Отец не раз пытался объяснить ей, насколько важна честь для любого роттенского рыцаря и сколько всего они вкладывают в это слово. Не жаловаться. Не просить. Не показывать слабость — тоже часть этой самой чести.
- Я тут подумала…- она собралась с силами. - … а давай я тебе покажу наш полигон? Посмотришь, как боевики тренируются, это …ну интереснее будет, чем сад.
- Боевики, это студенты кафедры боевой магии? Как Бриар? – в голосе отчетливо звучало подозрение.
- Ну да, ну он там не один, там много людей, и там есть тренеры… - она окончательно растерялась, потому что сама меньше всего хотела бы встретить Бриара.
И как теперь все совместить? Мысли путались, слова не находились, сколько ни перебирай их в голове. Она лихорадочно пыталась сама себя убедить, что все пройдет гладко, что это всего лишь прогулка, всего лишь экскурсия.
Вальтер тем временем тяжело опустился на лавочку. Над ним нависли густые зеленые ветки, отбрасывая рваную тень, и сам он сгорбился, уставившись в землю, словно сил держаться прямо у него уже не осталось.
Все равно ничего умного придумать не получалось. Девушка села рядом на лавочку и украдкой присмотрелась. В траве ползали деловитые муравьи, не обращая никакого внимания на человеческие переживания и неловкость.
- Этот Бриар ас Краувик, он ваш жених?
Вопрос был настолько неожиданным, что Марианна задохнулась.
- Почему вы так решили? – слова приходилось выдавливать силой, так напугало ее это предположение.
Вальтер лишь пожал плечами.
— Нет, он мне не жених. Он… он меня охраняет.
— От кого? — неожиданно возникшая опасность как будто придала юноше сил; он даже выпрямился, глядя на нее внимательнее.
На этот вопрос у нее ответа не было. Потому что Бриар был единственным, кто действительно представлял для нее опасность. И лучшее, что он мог бы сделать, — просто держаться от нее подальше. Осталось всего месяц потерпеть. Это не так уж много, если подумать.
— Ну… я не знаю, — начала она и, заметив неподдельный интерес в глазах собеседника, решилась сказать больше. — Просто мой отец его заколдовал… в смысле… это очень сложно объяснить.
— Расскажи, пожалуйста. Если можно.
Как странно. Все то, что ее пугало, заставляло втягивать голову в плечи и говорить тише, для этого молодого человека явно имело совсем другой смысл. Отец просил присмотреть за парнем, чтобы тот не натворил дел и не угодил в неприятности. И чувствовалось, что немалую роль в этом сыграло уважение к барону фон Крейнхардт.
Но что можно рассказать, а о чем лучше промолчать?
— Только пообещай никому не рассказывать?
Ее кольнуло неловкостью, когда на его лице промелькнула резкая тень возмущения. Ну да, разумеется… для него и хранение тайн — дело чести. Она сжала пальцы, глубоко вдохнула и наконец решилась начать свой рассказ.
Вальтер слушал её так, будто её слова были чем-то личным и хрупким, что доверяли только ему. Его взгляд не отпускал её, и в нём чувствовалась мягкая тревога за каждое переживание, которое она открывала. Ей захотелось говорить без пауз, без оглядки — потому что он понимал. И не осуждал.
Она призналась в чувствах к Бриару и впервые ощутила, что может быть честной с самой собой.
Рассказала о нелепом походе на полигон, о падении с высоты, и в его глазах не мелькнула ни капля осуждения — лишь тихое, почти нежное понимание. Когда она упомянула двойное заклинание, ударившее её в спину, он нахмурился, и это молчаливое проявление заботы согрело её изнутри.
История с Лисанией вызвала в нём искреннее негодование, и она невольно почувствовала, как его эмоции касаются её, как если бы он защищал её не словами, а самой своей реакцией. А когда дошло до кабинета ректора, и его лицо отразило кипящую ярость, Марианна растаяла, ощущая близость, доверие и силу его присутствия — словно под солнцем тает лёд, оставляя лишь тепло.
