И ещё: Роджерс видел моё досье и знал, что у меня подозревают клаустрофобию, меня однажды едва не забраковали из-за этого. У него не было причин меня связывать с твоей сказкой. Я на него работал, мне прилично платили, хотя не всё в его делах мне было по душе, врать не буду.
-Роджерс надругался над твоей тонкой натурой, беда-то какая. А теперь давай я тебе напомню про ворону на дороге и про то, что ты вытворял под забором. Может хватит тут комплексы свои прорабатывать?
-За «под забором» до сих пор стыдно. Реально, стыдно. За ворону и за то, о чём я тебя просил на холме — нет. Ладно, последние два вопроса, и будем спускаться вниз. Во-первых, как так получилось, что до сих пор ни одному парню не удалось затащить тебя в постель?
-На любой вопрос можно получить честный ответ - или никакого.
-Что ж, подождём, пока ты будешь в настроении. Но чем ты меня порезала, я хотя бы могу узнать? Я же сам тебя обыскал!
Зарина сняла кулон с перепачканной шеи.
-Справа яблоко, надави и потяни.
Они сидели на земле почти рядом. Их пальцы на секунду соприкоснулись — и задержались чуть дольше, чем требовалось, чтоб передать предмет из рук в руки. Хэл нажал на кнопку, притворившуюся райским плодом. Древо разделилось надвое, освободив полукруглый клинок дамасской стали, маленький, сантиметра три в длину, но острый, как бритва.
-Ничего себе цацки у ваших девочек! Да им же зарезать можно!
-Знаю. Если удастся ударить вот сюда, например, - Зарина осторожно коснулась места на шее Хэла, где пульсировала сонная артерия.
Он машинально перехватил её руку, но не выкрутил.
-И не только сюда. Не трогай меня, пожалуйста. Не показывай на мне. У меня от этого мурашки по коже... Значит, я мог истечь кровью под собственный вой на том проклятом перелазе, - Хэл вернул Зарине нож и при этом заулыбался так, как будто снял с души камень. - И ничего бы не получилось бы, если бы Роджерсу не приспичило показать, что ничего лишнего ему не нужно — даже такой дорогой цацки. Давай спускаться!
-А руку ты мне подать не хочешь?
-Привыкай. У нас так не принято!
-Генри, нет никакого вас и нас. Те, кто здесь куролесит, - твои смертельные враги. Сунься к ним — и тебя убьют. Упрямься, сколько влезет. Здесь в ходу те же предания, что и в нашем мире. Ты — Бран, сын Мидира из Бри-Лейт, законника племени Дану, внук Морриган, владычицы смертей и рождений, фирШи, возрождённый через чрево смертной женщины в человеческом теле. Никто иной не мог вылезти из могилы нашей матери под утро накануне праздника Ойхе Хоуна. Эти ворота открылись, чтобы пропустить только нас. Есть и другие. Через них приходят те, кто рушит этот мир: оскверняет святилища и ставит мины на тропах. О них знает некий круг людей, в том числе тех, кто может озадачивать спецслужбы. Кто, как и зачем пользуется этими воротами, не знаю, и готова узнать, только когда окажусь подальше отсюда — не раньше. Да, похищение это дурацкое было затеяно, чтобы вытянуть из меня всё, что мне известно, история была забыта и я исчезла, а получилось — чтобы мы могли встретиться. Не знаю, как бы всё обернулось, если бы твой Роджерс понял, что я знаю немногим больше, чем он, и сама позаботилась, чтобы никто не нашёл эту проклятую страницу. С силами, которые этим управляют, бодаться бесполезно. Спорить с тобой у меня нет никакого желания. Прошу тебя в последний раз: прими это, как данность.
-Значит так, Ласар, или как там тебя. За истекшие сутки я наворотил дел на целую банду: похищение человека, кража, порча чужого имущества, угон транспортного средства, незаконное владение оружием, убийство, сексуальные домогательства. Не надо вешать на меня ещё и кровосмешение. Мерзость какая! - Хэл содрогнулся.
