Кусочки головоломки снова зашевелились, меняя картину, подстраиваясь под новые реалии.
Получается, их дражайшая королева отправила на тот свет (точнее, попыталась) первую жену князя, чтобы занять ее место, потом устранила Инерис, теперь взялась и за самого князя… Интересно, своих собственных детей она видит в роли разменных пешек или для них все-таки уготована иная судьба? Уж если Ральда не пощадила собственного мужа, который спас ее от неизбежной нищеты, то и детей вряд ли пожалеет, если они начнут ей мешать…
Хотя об Анджелис, пожалуй, можно не беспокоиться, по крайней мере, пока. Она все еще нужна королеве. Без этой девочки и ее брата статус леди Ральды, и без того не слишком прочный, зашатается.
Статус? статус леди Ральды?..
Вдруг кипение сумбурных мыслей в голове утихло.
Осталась только цель - и цепочка, ведущая прямо к ней.
Раз леди Этеле Ламиэ жива – а в этом не могло быть ни малейших сомнений – то, выходит…
Ральда даже не жена милорду. А леди Анджелис – не наследница.
У князя нет настоящих наследников, кроме Инерис.
И единственная наследница Нариме сейчас рискует жизнью на южных рубежах. Бок о бок с тамошним беглым наместником.
А он сам недавно едва не убил ее мать, пытаясь как можно больше выяснить о загадочной магии внушения! Он ведь был готов прибегнуть даже к пыточным проклятиям, лишь бы разговорить леди Дженис… Какое счастье, что на такие меры идти не пришлось!
Клятва бы не сработала, не оградила бы миледи от его силы. Он же не знал, что она тоже является близким человеком князя...
Он ведь уже выяснил, что у подобных заклинаний есть существенный недостаток – они во многом завязаны на субъективном восприятии реальности. Магии нет дела до некой единственной объективной истины; для каждого истинно то, во что он верит. Если человек, на которого наложили заклятье правдоречия, будет яростно отстаивать то, во что истово верит, заклинание и не почешется, даже если он будет с пеной у рта уверять всех, что реки текут от морей в землю.
Это привело Кэллиэна к новому ошеломляющему в своей простоте выводу.
Теперь клятва не должна действовать и на леди Ральду. Та самая клятва на крови, его клятва, данная князю – не причинять вреда его близким.
Красивое лицо мага заледенело, цветом сравнявшись со случайным лунным лучом, скользнувшим через трещину в кладке.
До сих пор он считал леди Ральду семьей князя, и, естественно, эта уверенность мешала ему воздать королеве по заслугам. Но теперь…
Улыбка мага была пустой и страшной.
Он отплатит ей за каждое свое унижение, за каждую минуту страданий князя, за каждый тяжелый вздох Инерис. Никакой крови, никакой черной магии и ритуалов – только старые добрые пыточные проклятья… Без Ральды все быстро придет в норму, и тогда его присутствие уже не будет обязательным. Главная угроза исчезнет сама собой.
Князь не простит ему такого… но убедить милорда в том, что все, через что прошла его семья - дело рук милейшей королевы, будет практически невозможно.
Не страшно. Ему не привыкать становиться изгнанником.
Кэллиэн резко отвернулся от портрета и на негнущихся ногах направился к выходу из галереи, сейчас душившей его новыми открытиями.
На пороге помедлил, прислушиваясь. Затем быстро выбрался наружу и кружным путем направился в подземелье.
Напоследок он сделает еще одно доброе дело. Лишив князя второй жены, он выведет на чистую воду княгиню. И вернет домой его старшую дочь.
А затем тихо-мирно исчезнет отсюда.
Мелькнула мысль - Инерис, наверное, расстроится, узнав о его уходе...
Но черный маг безжалостно обрубил первые ростки сожаления и сомнений.
Расстраиваться она будет недолго - пока ей не расскажут о том, что именно он натворил.
На следующий день Кэллиэн начал не на шутку тревожиться о леди Дженис. Пытался связаться с ней, но ответа не получал. Пытался успокоиться, глядя на огонек единственной свечи, но получалось плохо. После вчерашних открытий и спалось дурно, и думалось не очень, а ведь ему необходимо как можно быстрее найти способ добраться до Ральды, не вызвав подозрений - по крайней мере, сразу, чтобы была хоть какая-то фора...
Вечность, да как две эти женщины вообще могли встретиться?! Князь ведь вроде бы познакомился с Ральдой по чистой случайности спустя два года после "смерти" первой жены...
