Было очень уютно есть без воинов замка, слуг и замковой челяди. И не просто в комнатах семьи, а вот так, в небольшом округлом помещении. Именно там они и были – Лисса, Фрерин и Асти, – уединенно и тихо обедая, когда в комнатку вошел бейлиф замка, чем-то явно озабоченный. Подойдя к Фрерину, мужчина наклонился и что-то тихо сказал мужу Лиссы. тот враз переменился в лице.
— Что? – немного испуганно спросила девушка. – Что-то случилось?
Фрерин встал, нервно кивнув.
— Да, – ответил он, повернувшись к бейлифу. – Где этот человек?
— В Большом Зале, сир, – отвечал бейлиф. – Я распорядился принести ему подогретого вина и поспешил к вам.
— Фрерин, какой человек? – Лисса забеспокоилась.
Кто-то приехал? Из Винтерфелла?! Не дай Семеро, что приключилось с Арьей!
— Некий Джорах Мормонт. Он говорит… что знает о Фили, - в волнении отвечал Фрерин.
Фрерин стремительно вышел из комнаты, и Лисса, вскочив, бросилась за ним. В сердце Лиссы загорелась надежда, что племянник мужа жив. Это было бы истинным облегчением для нее, ибо видеть как переменился муж после горьких поисков было тяжело. Он стал резким и таким нетерпимым! Таким… чужим?
Фрерин лишь огромным усилием заставил себя не сорваться в бег, идя по коридорам. Лисса, что поспешно шла рядом, тоже, самим своим присутствием, сдерживала его порыв, но даже так они скоро достигли Большого Зала.
Ни он, ни Лисса, не видели лица бейлифа, весьма довольного собой и невольно ухмыляющегося в свои пышные усы.
Высокий мужчина в потертом старом плаще, поднялся из-за длинного стола, стоило всем троим войти, и с достоинством поклонился хозяину и леди замка. Но, этого даже не заметили. Лисса охнула, а Фрерин, на миг замерев как вкопанный, вихрем бросился вперед и схватил в охапку… маленького светловолосого мальчика.
— Фили!! Живой, Львенок! – радостно воскликнул Фрерин, сжав мальчика в крепких объятиях, а Лисса улыбнулась сквозь слезы, приложив ладонь к губам.
Живой… и здоровый.
Бейлиф светился радостью, стоя в стороне и почти благодушно подарил выскочившему из-за спины сыну несильный подзатыльник. Рон потер затылок, пригнув голову, но и не подумал убраться прочь. Раньше он не видел детей гномов! А интересно…
— Живой… – выдохнул Фрерин, неверяще погладив золотые спутанные кудряшки, и мальчик смущенно опустил голубые глаза вниз.
— Дядя? – тихо сказал он. – Я помню… это вы подарили мне свисток.
Однажды, Фрерин все же смог подойти к Фили и Кили, когда они возвращались с занятий. Фили на что-то рассердился и отстал от младшего брата в коридоре, оставшись один. Вот тогда Фрерин и подошел к нему, надеясь, что темнота скроет черты его лица… а он запомнил его. Сердце Фрерина сладко заныло от счастья. Помнит… помнит!
Джорах с мягкой улыбкой смотрел на них. Лисса была первой, что обратила на него внимание.
— Сир, благодарю вас за эту радость, – искренне сказала она, подходя к мужу, и становясь рядом. – Мы с мужем в долгу перед вами.
Фрерин, усадив Фили на сгиб локтя, посмотрел на Джораха.
— Кто вы? Как мне благодарить вас за него? Вы спасли жизнь моего племянника, – сказал и он.
Джорах покачал головой.
— Я Джорах мормонт с Медвежьего острова. Не стоит благодарностей… я не спасал мальчика. Я всего лишь привел его сюда.
— Этого достаточно, – возразил Фрерин.