-Прежде, чем мы уйдём отсюда, взгляни на запирающий камень, - Зарина показала на куски цементного раствора, грубо налепленного во много слоёв и на опрокинутую дверь, и на портал. - Твои друзья не просто заштукатурили вход - они залили все щели бетоном. Неужели ты думаешь, что девушке и парню, которых всю ночь гоняли, как зайцев, было под силу сдвинуть с места такую махину? Кто-то методично откупоривал портал, твои друзья опять запечатывали, и так десятки раз, раз за разом. Мы в сорочке родились, что смогли выбраться. Очень было бы славно оказаться заживо погребённой в одной могиле с головорезом, больным на всю голову.
Зарина, взбешённая его тупостью, прихрамывая, побрела вниз по склону.
-Что ты делаешь!? - Хэл догнал её и рванул назад за руку. - Здесь же растяжки, понимаешь? Я же предупреждал! Заденешь — нас порвёт в клочья. Иди за мной, след в след, и ногами не шаркай!
Зарина пожала плечами и неохотно подчинилась. Тропинка едва угадывалась в зарослях. Непонятно было, кто её протоптал: человек или зверь. Хэл внимательно смотрел под ноги и по сторонам. Побеги, мешавшие пройти, но не представлявшие опасности, он аккуратно ломал и наконец остановился, как вкопанный.
-Началось. Видишь? - он обернулся к Зарине.
Девушка покачала головой. Хэл взял её за руку и заставил дотронуться кончиками пальцев до прозрачной лески, протянутой наискось поперёк тропинки на уровне бедра.
-Ложись за камень, лицом вниз, ноги к... Ладно, пусть лучше будет вниз по склону. Голову закрой руками. И не мешай мне разговорами, болтушка. Первый раз жалею, что я не сапёр и не подрывник.
У него ушло минут десять на то, чтобы отметить безопасный путь в обход ловушки.
-Вот так-то, Ангелочек. И вниз по склону будут ещё и ещё. Весь лес заминирован, мать их, - Хэл нервно курил.
-Паутина Арагога, - тихо сказала Зарина.
-Паучары из киношки про Гарри Поттера? Вроде того. Где-то у этих минёров есть чистая тропа, но искать её долго, хлопотно и опасно.
-Дай сигарету.
Хэл покачал головой.
-Запах дыма за сотню ярдов слышно. Потерпишь, пока я тебя выведу отсюда. Мне нужно чаще отдыхать. Мины — не моя специальность, меня учили, но постольку-поскольку, чтоб заменить подрывника, если... Не знаю, как я тебя проведу: вдруг зацепишь. После аварии шаркаешь, как паралитик.
-А что будет, если порвать леску?
-Через четыре секунды разорвёт осколками, и дело с концом, - Хэл натянуто улыбнулся. - Извини, это я себе цену набиваю. Если бы на растяжке была одна граната, был бы шанс, а так... Здесь гранат не жалеют, чтоб покалечить как можно больше народа и наделать как можно больше шума. И где они только взяли такое старьё? Может быть, за нами придут сразу. Тогда есть шанс выжить. Думаю, они подождут. Они даже не хоронят тех, кто попался. Ни человека, ни зверя. Прости, не хотел тебя пугать. Там, куда я на рассвете полез, один парень загорает прямо на дорожке, уже не первый год, похоже: кости муравьи очистили до блеска. И рядышком всё, что осталось от небольшого оленя. Не знаю, как бедолаги так далеко забрались на минном поле. А растяжку тупо перезарядили, на том же месте... Наговорились? Марш на позицию, мне пора работать.
Хэл скрылся в зарослях, ощупывая пустоту перед собой тоненьким прутиком. Когда он, наконец, вернулся, солнце высоко поднялось над лесом и разбудило ветер. Чаща наполнилась жестяным шорохом потревоженной листвы. Зарина, уткнувшись лицом в колени, сидела на узловатом корне давно спиленного векового бука. Она не услышала тихих мягких шагов.
-Э-эй! Тебе нехорошо? Что-то болит? - Хэл пустился на колени и тихонько коснулся её растрёпанных волос.
-Господи! Никогда не думала, что скажу это когда-нибудь: как я рада тебя видеть! - Зарина подняла голову.
Лицо её было спокойным и усталым.