- Теперь я понимаю, почему этот невоспитанный молодой человек все за вами таскался! – Вальтер подскочил со скамейки, видно, желание вершить справедливость не давало усидеть на месте. – Вообще-то он заслужил такую смерть, пусть бы превратился в зомби! Почему вообще его не отправили в тюрьму? Друзей его отправили же, так?
- Я не знаю… - смущенная таким активным участием в ее судьбе, девушка опустила глаза. – Мне же никто не рассказывает. Отец говорит, что это как-то связано с красноваром, мол, это все воздействие яда.
- Ну так в тюрьме было бы больше шансов избежать этого самого красновара! – запальчиво крикнул Вальтер. – Это несправедливо заставлять тебя так страдать, ты же невиновна.
Марианна молчала. Все так. В груди было тепло - в этом мире есть человек, который ее так хорошо понимает! Найти родственную душу, это дар Всевидящего.
Ей захотелось поделиться с ним не только проблемами, но и чем-то приятным — тем, что по-настоящему было для нее важным. Для нее это была академия, место, где она нашла свое призвание. Хотелось, чтобы он увидел ее не только как красивые клумбы, витражи и мраморные дорожки, а как возможность — стать кем-то большим.
— Давай я тебе покажу то, что я на самом деле люблю в академии?
Он смотрел на нее с ироничным любопытством, и она открыто улыбнулась ему в ответ. Ну да, она начала с официальной стороны, пыталась подстроиться под его интересы, угадать, что может быть ему ближе. А теперь — еще один вариант, честный, без расчета.
И почему-то сразу стало легко. И правильно.
Она сразу повела его к зданию, едва заметному за пышным садом, утопающему в цветущих деревьях. Небольшое, не слишком нарядное, оно терялось на фоне парадных корпусов. Здесь находилась кафедра артефакторики — та самая, где училась и преподавала ее мама. И только сюда она когда-то хотела поступать. Этим она горела.
У ее матери было бесчисленное количество проектов и идей, и с самого детства Марианна мечтала помочь воплотить их в жизнь. А потом матери не стало, и все это будто бы сразу стало никому не нужным.
Для всех — но не для нее.
Для нее учеба здесь была попыткой удержать память о любимом человеке. Продолжить то, что не успели закончить. Не дать этому исчезнуть бесследно.
В отличие от вопиюще светлой и изящной кафедры некромантии, здание артефакторики притягивало своей мрачной атмосферой. Оно величественно возвышалось над университетским двором, объединяя высокие остроконечные башни с узкими стрельчатыми арками и массивными входными порталами, а каменные горгульи на карнизах словно следили за каждым шагом студентов. Фасад украшали магические символы и рельефы, мягко сиявшие светом, будто стены сами хранили древние знания.
И как это всегда с ней бывало, Марианна забыла обо всем, говоря о любимом деле. Она трещала как заправская сплетница, даром что рассказывала об артефакторики.
Она поведала гостю и о своем годовом проекте, который хвалили учителя. И о сложностях сдачи экзаменов, когда надо наизусть знать все свойства материалов и их совместимость. Рассказала о каких-то забавных моментах и о своих однокурсниках.
- Тебе это нравится? – спросил Вальтер, хотя его улыбка говорила, что он и так все понимает.
- Да! – выпалила она с придыханием, и это сказало ему больше, чем могло значить одно слово.
- Как это – быть магом? Уметь больше, чем простые люди?
- Это… - она сбилась с мысли.
Это было здорово, это было интересно, но вот только вопрос был в ином, и она посмотрела в его глаза.
— Это непросто, — она собиралась с мыслями, словно искала ответ где-то внутри себя. — Всевидящий увидел что-то во мне. Дал мне эту возможность.
— И теперь мне нужно как?то это применить. Что?то с этим делать. Понимаешь, это же судьба. Подарок, от которого не отказываются.
