Вальтер остановился как вкопанный, всматриваясь в следы ночного визита – сердце его сжалось от тревоги, а в воздухе еще можно было уловить остатки ночной трапезы.
- Они были здесь этой ночью…
- Вот и я так думаю. – Матео спрыгнул с коня и пошебуршил веткой в костре. – Смотри, там объедки всякие, еще зверье не успело растащить.
- Да тут человек двадцать было… - он не мог поверить своим глазам. – Как мы это упустили?
- А кто бы тут проверял? – парень продолжал копаться в траве. – Сначала одна дружина ускакала, фьють! А потом вторая – фьють! И все! И нет никого.
Слишком складно все это выходит для простого совпадения! Слишком гладко. Одна только надежда, что эти бандиты его недооценили. Решили, что бастард ничего не значит, и замок можно будет взять голыми руками.
- Возвращаемся. – он развернул коня. – Нам надо готовиться к осаде.
К счастью или нет, но Ганс отнесся к новостям серьезно. Он сердито сопел, мотал головой, в полголоса проклиная всех тех, кому дома не сидится. И тут Вальтер был с ним согласен, работы в баронстве было непочатый край, неужели не охота жить честно?
- Мы можем не выдержать осады, если у них хоть сколько людей будет, мы просто не удержим замок. – он недовольно пыхтел в усы.
- Значит надо подготовиться, мы же за стенами, надо их только по ту сторону держать…
- Много ты понимаешь, пацан! Если они заберутся по лестницам, то придется драться уже тут. А если кто пролезет и ворота отопрет, то это конец. А у нас бойцов-то считай и нет совсем.
- А ты что предлагаешь? Открыть им ворота и встречать с пирогами? – спорить с воеводой было не самой лучшей идеей, но перспектива его пугала.
- Не говори ерунды! – вскипел старик. – Еще не хватало сдаться! А то я не знаю, что делают солдаты в городе!
Даже не обладая серьезным военным опытом, Вальтер вполне мог представить себе, что будет твориться в замке, если сюда ворвутся какие-то бандиты. Его повесят на первой же перекладине, это если повезет. Если нет, то придется смотреть на бесчинства.
- Так что надо делать? Давай, Ганс, у тебя же есть опыт, говори, что делать.
- Иди лучше спать. – Ганс хлопнул всей своей широкой как лопата ладонью по спине. – Ты, конечно, парень молодой, но поверь мне, не спать вторую ночь куда сложнее, чем первую.
Это Вальтер и сам понимал, потому как все чаще клевал носом. Но столько всего над было проверить и проконтролировать. С другой стороны, если вдруг этой ночью что-то все-таки будет происходить, то ему надо быть начеку.
- Хорошо. – он сдался и пошел в свою комнату на вожделенную кровать.
- Не волнуйся. – почти по-отечески произнес старый вояка. – Там поварихи так перепугались, что уже вся деревня готовится отражать нападение. Поверь, мальчик, эти ужасные женщины кого угодно на уши поставят.
Он усмехнулся, но как бы странно это ни звучало, он поверил. Поварихи в самом деле были силой. Эти дородные женщины были сильны и телом, и духом. И если уж они решили защищать родной замок, то всем лиходеям лучше поберечься.
Он оглянулся – в самом деле, суета во дворе была уж очень деловая. Нащупав на шее заветный отцовский перстень, он рухнул на кровать. Они справятся, они смогут. Хорошо бы брат приехал… додумать эту мысль он не успел, сон срубил его.
Ближе к вечеру его растолкал Фин и пихнул в руки кусок мясного пирога, видимо ему достались остатки роскошного обеда для баронессы или братьев, потому что замок перешел на режим экономии.
- Слушай, это, господин Вальтер, а чо будет то? – помощник шептал так тихо, будто кто-то прячется прямо под кроватью, чтобы подслушать. – Девки говорят, что всадников в лесу было человек тридцать, а то и больше. Все боятся, аж рыдают.
