудь с нескольких шагов?
- Хотя бы назовите свое имя.
- Вальтер. – это было просто, да и к тому же он сегодня показал свои манеры с самой худшей стороны, было бы неплохо это исправить.
- Вальтер фон Крейнхардт, и что же…
- Вальтер Грин. – поправил он магистра. Притворяться законным сыном было бы подло.
- Значит Вальтер Грин, любимый сын барона фон Крейнхардт. Я правильно понимаю?
Он смущенно замялся, потому что никто и никогда бы не подумал, что бастард может быть любимым сыном барона. Любимым и самым главным сыном был Арслан, которому всегда доставалось все самое лучшее. Ему же доставались в основном нагоняи, ну может остатки после старшего брата, и после среднего.
Ох, Бертран… смешливый и открытый, как же теперь без него.
- Я магистр некромантии альмирийской магической академии Питер ас Алеанон, а это моя дочь Марианна.
Девушка приветливо кивнула, продолжая застенчиво разглядывать его. Да уж, было на что посмотреть, вел себя за столом как последний батрак.
- Да не оставит Всевидящий вас своим вниманием. – он постарался хоть немного исправить ситуацию и показать манеры.
Отец и дочь сдержанно поблагодарили почти хором.
- Так что же вы планируете делать, Вальтер Грин? Вернуться обратно в замок?
Он открыл рот, чтобы подтвердить, но тут же умолк.
А в самом деле? Домой? Отец все еще в столице, и неизвестно вернулся ли он в замок. В замке лишь Арслан, который скорее всего еще под воздействием этого странного волшебства. Или же брат действительно хотел от него избавиться?
В груди снова противно заныло, и он привычно положил руку на то место, где невообразимо пекло внутри.
- Хм… - магистр поджал губы. – Возможно это не самое лучшее решение. Поймите правильно, я не лезу в ваши дела, но если тот, кто стрелял в вас из арбалета, находится в этом замке, то вам лучше туда не соваться. По крайней мере пока. Да и подлечиться вам было бы неплохо.
- Я вам обязан за спасение жизни, я…
- Ничем вы мне не обязаны. – строго произнес Питер ас Алеанон – За ваше спасение уже уплачено жизнями двух боевых магов, поверьте мне, это очень хорошая цена за баронского бастарда. Оставайтесь моим гостем, Вальтер Грин. Лечитесь, потом посмотрим, что делать.
Альмирия, Магическая академия
Он провалялся в мастерской у магистра не меньше недели. Ужасающий стол куда-то исчез, вместо него появилась узкая студенческая кровать с простынями из грубого льна. Это было куда лучше жесткой телеги, на которой раньше приходилось спать.
Так он оказался жильцом крохотной, но достаточно уютной комнаты на заднем дворе. Тут было все, что могло бы ему понадобиться, потому что к роскошным апартаментам он никогда и не имел доступа: простой шкаф с одеждой, пара стульев, письменный стол и несколько полок с книгами, пыльных, но аккуратно расставленных.
Из старых томов доносился запах затхлой бумаги, а в маленькой лампе в углу тускло мерцал свет, отбрасывая длинные тени на пол. Легкий аромат сухих трав и смеси воска с чернилами создавал странное ощущение уюта, которое противоречило строгой практичности комнаты.
Пару раз в день ему приносили еду, иногда сам магистр, чтобы справиться о его самочувствии. Иногда его дочь, стесняясь и опуская глаза, быстро пристраивала поднос с едой на узкую поверхность бюро и спешила уйти.
За это время он успел только перекинуться с ней парой слов, но дальше приветствия и благодарности это общение не зашло. Он замечал быстрые любопытные взгляды, которые бросала на него девушка, но так и не мог понять, что это могло значить. Ему хотелось уверить ее, что он не представляет никакой опасности, но не знал, как начать разговор.
Так же его регулярно навещал профессор, проверяя здоровье, прикладывал пальцы ко лбу и к запястью, хмурил брови, глубокомысленно хмыкал и делал короткие пометки в блокноте. Поначалу Вальтер взволновался: мало ли что там думал этот маг от медицины, может, что-то еще застряло в груди.