Не выдержав, маг опять повелительно коснулся зеркала.
Снова тишина... Какой это вызов за сегодня – шестой? Что у нее там все-таки происходит?
Кэллиэн даже вздрогнул от неожиданности, когда зеркало-таки озарилось красноватым светом.
Но по другую сторону он увидел не леди Дженис.
Средних лет мужчина с ярко-рыжими волосами напряженно и опасливо косился на стекло и вдруг с тихим возгласом отпрянул. Кэллиэн жестко усмехнулся, прекрасно сознавая, что в полумраке больше походит на демона мести и смерти.
Каковым, собственно, он в ближайшее время собирался стать.
Помнится, этого типа он видел прежде… Ее лис-прислужник? Но как...
- Кто ты? – резко спросил маг.
- Слуга миледи, - хмуро бросил тот.
Имя не назвал... Нехорошие подозрения окрепли.
- Где она?
- Попрошу вас говорить тише - леди отдыхает, - неприязненно нахохлился рыжий.
В этом Кэллиэн позволил себе усомниться.
- В таком случае, как ты принял вызов?
Крови этого молодчика в системе точно не было, он бы заметил. И запомнил.
Но тот красноречиво показал платок с пятнышком крови в центре.
- Не раз видел, как делает госпожа. - буркнул он.
- Это ее кровь? – нехорошо подобрался маг. - Что с ней? Что-то еще произошло после нашего последнего разговора? Или ты вовсе не так ей предан, как она считает?
Рыжий посуровел, прожег мага негодующим взглядом, а затем вздохнул и неожиданно посторонился.
Кэллиэн увидел в глубине комнаты бледную леди Дженис… а точнее, леди Этеле Ламиэ, лежащую на постели в забытьи.
- Она больна? - Затем в голову пришла новая мысль. - Или это последствия… – медленно начал Кэллиэн, страшась мысли о том, что она умирает после того, как он заставил ее говорить.
Но его самым непочтительным образом перебили.
- Она просто спит после приема сильных капель. После вашей последней беседы… - мужчина с лисьими глазами насупился, едва вспомнив, - ...ей действительно было очень плохо. Случались сильные приступы, она то и дело плакала до изнеможения…
Лис вдруг улыбнулся, и в улыбке этой сквозила усталость.
- Но зато из миледи словно вышла чернота, душившая ее много лет. Теперь она уверенно, хоть и медленно идет на поправку. Однако пока ей следует как можно больше отдыхать, а ваши участившиеся вызовы, господин маг, этому отнюдь не способствуют.
С этими словами он снова загородил лежащую на узкой постели госпожу.
Страх улегся, злость на себя и собственную недогадливость постепенно отпустили.
Похоже, ответов он пока не получит… но, памятуя о прошлом уроке, возможно, не стоит на них настаивать. Всему свое время. И пока вопросы о прошлом могут подождать. С настоящим бы разобраться...
А вот хорошие новости, наверное, будут не лишними.
- В таком случае, - мягко произнес Кэллиэн, - когда она проснется…
Леди Дженис повернула голову и с усилием открыла глаза, сквозь сон услышав знакомый голос.
- Скажите, что ее подсказки помогли. Я нашел источник этой гнили. А еще передайте... - Маг колебался недолго, подбирая подходящие слова, которые не выдадут лишнего и при этом скажут леди Дженис все, что нужно. - С леди-наследницей все в порядке. Жизнь князя Ламиэ теперь вне опасности, и я смею надеяться, что со временем он полностью поправится. Я приложу к этому все силы. Как у леди будет возможность - пусть свяжется со мной... Если, конечно, после моей прошлой выходки у нее не проявилось стойкое отвращение к зеркалам.
Слуга снова улыбнулся.
- Я думаю, она найдет в себе силы, господин маг.
Коротко кивнув, Кэллиэн отключился.
По щекам женщины с красивыми фиолетовыми глазами побежали безмолвные слезы.
Значит, он нашел... он понял, несмотря на сумбурность ее подсказок...
Это, конечно, не победа в войне, лишь победа в бою, самая первая и не самая важная...
И все же - первая победа против этого противника, непредсказуемого и безжалостного!
К которой она тоже смогла приложить руку.
Ласс тут же подскочил к постели, подал воды, мягкий платок, успокоительного…
Но это были целительные слезы. Они не ослабили леди Этеле Ламиэ. Напротив, помогли набраться сил.