-Дела налаживаются. Ниже по склону что-то вроде бассейна с подогревом. Сортиром, правда, воняет, зато вода тёплая! Рядом со скалы текут ручейки, в них вода получше. А чуть повыше у местных караулка, в которой никто с начала осени не появлялся. Даже дрова остались. Вставай, Ангелочек! Тебе помочь?
Беглецы спустились к ручью, окутанному обильным тяжёлым паром. Исток был подпружен. Вода шумно переливалась через дамбу, сложенную из грубо обработанных глыб. Смердело канализацией. На шаговой дорожке из плоских плит, уложенных по бровке, Хэл подал Зарине руку. Клубы тумана прятали и открывали фрагменты барельефа, украшавшего скалу, под которой рождался источник. Мужчина убивает младенца длинным ножом. Из груди младенца выползает три змееподобных чудища. Убийца ловит двух, третье ускользает. Мёртвых страшилищ сжигают в огромной краде... Рельеф заплыл высолами, поблескивавшими крохотными песчинками кристаллов, но и без того от изображения веяло запредельной древностью.
Взгляд скользнул по барельефу - девушка вздрогнула, будто очнулась, и пробормотала:
-Ну конечно! Она похоронила дочь там, где умертвили сына...
-Нехорошо торчать на открытом месте, пошли! - Хэл бодрился, с трудом скрывая озноб, и упорно не замечал, что всё ещё держит Зарину за руку.
Ступени каменной лестницы были вытесаны прямо в крутом боку холма. Она закончилась широкой полкой под нависающим высоким скальным карнизом. Кроны бука и огромных пихт защищали грот от посторонних взглядов, но купель с площадки была видна, как на ладони. Ветер набил в нишу горы сухих листьев. В глубине были сложены дрова.
-Они проводят в пещере некоторое время и постоянно сюда возвращаются, но больше месяца их тут не было. В смысле, детишек Арагога. Внизу помойка - всё завалило листьями, но зверьё продолжает копать мусор. Представляешь, наш армейский сухой паёк. Вообще-то, гадость изрядная, но я бы сейчас и ему был рад. По зелёнке ребята ходить боятся. Полагаю, сегодня переночуем без приключений, а завтра нас здесь уже не будет. Они тут редко бывают. Пещеру я проверил. Здесь безопасно, - вконец осмелев, Хэл приобнял девушку за плечи.
-У тебя опять план, - улыбнулась Зарина, мягко отстраняясь.
-Без плана ничего делать нельзя. Причина неудач и потерь на войне — в никудышном планировании, отсутствии боевого слаживания и толковых инструкций. Схожу проветрюсь до берега реки. Слышишь, шумит? Это не опасно, пойду по воде вонючего ручья. Там не будет растяжек: их сорвало после дождя, даже если их поставили. Туман вот-вот рассеется, вернусь на вершину холма и осмотрюсь. Авось, пазл и сложится. Меня не будет примерно сорок минут, в крайнем случае час. Тебе нужно отогреться — боюсь, как бы ты не почки застудила на холодной земле. Полежишь в тёплой воде, полегчает, может, вообще обойдётся. Кстати, ушибы перестанут болеть. Я не буду подглядывать. Честно.
-Можно с тобой?
-Нет. Будешь путаться под ногами. Ты — моё слабое звено. Отдохни и получи удовольствие от жизни, оно здесь в дефиците. Кстати, - порывшись в карманах, Хэл выудил запасной кожаный шнурок. - Сделай что-нибудь с волосами, если получится. Тут их, пожалуй, не высушить. Чего смеёшься?
-Мы с тобой вылитые парочка зомби.
-Очень весело, обхохочешься прямо, - Хэл размазал грязь ещё больше, поспешно вытирая щеки.
-Не бери в голову! Возвращайся скорее.
Днище долины ручья было выстлано мелкой галькой, почти отвесные стены до половины высоты — будто ободраны, ни мох, ни водоросли, ни растения не могли поселиться на шероховатом камне. От смрада тухлых яиц кружилась голова. Выживали в ядовитой воде только белесые бороды каких-то обрастаний на скользких валунах. Судя по мусору, зацепившемуся за камни на берегу, во время дождей в каньоне бушевал бурный поток, но сейчас осенняя засуха укротила ручей. Хэл не ошибся: растяжек здесь действительно не оказалось.
