Ему выпало быть за спиной у Борга, который одним ударом своего тяжёлого молота валил с ног всадника вместе с конем.
Удачно!
Чуть прикрываясь своим маленьким щитом, Вальтер подскочил к упавшему воину и махнул мечом по горлу. Лезвие прорезало кожу и плоть, пока сопротивление коротко и резко не исчезло.
Отпрыгнув в сторону, он поднырнул под руку могучего соратника и прицельно вспорол мечом бок у несчастного коня. Животное заржало пронзительно, в панике взбивая копытами сухую степную пыль, и завалился на бок. Кровь брызнула щедрой горстью, намертво прилипая к пыльной, засохшей коже и смешиваясь с запахом железа.
Придавленный конем пустынник окончил последний вздох под ударом сапога в горло, коротким, привычным движением войны.
В бою годилось любое оружие, любое движение могло решить жизнь или смерть.
Его как-то оттеснили от Борга, но Вальтер бросил затею держать строй — бой уже распался на отдельные схватки, все смешались в тесные, хаотичные кучи.
Где-то совсем рядом звенел металл, сливалось воедино тяжёлое дыхание людей и натужный хрип лошадей.
Рядом оказался Клаус, окружённый двумя противниками. Они кружили вокруг него, стараясь увернуться от его алебарды, выжидая момент, чтобы ударить, и лучшим решением было толкнуть одного из них прямо на острие.
Не мечом, так щитом — Вальтер рванул вперёд, сжавшись за маленьким щитом и бросившись на противника быстрым рывком, используя вес собственного тела. Теперь второй — раздумывать некогда. Пока Клаус стряхивал саркаримца с острия алебарды, второй мог ринуться в атаку.
Приняв удар сабли на звенящий от напряжения щит, Вальтер охнул, почувствовав, как мгновенно немеет рука от такой отдачи. Стиснув зубы, заставляя себя забыть и о ноющей руке, и о свистящем прямо над ухом железе, он рубанул наотмашь. Рубанул куда придётся, двигаясь по инерции, лишь бы зацепить врага.
Судя по крику, он попал хорошо — болезненный стон врага пробежался по оголенным нервам. Противник согнулся, захлебнувшись болью, и Вальтер уже не смотрел на него, потому что в бою не было времени проверять, насколько смертельным оказался удар.
Не думать. Он махнул мечом по такой заманчиво открытой шее, плевать, отрубить может и не отрубит, но степняк точно не встанет после такого.
— Эй, стреляй! Уходит! — в общем гвалте даже не разобрать, кто это крикнул, но это явно относилось к нему.
Мимо просвистело копьё и с противным хрустом впилось в спину пустынника. Взглядом проследил дальше — ещё двое спешно удирали с поля боя.
Стрелять, приказ был стрелять.
Пальцы распухли от напряжения, едва-едва натягивая струну. Ещё немного — держаться изо всех сил, перед глазами все расплывались багровой мутью, но расслабляться было нельзя. Болт в руке, ложбинка на стволе, выдох…
И еще раз, сил не осталось совсем, и проклятая тетива никак не хотела цепляться за крючок.
- Давай я… - выдохнул ему в ухо Борг и зацепил своими толстыми пальцами непокорную струну, оттягивая до упора.
Так, болт, выдох.
Как же далеко этот всадник успел ускакать!
Об этом тоже не думать, нельзя. Выдох, мгновение небытия растягивается в бесконечность, заглушая все звуки вокруг.
Вибрирующий стон струны разбивает колдовскую тишину, и в уши врезается радостный вопль соратников.
- Снял! – Саул не пытается обуздать эмоции, просто орет от радости.
- Да! – Борг хлопает его по спине так, что сбивает с ног. - Даешь!
Перед глазами всё плывет, крики товарищей сливаются в неясный крик. Неужели они победили? Неужели…
От понимания этой простой истины у него все силы разом кончились. Вальтер повалился на землю и хрипло рассмеялся, чувствуя, как адреналин постепенно сменяется усталостью и характерной опустошенностью.