Она чуть помолчала и добавила тише:
— Я правда благодарна за эту возможность. – Ее голос на мгновение запнулся. – Но ещё… я боюсь оступиться. Боюсь сделать что?то плохое, понимаешь?
Она подняла глаза к небу.
— Он смотрит на нас. Видит все наши мысли, все наши действия. И мне нужно быть вдвойне осторожной. Потому что я могу причинить куда больше вреда, чем простой человек.
Марианна опустила взгляд и замерла под пронзительным взглядом зеленых глаз. Одновременно было приятно и неловко.
— Поэтому я здесь. Чтобы научиться с этим быть. С этим жить. Подчинить это себе… а не позволить этому подчинить меня.
Она замолчала, потому что никогда раньше она не говорила вслух таких вещей. Сила может опьянять и может пугать.
И ей определённо повезло в жизни, у нее оба родителя маги, они были с ней каждую минуту, контролировали ее первые всплески энергии, помогали освоиться с этим, принять. Отец так много времени потратил, чтобы она почувствовала себя сильной магичкой, а не сломанной веткой в бурном потоке.
А у этого юноши никого нет рядом, он совсем одинок. И кто же поддержит его в трудный момент? А если у него будут проблемы с магическими каналами? Или что-то еще, такое характерное для начинающих магов? С ней все это происходило в детстве, и то ей было страшно порой.
Не зря отец уговаривает его остаться и учиться, это нужно не академии, это нужно вот этому самому потерянному пареньку из чужой страны. Он же просто не справится сам.
Марианна было решилась ему это сказать, но почему-то промолчала. Эта мысль показалась ей немного неуважительной. Ах, точно же. Честь роттенского воина, скорее всего он в штыки воспримет такое отношение.
Наверное, у нее на лице все написано, вон как он на нее смотрит, приподняв брови, будто ждет какого-то продолжения. Будто подталкивает сказать еще что-то.
Но она и так уже наговорила целый ворох бессмысленной ерунды, словно пыталась словами заполнить неловкую паузу. Хотелось хоть ненадолго скрыться от этого внимания — пусть и деликатного, почти бережного, но все же слишком пристального. Она не привыкла, что на нее смотрят так: не оценивающе и не снисходительно, а с живым, жадным любопытством, будто пытаясь понять, какая она на самом деле.
Краем глаза Марианна заметила знакомую фигуру неподалеку и испытала почти детскую радость от неожиданной возможности прервать эти смущающие гляделки. Женщина в сером плаще приблизилась к ним совсем неслышно, будто плыла над дорожкой, не касаясь земли. Ее шагов не было слышно вовсе, и от этого появление казалось почти нереальным.
Марианна поспешила приложить ладонь к сердцу и поднять глаза к небу — жест был привычным, выученным с детства.
- Свет вам.
- Свет тебе, Марианна! – женщина приветливо улыбнулась, и в этой улыбке было что-то удивительно спокойное, будто она заранее знала все ответы.
- Это наш гость, я вот ему показываю академию. – Марианна обернулась к Вальтеру и заметила, что он послушно повторил ее жест, пусть и чуть неуверенно, словно проверяя, уместно ли это здесь.
- Свет вам. – Безымянная чуть склонила голову в ответном приветствии, внимательно взглянув на юношу.
Молодой человек вежливо ответил на приветствие.
И вот теперь, когда разговор между ними окончательно стал неловким и повис в воздухе, у нее появился отличный шанс сменить тему. Почему-то казалось, что Вальтер и без того понял бы ее нежелание углубляться в личные переживания, но она все же позволила себе эту маленькую хитрость — спрятаться за вежливым разговором и присутствием третьего лица.
Впрочем, госпожа Безымянная не стала задерживать их. Она понимающе улыбнулась, словно уловила все без слов, и пошла дальше по своим делам, вновь растворяясь среди дорожек и зелени академического сада.