Джорах полагал иначе, но никто и слушать его возражений не стал. В единый миг его назначили другом и оставили на ночь. Фрерин хотел знать, как он нашел Фили и почему не привел сразу. Джорах ответил на его вопросы, но умолчал о Милраде и Велене, как просила последняя. Фрерин не стал пытать о них Мормонта, подумав о плохом исходе и не желая портить радость от обретения племянника. И этому Мормонт только был рад. Трудно было бы лгать, и так неловко было принимать благодарности и дары. Но отказываться от последних в Долгую Зиму он не смог. Был бы он один и достаточно богат… тогда бы не взял ничего. Но теперь в его доме кроме двух стариков и одного мальчишки-полувеликана, были и Велена с сыном. На всех просто не хватило бы еды.
Фрерин щедро дал Джораху туго набитый золотом кошель и подарил коня из конюшен. Не обычную крестьянскую тягловую клячу, а рыцарского. Да продав одного его, Джораху хватило бы без труда прожить Зиму и даже прикупить десяток крестьян-крепостных!
Стоит ли говорить, что уже он был благодарен Фрерину и с чистым сердцем покинул Винтеррайс?
… Фили понравился Лиссе. Он был удивительный – такой серьезный, такой воспитанный! Первое, что сделал мальчик, когда он оказался перед ней, – это учтиво поклонился, приложив руку к сердцу, и назвав себя и предложил свои услуги. Сердце Лиссы растаяло и она крепко обняла в свой черед мальчика, расцеловав в обе щеки, чемввергла ребенка в смущение. Самой же девушке в этот раз было не до терзаний по поводу своей несдержанности.
Что бы сказала Кейтелин Старк, увидь она это?
Ах, да имело ли это значения?!
В семейных покоях отныне была занята еще одна детская спальня. И Лисса была очень довольна этим, с головой погрузившись в заботы о двоих своих воспитанников. В короткое время для мальчика были сшиты вещи, а комната его наполнилась игрушками. Сначала Лисса и не заметила, что Асти стихла, а по утрам у нее глаза были на мокром месте. Пока на третий день она не застала малышку ревущей за гобеленом.
— Асти? Что случилось? – встревожилась девушка.
— Вы… вы отошлете меня? Да? – со слезами спросила девочка, горестно всхлипывая. – Я же не нужна вам больше…
— Что ты такое говоришь? – неприятно поразилась Лисса. – Никто тебя никуда отсылать не станет! Ох, Асти… что ты, ты останешься с нами, чтобы не случилось! Ведь как я без тебя?
— Но у вас теперь Фили… – всхлипнула та, и Лисса невольно улыбнулась, обняв ее.
— Как и ты, – твердо сказала она. – Я понимаю, чего ты испугалась. Знаешь, мой отец, сир Эддард очень хотел сына и мы с Сансой очень переживали, когда мама ждала Арью. Все верили, что будет мальчик… нам казалось, что матушка вовсе нас разлюбит и отец тоже.
Асти всхлипнула, начиная потихоньку успокаиваться.
— Правда? – пробормотала она.
— Правда, – кивнула Лисса. – Но все оказалось не так, как мы себе вообразили. Мы рады Фили, рады что он жив и с нами, но это не значит, что тебе нужно его боятся.
— Я его не боюсь! – возмутилась девочка такому предположению.
— Хорошо, – кивнула Лисса. – Потому как я хочу, чтобы вы с ним подружились. Он ничего здесь не знает, в отличии от тебя. Ты можешь показать ему замок и рассказать о слугах. Кроме того… он ведь красивый?
Асти вдруг зарделась и не нашлась, что ответить.
Ага, значит, Лисса угадала? Кажется, кое-кому Фили тоже понравился… но это мало что значило. Асти станет взрослой девушкой гораздо раньше Фили и выйдет замуж за человека. Но будет очень неплохо, если она станет относится к Фили… как старшая сестра?
— Вы с ним подружитесь, уверена, – твердо сказала Лисса, и Асти не стала возражать.