Над ним плыли карминные облака на густом фиолетово-черном небе. Жить было удивительно хорошо, вроде уже не первая битва в его жизни, а вот это невероятно пьянящее чувство каждый раз такое же.
Рядом раздался чей-то радостный вопль, парни, видимо, праздновали победу. Да шутка ли это, их же было много больше. Это была славная битва. И они теперь настоящие братья по оружию. Проверили свое боевое братство кровью и жизнью, чужой, но рисковали-то своей. Плечом к плечу.
Мог ли он когда-то подумать, что станет солдатом в альмирийской армии, будет скакать в степях Саркарима со своими товарищами, будет сражаться с воинами пустыни?
Нет, конечно! Такое бы никогда в жизни не пришло в голову баронскому бастарду. Его удел был служить старшему брату или же искать себе место в другой дружине, даром что может с чистой совестью считать себя рыцарем Роттенхейма. А вон как жизнь повернулась.
Что бы сказали ему братья, если бы узнали… Брат…
Альмирия, Магическая академия
Тот, кто придумал использовать звук военного рога, усиленного магией, для всеобщего пробуждения, был однозначно умным человеком. Не добрым, но умным. Потому что Марианна в панике подскочила на своей кровати, в темноте плохо понимая, где она и что случилось.
Сердце затрепыхалось в груди, пока девушка осматривала стены своей комнаты. Ничего тут нет, и быть не может. Так откуда же этот звук, неужели нападение?
Если это еще один крылатый пес, то защитникам на стенах понадобится помощь любого мага владеющего заклинанием Прахотворения. Надо торопиться!
Она натянула форменную юбку, накинула жилетку, сунула ноги в ботинки и побежала. На улице было темно, и спросонья невозможно было определить, сколько сейчас времени, но до рассвета оставалось совсем немного. Звёзды на небе утратили свой блеск, готовясь уступить место солнцу.
На главной площади уже толпились студенты — сонные, мрачные, кто-то в халате поверх формы, кто-то вовсе в плаще, накинутом на пижаму. В воздухе стоял лёгкий утренний туман и запах дыма — факелы, выставленные вдоль ступеней, бросали неровные отблески на лица собравшихся.
На верхней площадке у главного входа стоял новый начальник гарнизона — молодой офицер с безупречной выправкой. Его тёмно-синяя форма была без единой складки, золотые петлицы поблёскивали в свете факелов. Он стоял неподвижно, с лёгким прищуром, изучая толпу.
Марианна подтянулась поближе к знакомым лицам, кутаясь в жилетку — утро было прохладным. Возле неё, зевая и прихватывая застёгнутую наспех рубашку, остановилась Талисса.
— Ты хоть знаешь, что происходит? — шепнула она, бросая настороженный взгляд на ступени.
— Понятия не имею, — тихо ответила Марианна. — Разбудили всех, как на пожар.
— Ну хоть бы объявили, — проворчала Талисса. — Я думала, у нас тревога, а тут этот новый… — кивнула в сторону офицера. — Вид у него такой, будто сейчас строить кого-то будет.
— Похоже, не "кого-то", а всех, — пробормотала Марианна, чувствуя холодок по спине.
На ступенях офицер поднял взгляд на часы, стоявшие на отдельном столбе. Большой циферблат был обращён к плацу — по этим часам шёл весь распорядок гарнизона.
— Три минуты, — сказал он спокойно. — Я дал вам три минуты.
Он говорил негромко, почти буднично, но площадь постепенно затихала, потому что никто не хотел пропустить ни слова.
— Вы — гарнизон. Не студенты, которые могут выбирать, на какую лекцию идти, а на какую нет. Гарнизон — это не место, куда приходят учиться красиво махать руками. Это место, где вы учитесь оставаться живыми.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть.
— Сегодня вы пропустили нападение. Не потому, что не смогли защититься. А потому, что вы опоздали занять свои позиции. Война редко убивает тех, кто плохо колдует. Война убивает тех, кто не умеет вовремя проснуться.
Короткий взгляд поверх голов.
— Я не собираюсь превращать вас в героев. Герои — мёртвые люди, про которых красиво пишут в учебниках. Я собираюсь сделать так, чтобы вы пережили эту войну и увидели следующий рассвет.