- А давай я тебе еще покажу кафедру целителей? – поспешно предложила Марианна, будто боялась, что пауза затянется. – Она тут неподалеку, и потом домой пойдем, а то скоро пора обедать…
Они уже подходили к госпиталю академии, где в отдельном крыле располагалась кафедра целителей, когда Вальтер, заметно поколебавшись, все же решился задать вопрос.
- У вас в академии есть Скитальцы?
- Кто? – она остановилась и огляделась по сторонам, словно проверяя, не упустила ли чего-то важного.
- Ну вот эта женщина, мы таких в Роттенхейме называем Скитальцами. Она же выбрала путь Всевидящего?
- А! Да, верно. Только здесь в Альмирии мы зовем их Безымянными. Потому что они отказываются от своего имени, чтобы быть ближе к Всевидящему. Эта женщина тут уже месяц, чтобы помогать запутавшимся. Скоро, наверное, уедет на границу, прошлый Безымянный тоже туда уехал.
Юноша задумчиво кивнул.
Перед ними показался корпус госпиталя. Это здание вполне могло быть или солдатской казармой, или форпостом. Двухэтажное, с узкими окнами-бойницами, оно уходило вдаль настоящей замковой стеной, ограждаясь от магического полигона.
- Ну, а теперь расскажи мне про кафедру целителей. – весело сказал ей Вальтер и она улыбнулась в ответ.
Альмирия, Магическая академия
Вальтер обессиленно рухнул на свою узкую кровать в мастерской. Почему-то любые действия отнимали у него массу сил, и это раздражало. Он ненавидел быть беспомощным. Пришлось напомнить себе, что он чуть не умер неделю назад. Более того, был при смерти довольно долгое время.
В голову пришла какая-то нелепая шутка от Бертрана, но она ускользнула, так и не зацепившись. От брата остался только его жизнерадостный смех, словно эхо в памяти.
Интересно, что делает Арслан…
При мысли о братьях грудь каждый раз сводило, будто не хватало воздуха. Но одно было точно — лежать и страдать никогда не помогает.
Что же ему делать? Возвращаться обратно в Роттенхейм? С одной стороны, это казалось логичным: там его родина, там его знают, там каждый камень знаком.
А с другой… там Арслан. Который почему-то решил, будто Вальтер хочет отобрать у него титул и замок. И ни малейшей возможности узнать, что с ним на самом деле произошло.
Они, бывало, ссорились по пустякам, но никогда всерьез. И уж тем более Арслан никогда не подозревал его в предательстве. Вот чего у них не отнять — так это верности. Они всегда были втроем, против любых бед, словно единый кулак.
Он в который раз обдумывал ту самую сцену у заброшенной заимки, где остался непогребенный Матео. Брат был сам на себя не похож, словно находился во сне, потеряв связь с реальностью.
И этот подозрительный мужичок, внешность которого упрямо отказывалась проявляться в памяти, с каждым днем уплывал все дальше, оставляя лишь смутное ощущение угрозы.
И чем дольше он об этом думал, тем яснее понимал: пока старший брат находится под воздействием этой черной магии, возвращаться в Роттенхейм — значит идти на риск, рисковать не только собой, но и тем, кого любил.
Оставаться здесь, в Альмирии? Учиться магии, стать студентом? Идея была привлекательна, но совершенно чужда для него, словно новый мир с непонятными правилами. Магистр предложил попробовать — пройти самый начальный курс, взять магию под контроль. Всё равно нужно время на полное выздоровление, а потом уже решать, куда ехать.
Это было логично, но всё равно грызло чувство вины: он оставил родину, оставил тех, кто мог на него надеяться, и теперь вся эта тяжесть висела на его плечах.
Стук в дверь поднял его на ноги. Слишком рано для прихода гостей, да и не ждет он никого.
За дверью его ждала Марианна – все то же форменное платье, две косички по плечам, снова этот неуверенный взгляд. Не надо было гадать что у нее в голове, это было написано на лбу. Она боится идти в академию, потому что там поджидает Бриар. Что ж, все равно плана получше у него нет, можно и походить в академию.
