Анжела остановилась недалеко от Лаки и теперь с задумчивым лицом созерцала высокие серые башни, видневшиеся за противоположным берегом озера. По крайней мере, мне так показалось, потому что больше в той стороне разглядывать было нечего, да еще и с таким важным видом. И я сразу же вновь воспряла духом, потому что ни секунды не сомневалась в том, что Анжела не боялась никаких крабов и наверняка могла оценить мою находку по достоинству.
- Лови, Волчонок! – крикнула я и подкинула краба в воздух с таким расчетом, чтобы он приземлился прямо ей в руки.
А в следующую секунду случилось то, что я меньше всего ожидала увидеть. И если бы я сама не увидела это собственными глазами, то ни за что не поверила бы, что такое возможно.
Едва увидев падающего на нее краба, Анжела завизжала, как самая последняя трусливая ящерица, и резко отскочила назад.
Почти одновременно с ней и гораздо пронзительнее завизжала и Лаки, и отскочила раза в два дальше, чем Анжела.
Поведение Лаки меня не сильно удивило, хотя к ней этот краб не имел никакого отношения и пролетал в пяти шагах от нее. А вот на Анжелу я глядела во все глаза, потому что никак не ожидала, что храбрая и воинственная синеглазка окажется такой трусишкой.
Краб, между тем, шлепнулся на песок вверх ногами и отчаянно зашевелил ими в воздухе, должно быть, больше всего на свете желая перевернуться и уползти обратно в озеро. Но самому встать на ноги из такого положения у него ни за что не получилось бы, и поэтому я подошла к нему и помогла перевернуться.
Анжела, шагнула ко мне и остановилась рядом, хмуро глядя на краба. А Лаки так и осталась стоять шагах в десяти от нас и ближе подходить не захотела. Я легонько подтолкнула ногой задумавшегося о чем-то краба в сторону озера, и он послушно засеменил к воде, оставляя за собой неглубокую канавку в песке.
- Какой большой, - негромко проговорила Анжела, изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего не произошло.
- Синеглазая, которая боится крабов! – криво усмехнулась я и посмотрела на нее, не скрывая своего разочарования. – Такое и во сне не приснится!
- Не боюсь я никаких крабов! – тут же вскинулась Анжела, глядя на меня с негодованием.
- Ага, рассказывай! Чего же ты тогда так завизжала? Твой визг, наверное, даже в городе был слышен!
- Потому что я сразу не сообразила, что это краб, и мне показалось, что это огромный паук!
- В озере не бывает пауков!
- А вот и бывает!
- Ври больше! Трусиха!
- Отвали от меня, Гроза ящериц! – нахмурившись, бросила Анжела.
- Хватит уже меня так называть! – рассердилась я.
- Ты же называешь меня Волчонком! – прищурилась Анжела.
- Могу и не называть, только скажи! – ответила я, не понимая, почему ей не нравится такое завидное прозвище.
И Анжела отчего-то сразу стушевалась и опустила взгляд.
- Да нет… - пробормотала она. – Называй, если хочешь… Мне вообще все равно…
Последние слова она произнесла глухо и словно через силу, явно говоря неправду.
- Май, подтолкни его! – крикнула мне Лаки, по-прежнему стоя поодаль и нетерпеливо указывая на краба, который остановился у самой воды и стал в раздумье глядеть на озеро, а может быть, и на тот берег.
- Тоже с умным видом таращится на башни! – сказала я Анжеле.
Я подошла к крабу, взяла его за туловище и бросила в воду.
Лаки вернулась к нам и, не говоря ни слова, посмотрела мне в глаза долгим и внушительным взглядом. Я не смогла сдержать улыбку и опустила голову. Никакой вины я за собой не чувствовала. В конце концов, я же бросила краба не в Лаки, и поэтому обижаться ей на меня было не за что.