Но со временем привык — лекарь никогда не бывал доволен, так что скорее всего беспокоиться не о чем. Тем более что чувствовал он себя достаточно бодро. Насколько это возможно для того, кто едва не умер.
В первый день он смог сам добраться до уборной комнаты и обратно, на второй смог пройтись по мастерской вдоль и поперек, на третий день добрался до полки с книгами и стал работать над своим альмирийском. К сожалению, все книги были про некромантию, поэтому языковая практика не особенно удалась. В конце концов, он выбрал что-то под названием «некромантия для самых маленьких» и продолжил чтение уже от скуки, пропуская незнакомые слова.
Вчера он даже осмелился выйти прогуляться по дворику. Там под апельсиновым деревом обнаружилась старая деревянная скамейка, слегка покосившаяся, и он с удовольствием стал разминаться на свежем воздухе.
Солнце приятно грело спину, здесь было куда жарче, чем в родном замке, и не нужно было надевать доспех, так что он гулял в одной рубашке, наслаждаясь редким ощущением свободы и легкости.
Вот и сейчас, он хотел выйти из комнаты, как услышал какие-то шаги и шорохи за дверью. Он замер. Судя по всему, там было минимум два человека, и они разговаривали. И хоть он не собирался подслушивать, но голоса звучали довольно отчетливо, и ему ничего не оставалось как стоять столбом у двери.
Игла споро мелькала перед глазами, опускаясь и поднимаясь от груди. И Вальтер порадовался, что ему не видно всего остального — достаточно было этих ужасающих разговоров и металлического блеска инструментов.
Он в упор не понимал, что именно и как он должен был сделать. Этот профессор вообще понимает, что это такое, когда тебя насквозь прошибает арбалетный болт?
Но оправдаться у него не было никакой возможности, вряд ли он смог бы выдавить хоть один звук из своего горла. Хорошо хоть дышал ровно, а то мог бы закашляться как раньше, и вся работа пошла бы псу под хвост.
- Шнурок у него зачарован, на это его ума хватило. А вот поскорей приехать в госпиталь он не мог. Откуда он ехал-то, можно подумать с роттенских холмов! Работы мне привез столько…
Что-то прохладное и слегка влажное опустилось на грудь, даря странное блаженство. Только сейчас он понял, что все это время грудь горела словно в огне, а каждый вдох давался с трудом. Дышать было сложно, но он очень боялся закашляться и испортить всю работу вредного доктора, который ворчал без перерыва, словно не замечая чужую боль.
- Ну профессор, будьте снисходительны к мальчику, ему было непросто. – магистр продолжал прижимать пальцы к его лбу, хотя было видно, что это дается ему с трудом. Видимо волшебство стоило много сил.
- Ну я вижу, что непросто, как тут не увидеть! Вона вся грудная клетка перемолота! Неудивительно, что столько энергии вкачали… откуда вообще у роттенского мальчика наш перстень? Вы смогли это выяснить, магистр?
- Это мой перстень, профессор.
В комнатушке воцарилась подозрительная тишина. Доктор замер и посмотрел на некроманта внимательным, проницательным взглядом, словно пытался уложить всё услышанное в голове.
И тут до Вальтера дошло – он же сказал, что это перстень отца, и теперь, наверное, все считают его сыном этого хмурого мужика. Холодок пробежал по спине, в груди все сжалась, а в голове завертелись тревожные мысли: мало того, что он был баронским бастардом, так теперь его принимали явно за незаконного сына могущественного мага.
- Тихо-тихо. – некромант надавил пальцами на лоб, заставляя его лежать ровно. – Это мой перстень, и я его отдал барону фон Крейнхардт … лет так двадцать назад, сейчас уже не скажу. И мальчик этот не мой сын, а наследник барона… что? Нет? Не наследник? Ну ладно, любимый сын барона.
- Если я правильно помню, то вы воевали против Роттенхейма тогда? – с нехорошим подозрением спросил доктор.
Оказаться посреди застарелых политических интриг совсем не хотелось, и Вальтер напряг память.
Сейчас Роттенхейм и Альмирия союзники и, можно сказать, друзья. Но в те времена, задолго до его рождения, между двумя государствами вспыхнула война. Длилась она недолго, стороны атаковали друг друга с переменным успехом, и закончилась так же внезапно, как и началась.