Он чуть понизил голос.
— Поэтому слушайте внимательно. Если звучит сигнал — вы не думаете. Не ищете свою одежду. Не проверяете вашего кота. Вы бежите к своему посту. Если вы не уверены, где ваш пост — вы бежите к старшему по званию и спрашиваете. Но сначала — вы бежите.
Ветер шевельнул факелы по периметру площади.
— Завтра мы повторим это ещё раз. И каждый раз, когда сирена звучит, я буду ждать, сколько из вас снова решат, что «ещё пять минут сна» важнее вашей жизни и жизни людей в городе за этими стенами.
Леверен обвёл взглядом строй — или то, что с натяжкой можно было назвать строем, — и коротко махнул левой рукой:
— Сержант Кайл! — голос разрезал утренний воздух, и из-за колонны почти сразу вышел крепкий темноволосый мужчина в стандартной форме гарнизона. На его ремне висел свисток, а выражение лица было таким, будто он мог заставить маршировать даже каменных горгулий.
— Так точно, господин лейтенант! — отозвался сержант.
— Студентов — на утреннюю разминку. Лёгкий бег вокруг двора, растяжка, без фанатизма. Мне нужно знать, кто из них способен хотя бы держать равновесие после сигнала.
В толпе прокатилось недоумённое шевеление. Кто-то попытался переспросить, кто-то просто уставился на него в ужасе.
Марианна подняла руку, прежде чем успела себя остановить:
— Простите, господин лейтенант… но… — она неловко показала на подол своей форменной юбки. — Прямо так?
Несколько девушек рядом тут же закивали, словно нашедшие спасение.
Леверен на мгновение замер. По лицу пробежала тень неловкости — едва заметная. Или же Марианне хотелось так думать. Он отвёл взгляд, словно проверяя, не усмехнулся ли кто-то из курсантов, потом коротко кивнул.
— Пункт замечаний принят, — произнёс он сухо. — Женскому составу — пять минут на переодевание. Сержант, распределите группы, пусть мужчины уже начинают разминку на южной аллее.
— Есть! — рявкнул Кайл.
Леверен слегка вздохнул, но голос его остался твёрдым:
— Через десять минут все на месте. И больше без уточняющих вопросов, понятно?
— Так точно! — хором, хоть и нестройно, отозвались студенты.
Толпа начала рассасываться, и Марианна вместе с Талиссой направились через двор — по утреннему воздуху тянуло дымом от факелов и влажной прохладой камня.
— Прекрасно, — пробормотала Талисса, подтягивая на плечи жилетку. — Только и мечтала, чтобы до рассвета бегать кругами по двору.
— Ну, хоть одежда для разминки у нас есть, — вздохнула Марианна. — Но всё равно… можно было предупредить заранее.
— Конечно, — хмыкнула Талисса. — Может, он думает, что мы на передовой, а не в Академии. Следующим пунктом, наверное, будут строевые песни.
Марианна усмехнулась, а в голове крутились совсем другие мысли. Новый начальник был довольно молод, всего-то на несколько лет старше их самых. Непросто ему будет тут заработать авторитет.
— Он только что прибыл. Наверное, просто хочет показать, что у него всё под контролем.
— Контроль, — протянула Талисса. — Да уж. Особенно с перебинтованной рукой — прямо символ уверенности.
— Тише, — сказала Марианна, не удержав улыбку. — Если услышит, потом заставит нас маршировать до обеда.
— Пусть попробует, — буркнула Талисса, сворачивая к корпусу госпиталя. — Увидимся на плацу, если я доживу до разминки.
— Увидимся, — отозвалась Марианна и поспешила к своему домику.
В домике было холодно — каменные стены ещё не успели прогреться от ночи. Марианна зажгла лампу, и её желтоватый свет разогнал тьму, выхватив из угла аккуратно сложенные холщовые штаны и короткую куртку для занятий. Девушка вздохнула, села на край кровати и пару секунд просто сидела, глядя на свои босые ноги. Хотелось обратно под одеяло, но голос лейтенанта всё ещё звенел в ушах — твёрдый, уверенный, без тени сомнения.