Анжела в это время прошла чуть дальше по берегу, остановилась под огромным кленом, росшим почти у самой воды недалеко от заводи, и медленно провела рукой по потемневшей коре его ствола. Ствол этот был настолько толстым, что мы с Лаки, даже взявшись за руки, никогда не могли его обхватить – не хватало совсем чуть-чуть. Затем Анжела подняла голову и поглядела на большую нижнюю ветку, тянущуюся прямо к озеру. До ветки можно было достать кончиками пальцев, если подпрыгнуть повыше, что я сейчас же и проделала, чтобы показать Анжеле, какая я ловкая. Но она, задумавшись о чем-то, даже не поглядела в мою сторону.
Анжела постояла немного, положив ладонь на кору клена, а когда мы с Лаки подошли к ней, медленно подняла на нас глаза и произнесла тихим голосом:
- Это дерево похоже на старый дуб, рядом с которым я любила подолгу сидеть, когда я еще…
- Когда что? – жадно спросила я, увидев, что Анжела внезапно замолчала и не торопится продолжать.
- Неважно… - отмахнулась она и отвернулась.
- Ящерица! – рассердилась я. – Тогда и не начинай рассказывать, если не хочешь говорить!
- Сама ты ящерица! – буркнула Анжела и, поджав губы, посмотрела в сторону. – Я только хотела сказать, что на том старом дубе внизу тоже была такая же толстая прямая ветка, как на этом клене. И на ней висели качели… Я часто качалась на них, когда приходила посидеть в том месте. Потом качели сняли, потому что кому-то понадобилась веревка, и после этого их уже больше не вешали… А здесь можно было бы сделать такие же. У вас ведь есть веревка?
- Есть, - ответила Лаки, - правда, она очень старая. Но вес одного человека, наверное, выдержит.
- Ничего, падать с качелей – не больно, - усмехнулась Анжела.
- А цепь не подойдет? – спросила я и, спохватившись, зажала себе рот рукой.
Но Анжела, к счастью, не обратила на мои слова никакого внимания.
- Цепь будет перетирать кору ветки и дереву будет больно, - сказала она как ни в чем не бывало.
- Волчонок, - тихо проговорила Лаки, глядя на нее, - какая же ты хорошая.
- Ну, еще бы! – негромко проворчала я. – Дерево пожалела!
Лаки повернулась ко мне, тепло улыбнулась и потрепала меня по плечу.
- Я принесу веревку, - сказала она и убежала.
А мы с Волчонком остались.
- А где были твои качели? – покосилась я на Анжелу.
- На дубе, - ответила она.
- А дуб где был?
Я старалась говорить дружелюбно, но у меня, должно быть, не очень-то хорошо это получалось, потому что Анжела тоже как-то искоса глянула на меня и отвернулась.
- Неважно… - глухо проговорила она.
- Ну и иди к черту! – окончательно рассердилась я. – Неважно ей, видите ли!
- Сама иди к черту! – тут же повернулась ко мне Анжела и, сдвинув брови, сжала кулаки.
На этот раз мы с ней, наверное, точно подрались бы, но в это время вернулась Лаки и принесла нашу веревку. Веревка была длинная и толщиной в палец, она всегда висела мотком на стене рядом со шкафом и до этого дня мы никогда ей не пользовались.
- Подойдет? – спросила Лаки, протянув веревку Анжеле.
Анжела попробовала веревку на разрыв и кивнула.
- Теперь еще нужно что-нибудь, чтобы сидеть… - пробормотала она и огляделась вокруг. – Подождите немного, я сейчас.
Она зашла в кленовую рощу, немного пошелестела там листьями и вскоре появилась снова, неся с собой толстый обломок сухой ветки длиной в руку.
- Вот, по-моему, то, что надо, - сказала Анжела.
Она взяла веревку и закрепила оба ее конца по краям найденной палки, а затем посмотрела на нижнюю ветку большого клена.
- Только вот как делать дальше, я не очень хорошо помню, - немного смущенно проговорила Анжела. – Наверное, не стоит из-за этого разрезать веревку…
- Давай, я попробую, - сказала Лаки и, забрав веревку из рук Анжелы, вскарабкалась на клен, уселась на ветке и стала вязать там какой-то затейливый узел. – Так пойдет? – спросила она сверху, сбросив качели вниз.