Он мрачно жевал холодный пирог и думал. Даже если предположить, что девки правы, а они нет, потому что считать-то никто из них не умеет, то это не повод волноваться. Три десятка вооруженных человек под стенами замки могут… покричать там, может пострелять. Даже может горящими стрелами, что неприятно, но не смертельно. Для замка, для людей опасно.
Проблемы начнутся, если у нападающих будут лестницы или катапульты. Или вот эти стенобитные орудия, которые он сам не видел, только отец им рассказывал. Он напряг память, выуживая все эти рассказы о военном прошлом отца, которые воспринимались просто выдумками.
Мальчишкой ему казалось, что это все ужасно увлекательно, и ему тоже очень хотелось идти на штурм вражеского замка. Но, к счастью, не сложилось, потому что теперь он мог себе представить, что это такое на самом деле.
- Не знаю, Фин. Я бы вот хотел, чтобы это все мне показалось… - он откусил кусок пирога. – Но уж больно все это подозрительно. И эта стоянка в лесу, они же там явно караулили. И братьев нет, а я один всем этим парням не указ. И если все эти бандиты, или солдаты герцога, смогут попасть в замок, то нам всем наступит…
- Скачет!!! – со двора донесся оглушительный свист. - Кто-то скачет!
Сердце застряло в горле. Кто может скакать в замок на ночь глядя?
Роттенхейм, замок Крейнхардт
Запихнув остатки пирога в рот, Вальтер бросился из комнаты. К тому моменту, когда он торопливо впихнулся в кожаный доспех по пути во двор, там уже была целая толпа. Откуда вообще взялись все эти люди? Мало того, госпожа баронесса тоже поспешила прийти, как будто ей действительно есть дело до происходящего.
В предвечерних сумерках стук копыт по замковому мосту казался особенно громким. Или же это все многочисленные защитники вдруг замолчали, что было маловероятным. Он кое-как затягивал боковые ремни, когда удалось рассмотреть прибывших.
Всадник был один. Лошадей две, а всадник всего один. На второй лошади было нечто бесформенное. Будто куль сена погрузили на боевого скакуна, и только выпроставшаяся рука из-под грязного плаща намекала, что раньше это было человеком.
Встал как вкопанный, пока конюхи снимали тело со второго коня. В голове билась дурная мысль, что это только сон. Только сон. Не может это тело быть его братом. Вот эта синяя куртка в коричнево-багровых пятнах, она не может принадлежать Бертрану. Потому что…
Безвольное тело бултыхало руками и ногами, обильно брызгая красной кровью на серые бездушные камни, пока дружинники сгружали его с лошади. Не было нужды подходить и проверять — Бертран был мёртв. Мертвее любого мертвеца.
Даже если бы он ещё подавал признаки жизни, эти кровавые пятна, насквозь пропитавшие одежду, были немым приговором — с такими ранами выжить нельзя. И даже это не остановило бы его: он бы притащил всех лекарей в округе, лишь бы дать хоть один шанс…
Но и в этом нужды не было. Древко стрелы торчало из глаза, перечёркивая любые надежды.
Сердце грохотало так, что он не слышал ни разговоров других людей, ни стука копыт. Хотя конь под всадником ещё плясал в центре двора и хрипел с пеной у рта. И в этом звенящем, чужом воздухе замкового подворья раздался крик мачехи.
И только сейчас он вдруг со страшной ясностью осознал, что баронесса не просто жена его отца — она настоящая мать его братьев. Которых она носила под сердцем, рожала в муках, кормила грудью и любила как любая мать в этом мире.
Она кричала страшно, на разрыв, трясла холодное тело за плечи — откуда только сила взялась в тщедушной женщине — и требовала прекратить. И встать. Ожить…
Внутри вскипело багровое отчаяние. Если он сделает все правильно, если он отдаст все свои силы, отдаст все до последней капли, то Всевидящий это оценит. Не может не оценить. Что угодно, лишь бы вернуть брата.