Она натянула штаны, зашнуровала ботинки и застегнула куртку. Всё делала быстро, почти машинально. Не то чтобы ей хотелось бежать на зарядку в такую рань — просто спорить с военными теперь казалось глупо. После того, что было на прошлой неделе, когда сирены выли среди ночи, а по небу летели огненные следы заклинаний, никто уже не питал иллюзий, что академия — безопасное место.
“Наверное, он прав,” — подумала Марианна, поправляя воротник. — “Если уж нас снова разбудят в тревоге, хоть не будем стоять столбом.”
Двор академии был ещё в полумраке. Каменные плиты блестели от росы, лёгкий туман стелился между колоннами, холодный воздух жёг лёгкие вдохи. Студенты и студентки выстраивались по кругу, бегая по каменной площади, все сонные и раздражённые, но вынужденные держать темп. Девушки в холщовых штанах и куртках тяжело дышали, стараясь не отставать.
Лейтенант Дариан ас Леверен стоял сбоку, выправка безупречная, словно он хотел своим видом подчеркнуть превосходство настоящих боевых магов над студентами.
Позади Марианны раздался насмешливый шёпот Элианы:
— О, смотри-ка, Марианна первая заговорила с новым начальником. Наверное, хочет ему понравиться.
Леверен не обернулся. Его голос, ровный и безличный, разнёсся по площади:
- Отставить разговоры в строю!
Круг завершился, и Леверен посмотрел на лунные часы — холодный голубоватый свет циферблата слегка отражался в мокрых от росы плитах. Он поднял левую руку, движение короткое и точное:
— Разойтись. На дежурство по корпусам.
Студенты тяжело переводили дыхание, плечи дрожали, руки мокрые от пота и росы. Марианна опустила взгляд, сжимая кулаки, а Элиана сердито вытирала лоб. Ни улыбок, ни разговоров — только хруст камня под ногами и равномерное дыхание, которое ещё держало напряжение на площади.
Марианна мельком взглянула на лейтенанта, стараясь прочитать его мысли в холодном, бесстрастном взгляде. Сердце ёкнуло — и она надеялась, что он не расслышал насмешки Элианы, иначе утро могло бы стать ещё более неприятным.
Степь на границе Альмирии и Саркарима
Какие яркие звезды в степи вблизи от разлома. Словно ковер из самоцветов над головой.
Если так лежать на спине и смотреть в ночное небо, то усталость почти не чувствуется, и даже грызущий изнутри голод как будто притупляется. Прячется где-то между ребрами, чтобы наброситься при малейшем намеке на еду.
- Ну как? Оклемался? – черный силуэт загородил звездный ковер перед глазами, и Вальтеру пришлось напрячь глаза, чтобы опознать Борга.
А в следующий миг он почуял запах каши – горячей, разваристой, с мясом. Этого хватило, чтобы сесть рывком в порыве голода. И не хватило сил чтобы удержаться – он снова завалился на спину. Как котенок.
Было стыдно и неловко, когда Борг по-отечески ухватил его за плечо и усадил.
- Давай, покушай вот… - миска с кашей обжигала пальцы, и он перехватил ее рукавом.
Еда. От голода свело мозг, и Вальтер набросился на еду, от жадности роняя крошки, подбирая их пальцем с грязных штанов.
Помаленьку мир вокруг прояснялся. И стало видно, что сидит он вовсе и не один в степи под звездным небом, а у небольшого костерка в кругу своих товарищей. В скупых красноватых отблесках было видно усталость на пыльных лицах. Притулившийся рядом с углями горшочек манил добавкой каши.
Облизав ложку, Вальтер выдохнул и осмотрел товарищей внимательнее. Клаус как обычно сидел полировал свою алебарду, Саул вальяжно развалился на плаще и скалился белыми зубами, Хальдор же наблюдал за новеньким и прятал улыбку в усы.
- Ну что, сынок, оклемался? – добродушно хмыкнул командир.
- Да…ммм… спасибо. – замешкался, выбирая между кашей и разговором.
- А говорил колдовать не умеешь, смотри как выступил! – взмах в сторону.