В последствии Лисса присматривала за девочкой и Фили, и к ее облегчению, поначалу немного дичившийся Фили потихоньку оттаял и вполне неплохо играл вместе с Асти с щенком лютоволка. И хоть это было не очень правильно, Лисса дала девочке больше свободны, попросив Фрерина, что девочка училась той же верховой езде вместе с Фили. Мало ли, что будет в будущем, пусть девочка умеет ездить верхом, а не только вышивать и шить… Фрерин согласился с ее доводами, но пошел чуть дальше. Девочек-гномок всегда учили защищаться, хоть то время, когда женщины сражались вместе с мужчинами уже ушло в прошлое. По крайней мере умение обращаться с ножом и легким арбалетом будет для девочки хорошо, как и умение держаться в седле. Чуть подумав, в компанию к Асти и Фили, Фрерин добавил и Рона, сына бейлифа, а вместе с ним и пару замковых мальчишек. В конце концов, пора было думать и о том, как со временем заменить большинство наемников на тех, кого он вырастил лично. Ведь двоих наемников он был вынужден отправить со службы вон из-за излишней любвиобильности к служанкам и вину… предварительно приказав дать им плетей. И это только укрепило замковую стражу и уверило тех, что он будет поддерживать порядок жестко.
В замке вновь неспешно потекли будни. Дни проходили за днями, складываясь в недели и месяцы. Через месяц после появления Фили, через снежную бурю к замку долетел измученный ворон с Эред Луина. Бедная птица долго приходила в себя, и Лисса из жалости усадила ворона на подставку для свечей рядом с камином. Ворон, зябко переступая лапками по неудобному насесту, подобрался ближе и довольно зажмурился, почувствовав жар от огня.
Фрерин меж тем виновато вчитывался в короткое, наполненное страхом меж строк, письмо сестры. Как же он мог за все это время не дать ей знать о Фили? Но как это сделать, чтобы попади письмо в чужие руки, никто не узнал – и главное брат, – о том, что мальчик с ними и здоров?
К нему подошла Лисса, вопросительно посмотрев на него, и мужчина со вздохом протянул ей короткое письмо.
— Не знаю, как написать ей ответ, – признался он, виновато качнув головой.
Лисса, тихонько прочла короткие строки, задумалась… и сказала:
— Вы позволите? Я бы хотела написать ответ сама. Женские письма мало кому интересны.
Фрерин согласился.
… Черный ворон тряпицей свалился перед ногами Дис, стоило ей открыть ставню. Как будто бедная птица лишь и ждала, когда откроют тяжелую дубовую створку, впуская его. Дис бы и не открыла, если бы не показался стук о оное. Птица слабо каркнула, трепыхаясь на полу, а Дис наклонившись поспешно отвязала от тонкой лапки кожаный узкий футляр, торопливо распечатывая его.
Жадно вытряхнув свиток пергамента в руку, Дис, не вставая, развернула его и жадно вчиталась в строки:
«Благослови Вас Семеро Старших и Древние Боги! Пишу Вам, со уважением, как сестре моего мужа перед Богами, спеша поделиться радостью, что одарила нас Богиня-Мать и Отец-Кузнец. С их милостью скоро увидит свет наше дитя и молимся о том, чтобы то был мальчик и наследник наш. Любезный брат ваш и муж мой благодарит вас и просит прощения, что не писал вам ранее, не зная как поделиться радостью своей. да хранят вас Боги, как хранят нас и детей наших. От сердца благодарим вас и за дар, что вы послали нам. Мы будет его ценить и хранить, в том муж мой и я клянемся вам. Храни вас боги!
Ваша новая сестра, Лисса Старк»
Дис недоуменно замерла, осмысливая письмо. Вновь прочла, вчитываясь в каждое слово, выведенное женской рукой.
«… вас и за дар, что вы послали нам..»?
Что это значит? Дис ничего не посылала!
«Мы будет его ценить и хранить..»
Что они будут… Что? Его?
Дис ахнула, обожженная догадкой.
Фили! Он жив! Он у Фрерина!
Из глаз сами собой потекли слезы. Живой… живой! Львеночек её…
— Дис? Что с тобой?
Голос брата был столь неожиданным, что Дис заполошно вскинулась.