- Слишком низко, - ответила Анжела.
Лаки вновь подняла качели наверх, обернула их вокруг ветки и опустила снова.
- Теперь в самый раз, - сказала Анжела.
Лаки спрыгнула с клена на траву.
- Ну, и кто будет первой? – весело прищурившись, поглядела она на нас.
Конечно, мне очень сильно хотелось испытать качели. Но задумка эта принадлежала Анжеле, и поэтому я лишь равнодушно зевнула и пожала плечами, давая понять любому интересующемуся, что мне все равно, и что эта детская забава не представляет для меня совершенно никакого интереса.
Анжела шагнула к качелям, села на них, пару раз подергала за веревки, а затем, слегка оттолкнувшись от земли ногами и приподняв их, стала раскачиваться.
- Ну и как тебе? – тихо спросила ее Лаки.
- Почти так же, как… - Анжела замялась. – Как было раньше.
Мне сразу же захотелось побольше разузнать про это ее «раньше», когда оно было и где, но я готова была поклясться всеми ящерицами в лесу, что Анжела снова ничего не расскажет, поэтому и не стала ее ни о чем спрашивать.
Анжела, между тем, качнулась еще несколько раз и осторожно слезла с качелей.
- Ты что, уже всё? – спросила Лаки, глядя на нее печальными глазами.
- Потом еще покачаюсь… - как-то глухо ответила Анжела, повернувшись к нам спиной, и зачем-то поднесла руку к лицу.
- Ну, тогда теперь я! – объявила Лаки и заняла ее место.
И Лаки стала качаться. Она качалась в два раза дольше, чем Анжела, а потом уже эти два раза превратились, наверное, в три или даже в четыре, а может быть, и во все пять или десять. А Лаки все так же сидела на качелях с беззаботным видом и продолжала раскачиваться взад и вперед, то и дело задирая и подгибая свои босые ноги, и, судя по ее беспечной и очень довольной мордашке, она вовсе и не думала прекращать это занятие.
- Давай уже слезай! – возмущенно воскликнула я, потеряв всякое терпение. – Не одна на свете, знаешь ли!
И Лаки в тот же миг расхохоталась, а затем потерла глаза рукой и посмотрела на меня с откровенным ехидством.
- Я и подумать не могла, что твоей выдержки хватит так надолго! – улыбаясь во весь рот, заявила мне эта бесстыжая ящерица. – Да и вообще, Майка, тебе же, кажется, было совсем-совсем неинтересно, насколько я помню?
- Мне и сейчас не особенно интересно! – гордо подняв голову, ответила я. – Я просто хочу убедиться в том, что затея с этими качелями – глупая, и что зря мы их смастерили!
- Ну, раз так, тогда садись! – лукаво прищурившись, сказала Лаки и соскочила на землю.
Я торопливо заняла ее место, сжала в пальцах веревки и изо всех сил оттолкнулась ногами от земли. И озеро упало перед моими глазами вниз, а затем взмыло выше моей головы…
…Озеро. Я очень любила мое озеро. Вернее, наше с Лаки озеро. А теперь, наверное, еще и наше с Лаки и Анжелой. Ведь здесь я всегда была счастлива. Конечно, если не считать редких исключений, омрачавших мою жизнь какими-нибудь неприятными событиями. Но все неприятности быстро забывались в череде безмятежных и радостных дней, каждый из которых порою приносил с собой много всяких удивительных штук, а с появлением Лаки – еще и всякие интересные затеи и приключения. И вот теперь, когда мы наконец-то собрались здесь втроем, и когда больше не надо тревожиться друг о дружке, так здорово забыть обо всем на свете и, совершенно ни о чем не думая, просто раскачиваться на качелях под старым кленом, ощущая, как теплый ветерок легонько ударяет в лицо, и смотреть, как уносится каждый раз огромное голубое озеро из-под твоих вытянутых вперед босых ног…
…Очнулась я от маленьких и частых холодных прикосновений, и с изумлением обнаружила, что на мои голые руки и коленки падают капельки дождя. Я огляделась и увидела, что все небо над озером налилось тяжелыми дождевыми тучами и сделалось темным, хотя, казалось, еще минуту назад оно было совсем безоблачным. Рядом со мной стояла Лаки. Она протянула руку и остановила качели, которые и так уже почти не раскачивались.