Он ринулся к тому самому всаднику, что сейчас тяжело дышал, обняв коня за шею. И в котором с неприязнью узнал того самого Хромого Пита, с которым собачился еще вчера утром. И вот теперь этот тип привозит труп его брата…
- Ты! – он выдохнул бессильно, не зная, что говорить.
- Я едва смог бежать… так много... много… - казалось, Пит был напуган, и это внезапно отрезвило.
- Запирайте ворота! – Вальтер заорал что есть мочи. – Он привел за собой погоню!
- Там наши… они… спасаются…кто может… - жалко залепетал уцелевший дружинник.
Вальтер смерил его взглядом с ног до головы, пытаясь найти на теле Пита хоть какие-то следы ранений. Ну не может же в самом деле быть так, что ни единой царапины на нем нет! Где кровь? Где порезы на куртке и следы на его доспехах?
- Ты должен был защищать его! Защищать своего господина! Даже ценой своей жизни! – и откуда только голос взялся, никогда в жизни он так не кричал.
К нему подошли солдаты, напряженно прислушиваясь к этой нелепой перепалке. Один был из дружины Арслана. Второй же был из дружины Бертрана, и по нему было видно, что он в ужасе от случившегося.
Баронесса продолжала рыдать над телом сына, к ней уже присоединились несколько девиц, из числа обласканных вниманием Бертрана. А тем временем Пит перетягивал внимание куда-то в сторону, и это определенно нервировало.
- Я старался, изо всех сил, я привез его, они гнались за мной, они стреляли, а я …
На мужчину было жалко смотреть, но Вальтер чувствовал, что ему врут. Не только ему, врут безутешной матери, врут братьям по оружию. Всем этим людям, которые боятся.
Он бросился к тому кружку из согнувшихся спин, которые окружили тело Бертрана, потому что ему было необходимо самому взглянуть на брата. Своими глазами вблизи увидеть его раны. Потому что больше всего на свете он хотел ошибаться.
Пусть лучше он окажется слепым дураком. Да что угодно пусть будет, лишь бы вытащить Бертрана с того света. Лишь бы обнять и сказать: «Ах, братишка, ну и напугал же ты нас!»
Вальтер протиснулся между зевак и заставил себя посмотреть.
Зрелище было само по себе отвратительное, и оно еще подогревалось воплями несчастной матери. Он заставил себя отстраниться от переживаний и подумать о том, что же случилось с братом.
Столько ударов! В грудь, и еще в грудь, в плечо, в живот… такое впечатление, что беднягу добивали всем отрядом уже на земле, чтобы наверняка.
Какой из этих ударов был первый? Какой из этих ударов был последний? Пусть бы быстро, пусть сразу, только бы брат не мучался от боли. Может стрела в глаз? Сразу и наверняка. А это все… пустое…
- А где его кольцо? – вдруг он спросил и уставился на Хромого Пита.
- Дык…это… - смешался мужик, и это сказало гораздо больше, чем все слова. – На руке вон же оно же кольцо его…
В самом деле, фамильный перстень был на пальце, весь покрытый кровью. Видимо никто не рискнул стащить себе вещицу с баронским гербом, это ж нигде не продашь.
- Второе кольцо. – твердо произнес, глядя в упор на Пита. – От его матери. Вот от этой матери, которая там рыдает.
- Да не знаю я… - солдат уже пятился назад, так сильно на него наседал баронский сын.
- А я знаю! Он не мог это кольцо снять, уже давно, оно ему мало было. Так, где же оно? – и крикнул дружиннику Арслана, хмуро наблюдающему за этими разборками. – Да схватите вы его, выверните ему карманы!
Дважды повторять не пришлось, солдаты не шибко жаловали Хромого, потому что он вечно ко всем цеплялся. Или же потому, что сами подозревали его в воровстве. Так или иначе, они быстро ухватили его за обе руки, хоть Пит и сопротивлялся изо всех сил, и даже что-то кричал обидное.
Вальтер было дернулся проверить карманы, но замер. Пусть лучше кто-то другой это сделает, чтобы к нему претензий не было. Обернулся вокруг, оглядывая лица вокруг.