- Я тут подумала…- она собралась с силами. - … а давай я тебе покажу наш полигон? Посмотришь, как боевики тренируются, это …ну интереснее будет, чем сад.
- Боевики, это студенты кафедры боевой магии? Как Бриар? – в голосе отчетливо звучало подозрение.
- Ну да, ну он там не один, там много людей, и там есть тренеры… - она окончательно растерялась, потому что сама меньше всего хотела бы встретить Бриара.
И как теперь все совместить? Мысли путались, слова не находились, сколько ни перебирай их в голове. Она лихорадочно пыталась сама себя убедить, что все пройдет гладко, что это всего лишь прогулка, всего лишь экскурсия.
Вальтер тем временем тяжело опустился на лавочку. Над ним нависли густые зеленые ветки, отбрасывая рваную тень, и сам он сгорбился, уставившись в землю, словно сил держаться прямо у него уже не осталось.
Все равно ничего умного придумать не получалось. Девушка села рядом на лавочку и украдкой присмотрелась. В траве ползали деловитые муравьи, не обращая никакого внимания на человеческие переживания и неловкость.
- Этот Бриар ас Краувик, он ваш жених?
Вопрос был настолько неожиданным, что Марианна задохнулась.
- Почему вы так решили? – слова приходилось выдавливать силой, так напугало ее это предположение.
Вальтер лишь пожал плечами.
— Нет, он мне не жених. Он… он меня охраняет.
— От кого? — неожиданно возникшая опасность как будто придала юноше сил; он даже выпрямился, глядя на нее внимательнее.
На этот вопрос у нее ответа не было. Потому что Бриар был единственным, кто действительно представлял для нее опасность. И лучшее, что он мог бы сделать, — просто держаться от нее подальше. Осталось всего месяц потерпеть. Это не так уж много, если подумать.
— Ну… я не знаю, — начала она и, заметив неподдельный интерес в глазах собеседника, решилась сказать больше. — Просто мой отец его заколдовал… в смысле… это очень сложно объяснить.
— Расскажи, пожалуйста. Если можно.
Как странно. Все то, что ее пугало, заставляло втягивать голову в плечи и говорить тише, для этого молодого человека явно имело совсем другой смысл. Отец просил присмотреть за парнем, чтобы тот не натворил дел и не угодил в неприятности. И чувствовалось, что немалую роль в этом сыграло уважение к барону фон Крейнхардт.
Но что можно рассказать, а о чем лучше промолчать?
— Только пообещай никому не рассказывать?
Ее кольнуло неловкостью, когда на его лице промелькнула резкая тень возмущения. Ну да, разумеется… для него и хранение тайн — дело чести. Она сжала пальцы, глубоко вдохнула и наконец решилась начать свой рассказ.
Вальтер слушал её так, будто её слова были чем-то личным и хрупким, что доверяли только ему. Его взгляд не отпускал её, и в нём чувствовалась мягкая тревога за каждое переживание, которое она открывала. Ей захотелось говорить без пауз, без оглядки — потому что он понимал. И не осуждал.
Она призналась в чувствах к Бриару и впервые ощутила, что может быть честной с самой собой.
Рассказала о нелепом походе на полигон, о падении с высоты, и в его глазах не мелькнула ни капля осуждения — лишь тихое, почти нежное понимание. Когда она упомянула двойное заклинание, ударившее её в спину, он нахмурился, и это молчаливое проявление заботы согрело её изнутри.
История с Лисанией вызвала в нём искреннее негодование, и она невольно почувствовала, как его эмоции касаются её, как если бы он защищал её не словами, а самой своей реакцией. А когда дошло до кабинета ректора, и его лицо отразило кипящую ярость, Марианна растаяла, ощущая близость, доверие и силу его присутствия — словно под солнцем тает лёд, оставляя лишь тепло.