— Ворон? – Торин вступил в комнату и подойдя, мрачно посмотрел на тяжелого дышащего боками, изнеможенно лежащего ворона. – Что за письмо он принес тебе?
— Ответ, – дерзко сорвалось с языка Дис, что внутри ужаснулась себе. Что она говорит?! – От Лиссы Старк. Она пишет, что ее и мужа боги одарили ребенком. Ты был там, но не слова не сказал мне о том!
Торин нахмурился, отведя взор.
— Это ничего не значит. Стоило ли о том говорить, пока ребенок не родился? Так значит, ты писала Фрерину?
Дис встала, успокаиваясь.
— Да, ибо хотела поздравить со свадьбой и узнать какова Лисса Старк.
— Я могу прочесть письмо? – Торин протянул руку, и Дис смело отдала пергамент брату.
— Читай. Здесь нет никакой тайны. Обычные женские слова радости и благодарность за мой подарок.
Торин быстро прочел письмо.
— Подарок? – недоуменно спросил он.
Что можно послать через птицу? Какую вещь?
— Амулет Отца и Матери для благословления детьми, – легко соврала Дис. – А теперь, если ты кончил допрос, мне нужно к Кили.
Дис решительно обошла Торина, и покинула комнату.
Торин недоуменно прочел строки и, пожав плечами, бросил письмо в огонь камина
… Ребенок Лиссы все чаще давал о себе знать. Иногда юной леди Старк казалось, что внутри нее не один ребенок, а по крайней мере три – так активно они пинались. Кроме того теперь ей постоянно хотелось есть, пить, и – о, Богиня-Мать! – хотелось в нужник. Из-за этого она почти перестала выходить из их комнат. Но времени скучать у нее не было. Никто не отменял ее обязанностей, как хозяйки замка. Отдать распоряжения насчет обедов и ужинов, а значит вызвать к себе старшую над кухарками. Выслушать от нее, что происходило на кухнях, кто провинился и назначить наказание. Вызвать к себе старшую над служанками и определить, что они должны сделать в этот день, а вечером проверить. Иногда она говорила и с бейлифом замка, но в основном в присутствии Фрерина или детей. И Асти, и Фили, было полезно бывать при этих разговорах.
День детей теперь тоже был определен и заполнен делами и занятиями. Но и играм было время. Утром дети чаще всего занимались с Фрерином, что сам с величайшим терпением и весьма умело преподавал им азы из того, как стрелять из арбалета, держаться в седле, обращаться с метательными ножами и острым кинжалом. Кроме того, мальчишки оттачивали свои умения с мечом. Они не просто махали деревянными мечами, а учились правильно наносить удары, двигаться и беречь дыхание. В замковой кузне по приказу Фрерина выковали самые простые короткие, но довольно тяжелые мечи, что вполне остро наточили. После этого мальчишки и Асти (которая неожиданно тоже захотела немного поучиться этому) часами отрабатывали под каким углом ударить деревянный прут или набитый песком мешок, чтобы перерубить или рассечь оные. После обеда Лисса часто занималась сама с ними, но уже чтением или письмом со счетом. Она рассказывала им о травах, как останавливать кровь и прочее из начал лекарского исскуства. Да, Лисса не была лекарем, но многое знала о данном ремесле и полагала, что эти знания всяко пригодятся. Хотелось бы, чтобы в замке был умелый и знающий мейстер, но в Долгую Зиму не было возможности дать знать в Старомир о назначении им своего мейстера. Да и добраться ему сейчас до Винтеррайса было бы почти невозможно.
Морозы уже по своей суровости давно обошли те, что бывали во время коротких. Однажды, бейлиф в шутку рассказал, как его жена хотела открыть ставни.
— … и знаете что, леди? Мне пришлось позвать слугу, чтобы он помог мне отодрать ставни от мерзлоты на подоконнике и распахнуть их. Распахнули, а там… ну истинно, как стекло у вас! Лед ровненько встал, гладко. Белый такой. Я пальцем поднажал и оно осколками осыпалось! А жена давай меня ругать – зачем! Мол через ледок и так свет был, а ветер не задувал! Так зачем вовсе мне было ставни ей открывать? Смешная женщина!