Каньон внезапно распахнулся на берег бурной горной реки. Хэл едва не напоролся на последний капкан. Совершенно открыто висело три наступательные гранаты, задвинутые в разноцветные пластиковые стаканы из-под колы, не иначе как заготовленные для детского праздника, поодаль - связка светошумовых и фальшфейер. Будто глумясь, к леске привязали на бантик из подарочной голубой ленты все выдернутые кольца. Хэл пару минут, прищурившись, созерцал сувениры, которые, дразня, качаются на ветерке и мечут тусклые блики. Усталость на лице его сменилась весёлой злостью. Ругаясь на все корки, он одну за другой, находил очередную гранату, возвращал кольцо на место и фиксировал рычаг петлёй в штатное положение. В конце концов была перерезана леска, соединявшая стаканы в смертоносную ловушку. Хэл тяжело перевёл дух, гранаты и фальшфейер рассовал за пазуху, то, что не поместилось, спрятал под корягой.
Напротив устья ядовитого притока река распадалась на несколько мелководных рукавов, и только в одном, самом мощном — под противоположным берегом, метров пятьдесят в ширину, — бесновалось нешуточное течение. Насчёт безопасного перехода обольщаться не стоило: берег идеально просматривался и простреливался со всех сторон, да и о глубине потока было страшно думать. Никаких признаков брода. Хэл выкурил сигарету под защитой ивовых зарослей, щурясь на ласковое осеннее солнце, и вернулся к запруде.
На плитах у парапета бассейна темнели мокрые следы босых ног. Хэл вздохнул и направился на вершину холма, находя безопасный путь по сломанным веткам. Чтобы подняться к могиле Орлы, теперь хватило пяти минут. Каирн был залит сияющим солнечным светом. Не вставая во весь рост, чтоб остаться незамеченным, Хэл осторожно огляделся. С вершины насыпи открывался вид на многие километры. К северу холмы, изрезанные оврагами и балками, превращались в кряж с плоской вершиной, а за ним угадывалась обрывистая гряда скалистого хребта. К востоку и югу простиралась равнина, отсечённая долиной горной реки. Она кудрявилась бурыми кронами старого дубового леса, стойко державшего листву перед лицом надвигающихся холодов. Никаких признаков жилья, полное запустение. Запад тоже не радовал. Холмы здесь были пологие, безлесные — пастбища и поля, все опутаны колючкой, егозой и электроизгородями. На ближайшей возвышенности торчала вышка сотовой связи. Километрах в пяти от могилы Орлы просматривался контур большого укрепления, ощетинившегося блок-постами. Подойти незаметно было абсолютно невозможно. В километре от холма громоздился дом за бетонным забором, тоже превращённый в маленькую фортецию. Такие же дома, каждый посреди своей усадьбы, через километр-полтора были разбросаны по равнине. На ближнем поле стрекотал трактор, обшитый по бортам мелкой сеткой по каркасу из профильных труб. Хэл присвистнул. Он курил сигарету за сигаретой, и растерянность на лице постепенно сменялась досадой. Солнце приближалось к зениту. Пора было возвращаться и что-то решать.
Возле бассейна Хэл задержался. Слепящие блики плясали на соблазнительно тёплой воде, и, позабыв обещание вернуться поскорее, Хэл разделся и погрузился в купель. Некоторое время он плавал, морщась от вони и привкуса соды на губах, и в тайне надеялся, что Зарина украдкой наблюдает за ним. Он не ошибся. Девушку завораживало то, как играют мускулы под мокрой кожей и как при каждом гребке взмахивает крыльями распростёртый на лопатках чёрный ворон, составленный из узелкового орнамента. Потом Хэл неторопливо одевался. Мокрые штанины неприятно холодили ноги.
В гроте в очаге жарко горел огонь. Зарина соорудила подобие постели из листвы и успела подмести пол.
- А ты вовсе не белоручка, даже странно — при таких-то деньжищах. Кто тебя этому научил? - комплимент вышел неуклюжий.