Удачно!
Чуть прикрываясь своим маленьким щитом, Вальтер подскочил к упавшему воину и махнул мечом по горлу. Лезвие прорезало кожу и плоть, пока сопротивление коротко и резко не исчезло.
Отпрыгнув в сторону, он поднырнул под руку могучего соратника и прицельно вспорол мечом бок у несчастного коня. Животное заржало пронзительно, в панике взбивая копытами сухую степную пыль, и завалился на бок. Кровь брызнула щедрой горстью, намертво прилипая к пыльной, засохшей коже и смешиваясь с запахом железа.
Придавленный конем пустынник окончил последний вздох под ударом сапога в горло, коротким, привычным движением войны.
В бою годилось любое оружие, любое движение могло решить жизнь или смерть.
Его как-то оттеснили от Борга, но Вальтер бросил затею держать строй — бой уже распался на отдельные схватки, все смешались в тесные, хаотичные кучи.
Где-то совсем рядом звенел металл, сливалось воедино тяжёлое дыхание людей и натужный хрип лошадей.
Рядом оказался Клаус, окружённый двумя противниками. Они кружили вокруг него, стараясь увернуться от его алебарды, выжидая момент, чтобы ударить, и лучшим решением было толкнуть одного из них прямо на острие.
Не мечом, так щитом — Вальтер рванул вперёд, сжавшись за маленьким щитом и бросившись на противника быстрым рывком, используя вес собственного тела. Теперь второй — раздумывать некогда. Пока Клаус стряхивал саркаримца с острия алебарды, второй мог ринуться в атаку.
Приняв удар сабли на звенящий от напряжения щит, Вальтер охнул, почувствовав, как мгновенно немеет рука от такой отдачи. Стиснув зубы, заставляя себя забыть и о ноющей руке, и о свистящем прямо над ухом железе, он рубанул наотмашь. Рубанул куда придётся, двигаясь по инерции, лишь бы зацепить врага.
Судя по крику, он попал хорошо — болезненный стон врага пробежался по оголенным нервам. Противник согнулся, захлебнувшись болью, и Вальтер уже не смотрел на него, потому что в бою не было времени проверять, насколько смертельным оказался удар.
Не думать. Он махнул мечом по такой заманчиво открытой шее, плевать, отрубить может и не отрубит, но степняк точно не встанет после такого.
— Эй, стреляй! Уходит! — в общем гвалте даже не разобрать, кто это крикнул, но это явно относилось к нему.
Мимо просвистело копьё и с противным хрустом впилось в спину пустынника. Взглядом проследил дальше — ещё двое спешно удирали с поля боя.
Стрелять, приказ был стрелять.
Пальцы распухли от напряжения, едва-едва натягивая струну. Ещё немного — держаться изо всех сил, перед глазами все расплывались багровой мутью, но расслабляться было нельзя. Болт в руке, ложбинка на стволе, выдох…
И еще раз, сил не осталось совсем, и проклятая тетива никак не хотела цепляться за крючок.
- Давай я… - выдохнул ему в ухо Борг и зацепил своими толстыми пальцами непокорную струну, оттягивая до упора.
Так, болт, выдох.
Как же далеко этот всадник успел ускакать!
Об этом тоже не думать, нельзя. Выдох, мгновение небытия растягивается в бесконечность, заглушая все звуки вокруг.
Вибрирующий стон струны разбивает колдовскую тишину, и в уши врезается радостный вопль соратников.
- Снял! – Саул не пытается обуздать эмоции, просто орет от радости.
- Да! – Борг хлопает его по спине так, что сбивает с ног. - Даешь!
Перед глазами всё плывет, крики товарищей сливаются в неясный крик. Неужели они победили? Неужели…
От понимания этой простой истины у него все силы разом кончились. Вальтер повалился на землю и хрипло рассмеялся, чувствуя, как адреналин постепенно сменяется усталостью и характерной опустошенностью.
Над ним плыли карминные облака на густом фиолетово-черном небе. Жить было удивительно хорошо, вроде уже не первая битва в его жизни, а вот это невероятно пьянящее чувство каждый раз такое же.