- Пойдемте домой, - мягко сказала Лаки, и я почувствовала, что обращается она только ко мне. – Эта веревка очень старая. Если она намокнет под дождем, то может совсем испортиться.
Я поискала глазами Анжелу. Она сидела на траве, прислонившись спиной к стволу клена, и задумчиво глядела на озеро. Из губ ее торчал тонкий стебелек травинки и едва заметно шевелился.
Я слезла с качелей. К моему удивлению, после них стоять на земле было очень непривычно – земля казалась слишком уж твердой и какой-то совсем неподвижной. Лаки забралась на клен, развязала веревку и быстро намотала ее на палку, затем она спрыгнула вниз. Анжела молча поднялась на ноги и отряхнула штаны.
И тут я внезапно вспомнила, что Анжела покачалась на качелях совсем-совсем мало. И хоть эта задумка и принадлежала ей, но повеселиться успели только мы с Лаки, да и то… Я почувствовала, что краснею, ощутив приятную ломоту в затекшем теле и осознав, что провела на качелях очень много времени и даже не заметила, как погожий денек стал пасмурным. Чувствуя себя виноватой, я смущенно покосилась на Анжелу, но не решилась ничего ей сказать.
- Ну? Пойдемте? – посмотрела на нас Лаки и первой зашагала к дому.
И мы с Анжелой пошли вслед за ней.
А дождь все усиливался. Конечно, это был совсем не ливень – из тех, что идут почти каждый день в сезон дождей, и которые могут промочить тебя насквозь быстрее, чем ты успеешь сосчитать до пяти, если не прибежишь вовремя домой. Но и легким моросящим дождиком, под которым иногда так приятно подурачиться в воде на озере, этот дождь тоже не был. Капли его становились все крупнее, и падали они быстро и часто. И, судя по темным, почти черным тучам, нависшим над городом и над нашим озером, там наверху этих капель у дождика оставалось еще очень много.
Возвратившись домой, я осталась стоять у входа, и какое-то время смотрела, как капельки дождя стекают по кленовым листьям вниз и падают в траву, а затем обернулась, чтобы поглядеть, не придумали ли Лаки и Анжела какое-нибудь интересное занятие, чтобы скоротать непогоду. Но надежды мои не оправдались – Лаки и Анжела ничем интересным заняты не были. Лаки, скрестив ноги, устроилась на своей лежанке, и возилась с качелями и веревкой. Рядом с ней на полу лежал ее нож. А Анжела сидела за столом на стуле, стоявшем у дальней стены, и, как и я, тоже глядела на дождик. Тихонько вздохнув, я отвернулась и прислонилась плечом к стене.
Не знаю, сколько времени я так простояла, бессмысленно глядя наружу, как вдруг от мыслей моих меня оторвал чей-то незнакомый голос, который доносился сзади и очень тихо напевал:
Дождик, дождик, бей по крыше,
Стань большим-большим дождем…
Дождик, дождик, эй, ты слышишь?
Мы все под крышей, нам все нипочем…
Я тотчас же огляделась вокруг, и с удивлением обнаружила, что слова эти произносила Анжела, которая по-прежнему сидела за столом, положив подбородок на руки, и задумчиво глядела вдаль. Мне стало немножко не по себе оттого, что эту песенку она напевала каким-то чужим, непривычным мне голосом, совсем не тем, каким она обычно говорила всякие слова. Я глянула на Лаки, ища поддержки, но Лаки, словно ничего не замечая, делала ножом какие-то выемки на палке для качелей. Тогда я вновь перевела взгляд на Анжелу, которая тихонько затянула продолжение своей песенки.