Возможность добраться до леди Ральды представилась внезапно и гораздо раньше, чем можно было бы предположить.
Неожиданно для мага сработала старая сигналка в том самом потайном ходе, который он обнаружил благодаря юной леди Анджелис. Единственным, который вел за стену замка.
Ловушка, замкнутая на его магию, давно рассеялась. А вот независимая сигналка - сработала.
Кэллиэн спешил туда, как мог, но едва не нарвался на патруль. Пришлось затаиться… и когда он добрался до цели, незваной гостьи и след простыл.
Теоретически проходить тут мог кто угодно…
Но он был уверен, что здесь была фальшивая королева.
Другой вопрос – что ей понадобилось за стенами замка?
Ничего. Скоро он об этом узнает. Эта особа вернется самое позднее к утру, иначе ее отсутствие непременно заметят.
Сконцентрировавшись, Кэллиэн мягко взлетел к высокой потолочной балке. Проверил ее на прочность – все-таки ходы старые, перекрытия давно не ремонтировались…
Первая показалась ему подозрительной, и он устроился на второй, дальше от выхода, приготовившись к долгому ожиданию.
А пока можно составить план похищения.
Правильнее всего было бы воспользоваться сонным заклятьем… чего проще – усыпить женщину и преспокойно утащить куда следует бесчувственное тело, укрыв его под мороком…
На деле же – он сам, лично делал защитные амулеты для семьи князя. Предсказать, какой будет на Ральде, почти невозможно. Его заклятье может быть обнаружено, оно может не подействовать…
А то и вовсе не сработать.
Поэтому Кэллиэн заготовил совсем другое плетение, с которым его давным-давно на собственной шкуре познакомил наставник.
Держать леди Ральду в замке слишком рискованно, ее будут искать, да и для князя это не безопасно. Но, к счастью, здешние леса маг знал неплохо. Можно остановиться в пустующей хижине лесника в пяти лигах от замка. Доберется до нее он быстро, даже с неподвижным телом на плечах…
Главное – не забыть вставить милейшей королеве кляп в рот. Пожалуй, это самое надежное средство от ее дрянной магии!
Хижину можно укрыть под иллюзией пустоты. Наложить чары отторжения. Все хорошенько замаскировать под нейтральный фон, чтобы даже Энри не подкопался.
Разобравшись с ней, он вернется, принудительно поручит князя заботам Тельса, велит пригласить эльфа и посоветует провести диагностику сущности. Какое-то время, пожалуй, еще последит за событиями, оставаясь неподалеку. В городе хватает трущоб, где никого не интересует, кто ты и откуда...
При одной мысли об этом его охватил холод, но Кэллиэн упрямо повторил себе, что иного пути нет.
Время в тайному ходу, куда не мог проникнуть ни один луч света извне, текло одновременно быстро и до отвратительного медленно.
Но в конечном счете вдали раздался тихий-тихий скрежет камней. А затем осторожные шаги.
Кэллиэн подобрался в своем убежище, напрягся всем телом. Одной рукой оперся о балку, чтобы не потерять равновесия в самый ответственный момент.
Отточенным, заученным движением сложил мизинец, безымянный и большой палец вместе. Указательный наложил на средний, получив своеобразный «прицел».
С трудом подавил ярость, вместе с ненавистью плеснувшую кислотой в душу, едва из-за поворота вышла женщина в темном плаще с капюшоном, которую даже в черно-белом ночном зрении оказалось несложно узнать.
Леди Ральда.
Верхняя губа сама собой приподнялась в приветственном оскале. Придушить бы голыми руками… но лучше сначала все-таки нейтрализовать, во избежание сюрпризов от ее не в меру прыткого языка.
...А Ральда, похоже, осмелела после его исчезновения! Ни единого охранника… Такое срочное дело наметилось? Или похоть вконец одолела? С придворным магом не выгорело – еще кого-нибудь в городе разыскала?
На миг перед глазами растеклось алое марево, едва в виски толкнулся сладострастный голос, не так давно сказавший ему: «Вы ведь тоже меня желаете»...
Ничего. Авось боль наставит ее на путь истинный. Скоро он легко выбьет из нее всё, что нужно. И о том, куда она только что ходила, и о леди Дженис, и о том, с чего все вообще началось…
- Кледариа тлессипи алисидде! – шипяще выдохнул Кэллиэн сквозь зубы…
И в следующий миг скорчился на балке от невыносимой боли.