- Видишь ли, мой отец считал, что дочь должна быть приучена к любой женской работе. Я умею даже штопать носки. Ну а с мангалом управляюсь лет с восьми.
-Роджерс надругался над твоей тонкой натурой, беда-то какая. А теперь давай я тебе напомню про ворону на дороге и про то, что ты вытворял под забором. Может хватит тут комплексы свои прорабатывать?
-За «под забором» до сих пор стыдно. Реально, стыдно. За ворону и за то, о чём я тебя просил на холме — нет. Ладно, последние два вопроса, и будем спускаться вниз. Во-первых, как так получилось, что до сих пор ни одному парню не удалось затащить тебя в постель?
-На любой вопрос можно получить честный ответ - или никакого.
-Что ж, подождём, пока ты будешь в настроении. Но чем ты меня порезала, я хотя бы могу узнать? Я же сам тебя обыскал!
Зарина сняла кулон с перепачканной шеи.
-Справа яблоко, надави и потяни.
Они сидели на земле почти рядом. Их пальцы на секунду соприкоснулись — и задержались чуть дольше, чем требовалось, чтоб передать предмет из рук в руки. Хэл нажал на кнопку, притворившуюся райским плодом. Древо разделилось надвое, освободив полукруглый клинок дамасской стали, маленький, сантиметра три в длину, но острый, как бритва.
-Ничего себе цацки у ваших девочек! Да им же зарезать можно!
-Знаю. Если удастся ударить вот сюда, например, - Зарина осторожно коснулась места на шее Хэла, где пульсировала сонная артерия.
Он машинально перехватил её руку, но не выкрутил.
-И не только сюда. Не трогай меня, пожалуйста. Не показывай на мне. У меня от этого мурашки по коже... Значит, я мог истечь кровью под собственный вой на том проклятом перелазе, - Хэл вернул Зарине нож и при этом заулыбался так, как будто снял с души камень. - И ничего бы не получилось бы, если бы Роджерсу не приспичило показать, что ничего лишнего ему не нужно — даже такой дорогой цацки. Давай спускаться!
-А руку ты мне подать не хочешь?
-Привыкай. У нас так не принято!
-Генри, нет никакого вас и нас. Те, кто здесь куролесит, - твои смертельные враги. Сунься к ним — и тебя убьют. Упрямься, сколько влезет. Здесь в ходу те же предания, что и в нашем мире. Ты — Бран, сын Мидира из Бри-Лейт, законника племени Дану, внук Морриган, владычицы смертей и рождений, фирШи, возрождённый через чрево смертной женщины в человеческом теле. Никто иной не мог вылезти из могилы нашей матери под утро накануне праздника Ойхе Хоуна. Эти ворота открылись, чтобы пропустить только нас. Есть и другие. Через них приходят те, кто рушит этот мир: оскверняет святилища и ставит мины на тропах. О них знает некий круг людей, в том числе тех, кто может озадачивать спецслужбы. Кто, как и зачем пользуется этими воротами, не знаю, и готова узнать, только когда окажусь подальше отсюда — не раньше. Да, похищение это дурацкое было затеяно, чтобы вытянуть из меня всё, что мне известно, история была забыта и я исчезла, а получилось — чтобы мы могли встретиться. Не знаю, как бы всё обернулось, если бы твой Роджерс понял, что я знаю немногим больше, чем он, и сама позаботилась, чтобы никто не нашёл эту проклятую страницу. С силами, которые этим управляют, бодаться бесполезно. Спорить с тобой у меня нет никакого желания. Прошу тебя в последний раз: прими это, как данность.
-Значит так, Ласар, или как там тебя. За истекшие сутки я наворотил дел на целую банду: похищение человека, кража, порча чужого имущества, угон транспортного средства, незаконное владение оружием, убийство, сексуальные домогательства. Не надо вешать на меня ещё и кровосмешение. Мерзость какая! - Хэл содрогнулся.