— Что? – немного испуганно спросила девушка. – Что-то случилось?
Фрерин встал, нервно кивнув.
— Да, – ответил он, повернувшись к бейлифу. – Где этот человек?
— В Большом Зале, сир, – отвечал бейлиф. – Я распорядился принести ему подогретого вина и поспешил к вам.
— Фрерин, какой человек? – Лисса забеспокоилась.
Кто-то приехал? Из Винтерфелла?! Не дай Семеро, что приключилось с Арьей!
— Некий Джорах Мормонт. Он говорит… что знает о Фили, - в волнении отвечал Фрерин.
Фрерин стремительно вышел из комнаты, и Лисса, вскочив, бросилась за ним. В сердце Лиссы загорелась надежда, что племянник мужа жив. Это было бы истинным облегчением для нее, ибо видеть как переменился муж после горьких поисков было тяжело. Он стал резким и таким нетерпимым! Таким… чужим?
Фрерин лишь огромным усилием заставил себя не сорваться в бег, идя по коридорам. Лисса, что поспешно шла рядом, тоже, самим своим присутствием, сдерживала его порыв, но даже так они скоро достигли Большого Зала.
Ни он, ни Лисса, не видели лица бейлифа, весьма довольного собой и невольно ухмыляющегося в свои пышные усы.
Высокий мужчина в потертом старом плаще, поднялся из-за длинного стола, стоило всем троим войти, и с достоинством поклонился хозяину и леди замка. Но, этого даже не заметили. Лисса охнула, а Фрерин, на миг замерев как вкопанный, вихрем бросился вперед и схватил в охапку… маленького светловолосого мальчика.
— Фили!! Живой, Львенок! – радостно воскликнул Фрерин, сжав мальчика в крепких объятиях, а Лисса улыбнулась сквозь слезы, приложив ладонь к губам.
Живой… и здоровый.
Бейлиф светился радостью, стоя в стороне и почти благодушно подарил выскочившему из-за спины сыну несильный подзатыльник. Рон потер затылок, пригнув голову, но и не подумал убраться прочь. Раньше он не видел детей гномов! А интересно…
— Живой… – выдохнул Фрерин, неверяще погладив золотые спутанные кудряшки, и мальчик смущенно опустил голубые глаза вниз.
— Дядя? – тихо сказал он. – Я помню… это вы подарили мне свисток.
Однажды, Фрерин все же смог подойти к Фили и Кили, когда они возвращались с занятий. Фили на что-то рассердился и отстал от младшего брата в коридоре, оставшись один. Вот тогда Фрерин и подошел к нему, надеясь, что темнота скроет черты его лица… а он запомнил его. Сердце Фрерина сладко заныло от счастья. Помнит… помнит!
Джорах с мягкой улыбкой смотрел на них. Лисса была первой, что обратила на него внимание.
— Сир, благодарю вас за эту радость, – искренне сказала она, подходя к мужу, и становясь рядом. – Мы с мужем в долгу перед вами.
Фрерин, усадив Фили на сгиб локтя, посмотрел на Джораха.
— Кто вы? Как мне благодарить вас за него? Вы спасли жизнь моего племянника, – сказал и он.
Джорах покачал головой.
— Я Джорах мормонт с Медвежьего острова. Не стоит благодарностей… я не спасал мальчика. Я всего лишь привел его сюда.
— Этого достаточно, – возразил Фрерин.
Джорах полагал иначе, но никто и слушать его возражений не стал. В единый миг его назначили другом и оставили на ночь. Фрерин хотел знать, как он нашел Фили и почему не привел сразу. Джорах ответил на его вопросы, но умолчал о Милраде и Велене, как просила последняя. Фрерин не стал пытать о них Мормонта, подумав о плохом исходе и не желая портить радость от обретения племянника. И этому Мормонт только был рад. Трудно было бы лгать, и так неловко было принимать благодарности и дары. Но отказываться от последних в Долгую Зиму он не смог. Был бы он один и достаточно богат… тогда бы не взял ничего. Но теперь в его доме кроме двух стариков и одного мальчишки-полувеликана, были и Велена с сыном. На всех просто не хватило бы еды.