- Что еще за глупая песенка? – сердито фыркнула я, чтобы скрыть свое смущение.
- Лови, Волчонок! – крикнула я и подкинула краба в воздух с таким расчетом, чтобы он приземлился прямо ей в руки.
А в следующую секунду случилось то, что я меньше всего ожидала увидеть. И если бы я сама не увидела это собственными глазами, то ни за что не поверила бы, что такое возможно.
Едва увидев падающего на нее краба, Анжела завизжала, как самая последняя трусливая ящерица, и резко отскочила назад.
Почти одновременно с ней и гораздо пронзительнее завизжала и Лаки, и отскочила раза в два дальше, чем Анжела.
Поведение Лаки меня не сильно удивило, хотя к ней этот краб не имел никакого отношения и пролетал в пяти шагах от нее. А вот на Анжелу я глядела во все глаза, потому что никак не ожидала, что храбрая и воинственная синеглазка окажется такой трусишкой.
Краб, между тем, шлепнулся на песок вверх ногами и отчаянно зашевелил ими в воздухе, должно быть, больше всего на свете желая перевернуться и уползти обратно в озеро. Но самому встать на ноги из такого положения у него ни за что не получилось бы, и поэтому я подошла к нему и помогла перевернуться.
Анжела, шагнула ко мне и остановилась рядом, хмуро глядя на краба. А Лаки так и осталась стоять шагах в десяти от нас и ближе подходить не захотела. Я легонько подтолкнула ногой задумавшегося о чем-то краба в сторону озера, и он послушно засеменил к воде, оставляя за собой неглубокую канавку в песке.
- Какой большой, - негромко проговорила Анжела, изо всех сил стараясь сделать вид, что ничего не произошло.
- Синеглазая, которая боится крабов! – криво усмехнулась я и посмотрела на нее, не скрывая своего разочарования. – Такое и во сне не приснится!
- Не боюсь я никаких крабов! – тут же вскинулась Анжела, глядя на меня с негодованием.
- Ага, рассказывай! Чего же ты тогда так завизжала? Твой визг, наверное, даже в городе был слышен!
- Потому что я сразу не сообразила, что это краб, и мне показалось, что это огромный паук!
- В озере не бывает пауков!
- А вот и бывает!
- Ври больше! Трусиха!
- Отвали от меня, Гроза ящериц! – нахмурившись, бросила Анжела.
- Хватит уже меня так называть! – рассердилась я.
- Ты же называешь меня Волчонком! – прищурилась Анжела.
- Могу и не называть, только скажи! – ответила я, не понимая, почему ей не нравится такое завидное прозвище.
И Анжела отчего-то сразу стушевалась и опустила взгляд.
- Да нет… - пробормотала она. – Называй, если хочешь… Мне вообще все равно…
Последние слова она произнесла глухо и словно через силу, явно говоря неправду.
- Май, подтолкни его! – крикнула мне Лаки, по-прежнему стоя поодаль и нетерпеливо указывая на краба, который остановился у самой воды и стал в раздумье глядеть на озеро, а может быть, и на тот берег.
- Тоже с умным видом таращится на башни! – сказала я Анжеле.
Я подошла к крабу, взяла его за туловище и бросила в воду.
Лаки вернулась к нам и, не говоря ни слова, посмотрела мне в глаза долгим и внушительным взглядом. Я не смогла сдержать улыбку и опустила голову. Никакой вины я за собой не чувствовала. В конце концов, я же бросила краба не в Лаки, и поэтому обижаться ей на меня было не за что.
Анжела в это время прошла чуть дальше по берегу, остановилась под огромным кленом, росшим почти у самой воды недалеко от заводи, и медленно провела рукой по потемневшей коре его ствола. Ствол этот был настолько толстым, что мы с Лаки, даже взявшись за руки, никогда не могли его обхватить – не хватало совсем чуть-чуть. Затем Анжела подняла голову и поглядела на большую нижнюю ветку, тянущуюся прямо к озеру. До ветки можно было достать кончиками пальцев, если подпрыгнуть повыше, что я сейчас же и проделала, чтобы показать Анжеле, какая я ловкая. Но она, задумавшись о чем-то, даже не поглядела в мою сторону.