- Теперь я понимаю, почему этот невоспитанный молодой человек все за вами таскался! – Вальтер подскочил со скамейки, видно, желание вершить справедливость не давало усидеть на месте. – Вообще-то он заслужил такую смерть, пусть бы превратился в зомби! Почему вообще его не отправили в тюрьму? Друзей его отправили же, так?
- Я не знаю… - смущенная таким активным участием в ее судьбе, девушка опустила глаза. – Мне же никто не рассказывает. Отец говорит, что это как-то связано с красноваром, мол, это все воздействие яда.
- Ну так в тюрьме было бы больше шансов избежать этого самого красновара! – запальчиво крикнул Вальтер. – Это несправедливо заставлять тебя так страдать, ты же невиновна.
Марианна молчала. Все так. В груди было тепло - в этом мире есть человек, который ее так хорошо понимает! Найти родственную душу, это дар Всевидящего.
Ей захотелось поделиться с ним не только проблемами, но и чем-то приятным — тем, что по-настоящему было для нее важным. Для нее это была академия, место, где она нашла свое призвание. Хотелось, чтобы он увидел ее не только как красивые клумбы, витражи и мраморные дорожки, а как возможность — стать кем-то большим.
— Давай я тебе покажу то, что я на самом деле люблю в академии?
Он смотрел на нее с ироничным любопытством, и она открыто улыбнулась ему в ответ. Ну да, она начала с официальной стороны, пыталась подстроиться под его интересы, угадать, что может быть ему ближе. А теперь — еще один вариант, честный, без расчета.
И почему-то сразу стало легко. И правильно.
Она сразу повела его к зданию, едва заметному за пышным садом, утопающему в цветущих деревьях. Небольшое, не слишком нарядное, оно терялось на фоне парадных корпусов. Здесь находилась кафедра артефакторики — та самая, где училась и преподавала ее мама. И только сюда она когда-то хотела поступать. Этим она горела.
У ее матери было бесчисленное количество проектов и идей, и с самого детства Марианна мечтала помочь воплотить их в жизнь. А потом матери не стало, и все это будто бы сразу стало никому не нужным.
Для всех — но не для нее.
Для нее учеба здесь была попыткой удержать память о любимом человеке. Продолжить то, что не успели закончить. Не дать этому исчезнуть бесследно.
В отличие от вопиюще светлой и изящной кафедры некромантии, здание артефакторики притягивало своей мрачной атмосферой. Оно величественно возвышалось над университетским двором, объединяя высокие остроконечные башни с узкими стрельчатыми арками и массивными входными порталами, а каменные горгульи на карнизах словно следили за каждым шагом студентов. Фасад украшали магические символы и рельефы, мягко сиявшие светом, будто стены сами хранили древние знания.
И как это всегда с ней бывало, Марианна забыла обо всем, говоря о любимом деле. Она трещала как заправская сплетница, даром что рассказывала об артефакторики.
Она поведала гостю и о своем годовом проекте, который хвалили учителя. И о сложностях сдачи экзаменов, когда надо наизусть знать все свойства материалов и их совместимость. Рассказала о каких-то забавных моментах и о своих однокурсниках.
- Тебе это нравится? – спросил Вальтер, хотя его улыбка говорила, что он и так все понимает.
- Да! – выпалила она с придыханием, и это сказало ему больше, чем могло значить одно слово.
- Как это – быть магом? Уметь больше, чем простые люди?
- Это… - она сбилась с мысли.
Это было здорово, это было интересно, но вот только вопрос был в ином, и она посмотрела в его глаза.
— Это непросто, — она собиралась с мыслями, словно искала ответ где-то внутри себя. — Всевидящий увидел что-то во мне. Дал мне эту возможность.
— И теперь мне нужно как?то это применить. Что?то с этим делать. Понимаешь, это же судьба. Подарок, от которого не отказываются.
Она чуть помолчала и добавила тише:
— Я правда благодарна за эту возможность. – Ее голос на мгновение запнулся. – Но ещё… я боюсь оступиться. Боюсь сделать что?то плохое, понимаешь?