-Прежде, чем мы уйдём отсюда, взгляни на запирающий камень, - Зарина показала на куски цементного раствора, грубо налепленного во много слоёв и на опрокинутую дверь, и на портал. - Твои друзья не просто заштукатурили вход - они залили все щели бетоном. Неужели ты думаешь, что девушке и парню, которых всю ночь гоняли, как зайцев, было под силу сдвинуть с места такую махину? Кто-то методично откупоривал портал, твои друзья опять запечатывали, и так десятки раз, раз за разом. Мы в сорочке родились, что смогли выбраться. Очень было бы славно оказаться заживо погребённой в одной могиле с головорезом, больным на всю голову.
Зарина, взбешённая его тупостью, прихрамывая, побрела вниз по склону.
-Что ты делаешь!? - Хэл догнал её и рванул назад за руку. - Здесь же растяжки, понимаешь? Я же предупреждал! Заденешь — нас порвёт в клочья. Иди за мной, след в след, и ногами не шаркай!
Зарина пожала плечами и неохотно подчинилась. Тропинка едва угадывалась в зарослях. Непонятно было, кто её протоптал: человек или зверь. Хэл внимательно смотрел под ноги и по сторонам. Побеги, мешавшие пройти, но не представлявшие опасности, он аккуратно ломал и наконец остановился, как вкопанный.
-Началось. Видишь? - он обернулся к Зарине.
Девушка покачала головой. Хэл взял её за руку и заставил дотронуться кончиками пальцев до прозрачной лески, протянутой наискось поперёк тропинки на уровне бедра.
-Ложись за камень, лицом вниз, ноги к... Ладно, пусть лучше будет вниз по склону. Голову закрой руками. И не мешай мне разговорами, болтушка. Первый раз жалею, что я не сапёр и не подрывник.
У него ушло минут десять на то, чтобы отметить безопасный путь в обход ловушки.
-Вот так-то, Ангелочек. И вниз по склону будут ещё и ещё. Весь лес заминирован, мать их, - Хэл нервно курил.
-Паутина Арагога, - тихо сказала Зарина.
-Паучары из киношки про Гарри Поттера? Вроде того. Где-то у этих минёров есть чистая тропа, но искать её долго, хлопотно и опасно.
-Дай сигарету.
Хэл покачал головой.
-Запах дыма за сотню ярдов слышно. Потерпишь, пока я тебя выведу отсюда. Мне нужно чаще отдыхать. Мины — не моя специальность, меня учили, но постольку-поскольку, чтоб заменить подрывника, если... Не знаю, как я тебя проведу: вдруг зацепишь. После аварии шаркаешь, как паралитик.
-А что будет, если порвать леску?
-Через четыре секунды разорвёт осколками, и дело с концом, - Хэл натянуто улыбнулся. - Извини, это я себе цену набиваю. Если бы на растяжке была одна граната, был бы шанс, а так... Здесь гранат не жалеют, чтоб покалечить как можно больше народа и наделать как можно больше шума. И где они только взяли такое старьё? Может быть, за нами придут сразу. Тогда есть шанс выжить. Думаю, они подождут. Они даже не хоронят тех, кто попался. Ни человека, ни зверя. Прости, не хотел тебя пугать. Там, куда я на рассвете полез, один парень загорает прямо на дорожке, уже не первый год, похоже: кости муравьи очистили до блеска. И рядышком всё, что осталось от небольшого оленя. Не знаю, как бедолаги так далеко забрались на минном поле. А растяжку тупо перезарядили, на том же месте... Наговорились? Марш на позицию, мне пора работать.
Хэл скрылся в зарослях, ощупывая пустоту перед собой тоненьким прутиком. Когда он, наконец, вернулся, солнце высоко поднялось над лесом и разбудило ветер. Чаща наполнилась жестяным шорохом потревоженной листвы. Зарина, уткнувшись лицом в колени, сидела на узловатом корне давно спиленного векового бука. Она не услышала тихих мягких шагов.
-Э-эй! Тебе нехорошо? Что-то болит? - Хэл пустился на колени и тихонько коснулся её растрёпанных волос.
-Господи! Никогда не думала, что скажу это когда-нибудь: как я рада тебя видеть! - Зарина подняла голову.
Лицо её было спокойным и усталым.