Анжела постояла немного, положив ладонь на кору клена, а когда мы с Лаки подошли к ней, медленно подняла на нас глаза и произнесла тихим голосом:
- Это дерево похоже на старый дуб, рядом с которым я любила подолгу сидеть, когда я еще…
- Когда что? – жадно спросила я, увидев, что Анжела внезапно замолчала и не торопится продолжать.
- Неважно… - отмахнулась она и отвернулась.
- Ящерица! – рассердилась я. – Тогда и не начинай рассказывать, если не хочешь говорить!
- Сама ты ящерица! – буркнула Анжела и, поджав губы, посмотрела в сторону. – Я только хотела сказать, что на том старом дубе внизу тоже была такая же толстая прямая ветка, как на этом клене. И на ней висели качели… Я часто качалась на них, когда приходила посидеть в том месте. Потом качели сняли, потому что кому-то понадобилась веревка, и после этого их уже больше не вешали… А здесь можно было бы сделать такие же. У вас ведь есть веревка?
- Есть, - ответила Лаки, - правда, она очень старая. Но вес одного человека, наверное, выдержит.
- Ничего, падать с качелей – не больно, - усмехнулась Анжела.
- А цепь не подойдет? – спросила я и, спохватившись, зажала себе рот рукой.
Но Анжела, к счастью, не обратила на мои слова никакого внимания.
- Цепь будет перетирать кору ветки и дереву будет больно, - сказала она как ни в чем не бывало.
- Волчонок, - тихо проговорила Лаки, глядя на нее, - какая же ты хорошая.
- Ну, еще бы! – негромко проворчала я. – Дерево пожалела!
Лаки повернулась ко мне, тепло улыбнулась и потрепала меня по плечу.
- Я принесу веревку, - сказала она и убежала.
А мы с Волчонком остались.
- А где были твои качели? – покосилась я на Анжелу.
- На дубе, - ответила она.
- А дуб где был?
Я старалась говорить дружелюбно, но у меня, должно быть, не очень-то хорошо это получалось, потому что Анжела тоже как-то искоса глянула на меня и отвернулась.
- Неважно… - глухо проговорила она.
- Ну и иди к черту! – окончательно рассердилась я. – Неважно ей, видите ли!
- Сама иди к черту! – тут же повернулась ко мне Анжела и, сдвинув брови, сжала кулаки.
На этот раз мы с ней, наверное, точно подрались бы, но в это время вернулась Лаки и принесла нашу веревку. Веревка была длинная и толщиной в палец, она всегда висела мотком на стене рядом со шкафом и до этого дня мы никогда ей не пользовались.
- Подойдет? – спросила Лаки, протянув веревку Анжеле.
Анжела попробовала веревку на разрыв и кивнула.
- Теперь еще нужно что-нибудь, чтобы сидеть… - пробормотала она и огляделась вокруг. – Подождите немного, я сейчас.
Она зашла в кленовую рощу, немного пошелестела там листьями и вскоре появилась снова, неся с собой толстый обломок сухой ветки длиной в руку.
- Вот, по-моему, то, что надо, - сказала Анжела.
Она взяла веревку и закрепила оба ее конца по краям найденной палки, а затем посмотрела на нижнюю ветку большого клена.
- Только вот как делать дальше, я не очень хорошо помню, - немного смущенно проговорила Анжела. – Наверное, не стоит из-за этого разрезать веревку…
- Давай, я попробую, - сказала Лаки и, забрав веревку из рук Анжелы, вскарабкалась на клен, уселась на ветке и стала вязать там какой-то затейливый узел. – Так пойдет? – спросила она сверху, сбросив качели вниз.
- Слишком низко, - ответила Анжела.