Из горла рвался крик, который сдерживался даже не усилием воли, а судорожным подергиванием мышц шеи. Мгновенно бросило в ледяной пот. Рука, на которую Кэллиэн опирался, стиснула деревянную балку так, что вниз посыпались мелкие опилки.
Судорога, охватившая тело, заставляла медленно выгибаться назад, добавляя острых ощущений. Боль, жгучая, невыносимая боль сковала его собственный разум вместо того, чтобы обрушиться на выбранную жертву. Заставляла все крепче стискивать зубы, точно в приступе мозговой горячки; изгибать спину так, словно она вот-вот сломается пополам… Она царствовала в самой его крови.
И от этой боли не существовало средства. Ее не получалось подавить, отстранить от сознания, или хотя бы взять под контроль.
Суставы словно пытались вывернуться в самые неестественные положения, приходилось силой, сознательно удерживать мышцы во власти судороги, чтобы избежать переломов.
Куда хуже, чем в прошлый раз, когда он, позволив гневу застить глаза, пытался разорвать ей горло.
А это означало одно. Клятва по-прежнему действовала.
Но почему?!
Пока Кэллиэн беззвучно корчился на широкой деревянной балке, вновь и вновь задавая себе этот вопрос, леди Ральда, аккуратно, неторопливо ступая, невозбранно прошла под старыми перекрытиями и скрылась за поворотом.
Она так и не узнала о том, что беглый придворный маг был совсем рядом.
Ему же, понятное дело, вынужденно стало не до Ральды. Кэллиэн краем сознания отметил, что она ушла, и только.
В этот раз послабления ждать не приходилось. Нападение было осознанным, а не инстинктивным. Теоретически, за такое клятва могла его попросту убить.
Нечеловеческими усилиями удерживаясь на жалко трещащей балке (в таком состоянии падение вполне могло оказаться как минимум очень болезненным, как максимум фатальным), маг вцепился в старый шрам на руке, который горел огнем под одеждой, выплескивая новые волны боли прямиком в вены.
И кое-как прохрипел:
- Клянусь... больше никогда... не причинять вреда близким князя!
От новой вспышки боли он едва не закричал.
Но клятва наконец неохотно разжала тиски.
Ушла боль, последней отпустила судорога, резко, как по щелчку, и маг обмяк на балке, обливаясь ледяным потом.
Такого он очень, очень давно не испытывал, пожалуй, со времен последнего "поучения" у ар-лорда Дариэта... Болело все тело, каждая мышца, каждая клеточка. Хватая ртом воздух, Кэллиэн кое-как подтянул руку повыше, чтобы взглянуть на предплечье. Закатать рукав удалось только с помощью магии - пальцы одеревенели и плохо слушались.
Шрам недобро налился багрянцем, словно его только что оставили.
Что ж, предупреждение вышло максимально прозрачным.
Маг зажмурился. Рука безвольно свесилась вниз.
Получается, их дражайшая королева отправила на тот свет (точнее, попыталась) первую жену князя, чтобы занять ее место, потом устранила Инерис, теперь взялась и за самого князя… Интересно, своих собственных детей она видит в роли разменных пешек или для них все-таки уготована иная судьба? Уж если Ральда не пощадила собственного мужа, который спас ее от неизбежной нищеты, то и детей вряд ли пожалеет, если они начнут ей мешать…
Хотя об Анджелис, пожалуй, можно не беспокоиться, по крайней мере, пока. Она все еще нужна королеве. Без этой девочки и ее брата статус леди Ральды, и без того не слишком прочный, зашатается.
Статус? статус леди Ральды?..
Вдруг кипение сумбурных мыслей в голове утихло.
Осталась только цель - и цепочка, ведущая прямо к ней.
Раз леди Этеле Ламиэ жива – а в этом не могло быть ни малейших сомнений – то, выходит…
Ральда даже не жена милорду. А леди Анджелис – не наследница.
У князя нет настоящих наследников, кроме Инерис.
И единственная наследница Нариме сейчас рискует жизнью на южных рубежах. Бок о бок с тамошним беглым наместником.
А он сам недавно едва не убил ее мать, пытаясь как можно больше выяснить о загадочной магии внушения! Он ведь был готов прибегнуть даже к пыточным проклятиям, лишь бы разговорить леди Дженис… Какое счастье, что на такие меры идти не пришлось!