-Дела налаживаются. Ниже по склону что-то вроде бассейна с подогревом. Сортиром, правда, воняет, зато вода тёплая! Рядом со скалы текут ручейки, в них вода получше. А чуть повыше у местных караулка, в которой никто с начала осени не появлялся. Даже дрова остались. Вставай, Ангелочек! Тебе помочь?
Беглецы спустились к ручью, окутанному обильным тяжёлым паром. Исток был подпружен. Вода шумно переливалась через дамбу, сложенную из грубо обработанных глыб. Смердело канализацией. На шаговой дорожке из плоских плит, уложенных по бровке, Хэл подал Зарине руку. Клубы тумана прятали и открывали фрагменты барельефа, украшавшего скалу, под которой рождался источник. Мужчина убивает младенца длинным ножом. Из груди младенца выползает три змееподобных чудища. Убийца ловит двух, третье ускользает. Мёртвых страшилищ сжигают в огромной краде... Рельеф заплыл высолами, поблескивавшими крохотными песчинками кристаллов, но и без того от изображения веяло запредельной древностью.
Взгляд скользнул по барельефу - девушка вздрогнула, будто очнулась, и пробормотала:
-Ну конечно! Она похоронила дочь там, где умертвили сына...
-Нехорошо торчать на открытом месте, пошли! - Хэл бодрился, с трудом скрывая озноб, и упорно не замечал, что всё ещё держит Зарину за руку.
Ступени каменной лестницы были вытесаны прямо в крутом боку холма. Она закончилась широкой полкой под нависающим высоким скальным карнизом. Кроны бука и огромных пихт защищали грот от посторонних взглядов, но купель с площадки была видна, как на ладони. Ветер набил в нишу горы сухих листьев. В глубине были сложены дрова.
-Они проводят в пещере некоторое время и постоянно сюда возвращаются, но больше месяца их тут не было. В смысле, детишек Арагога. Внизу помойка - всё завалило листьями, но зверьё продолжает копать мусор. Представляешь, наш армейский сухой паёк. Вообще-то, гадость изрядная, но я бы сейчас и ему был рад. По зелёнке ребята ходить боятся. Полагаю, сегодня переночуем без приключений, а завтра нас здесь уже не будет. Они тут редко бывают. Пещеру я проверил. Здесь безопасно, - вконец осмелев, Хэл приобнял девушку за плечи.
-У тебя опять план, - улыбнулась Зарина, мягко отстраняясь.
-Без плана ничего делать нельзя. Причина неудач и потерь на войне — в никудышном планировании, отсутствии боевого слаживания и толковых инструкций. Схожу проветрюсь до берега реки. Слышишь, шумит? Это не опасно, пойду по воде вонючего ручья. Там не будет растяжек: их сорвало после дождя, даже если их поставили. Туман вот-вот рассеется, вернусь на вершину холма и осмотрюсь. Авось, пазл и сложится. Меня не будет примерно сорок минут, в крайнем случае час. Тебе нужно отогреться — боюсь, как бы ты не почки застудила на холодной земле. Полежишь в тёплой воде, полегчает, может, вообще обойдётся. Кстати, ушибы перестанут болеть. Я не буду подглядывать. Честно.
-Можно с тобой?
-Нет. Будешь путаться под ногами. Ты — моё слабое звено. Отдохни и получи удовольствие от жизни, оно здесь в дефиците. Кстати, - порывшись в карманах, Хэл выудил запасной кожаный шнурок. - Сделай что-нибудь с волосами, если получится. Тут их, пожалуй, не высушить. Чего смеёшься?
-Мы с тобой вылитые парочка зомби.
-Очень весело, обхохочешься прямо, - Хэл размазал грязь ещё больше, поспешно вытирая щеки.
-Не бери в голову! Возвращайся скорее.
Днище долины ручья было выстлано мелкой галькой, почти отвесные стены до половины высоты — будто ободраны, ни мох, ни водоросли, ни растения не могли поселиться на шероховатом камне. От смрада тухлых яиц кружилась голова. Выживали в ядовитой воде только белесые бороды каких-то обрастаний на скользких валунах. Судя по мусору, зацепившемуся за камни на берегу, во время дождей в каньоне бушевал бурный поток, но сейчас осенняя засуха укротила ручей. Хэл не ошибся: растяжек здесь действительно не оказалось.