Лаки вновь подняла качели наверх, обернула их вокруг ветки и опустила снова.
- Теперь в самый раз, - сказала Анжела.
Лаки спрыгнула с клена на траву.
- Ну, и кто будет первой? – весело прищурившись, поглядела она на нас.
Конечно, мне очень сильно хотелось испытать качели. Но задумка эта принадлежала Анжеле, и поэтому я лишь равнодушно зевнула и пожала плечами, давая понять любому интересующемуся, что мне все равно, и что эта детская забава не представляет для меня совершенно никакого интереса.
Анжела шагнула к качелям, села на них, пару раз подергала за веревки, а затем, слегка оттолкнувшись от земли ногами и приподняв их, стала раскачиваться.
- Ну и как тебе? – тихо спросила ее Лаки.
- Почти так же, как… - Анжела замялась. – Как было раньше.
Мне сразу же захотелось побольше разузнать про это ее «раньше», когда оно было и где, но я готова была поклясться всеми ящерицами в лесу, что Анжела снова ничего не расскажет, поэтому и не стала ее ни о чем спрашивать.
Анжела, между тем, качнулась еще несколько раз и осторожно слезла с качелей.
- Ты что, уже всё? – спросила Лаки, глядя на нее печальными глазами.
- Потом еще покачаюсь… - как-то глухо ответила Анжела, повернувшись к нам спиной, и зачем-то поднесла руку к лицу.
- Ну, тогда теперь я! – объявила Лаки и заняла ее место.
И Лаки стала качаться. Она качалась в два раза дольше, чем Анжела, а потом уже эти два раза превратились, наверное, в три или даже в четыре, а может быть, и во все пять или десять. А Лаки все так же сидела на качелях с беззаботным видом и продолжала раскачиваться взад и вперед, то и дело задирая и подгибая свои босые ноги, и, судя по ее беспечной и очень довольной мордашке, она вовсе и не думала прекращать это занятие.
- Давай уже слезай! – возмущенно воскликнула я, потеряв всякое терпение. – Не одна на свете, знаешь ли!
И Лаки в тот же миг расхохоталась, а затем потерла глаза рукой и посмотрела на меня с откровенным ехидством.
- Я и подумать не могла, что твоей выдержки хватит так надолго! – улыбаясь во весь рот, заявила мне эта бесстыжая ящерица. – Да и вообще, Майка, тебе же, кажется, было совсем-совсем неинтересно, насколько я помню?
- Мне и сейчас не особенно интересно! – гордо подняв голову, ответила я. – Я просто хочу убедиться в том, что затея с этими качелями – глупая, и что зря мы их смастерили!
- Ну, раз так, тогда садись! – лукаво прищурившись, сказала Лаки и соскочила на землю.
Я торопливо заняла ее место, сжала в пальцах веревки и изо всех сил оттолкнулась ногами от земли. И озеро упало перед моими глазами вниз, а затем взмыло выше моей головы…
…Озеро. Я очень любила мое озеро. Вернее, наше с Лаки озеро. А теперь, наверное, еще и наше с Лаки и Анжелой. Ведь здесь я всегда была счастлива. Конечно, если не считать редких исключений, омрачавших мою жизнь какими-нибудь неприятными событиями. Но все неприятности быстро забывались в череде безмятежных и радостных дней, каждый из которых порою приносил с собой много всяких удивительных штук, а с появлением Лаки – еще и всякие интересные затеи и приключения. И вот теперь, когда мы наконец-то собрались здесь втроем, и когда больше не надо тревожиться друг о дружке, так здорово забыть обо всем на свете и, совершенно ни о чем не думая, просто раскачиваться на качелях под старым кленом, ощущая, как теплый ветерок легонько ударяет в лицо, и смотреть, как уносится каждый раз огромное голубое озеро из-под твоих вытянутых вперед босых ног…
…Очнулась я от маленьких и частых холодных прикосновений, и с изумлением обнаружила, что на мои голые руки и коленки падают капельки дождя. Я огляделась и увидела, что все небо над озером налилось тяжелыми дождевыми тучами и сделалось темным, хотя, казалось, еще минуту назад оно было совсем безоблачным. Рядом со мной стояла Лаки. Она протянула руку и остановила качели, которые и так уже почти не раскачивались.