Всё решило одно событие: нынешний герцог Роттенхейма взошёл на престол после того, как сверг и убил своего дядю. Именно его приход к власти положил конец военным действиям.
В результате Альмирия получила в своё распоряжение клочок гористого леса, а Роттенхейм — бесполезное, сырое болото.
Обе стороны быстро поняли: жить в мире выгоднее, потому что внешняя угроза со стороны Саркарима была куда серьёзнее, чем потеря маленького и бесполезного участка земли.
- Воевал. – подтвердил некромант. – И с большим уважением отношусь к воинам Роттенхейма. И перстень этот отдал после перемирия как залог доброй дружбы. И чтобы вы не думали там себе, в обмен получил двух альмирийских пленных магов. Так что это был равноценный обмен. Две жизни в обмен на одну.
- Простите… - сконфузился доктор. - … я не знал. Что ж… в таком случае, думаю обмен можно считать равноценным. Хм… Выздоравливайте, юноша.
На этих словах профессор закончил складывать свои инструменты в специальную сумку и коснулся пальцами его виска. Темнота опустилась мгновенно.
***
***
В следующий раз он проснулся резко, будто его что-то толкнуло в бок. И первым делом он ощутил потребность оказаться наедине с природой.
А затем голод. Почти животный, дикий голод. Он разрывался между двумя потребностями, но справедливо решил, что сперва надо попробовать встать или хотя бы понять, где он есть.
Вокруг ничего не изменилось, он так же лежал на железном столе в мастерской некроманта, а сам хозяин мастерской стоял рядом и наблюдал за его пробуждением. Стало немного неловко.
- Давайте я вам помогу. – магистр ухватил его за плечо и помог сесть. – Вы сами не сможете сейчас двигаться, даже профессор не вернет вас в исходное состояние. Вам придется выздоравливать потихоньку. И теперь уже без магической помощи.
Голова кружилась сильно, и Вальтер был благодарен магистру за поддержку. Упасть было бы глупо. Теперь, когда была возможность осмотреться из вертикальной позиции, он заметил больше деталей.
Мастерская была явно заброшена, хотя признаков беспорядка не было, но также не было ни единого признака обитания. Ни открытой книги, ни писчих принадлежностей, даже мусора не было, хотя кое-где была пыль.
А еще, он наконец-то смог рассмотреть, что его собеседник хорошо и со вкусом одет, а сам он… выглядит так, будто его в крови и грязи неделю возили неизвестно где. И пахнет так же.
- Полагаю, что вам надо сюда… - некромант буквально дотащил его до какой-то крохотной дверцы, словно она вела в платяной шкаф.
Вальтер уцепился за край двери и кое-как втянул себя в уборную. Хм. Это явно не башня, тут еще и таз с водой, и вон кусок мыла лежит. Только вот домик стоит на земле, так куда же… хм... странно, все работает. Магия.
- Я принес вам одежду на смену. – раздалось из-за двери.
Благословение. Вальтер вмиг ощутил, насколько ему противно находиться в этом грязном тряпье. Скинув всю одежду, он ополоснулся в тазу с водой, насколько это было возможно в таких стесненных условиях. Это уже было восхитительно, но бурчащий живот нагло требовал внимания.
Стоило ему сделать шаг из уборной комнатушки, как магистр вновь подхватил его под руку. И вовремя, силы оставили юношу. Висеть на руках у постороннего мужика было стыдно, но встать он больше не мог.
- Хм… - задумчиво произнес магистр. – Похоже далеко вам не уйти.
Вальтер был вынужден признать его правоту. Уйти он бы не смог при всем желании. Тем более, что он был полностью раздет.
- Вот что, юноша. Одевайтесь.
Вальтер опустился в одно из кресел и получил в руки ворох одежды, тут была рубаха, штаны, и что-то еще.
Магистр еще раз тяжело вздохнул и провел рукой над столом – тотчас фиолетовый туман растекся над поверхностью, кое-где вспыхнули крошечные красные искры и все пропало. Вальтер смотрел на это настоящее волшебство с раскрытым ртом, позабыв что только что его лечил один маг с помощью магии другого. Но этого же не было видно…
- Одевайтесь. – повторил магистр. – Я принесу еду сюда.