Она подняла глаза к небу.
— Он смотрит на нас. Видит все наши мысли, все наши действия. И мне нужно быть вдвойне осторожной. Потому что я могу причинить куда больше вреда, чем простой человек.
Марианна опустила взгляд и замерла под пронзительным взглядом зеленых глаз. Одновременно было приятно и неловко.
— Поэтому я здесь. Чтобы научиться с этим быть. С этим жить. Подчинить это себе… а не позволить этому подчинить меня.
Она замолчала, потому что никогда раньше она не говорила вслух таких вещей. Сила может опьянять и может пугать.
И ей определённо повезло в жизни, у нее оба родителя маги, они были с ней каждую минуту, контролировали ее первые всплески энергии, помогали освоиться с этим, принять. Отец так много времени потратил, чтобы она почувствовала себя сильной магичкой, а не сломанной веткой в бурном потоке.
А у этого юноши никого нет рядом, он совсем одинок. И кто же поддержит его в трудный момент? А если у него будут проблемы с магическими каналами? Или что-то еще, такое характерное для начинающих магов? С ней все это происходило в детстве, и то ей было страшно порой.
Не зря отец уговаривает его остаться и учиться, это нужно не академии, это нужно вот этому самому потерянному пареньку из чужой страны. Он же просто не справится сам.
Марианна было решилась ему это сказать, но почему-то промолчала. Эта мысль показалась ей немного неуважительной. Ах, точно же. Честь роттенского воина, скорее всего он в штыки воспримет такое отношение.
Наверное, у нее на лице все написано, вон как он на нее смотрит, приподняв брови, будто ждет какого-то продолжения. Будто подталкивает сказать еще что-то.
Но она и так уже наговорила целый ворох бессмысленной ерунды, словно пыталась словами заполнить неловкую паузу. Хотелось хоть ненадолго скрыться от этого внимания — пусть и деликатного, почти бережного, но все же слишком пристального. Она не привыкла, что на нее смотрят так: не оценивающе и не снисходительно, а с живым, жадным любопытством, будто пытаясь понять, какая она на самом деле.
Краем глаза Марианна заметила знакомую фигуру неподалеку и испытала почти детскую радость от неожиданной возможности прервать эти смущающие гляделки. Женщина в сером плаще приблизилась к ним совсем неслышно, будто плыла над дорожкой, не касаясь земли. Ее шагов не было слышно вовсе, и от этого появление казалось почти нереальным.
Марианна поспешила приложить ладонь к сердцу и поднять глаза к небу — жест был привычным, выученным с детства.
- Свет вам.
- Свет тебе, Марианна! – женщина приветливо улыбнулась, и в этой улыбке было что-то удивительно спокойное, будто она заранее знала все ответы.
- Это наш гость, я вот ему показываю академию. – Марианна обернулась к Вальтеру и заметила, что он послушно повторил ее жест, пусть и чуть неуверенно, словно проверяя, уместно ли это здесь.
- Свет вам. – Безымянная чуть склонила голову в ответном приветствии, внимательно взглянув на юношу.
Молодой человек вежливо ответил на приветствие.
И вот теперь, когда разговор между ними окончательно стал неловким и повис в воздухе, у нее появился отличный шанс сменить тему. Почему-то казалось, что Вальтер и без того понял бы ее нежелание углубляться в личные переживания, но она все же позволила себе эту маленькую хитрость — спрятаться за вежливым разговором и присутствием третьего лица.
Впрочем, госпожа Безымянная не стала задерживать их. Она понимающе улыбнулась, словно уловила все без слов, и пошла дальше по своим делам, вновь растворяясь среди дорожек и зелени академического сада.
- А давай я тебе еще покажу кафедру целителей? – поспешно предложила Марианна, будто боялась, что пауза затянется. – Она тут неподалеку, и потом домой пойдем, а то скоро пора обедать…
Они уже подходили к госпиталю академии, где в отдельном крыле располагалась кафедра целителей, когда Вальтер, заметно поколебавшись, все же решился задать вопрос.