- Пойдемте домой, - мягко сказала Лаки, и я почувствовала, что обращается она только ко мне. – Эта веревка очень старая. Если она намокнет под дождем, то может совсем испортиться.
Я поискала глазами Анжелу. Она сидела на траве, прислонившись спиной к стволу клена, и задумчиво глядела на озеро. Из губ ее торчал тонкий стебелек травинки и едва заметно шевелился.
Я слезла с качелей. К моему удивлению, после них стоять на земле было очень непривычно – земля казалась слишком уж твердой и какой-то совсем неподвижной. Лаки забралась на клен, развязала веревку и быстро намотала ее на палку, затем она спрыгнула вниз. Анжела молча поднялась на ноги и отряхнула штаны.
И тут я внезапно вспомнила, что Анжела покачалась на качелях совсем-совсем мало. И хоть эта задумка и принадлежала ей, но повеселиться успели только мы с Лаки, да и то… Я почувствовала, что краснею, ощутив приятную ломоту в затекшем теле и осознав, что провела на качелях очень много времени и даже не заметила, как погожий денек стал пасмурным. Чувствуя себя виноватой, я смущенно покосилась на Анжелу, но не решилась ничего ей сказать.
- Ну? Пойдемте? – посмотрела на нас Лаки и первой зашагала к дому.
И мы с Анжелой пошли вслед за ней.
А дождь все усиливался. Конечно, это был совсем не ливень – из тех, что идут почти каждый день в сезон дождей, и которые могут промочить тебя насквозь быстрее, чем ты успеешь сосчитать до пяти, если не прибежишь вовремя домой. Но и легким моросящим дождиком, под которым иногда так приятно подурачиться в воде на озере, этот дождь тоже не был. Капли его становились все крупнее, и падали они быстро и часто. И, судя по темным, почти черным тучам, нависшим над городом и над нашим озером, там наверху этих капель у дождика оставалось еще очень много.
Возвратившись домой, я осталась стоять у входа, и какое-то время смотрела, как капельки дождя стекают по кленовым листьям вниз и падают в траву, а затем обернулась, чтобы поглядеть, не придумали ли Лаки и Анжела какое-нибудь интересное занятие, чтобы скоротать непогоду. Но надежды мои не оправдались – Лаки и Анжела ничем интересным заняты не были. Лаки, скрестив ноги, устроилась на своей лежанке, и возилась с качелями и веревкой. Рядом с ней на полу лежал ее нож. А Анжела сидела за столом на стуле, стоявшем у дальней стены, и, как и я, тоже глядела на дождик. Тихонько вздохнув, я отвернулась и прислонилась плечом к стене.
Не знаю, сколько времени я так простояла, бессмысленно глядя наружу, как вдруг от мыслей моих меня оторвал чей-то незнакомый голос, который доносился сзади и очень тихо напевал:
Дождик, дождик, бей по крыше,
Стань большим-большим дождем…
Дождик, дождик, эй, ты слышишь?
Мы все под крышей, нам все нипочем…
Я тотчас же огляделась вокруг, и с удивлением обнаружила, что слова эти произносила Анжела, которая по-прежнему сидела за столом, положив подбородок на руки, и задумчиво глядела вдаль. Мне стало немножко не по себе оттого, что эту песенку она напевала каким-то чужим, непривычным мне голосом, совсем не тем, каким она обычно говорила всякие слова. Я глянула на Лаки, ища поддержки, но Лаки, словно ничего не замечая, делала ножом какие-то выемки на палке для качелей. Тогда я вновь перевела взгляд на Анжелу, которая тихонько затянула продолжение своей песенки.
- Что еще за глупая песенка? – сердито фыркнула я, чтобы скрыть свое смущение.