Он поспешил разобраться с одеждами – ладно, с рубахой все понятно, натянул через голову. Штаны тоже были знакомы, а вот еще один предмет оказался жилетом, такой же ткани, как и штаны, как крестьяне одевают на праздники. Он не стал спорить, жилет так жилет, может у них так принято.
Он поспешил влезть в одежду, потому что быть голым было ужасающе неловко. На этом он и закончился, все что мог после этого делать – лежать в кресле и тяжело дышать.
Дверь распахнулась, в проеме показался хозяин дома с подносом в руках. От манящих запахов он потерял всякую связь с реальностью, голод буквально кричал ему, что все разговоры и вежливые слова подождут. Следом вошла девочка, которая несла в руках какой-то горшочек.
- Папа, ты думаешь, что обедать на твоём рабочем столе это хорошая идея. – она явно продолжала какой-то разговор с магистром, и спохватилась только уже когда пересекла порог. – Ой. Здравствуйте.
- Здравствуйте. – он тихо прошептал в ответ и попытался встать с кресла.
В тусклом свете лампы он едва разглядел, что это скорее юная девушка, такая она была тонкая и хрупкая. Две косички обрамляли лицо, придавая ей детскую непринуждённость. Строгое платье темно-синего цвета явно было студенческой формой.
- Сиди-сиди. – магистр махнул ему рукой оставаться в кресле. – Мы оценили твое воспитание.
Он подвинул поднос с едой поближе и тут Вальтер забыл о пришедших, о манерах, об осторожности…
Это было вкусно. Это было горячо. Это было питательно. Это было вожделенное мясо, так нужное молодому организму.
Он с трудом поспевал за рукой, которая черпала ложкой из каждой тарелки. Магистр и его дочь молча следили за ним, а он никак не мог остановиться, или хотя бы вести себя сколь угодно прилично.
- Тихо-тихо. – осторожно прошептал ему магистр. – Пожалейте себя, юноша, вам может быть плохо после операции. Не волнуйтесь, голод вам не грозит.
Стало совсем неловко. Он отложил ложку и смущенно уставился в стол. Надо же так себя вести в гостях, отец бы был ужасно недоволен.
Девушка налила в кружку какого-то травяного отвара из горшочка и подвинула ему. Он принюхался, но потом бросил осторожничать – если бы его хотели убить, то сделать это было легче легкого. Он осушил кружку в несколько глотков.
- Ну что, расскажете нам свою историю? – вежливо проговорил мужчина.
Только сейчас Вальтер сообразил, что в мастерской всего два кресла, и одно занял он сам, а на другом сидит девушка. Магистр остался стоять у стола и терпеливо ждать, пока он поест.
И вот ему задают вопрос, а он понятия не имеет что надо говорить. Словно ком в горле. Что он им скажет? Что родной брат стрелял ему в грудь с нескольких шагов?
- Хотя бы назовите свое имя.
- Вальтер. – это было просто, да и к тому же он сегодня показал свои манеры с самой худшей стороны, было бы неплохо это исправить.
- Вальтер фон Крейнхардт, и что же…
- Вальтер Грин. – поправил он магистра. Притворяться законным сыном было бы подло.
- Значит Вальтер Грин, любимый сын барона фон Крейнхардт. Я правильно понимаю?
Он смущенно замялся, потому что никто и никогда бы не подумал, что бастард может быть любимым сыном барона. Любимым и самым главным сыном был Арслан, которому всегда доставалось все самое лучшее. Ему же доставались в основном нагоняи, ну может остатки после старшего брата, и после среднего.
Ох, Бертран… смешливый и открытый, как же теперь без него.
- Я магистр некромантии альмирийской магической академии Питер ас Алеанон, а это моя дочь Марианна.
Девушка приветливо кивнула, продолжая застенчиво разглядывать его. Да уж, было на что посмотреть, вел себя за столом как последний батрак.
- Да не оставит Всевидящий вас своим вниманием. – он постарался хоть немного исправить ситуацию и показать манеры.
Отец и дочь сдержанно поблагодарили почти хором.
- Так что же вы планируете делать, Вальтер Грин? Вернуться обратно в замок?