— Ганс, не в службу… проверь его карманы… а? Честному человеку там прятать нечего.
Воевода нахмурился, но решительно шагнул к верещащему мужику. Он получше многих знал, как важно не оставлять крыс за спиной, и Вальтер выбрал его не просто так. Если же в карманах ничего нет, то Ганс первый оправдает бойца.
Но тишина была ему ответом.
— Это ж надо… — удивлённо крякнул старик-воевода, катая на ладони окровавленное колечко. — На цацку позарился, ты глянь.
На лице Пита была растерянность того самого отвратного вида, когда человек отчаянно ищет что бы такого соврать, но как на грех ничего толкового в голову не приходит.
За спиной голосила баронесса, в этот вечер потерявшая всё своё надменное величие, которое окружало её словно ледяное облако. И ей дела не было до всех этих солдатских дел, и на доказательства чьей-то вины ей было плевать.
И Вальтер сам был бы рад закричать что-то такое надрывное, чтобы сорвать горло в этом крике, чтобы выпустить из живота эту раздирающую боль.
Потому что его брата больше нет в живых.
Потому что вот перед ним стоит падаль, которая с руки своего господина стянула кольцо, подаренное матерью. А может еще и что другое задумала. А может и вины на нем куда больше, чем просто эта жадность стервятника.
Он даже не понял как нож уперся в горло Пита. Пита, который дергался и визжал в руках двух солдат. А нож не дрожал. И в этот момент Вальтера ничуть не волновало, что он ведет себя не по-рыцарски. Он не собирался отношения выяснять с предателем. Он хотел узнать правду.
- Признавайся гнида, ты привел моего брата в засаду? – прошипел он.
И мимолетная дрожь была ему ответом. Нет, он не ждал признания, Пит был не из тех людей, от которых можно ждать правды, но только перед холодным железом, скребущим по горлу, очень сложно держать лицо.
Пит что-то заверещал тонким и противным голосом, глядя то в одну сторону, то в другую, лишь бы не встречаться с ним взглядом. А может чтобы разжалобить солдат, которые его держали за руки. Но парни уже все просекли.
И не надо было никаких других доказательств. Даже если он не своими руками всадил в грудь Бертрана все эти удары, то он явно не просто так смог один из всей дружины вырваться и прискакать с телом убитого баронского сына.
Нож вошел в горло легко и незаметно, только лишь бульканье крови показало, что дальше толкать не нужно. Пит осел на каменную брусчатку замкового двора, заливаясь кровью.
- Вы ворота закрыли? – почему-то вспомнил Вальтер.
- Угумс, закрыли. – напряженно произнес воевода. – Все под контролем, не …
- Огни! Там огни! – раздался вопль со стены.
Альмирия, Магическая академия
Платье отчаянно мялось в крепко сжатых кулаках, но Марианна упорно продолжала стоять молча. Только кулаки сжимались и разжимались, комкая несчастную ткань подола. Ничего не помню, ударилась головой. Вот и все ее слова.
Комиссия собралась солидная, даже сам ректор соизволил явиться. И теперь главный целитель пытался доказать, что никакой амнезии у девушки и в помине нет. Увы, обратно сдавать было чревато.
Может быть, если бы она решилась поговорить откровенно с отцом, то он бы что-нибудь подсказал. Но в тот момент его неодобрение казалось ей самым страшным наказанием. Если бы папочка узнал, что она полезла через стену, чтобы посмотреть на мальчиков на полигоне, то он бы точно разочаровался. Словно он никогда не был молодым, словно он всегда-всегда был вот таким безупречным и правильным.
То, что начиналось как врачебная комиссия, стало отчетливо похоже на допрос. Словно это она тут преступница.
Ректор хмурил кустистые брови, но отмалчивался. Видимо, пока еще не принял окончательного решения. Декан факультета артефакторики сидела с каменным лицом, и не собиралась заступаться за свою студентку. А целитель все больше входил в раж. Даже вытер платочком вспотевший лоб.