- У вас в академии есть Скитальцы?
- Кто? – она остановилась и огляделась по сторонам, словно проверяя, не упустила ли чего-то важного.
- Ну вот эта женщина, мы таких в Роттенхейме называем Скитальцами. Она же выбрала путь Всевидящего?
- А! Да, верно. Только здесь в Альмирии мы зовем их Безымянными. Потому что они отказываются от своего имени, чтобы быть ближе к Всевидящему. Эта женщина тут уже месяц, чтобы помогать запутавшимся. Скоро, наверное, уедет на границу, прошлый Безымянный тоже туда уехал.
Юноша задумчиво кивнул.
Перед ними показался корпус госпиталя. Это здание вполне могло быть или солдатской казармой, или форпостом. Двухэтажное, с узкими окнами-бойницами, оно уходило вдаль настоящей замковой стеной, ограждаясь от магического полигона.
- Ну, а теперь расскажи мне про кафедру целителей. – весело сказал ей Вальтер и она улыбнулась в ответ.
Глава 15. Найди себе врага
Альмирия, Магическая академия
Вальтер обессиленно рухнул на свою узкую кровать в мастерской. Почему-то любые действия отнимали у него массу сил, и это раздражало. Он ненавидел быть беспомощным. Пришлось напомнить себе, что он чуть не умер неделю назад. Более того, был при смерти довольно долгое время.
В голову пришла какая-то нелепая шутка от Бертрана, но она ускользнула, так и не зацепившись. От брата остался только его жизнерадостный смех, словно эхо в памяти.
Интересно, что делает Арслан…
При мысли о братьях грудь каждый раз сводило, будто не хватало воздуха. Но одно было точно — лежать и страдать никогда не помогает.
Что же ему делать? Возвращаться обратно в Роттенхейм? С одной стороны, это казалось логичным: там его родина, там его знают, там каждый камень знаком.
А с другой… там Арслан. Который почему-то решил, будто Вальтер хочет отобрать у него титул и замок. И ни малейшей возможности узнать, что с ним на самом деле произошло.
Они, бывало, ссорились по пустякам, но никогда всерьез. И уж тем более Арслан никогда не подозревал его в предательстве. Вот чего у них не отнять — так это верности. Они всегда были втроем, против любых бед, словно единый кулак.
Он в который раз обдумывал ту самую сцену у заброшенной заимки, где остался непогребенный Матео. Брат был сам на себя не похож, словно находился во сне, потеряв связь с реальностью.
И этот подозрительный мужичок, внешность которого упрямо отказывалась проявляться в памяти, с каждым днем уплывал все дальше, оставляя лишь смутное ощущение угрозы.
И чем дольше он об этом думал, тем яснее понимал: пока старший брат находится под воздействием этой черной магии, возвращаться в Роттенхейм — значит идти на риск, рисковать не только собой, но и тем, кого любил.
Оставаться здесь, в Альмирии? Учиться магии, стать студентом? Идея была привлекательна, но совершенно чужда для него, словно новый мир с непонятными правилами. Магистр предложил попробовать — пройти самый начальный курс, взять магию под контроль. Всё равно нужно время на полное выздоровление, а потом уже решать, куда ехать.
Это было логично, но всё равно грызло чувство вины: он оставил родину, оставил тех, кто мог на него надеяться, и теперь вся эта тяжесть висела на его плечах.
Стук в дверь поднял его на ноги. Слишком рано для прихода гостей, да и не ждет он никого.
За дверью его ждала Марианна – все то же форменное платье, две косички по плечам, снова этот неуверенный взгляд. Не надо было гадать что у нее в голове, это было написано на лбу. Она боится идти в академию, потому что там поджидает Бриар. Что ж, все равно плана получше у него нет, можно и походить в академию.