Фрерин щедро дал Джораху туго набитый золотом кошель и подарил коня из конюшен. Не обычную крестьянскую тягловую клячу, а рыцарского. Да продав одного его, Джораху хватило бы без труда прожить Зиму и даже прикупить десяток крестьян-крепостных!
Стоит ли говорить, что уже он был благодарен Фрерину и с чистым сердцем покинул Винтеррайс?
*** *** *** *** *** *** ***
… Фили понравился Лиссе. Он был удивительный – такой серьезный, такой воспитанный! Первое, что сделал мальчик, когда он оказался перед ней, – это учтиво поклонился, приложив руку к сердцу, и назвав себя и предложил свои услуги. Сердце Лиссы растаяло и она крепко обняла в свой черед мальчика, расцеловав в обе щеки, чемввергла ребенка в смущение. Самой же девушке в этот раз было не до терзаний по поводу своей несдержанности.
Что бы сказала Кейтелин Старк, увидь она это?
Ах, да имело ли это значения?!
В семейных покоях отныне была занята еще одна детская спальня. И Лисса была очень довольна этим, с головой погрузившись в заботы о двоих своих воспитанников. В короткое время для мальчика были сшиты вещи, а комната его наполнилась игрушками. Сначала Лисса и не заметила, что Асти стихла, а по утрам у нее глаза были на мокром месте. Пока на третий день она не застала малышку ревущей за гобеленом.
— Асти? Что случилось? – встревожилась девушка.
— Вы… вы отошлете меня? Да? – со слезами спросила девочка, горестно всхлипывая. – Я же не нужна вам больше…
— Что ты такое говоришь? – неприятно поразилась Лисса. – Никто тебя никуда отсылать не станет! Ох, Асти… что ты, ты останешься с нами, чтобы не случилось! Ведь как я без тебя?
— Но у вас теперь Фили… – всхлипнула та, и Лисса невольно улыбнулась, обняв ее.
— Как и ты, – твердо сказала она. – Я понимаю, чего ты испугалась. Знаешь, мой отец, сир Эддард очень хотел сына и мы с Сансой очень переживали, когда мама ждала Арью. Все верили, что будет мальчик… нам казалось, что матушка вовсе нас разлюбит и отец тоже.
Асти всхлипнула, начиная потихоньку успокаиваться.
— Правда? – пробормотала она.
— Правда, – кивнула Лисса. – Но все оказалось не так, как мы себе вообразили. Мы рады Фили, рады что он жив и с нами, но это не значит, что тебе нужно его боятся.
— Я его не боюсь! – возмутилась девочка такому предположению.
— Хорошо, – кивнула Лисса. – Потому как я хочу, чтобы вы с ним подружились. Он ничего здесь не знает, в отличии от тебя. Ты можешь показать ему замок и рассказать о слугах. Кроме того… он ведь красивый?
Асти вдруг зарделась и не нашлась, что ответить.
Ага, значит, Лисса угадала? Кажется, кое-кому Фили тоже понравился… но это мало что значило. Асти станет взрослой девушкой гораздо раньше Фили и выйдет замуж за человека. Но будет очень неплохо, если она станет относится к Фили… как старшая сестра?
— Вы с ним подружитесь, уверена, – твердо сказала Лисса, и Асти не стала возражать.