Каньон внезапно распахнулся на берег бурной горной реки. Хэл едва не напоролся на последний капкан. Совершенно открыто висело три наступательные гранаты, задвинутые в разноцветные пластиковые стаканы из-под колы, не иначе как заготовленные для детского праздника, поодаль - связка светошумовых и фальшфейер. Будто глумясь, к леске привязали на бантик из подарочной голубой ленты все выдернутые кольца. Хэл пару минут, прищурившись, созерцал сувениры, которые, дразня, качаются на ветерке и мечут тусклые блики. Усталость на лице его сменилась весёлой злостью. Ругаясь на все корки, он одну за другой, находил очередную гранату, возвращал кольцо на место и фиксировал рычаг петлёй в штатное положение. В конце концов была перерезана леска, соединявшая стаканы в смертоносную ловушку. Хэл тяжело перевёл дух, гранаты и фальшфейер рассовал за пазуху, то, что не поместилось, спрятал под корягой.
Напротив устья ядовитого притока река распадалась на несколько мелководных рукавов, и только в одном, самом мощном — под противоположным берегом, метров пятьдесят в ширину, — бесновалось нешуточное течение. Насчёт безопасного перехода обольщаться не стоило: берег идеально просматривался и простреливался со всех сторон, да и о глубине потока было страшно думать. Никаких признаков брода. Хэл выкурил сигарету под защитой ивовых зарослей, щурясь на ласковое осеннее солнце, и вернулся к запруде.
На плитах у парапета бассейна темнели мокрые следы босых ног. Хэл вздохнул и направился на вершину холма, находя безопасный путь по сломанным веткам. Чтобы подняться к могиле Орлы, теперь хватило пяти минут. Каирн был залит сияющим солнечным светом. Не вставая во весь рост, чтоб остаться незамеченным, Хэл осторожно огляделся. С вершины насыпи открывался вид на многие километры. К северу холмы, изрезанные оврагами и балками, превращались в кряж с плоской вершиной, а за ним угадывалась обрывистая гряда скалистого хребта. К востоку и югу простиралась равнина, отсечённая долиной горной реки. Она кудрявилась бурыми кронами старого дубового леса, стойко державшего листву перед лицом надвигающихся холодов. Никаких признаков жилья, полное запустение. Запад тоже не радовал. Холмы здесь были пологие, безлесные — пастбища и поля, все опутаны колючкой, егозой и электроизгородями. На ближайшей возвышенности торчала вышка сотовой связи. Километрах в пяти от могилы Орлы просматривался контур большого укрепления, ощетинившегося блок-постами. Подойти незаметно было абсолютно невозможно. В километре от холма громоздился дом за бетонным забором, тоже превращённый в маленькую фортецию. Такие же дома, каждый посреди своей усадьбы, через километр-полтора были разбросаны по равнине. На ближнем поле стрекотал трактор, обшитый по бортам мелкой сеткой по каркасу из профильных труб. Хэл присвистнул. Он курил сигарету за сигаретой, и растерянность на лице постепенно сменялась досадой. Солнце приближалось к зениту. Пора было возвращаться и что-то решать.
Возле бассейна Хэл задержался. Слепящие блики плясали на соблазнительно тёплой воде, и, позабыв обещание вернуться поскорее, Хэл разделся и погрузился в купель. Некоторое время он плавал, морщась от вони и привкуса соды на губах, и в тайне надеялся, что Зарина украдкой наблюдает за ним. Он не ошибся. Девушку завораживало то, как играют мускулы под мокрой кожей и как при каждом гребке взмахивает крыльями распростёртый на лопатках чёрный ворон, составленный из узелкового орнамента. Потом Хэл неторопливо одевался. Мокрые штанины неприятно холодили ноги.
В гроте в очаге жарко горел огонь. Зарина соорудила подобие постели из листвы и успела подмести пол.
- А ты вовсе не белоручка, даже странно — при таких-то деньжищах. Кто тебя этому научил? - комплимент вышел неуклюжий.
- Видишь ли, мой отец считал, что дочь должна быть приучена к любой женской работе. Я умею даже штопать носки. Ну а с мангалом управляюсь лет с восьми.