- Хватит. – отец резко оборвал очередной выпад в ее сторону.
- Они были здесь этой ночью…
- Вот и я так думаю. – Матео спрыгнул с коня и пошебуршил веткой в костре. – Смотри, там объедки всякие, еще зверье не успело растащить.
- Да тут человек двадцать было… - он не мог поверить своим глазам. – Как мы это упустили?
- А кто бы тут проверял? – парень продолжал копаться в траве. – Сначала одна дружина ускакала, фьють! А потом вторая – фьють! И все! И нет никого.
Слишком складно все это выходит для простого совпадения! Слишком гладко. Одна только надежда, что эти бандиты его недооценили. Решили, что бастард ничего не значит, и замок можно будет взять голыми руками.
- Возвращаемся. – он развернул коня. – Нам надо готовиться к осаде.
К счастью или нет, но Ганс отнесся к новостям серьезно. Он сердито сопел, мотал головой, в полголоса проклиная всех тех, кому дома не сидится. И тут Вальтер был с ним согласен, работы в баронстве было непочатый край, неужели не охота жить честно?
- Мы можем не выдержать осады, если у них хоть сколько людей будет, мы просто не удержим замок. – он недовольно пыхтел в усы.
- Значит надо подготовиться, мы же за стенами, надо их только по ту сторону держать…
- Много ты понимаешь, пацан! Если они заберутся по лестницам, то придется драться уже тут. А если кто пролезет и ворота отопрет, то это конец. А у нас бойцов-то считай и нет совсем.
- А ты что предлагаешь? Открыть им ворота и встречать с пирогами? – спорить с воеводой было не самой лучшей идеей, но перспектива его пугала.
- Не говори ерунды! – вскипел старик. – Еще не хватало сдаться! А то я не знаю, что делают солдаты в городе!
Даже не обладая серьезным военным опытом, Вальтер вполне мог представить себе, что будет твориться в замке, если сюда ворвутся какие-то бандиты. Его повесят на первой же перекладине, это если повезет. Если нет, то придется смотреть на бесчинства.
- Так что надо делать? Давай, Ганс, у тебя же есть опыт, говори, что делать.
- Иди лучше спать. – Ганс хлопнул всей своей широкой как лопата ладонью по спине. – Ты, конечно, парень молодой, но поверь мне, не спать вторую ночь куда сложнее, чем первую.
Это Вальтер и сам понимал, потому как все чаще клевал носом. Но столько всего над было проверить и проконтролировать. С другой стороны, если вдруг этой ночью что-то все-таки будет происходить, то ему надо быть начеку.
- Хорошо. – он сдался и пошел в свою комнату на вожделенную кровать.
- Не волнуйся. – почти по-отечески произнес старый вояка. – Там поварихи так перепугались, что уже вся деревня готовится отражать нападение. Поверь, мальчик, эти ужасные женщины кого угодно на уши поставят.
Он усмехнулся, но как бы странно это ни звучало, он поверил. Поварихи в самом деле были силой. Эти дородные женщины были сильны и телом, и духом. И если уж они решили защищать родной замок, то всем лиходеям лучше поберечься.
Он оглянулся – в самом деле, суета во дворе была уж очень деловая. Нащупав на шее заветный отцовский перстень, он рухнул на кровать. Они справятся, они смогут. Хорошо бы брат приехал… додумать эту мысль он не успел, сон срубил его.
Ближе к вечеру его растолкал Фин и пихнул в руки кусок мясного пирога, видимо ему достались остатки роскошного обеда для баронессы или братьев, потому что замок перешел на режим экономии.
- Слушай, это, господин Вальтер, а чо будет то? – помощник шептал так тихо, будто кто-то прячется прямо под кроватью, чтобы подслушать. – Девки говорят, что всадников в лесу было человек тридцать, а то и больше. Все боятся, аж рыдают.
Он мрачно жевал холодный пирог и думал. Даже если предположить, что девки правы, а они нет, потому что считать-то никто из них не умеет, то это не повод волноваться. Три десятка вооруженных человек под стенами замки могут… покричать там, может пострелять. Даже может горящими стрелами, что неприятно, но не смертельно. Для замка, для людей опасно.