Рядом раздался чей-то радостный вопль, парни, видимо, праздновали победу. Да шутка ли это, их же было много больше. Это была славная битва. И они теперь настоящие братья по оружию. Проверили свое боевое братство кровью и жизнью, чужой, но рисковали-то своей. Плечом к плечу.
Мог ли он когда-то подумать, что станет солдатом в альмирийской армии, будет скакать в степях Саркарима со своими товарищами, будет сражаться с воинами пустыни?
Нет, конечно! Такое бы никогда в жизни не пришло в голову баронскому бастарду. Его удел был служить старшему брату или же искать себе место в другой дружине, даром что может с чистой совестью считать себя рыцарем Роттенхейма. А вон как жизнь повернулась.
Что бы сказали ему братья, если бы узнали… Брат…
Глава 28. Когда время смотрит на всех
Альмирия, Магическая академия
Тот, кто придумал использовать звук военного рога, усиленного магией, для всеобщего пробуждения, был однозначно умным человеком. Не добрым, но умным. Потому что Марианна в панике подскочила на своей кровати, в темноте плохо понимая, где она и что случилось.
Сердце затрепыхалось в груди, пока девушка осматривала стены своей комнаты. Ничего тут нет, и быть не может. Так откуда же этот звук, неужели нападение?
Если это еще один крылатый пес, то защитникам на стенах понадобится помощь любого мага владеющего заклинанием Прахотворения. Надо торопиться!
Она натянула форменную юбку, накинула жилетку, сунула ноги в ботинки и побежала. На улице было темно, и спросонья невозможно было определить, сколько сейчас времени, но до рассвета оставалось совсем немного. Звёзды на небе утратили свой блеск, готовясь уступить место солнцу.
На главной площади уже толпились студенты — сонные, мрачные, кто-то в халате поверх формы, кто-то вовсе в плаще, накинутом на пижаму. В воздухе стоял лёгкий утренний туман и запах дыма — факелы, выставленные вдоль ступеней, бросали неровные отблески на лица собравшихся.
На верхней площадке у главного входа стоял новый начальник гарнизона — молодой офицер с безупречной выправкой. Его тёмно-синяя форма была без единой складки, золотые петлицы поблёскивали в свете факелов. Он стоял неподвижно, с лёгким прищуром, изучая толпу.
Марианна подтянулась поближе к знакомым лицам, кутаясь в жилетку — утро было прохладным. Возле неё, зевая и прихватывая застёгнутую наспех рубашку, остановилась Талисса.
— Ты хоть знаешь, что происходит? — шепнула она, бросая настороженный взгляд на ступени.
— Понятия не имею, — тихо ответила Марианна. — Разбудили всех, как на пожар.
— Ну хоть бы объявили, — проворчала Талисса. — Я думала, у нас тревога, а тут этот новый… — кивнула в сторону офицера. — Вид у него такой, будто сейчас строить кого-то будет.
— Похоже, не "кого-то", а всех, — пробормотала Марианна, чувствуя холодок по спине.
На ступенях офицер поднял взгляд на часы, стоявшие на отдельном столбе. Большой циферблат был обращён к плацу — по этим часам шёл весь распорядок гарнизона.
— Три минуты, — сказал он спокойно. — Я дал вам три минуты.
Он говорил негромко, почти буднично, но площадь постепенно затихала, потому что никто не хотел пропустить ни слова.
— Вы — гарнизон. Не студенты, которые могут выбирать, на какую лекцию идти, а на какую нет. Гарнизон — это не место, куда приходят учиться красиво махать руками. Это место, где вы учитесь оставаться живыми.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть.
— Сегодня вы пропустили нападение. Не потому, что не смогли защититься. А потому, что вы опоздали занять свои позиции. Война редко убивает тех, кто плохо колдует. Война убивает тех, кто не умеет вовремя проснуться.
Короткий взгляд поверх голов.
— Я не собираюсь превращать вас в героев. Герои — мёртвые люди, про которых красиво пишут в учебниках. Я собираюсь сделать так, чтобы вы пережили эту войну и увидели следующий рассвет.