Клятва бы не сработала, не оградила бы миледи от его силы. Он же не знал, что она тоже является близким человеком князя...
Он ведь уже выяснил, что у подобных заклинаний есть существенный недостаток – они во многом завязаны на субъективном восприятии реальности. Магии нет дела до некой единственной объективной истины; для каждого истинно то, во что он верит. Если человек, на которого наложили заклятье правдоречия, будет яростно отстаивать то, во что истово верит, заклинание и не почешется, даже если он будет с пеной у рта уверять всех, что реки текут от морей в землю.
Это привело Кэллиэна к новому ошеломляющему в своей простоте выводу.
Теперь клятва не должна действовать и на леди Ральду. Та самая клятва на крови, его клятва, данная князю – не причинять вреда его близким.
Красивое лицо мага заледенело, цветом сравнявшись со случайным лунным лучом, скользнувшим через трещину в кладке.
До сих пор он считал леди Ральду семьей князя, и, естественно, эта уверенность мешала ему воздать королеве по заслугам. Но теперь…
Улыбка мага была пустой и страшной.
Он отплатит ей за каждое свое унижение, за каждую минуту страданий князя, за каждый тяжелый вздох Инерис. Никакой крови, никакой черной магии и ритуалов – только старые добрые пыточные проклятья… Без Ральды все быстро придет в норму, и тогда его присутствие уже не будет обязательным. Главная угроза исчезнет сама собой.
Князь не простит ему такого… но убедить милорда в том, что все, через что прошла его семья - дело рук милейшей королевы, будет практически невозможно.
Не страшно. Ему не привыкать становиться изгнанником.
Кэллиэн резко отвернулся от портрета и на негнущихся ногах направился к выходу из галереи, сейчас душившей его новыми открытиями.
На пороге помедлил, прислушиваясь. Затем быстро выбрался наружу и кружным путем направился в подземелье.
Напоследок он сделает еще одно доброе дело. Лишив князя второй жены, он выведет на чистую воду княгиню. И вернет домой его старшую дочь.
А затем тихо-мирно исчезнет отсюда.
Мелькнула мысль - Инерис, наверное, расстроится, узнав о его уходе...
Но черный маг безжалостно обрубил первые ростки сожаления и сомнений.
Расстраиваться она будет недолго - пока ей не расскажут о том, что именно он натворил.
***
На следующий день Кэллиэн начал не на шутку тревожиться о леди Дженис. Пытался связаться с ней, но ответа не получал. Пытался успокоиться, глядя на огонек единственной свечи, но получалось плохо. После вчерашних открытий и спалось дурно, и думалось не очень, а ведь ему необходимо как можно быстрее найти способ добраться до Ральды, не вызвав подозрений - по крайней мере, сразу, чтобы была хоть какая-то фора...
Вечность, да как две эти женщины вообще могли встретиться?! Князь ведь вроде бы познакомился с Ральдой по чистой случайности спустя два года после "смерти" первой жены...
Не выдержав, маг опять повелительно коснулся зеркала.
Снова тишина... Какой это вызов за сегодня – шестой? Что у нее там все-таки происходит?
Кэллиэн даже вздрогнул от неожиданности, когда зеркало-таки озарилось красноватым светом.
Но по другую сторону он увидел не леди Дженис.
Средних лет мужчина с ярко-рыжими волосами напряженно и опасливо косился на стекло и вдруг с тихим возгласом отпрянул. Кэллиэн жестко усмехнулся, прекрасно сознавая, что в полумраке больше походит на демона мести и смерти.
Каковым, собственно, он в ближайшее время собирался стать.
Помнится, этого типа он видел прежде… Ее лис-прислужник? Но как...
- Кто ты? – резко спросил маг.
- Слуга миледи, - хмуро бросил тот.
Имя не назвал... Нехорошие подозрения окрепли.
- Где она?
- Попрошу вас говорить тише - леди отдыхает, - неприязненно нахохлился рыжий.
В этом Кэллиэн позволил себе усомниться.
- В таком случае, как ты принял вызов?
Крови этого молодчика в системе точно не было, он бы заметил. И запомнил.
Но тот красноречиво показал платок с пятнышком крови в центре.
- Не раз видел, как делает госпожа. - буркнул он.
- Это ее кровь? – нехорошо подобрался маг. - Что с ней? Что-то еще произошло после нашего последнего разговора? Или ты вовсе не так ей предан, как она считает?