Он открыл рот, чтобы подтвердить, но тут же умолк.
А в самом деле? Домой? Отец все еще в столице, и неизвестно вернулся ли он в замок. В замке лишь Арслан, который скорее всего еще под воздействием этого странного волшебства. Или же брат действительно хотел от него избавиться?
В груди снова противно заныло, и он привычно положил руку на то место, где невообразимо пекло внутри.
- Хм… - магистр поджал губы. – Возможно это не самое лучшее решение. Поймите правильно, я не лезу в ваши дела, но если тот, кто стрелял в вас из арбалета, находится в этом замке, то вам лучше туда не соваться. По крайней мере пока. Да и подлечиться вам было бы неплохо.
- Я вам обязан за спасение жизни, я…
- Ничем вы мне не обязаны. – строго произнес Питер ас Алеанон – За ваше спасение уже уплачено жизнями двух боевых магов, поверьте мне, это очень хорошая цена за баронского бастарда. Оставайтесь моим гостем, Вальтер Грин. Лечитесь, потом посмотрим, что делать.
Глава 13. Между дверями и тайнами
Альмирия, Магическая академия
Он провалялся в мастерской у магистра не меньше недели. Ужасающий стол куда-то исчез, вместо него появилась узкая студенческая кровать с простынями из грубого льна. Это было куда лучше жесткой телеги, на которой раньше приходилось спать.
Так он оказался жильцом крохотной, но достаточно уютной комнаты на заднем дворе. Тут было все, что могло бы ему понадобиться, потому что к роскошным апартаментам он никогда и не имел доступа: простой шкаф с одеждой, пара стульев, письменный стол и несколько полок с книгами, пыльных, но аккуратно расставленных.
Из старых томов доносился запах затхлой бумаги, а в маленькой лампе в углу тускло мерцал свет, отбрасывая длинные тени на пол. Легкий аромат сухих трав и смеси воска с чернилами создавал странное ощущение уюта, которое противоречило строгой практичности комнаты.
Пару раз в день ему приносили еду, иногда сам магистр, чтобы справиться о его самочувствии. Иногда его дочь, стесняясь и опуская глаза, быстро пристраивала поднос с едой на узкую поверхность бюро и спешила уйти.
За это время он успел только перекинуться с ней парой слов, но дальше приветствия и благодарности это общение не зашло. Он замечал быстрые любопытные взгляды, которые бросала на него девушка, но так и не мог понять, что это могло значить. Ему хотелось уверить ее, что он не представляет никакой опасности, но не знал, как начать разговор.
Так же его регулярно навещал профессор, проверяя здоровье, прикладывал пальцы ко лбу и к запястью, хмурил брови, глубокомысленно хмыкал и делал короткие пометки в блокноте. Поначалу Вальтер взволновался: мало ли что там думал этот маг от медицины, может, что-то еще застряло в груди.
Но со временем привык — лекарь никогда не бывал доволен, так что скорее всего беспокоиться не о чем. Тем более что чувствовал он себя достаточно бодро. Насколько это возможно для того, кто едва не умер.
В первый день он смог сам добраться до уборной комнаты и обратно, на второй смог пройтись по мастерской вдоль и поперек, на третий день добрался до полки с книгами и стал работать над своим альмирийском. К сожалению, все книги были про некромантию, поэтому языковая практика не особенно удалась. В конце концов, он выбрал что-то под названием «некромантия для самых маленьких» и продолжил чтение уже от скуки, пропуская незнакомые слова.
Вчера он даже осмелился выйти прогуляться по дворику. Там под апельсиновым деревом обнаружилась старая деревянная скамейка, слегка покосившаяся, и он с удовольствием стал разминаться на свежем воздухе.
Солнце приятно грело спину, здесь было куда жарче, чем в родном замке, и не нужно было надевать доспех, так что он гулял в одной рубашке, наслаждаясь редким ощущением свободы и легкости.
Вот и сейчас, он хотел выйти из комнаты, как услышал какие-то шаги и шорохи за дверью. Он замер. Судя по всему, там было минимум два человека, и они разговаривали. И хоть он не собирался подслушивать, но голоса звучали довольно отчетливо, и ему ничего не оставалось как стоять столбом у двери.