Он чуть понизил голос.
— Поэтому слушайте внимательно. Если звучит сигнал — вы не думаете. Не ищете свою одежду. Не проверяете вашего кота. Вы бежите к своему посту. Если вы не уверены, где ваш пост — вы бежите к старшему по званию и спрашиваете. Но сначала — вы бежите.
Ветер шевельнул факелы по периметру площади.
— Завтра мы повторим это ещё раз. И каждый раз, когда сирена звучит, я буду ждать, сколько из вас снова решат, что «ещё пять минут сна» важнее вашей жизни и жизни людей в городе за этими стенами.
Леверен обвёл взглядом строй — или то, что с натяжкой можно было назвать строем, — и коротко махнул левой рукой:
— Сержант Кайл! — голос разрезал утренний воздух, и из-за колонны почти сразу вышел крепкий темноволосый мужчина в стандартной форме гарнизона. На его ремне висел свисток, а выражение лица было таким, будто он мог заставить маршировать даже каменных горгулий.
— Так точно, господин лейтенант! — отозвался сержант.
— Студентов — на утреннюю разминку. Лёгкий бег вокруг двора, растяжка, без фанатизма. Мне нужно знать, кто из них способен хотя бы держать равновесие после сигнала.
В толпе прокатилось недоумённое шевеление. Кто-то попытался переспросить, кто-то просто уставился на него в ужасе.
Марианна подняла руку, прежде чем успела себя остановить:
— Простите, господин лейтенант… но… — она неловко показала на подол своей форменной юбки. — Прямо так?
Несколько девушек рядом тут же закивали, словно нашедшие спасение.
Леверен на мгновение замер. По лицу пробежала тень неловкости — едва заметная. Или же Марианне хотелось так думать. Он отвёл взгляд, словно проверяя, не усмехнулся ли кто-то из курсантов, потом коротко кивнул.
— Пункт замечаний принят, — произнёс он сухо. — Женскому составу — пять минут на переодевание. Сержант, распределите группы, пусть мужчины уже начинают разминку на южной аллее.
— Есть! — рявкнул Кайл.
Леверен слегка вздохнул, но голос его остался твёрдым:
— Через десять минут все на месте. И больше без уточняющих вопросов, понятно?
— Так точно! — хором, хоть и нестройно, отозвались студенты.
Толпа начала рассасываться, и Марианна вместе с Талиссой направились через двор — по утреннему воздуху тянуло дымом от факелов и влажной прохладой камня.
— Прекрасно, — пробормотала Талисса, подтягивая на плечи жилетку. — Только и мечтала, чтобы до рассвета бегать кругами по двору.
— Ну, хоть одежда для разминки у нас есть, — вздохнула Марианна. — Но всё равно… можно было предупредить заранее.
— Конечно, — хмыкнула Талисса. — Может, он думает, что мы на передовой, а не в Академии. Следующим пунктом, наверное, будут строевые песни.
Марианна усмехнулась, а в голове крутились совсем другие мысли. Новый начальник был довольно молод, всего-то на несколько лет старше их самых. Непросто ему будет тут заработать авторитет.
— Он только что прибыл. Наверное, просто хочет показать, что у него всё под контролем.
— Контроль, — протянула Талисса. — Да уж. Особенно с перебинтованной рукой — прямо символ уверенности.
— Тише, — сказала Марианна, не удержав улыбку. — Если услышит, потом заставит нас маршировать до обеда.
— Пусть попробует, — буркнула Талисса, сворачивая к корпусу госпиталя. — Увидимся на плацу, если я доживу до разминки.
— Увидимся, — отозвалась Марианна и поспешила к своему домику.
В домике было холодно — каменные стены ещё не успели прогреться от ночи. Марианна зажгла лампу, и её желтоватый свет разогнал тьму, выхватив из угла аккуратно сложенные холщовые штаны и короткую куртку для занятий. Девушка вздохнула, села на край кровати и пару секунд просто сидела, глядя на свои босые ноги. Хотелось обратно под одеяло, но голос лейтенанта всё ещё звенел в ушах — твёрдый, уверенный, без тени сомнения.