В последствии Лисса присматривала за девочкой и Фили, и к ее облегчению, поначалу немного дичившийся Фили потихоньку оттаял и вполне неплохо играл вместе с Асти с щенком лютоволка. И хоть это было не очень правильно, Лисса дала девочке больше свободны, попросив Фрерина, что девочка училась той же верховой езде вместе с Фили. Мало ли, что будет в будущем, пусть девочка умеет ездить верхом, а не только вышивать и шить… Фрерин согласился с ее доводами, но пошел чуть дальше. Девочек-гномок всегда учили защищаться, хоть то время, когда женщины сражались вместе с мужчинами уже ушло в прошлое. По крайней мере умение обращаться с ножом и легким арбалетом будет для девочки хорошо, как и умение держаться в седле. Чуть подумав, в компанию к Асти и Фили, Фрерин добавил и Рона, сына бейлифа, а вместе с ним и пару замковых мальчишек. В конце концов, пора было думать и о том, как со временем заменить большинство наемников на тех, кого он вырастил лично. Ведь двоих наемников он был вынужден отправить со службы вон из-за излишней любвиобильности к служанкам и вину… предварительно приказав дать им плетей. И это только укрепило замковую стражу и уверило тех, что он будет поддерживать порядок жестко.
В замке вновь неспешно потекли будни. Дни проходили за днями, складываясь в недели и месяцы. Через месяц после появления Фили, через снежную бурю к замку долетел измученный ворон с Эред Луина. Бедная птица долго приходила в себя, и Лисса из жалости усадила ворона на подставку для свечей рядом с камином. Ворон, зябко переступая лапками по неудобному насесту, подобрался ближе и довольно зажмурился, почувствовав жар от огня.
Фрерин меж тем виновато вчитывался в короткое, наполненное страхом меж строк, письмо сестры. Как же он мог за все это время не дать ей знать о Фили? Но как это сделать, чтобы попади письмо в чужие руки, никто не узнал – и главное брат, – о том, что мальчик с ними и здоров?
К нему подошла Лисса, вопросительно посмотрев на него, и мужчина со вздохом протянул ей короткое письмо.
— Не знаю, как написать ей ответ, – признался он, виновато качнув головой.
Лисса, тихонько прочла короткие строки, задумалась… и сказала:
— Вы позволите? Я бы хотела написать ответ сама. Женские письма мало кому интересны.
Фрерин согласился.
*** *** *** *** *** *** ***
… Черный ворон тряпицей свалился перед ногами Дис, стоило ей открыть ставню. Как будто бедная птица лишь и ждала, когда откроют тяжелую дубовую створку, впуская его. Дис бы и не открыла, если бы не показался стук о оное. Птица слабо каркнула, трепыхаясь на полу, а Дис наклонившись поспешно отвязала от тонкой лапки кожаный узкий футляр, торопливо распечатывая его.
Жадно вытряхнув свиток пергамента в руку, Дис, не вставая, развернула его и жадно вчиталась в строки:
«Благослови Вас Семеро Старших и Древние Боги! Пишу Вам, со уважением, как сестре моего мужа перед Богами, спеша поделиться радостью, что одарила нас Богиня-Мать и Отец-Кузнец. С их милостью скоро увидит свет наше дитя и молимся о том, чтобы то был мальчик и наследник наш. Любезный брат ваш и муж мой благодарит вас и просит прощения, что не писал вам ранее, не зная как поделиться радостью своей. да хранят вас Боги, как хранят нас и детей наших. От сердца благодарим вас и за дар, что вы послали нам. Мы будет его ценить и хранить, в том муж мой и я клянемся вам. Храни вас боги!
Ваша новая сестра, Лисса Старк»
Дис недоуменно замерла, осмысливая письмо. Вновь прочла, вчитываясь в каждое слово, выведенное женской рукой.
«… вас и за дар, что вы послали нам..»?
Что это значит? Дис ничего не посылала!
«Мы будет его ценить и хранить..»
Что они будут… Что? Его?
Дис ахнула, обожженная догадкой.
Фили! Он жив! Он у Фрерина!
Из глаз сами собой потекли слезы. Живой… живой! Львеночек её…
— Дис? Что с тобой?
Голос брата был столь неожиданным, что Дис заполошно вскинулась.
— Ворон? – Торин вступил в комнату и подойдя, мрачно посмотрел на тяжелого дышащего боками, изнеможенно лежащего ворона. – Что за письмо он принес тебе?