Проблемы начнутся, если у нападающих будут лестницы или катапульты. Или вот эти стенобитные орудия, которые он сам не видел, только отец им рассказывал. Он напряг память, выуживая все эти рассказы о военном прошлом отца, которые воспринимались просто выдумками.
Мальчишкой ему казалось, что это все ужасно увлекательно, и ему тоже очень хотелось идти на штурм вражеского замка. Но, к счастью, не сложилось, потому что теперь он мог себе представить, что это такое на самом деле.
- Не знаю, Фин. Я бы вот хотел, чтобы это все мне показалось… - он откусил кусок пирога. – Но уж больно все это подозрительно. И эта стоянка в лесу, они же там явно караулили. И братьев нет, а я один всем этим парням не указ. И если все эти бандиты, или солдаты герцога, смогут попасть в замок, то нам всем наступит…
- Скачет!!! – со двора донесся оглушительный свист. - Кто-то скачет!
Сердце застряло в горле. Кто может скакать в замок на ночь глядя?
Глава 4. Чужая мать
Роттенхейм, замок Крейнхардт
Запихнув остатки пирога в рот, Вальтер бросился из комнаты. К тому моменту, когда он торопливо впихнулся в кожаный доспех по пути во двор, там уже была целая толпа. Откуда вообще взялись все эти люди? Мало того, госпожа баронесса тоже поспешила прийти, как будто ей действительно есть дело до происходящего.
В предвечерних сумерках стук копыт по замковому мосту казался особенно громким. Или же это все многочисленные защитники вдруг замолчали, что было маловероятным. Он кое-как затягивал боковые ремни, когда удалось рассмотреть прибывших.
Всадник был один. Лошадей две, а всадник всего один. На второй лошади было нечто бесформенное. Будто куль сена погрузили на боевого скакуна, и только выпроставшаяся рука из-под грязного плаща намекала, что раньше это было человеком.
Встал как вкопанный, пока конюхи снимали тело со второго коня. В голове билась дурная мысль, что это только сон. Только сон. Не может это тело быть его братом. Вот эта синяя куртка в коричнево-багровых пятнах, она не может принадлежать Бертрану. Потому что…
Безвольное тело бултыхало руками и ногами, обильно брызгая красной кровью на серые бездушные камни, пока дружинники сгружали его с лошади. Не было нужды подходить и проверять — Бертран был мёртв. Мертвее любого мертвеца.
Даже если бы он ещё подавал признаки жизни, эти кровавые пятна, насквозь пропитавшие одежду, были немым приговором — с такими ранами выжить нельзя. И даже это не остановило бы его: он бы притащил всех лекарей в округе, лишь бы дать хоть один шанс…
Но и в этом нужды не было. Древко стрелы торчало из глаза, перечёркивая любые надежды.
Сердце грохотало так, что он не слышал ни разговоров других людей, ни стука копыт. Хотя конь под всадником ещё плясал в центре двора и хрипел с пеной у рта. И в этом звенящем, чужом воздухе замкового подворья раздался крик мачехи.
И только сейчас он вдруг со страшной ясностью осознал, что баронесса не просто жена его отца — она настоящая мать его братьев. Которых она носила под сердцем, рожала в муках, кормила грудью и любила как любая мать в этом мире.
Она кричала страшно, на разрыв, трясла холодное тело за плечи — откуда только сила взялась в тщедушной женщине — и требовала прекратить. И встать. Ожить…
Внутри вскипело багровое отчаяние. Если он сделает все правильно, если он отдаст все свои силы, отдаст все до последней капли, то Всевидящий это оценит. Не может не оценить. Что угодно, лишь бы вернуть брата.
Он ринулся к тому самому всаднику, что сейчас тяжело дышал, обняв коня за шею. И в котором с неприязнью узнал того самого Хромого Пита, с которым собачился еще вчера утром. И вот теперь этот тип привозит труп его брата…
- Ты! – он выдохнул бессильно, не зная, что говорить.