Она натянула штаны, зашнуровала ботинки и застегнула куртку. Всё делала быстро, почти машинально. Не то чтобы ей хотелось бежать на зарядку в такую рань — просто спорить с военными теперь казалось глупо. После того, что было на прошлой неделе, когда сирены выли среди ночи, а по небу летели огненные следы заклинаний, никто уже не питал иллюзий, что академия — безопасное место.
“Наверное, он прав,” — подумала Марианна, поправляя воротник. — “Если уж нас снова разбудят в тревоге, хоть не будем стоять столбом.”
Двор академии был ещё в полумраке. Каменные плиты блестели от росы, лёгкий туман стелился между колоннами, холодный воздух жёг лёгкие вдохи. Студенты и студентки выстраивались по кругу, бегая по каменной площади, все сонные и раздражённые, но вынужденные держать темп. Девушки в холщовых штанах и куртках тяжело дышали, стараясь не отставать.
Лейтенант Дариан ас Леверен стоял сбоку, выправка безупречная, словно он хотел своим видом подчеркнуть превосходство настоящих боевых магов над студентами.
Позади Марианны раздался насмешливый шёпот Элианы:
— О, смотри-ка, Марианна первая заговорила с новым начальником. Наверное, хочет ему понравиться.
Леверен не обернулся. Его голос, ровный и безличный, разнёсся по площади:
- Отставить разговоры в строю!
Круг завершился, и Леверен посмотрел на лунные часы — холодный голубоватый свет циферблата слегка отражался в мокрых от росы плитах. Он поднял левую руку, движение короткое и точное:
— Разойтись. На дежурство по корпусам.
Студенты тяжело переводили дыхание, плечи дрожали, руки мокрые от пота и росы. Марианна опустила взгляд, сжимая кулаки, а Элиана сердито вытирала лоб. Ни улыбок, ни разговоров — только хруст камня под ногами и равномерное дыхание, которое ещё держало напряжение на площади.
Марианна мельком взглянула на лейтенанта, стараясь прочитать его мысли в холодном, бесстрастном взгляде. Сердце ёкнуло — и она надеялась, что он не расслышал насмешки Элианы, иначе утро могло бы стать ещё более неприятным.
***
***
Степь на границе Альмирии и Саркарима
Какие яркие звезды в степи вблизи от разлома. Словно ковер из самоцветов над головой.
Если так лежать на спине и смотреть в ночное небо, то усталость почти не чувствуется, и даже грызущий изнутри голод как будто притупляется. Прячется где-то между ребрами, чтобы наброситься при малейшем намеке на еду.
- Ну как? Оклемался? – черный силуэт загородил звездный ковер перед глазами, и Вальтеру пришлось напрячь глаза, чтобы опознать Борга.
А в следующий миг он почуял запах каши – горячей, разваристой, с мясом. Этого хватило, чтобы сесть рывком в порыве голода. И не хватило сил чтобы удержаться – он снова завалился на спину. Как котенок.
Было стыдно и неловко, когда Борг по-отечески ухватил его за плечо и усадил.
- Давай, покушай вот… - миска с кашей обжигала пальцы, и он перехватил ее рукавом.
Еда. От голода свело мозг, и Вальтер набросился на еду, от жадности роняя крошки, подбирая их пальцем с грязных штанов.
Помаленьку мир вокруг прояснялся. И стало видно, что сидит он вовсе и не один в степи под звездным небом, а у небольшого костерка в кругу своих товарищей. В скупых красноватых отблесках было видно усталость на пыльных лицах. Притулившийся рядом с углями горшочек манил добавкой каши.
Облизав ложку, Вальтер выдохнул и осмотрел товарищей внимательнее. Клаус как обычно сидел полировал свою алебарду, Саул вальяжно развалился на плаще и скалился белыми зубами, Хальдор же наблюдал за новеньким и прятал улыбку в усы.
- Ну что, сынок, оклемался? – добродушно хмыкнул командир.
- Да…ммм… спасибо. – замешкался, выбирая между кашей и разговором.
- А говорил колдовать не умеешь, смотри как выступил! – взмах в сторону.