— Ответ, – дерзко сорвалось с языка Дис, что внутри ужаснулась себе. Что она говорит?! – От Лиссы Старк. Она пишет, что ее и мужа боги одарили ребенком. Ты был там, но не слова не сказал мне о том!
Торин нахмурился, отведя взор.
— Это ничего не значит. Стоило ли о том говорить, пока ребенок не родился? Так значит, ты писала Фрерину?
Дис встала, успокаиваясь.
— Да, ибо хотела поздравить со свадьбой и узнать какова Лисса Старк.
— Я могу прочесть письмо? – Торин протянул руку, и Дис смело отдала пергамент брату.
— Читай. Здесь нет никакой тайны. Обычные женские слова радости и благодарность за мой подарок.
Торин быстро прочел письмо.
— Подарок? – недоуменно спросил он.
Что можно послать через птицу? Какую вещь?
— Амулет Отца и Матери для благословления детьми, – легко соврала Дис. – А теперь, если ты кончил допрос, мне нужно к Кили.
Дис решительно обошла Торина, и покинула комнату.
Торин недоуменно прочел строки и, пожав плечами, бросил письмо в огонь камина
Глава 19(ч.2)
… Ребенок Лиссы все чаще давал о себе знать. Иногда юной леди Старк казалось, что внутри нее не один ребенок, а по крайней мере три – так активно они пинались. Кроме того теперь ей постоянно хотелось есть, пить, и – о, Богиня-Мать! – хотелось в нужник. Из-за этого она почти перестала выходить из их комнат. Но времени скучать у нее не было. Никто не отменял ее обязанностей, как хозяйки замка. Отдать распоряжения насчет обедов и ужинов, а значит вызвать к себе старшую над кухарками. Выслушать от нее, что происходило на кухнях, кто провинился и назначить наказание. Вызвать к себе старшую над служанками и определить, что они должны сделать в этот день, а вечером проверить. Иногда она говорила и с бейлифом замка, но в основном в присутствии Фрерина или детей. И Асти, и Фили, было полезно бывать при этих разговорах.
День детей теперь тоже был определен и заполнен делами и занятиями. Но и играм было время. Утром дети чаще всего занимались с Фрерином, что сам с величайшим терпением и весьма умело преподавал им азы из того, как стрелять из арбалета, держаться в седле, обращаться с метательными ножами и острым кинжалом. Кроме того, мальчишки оттачивали свои умения с мечом. Они не просто махали деревянными мечами, а учились правильно наносить удары, двигаться и беречь дыхание. В замковой кузне по приказу Фрерина выковали самые простые короткие, но довольно тяжелые мечи, что вполне остро наточили. После этого мальчишки и Асти (которая неожиданно тоже захотела немного поучиться этому) часами отрабатывали под каким углом ударить деревянный прут или набитый песком мешок, чтобы перерубить или рассечь оные. После обеда Лисса часто занималась сама с ними, но уже чтением или письмом со счетом. Она рассказывала им о травах, как останавливать кровь и прочее из начал лекарского исскуства. Да, Лисса не была лекарем, но многое знала о данном ремесле и полагала, что эти знания всяко пригодятся. Хотелось бы, чтобы в замке был умелый и знающий мейстер, но в Долгую Зиму не было возможности дать знать в Старомир о назначении им своего мейстера. Да и добраться ему сейчас до Винтеррайса было бы почти невозможно.
Морозы уже по своей суровости давно обошли те, что бывали во время коротких. Однажды, бейлиф в шутку рассказал, как его жена хотела открыть ставни.
— … и знаете что, леди? Мне пришлось позвать слугу, чтобы он помог мне отодрать ставни от мерзлоты на подоконнике и распахнуть их. Распахнули, а там… ну истинно, как стекло у вас! Лед ровненько встал, гладко. Белый такой. Я пальцем поднажал и оно осколками осыпалось! А жена давай меня ругать – зачем! Мол через ледок и так свет был, а ветер не задувал! Так зачем вовсе мне было ставни ей открывать? Смешная женщина!