- Я едва смог бежать… так много... много… - казалось, Пит был напуган, и это внезапно отрезвило.
- Запирайте ворота! – Вальтер заорал что есть мочи. – Он привел за собой погоню!
- Там наши… они… спасаются…кто может… - жалко залепетал уцелевший дружинник.
Вальтер смерил его взглядом с ног до головы, пытаясь найти на теле Пита хоть какие-то следы ранений. Ну не может же в самом деле быть так, что ни единой царапины на нем нет! Где кровь? Где порезы на куртке и следы на его доспехах?
- Ты должен был защищать его! Защищать своего господина! Даже ценой своей жизни! – и откуда только голос взялся, никогда в жизни он так не кричал.
К нему подошли солдаты, напряженно прислушиваясь к этой нелепой перепалке. Один был из дружины Арслана. Второй же был из дружины Бертрана, и по нему было видно, что он в ужасе от случившегося.
Баронесса продолжала рыдать над телом сына, к ней уже присоединились несколько девиц, из числа обласканных вниманием Бертрана. А тем временем Пит перетягивал внимание куда-то в сторону, и это определенно нервировало.
- Я старался, изо всех сил, я привез его, они гнались за мной, они стреляли, а я …
На мужчину было жалко смотреть, но Вальтер чувствовал, что ему врут. Не только ему, врут безутешной матери, врут братьям по оружию. Всем этим людям, которые боятся.
Он бросился к тому кружку из согнувшихся спин, которые окружили тело Бертрана, потому что ему было необходимо самому взглянуть на брата. Своими глазами вблизи увидеть его раны. Потому что больше всего на свете он хотел ошибаться.
Пусть лучше он окажется слепым дураком. Да что угодно пусть будет, лишь бы вытащить Бертрана с того света. Лишь бы обнять и сказать: «Ах, братишка, ну и напугал же ты нас!»
Вальтер протиснулся между зевак и заставил себя посмотреть.
Зрелище было само по себе отвратительное, и оно еще подогревалось воплями несчастной матери. Он заставил себя отстраниться от переживаний и подумать о том, что же случилось с братом.
Столько ударов! В грудь, и еще в грудь, в плечо, в живот… такое впечатление, что беднягу добивали всем отрядом уже на земле, чтобы наверняка.
Какой из этих ударов был первый? Какой из этих ударов был последний? Пусть бы быстро, пусть сразу, только бы брат не мучался от боли. Может стрела в глаз? Сразу и наверняка. А это все… пустое…
- А где его кольцо? – вдруг он спросил и уставился на Хромого Пита.
- Дык…это… - смешался мужик, и это сказало гораздо больше, чем все слова. – На руке вон же оно же кольцо его…
В самом деле, фамильный перстень был на пальце, весь покрытый кровью. Видимо никто не рискнул стащить себе вещицу с баронским гербом, это ж нигде не продашь.
- Второе кольцо. – твердо произнес, глядя в упор на Пита. – От его матери. Вот от этой матери, которая там рыдает.
- Да не знаю я… - солдат уже пятился назад, так сильно на него наседал баронский сын.
- А я знаю! Он не мог это кольцо снять, уже давно, оно ему мало было. Так, где же оно? – и крикнул дружиннику Арслана, хмуро наблюдающему за этими разборками. – Да схватите вы его, выверните ему карманы!
Дважды повторять не пришлось, солдаты не шибко жаловали Хромого, потому что он вечно ко всем цеплялся. Или же потому, что сами подозревали его в воровстве. Так или иначе, они быстро ухватили его за обе руки, хоть Пит и сопротивлялся изо всех сил, и даже что-то кричал обидное.
Вальтер было дернулся проверить карманы, но замер. Пусть лучше кто-то другой это сделает, чтобы к нему претензий не было. Обернулся вокруг, оглядывая лица вокруг.
— Ганс, не в службу… проверь его карманы… а? Честному человеку там прятать нечего.
Воевода нахмурился, но решительно шагнул к верещащему мужику. Он получше многих знал, как важно не оставлять крыс за спиной, и Вальтер выбрал его не просто так. Если же в карманах ничего нет, то Ганс первый оправдает бойца.
Но тишина была ему ответом.
— Это ж надо… — удивлённо крякнул старик-воевода, катая на ладони окровавленное колечко. — На цацку позарился, ты глянь.
На лице Пита была растерянность того самого отвратного вида, когда человек отчаянно ищет что бы такого соврать, но как на грех ничего толкового в голову не приходит.
За спиной голосила баронесса, в этот вечер потерявшая всё своё надменное величие, которое окружало её словно ледяное облако. И ей дела не было до всех этих солдатских дел, и на доказательства чьей-то вины ей было плевать.
И Вальтер сам был бы рад закричать что-то такое надрывное, чтобы сорвать горло в этом крике, чтобы выпустить из живота эту раздирающую боль.
Потому что его брата больше нет в живых.
Потому что вот перед ним стоит падаль, которая с руки своего господина стянула кольцо, подаренное матерью. А может еще и что другое задумала. А может и вины на нем куда больше, чем просто эта жадность стервятника.
Он даже не понял как нож уперся в горло Пита. Пита, который дергался и визжал в руках двух солдат. А нож не дрожал. И в этот момент Вальтера ничуть не волновало, что он ведет себя не по-рыцарски. Он не собирался отношения выяснять с предателем. Он хотел узнать правду.
- Признавайся гнида, ты привел моего брата в засаду? – прошипел он.
И мимолетная дрожь была ему ответом. Нет, он не ждал признания, Пит был не из тех людей, от которых можно ждать правды, но только перед холодным железом, скребущим по горлу, очень сложно держать лицо.
Пит что-то заверещал тонким и противным голосом, глядя то в одну сторону, то в другую, лишь бы не встречаться с ним взглядом. А может чтобы разжалобить солдат, которые его держали за руки. Но парни уже все просекли.
И не надо было никаких других доказательств. Даже если он не своими руками всадил в грудь Бертрана все эти удары, то он явно не просто так смог один из всей дружины вырваться и прискакать с телом убитого баронского сына.
Нож вошел в горло легко и незаметно, только лишь бульканье крови показало, что дальше толкать не нужно. Пит осел на каменную брусчатку замкового двора, заливаясь кровью.
- Вы ворота закрыли? – почему-то вспомнил Вальтер.
- Угумс, закрыли. – напряженно произнес воевода. – Все под контролем, не …
- Огни! Там огни! – раздался вопль со стены.
***
***
Альмирия, Магическая академия
Платье отчаянно мялось в крепко сжатых кулаках, но Марианна упорно продолжала стоять молча. Только кулаки сжимались и разжимались, комкая несчастную ткань подола. Ничего не помню, ударилась головой. Вот и все ее слова.
Комиссия собралась солидная, даже сам ректор соизволил явиться. И теперь главный целитель пытался доказать, что никакой амнезии у девушки и в помине нет. Увы, обратно сдавать было чревато.
Может быть, если бы она решилась поговорить откровенно с отцом, то он бы что-нибудь подсказал. Но в тот момент его неодобрение казалось ей самым страшным наказанием. Если бы папочка узнал, что она полезла через стену, чтобы посмотреть на мальчиков на полигоне, то он бы точно разочаровался. Словно он никогда не был молодым, словно он всегда-всегда был вот таким безупречным и правильным.
То, что начиналось как врачебная комиссия, стало отчетливо похоже на допрос. Словно это она тут преступница.
Ректор хмурил кустистые брови, но отмалчивался. Видимо, пока еще не принял окончательного решения. Декан факультета артефакторики сидела с каменным лицом, и не собиралась заступаться за свою студентку. А целитель все больше входил в раж. Даже вытер платочком вспотевший лоб.
- Хватит. – отец резко оборвал очередной выпад в ее сторону.