Рыжий посуровел, прожег мага негодующим взглядом, а затем вздохнул и неожиданно посторонился.
Кэллиэн увидел в глубине комнаты бледную леди Дженис… а точнее, леди Этеле Ламиэ, лежащую на постели в забытьи.
- Она больна? - Затем в голову пришла новая мысль. - Или это последствия… – медленно начал Кэллиэн, страшась мысли о том, что она умирает после того, как он заставил ее говорить.
Но его самым непочтительным образом перебили.
- Она просто спит после приема сильных капель. После вашей последней беседы… - мужчина с лисьими глазами насупился, едва вспомнив, - ...ей действительно было очень плохо. Случались сильные приступы, она то и дело плакала до изнеможения…
Лис вдруг улыбнулся, и в улыбке этой сквозила усталость.
- Но зато из миледи словно вышла чернота, душившая ее много лет. Теперь она уверенно, хоть и медленно идет на поправку. Однако пока ей следует как можно больше отдыхать, а ваши участившиеся вызовы, господин маг, этому отнюдь не способствуют.
С этими словами он снова загородил лежащую на узкой постели госпожу.
Страх улегся, злость на себя и собственную недогадливость постепенно отпустили.
Похоже, ответов он пока не получит… но, памятуя о прошлом уроке, возможно, не стоит на них настаивать. Всему свое время. И пока вопросы о прошлом могут подождать. С настоящим бы разобраться...
А вот хорошие новости, наверное, будут не лишними.
- В таком случае, - мягко произнес Кэллиэн, - когда она проснется…
Леди Дженис повернула голову и с усилием открыла глаза, сквозь сон услышав знакомый голос.
- Скажите, что ее подсказки помогли. Я нашел источник этой гнили. А еще передайте... - Маг колебался недолго, подбирая подходящие слова, которые не выдадут лишнего и при этом скажут леди Дженис все, что нужно. - С леди-наследницей все в порядке. Жизнь князя Ламиэ теперь вне опасности, и я смею надеяться, что со временем он полностью поправится. Я приложу к этому все силы. Как у леди будет возможность - пусть свяжется со мной... Если, конечно, после моей прошлой выходки у нее не проявилось стойкое отвращение к зеркалам.
Слуга снова улыбнулся.
- Я думаю, она найдет в себе силы, господин маг.
Коротко кивнув, Кэллиэн отключился.
По щекам женщины с красивыми фиолетовыми глазами побежали безмолвные слезы.
Значит, он нашел... он понял, несмотря на сумбурность ее подсказок...
Это, конечно, не победа в войне, лишь победа в бою, самая первая и не самая важная...
И все же - первая победа против этого противника, непредсказуемого и безжалостного!
К которой она тоже смогла приложить руку.
Ласс тут же подскочил к постели, подал воды, мягкий платок, успокоительного…
Но это были целительные слезы. Они не ослабили леди Этеле Ламиэ. Напротив, помогли набраться сил.
***
Возможность добраться до леди Ральды представилась внезапно и гораздо раньше, чем можно было бы предположить.
Неожиданно для мага сработала старая сигналка в том самом потайном ходе, который он обнаружил благодаря юной леди Анджелис. Единственным, который вел за стену замка.
Ловушка, замкнутая на его магию, давно рассеялась. А вот независимая сигналка - сработала.
Кэллиэн спешил туда, как мог, но едва не нарвался на патруль. Пришлось затаиться… и когда он добрался до цели, незваной гостьи и след простыл.
Теоретически проходить тут мог кто угодно…
Но он был уверен, что здесь была фальшивая королева.
Другой вопрос – что ей понадобилось за стенами замка?
Ничего. Скоро он об этом узнает. Эта особа вернется самое позднее к утру, иначе ее отсутствие непременно заметят.
Сконцентрировавшись, Кэллиэн мягко взлетел к высокой потолочной балке. Проверил ее на прочность – все-таки ходы старые, перекрытия давно не ремонтировались…
Первая показалась ему подозрительной, и он устроился на второй, дальше от выхода, приготовившись к долгому ожиданию.
А пока можно составить план похищения.
Правильнее всего было бы воспользоваться сонным заклятьем… чего проще – усыпить женщину и преспокойно утащить куда следует бесчувственное тело, укрыв его под мороком…
На деле же – он сам, лично делал защитные амулеты для семьи князя. Предсказать, какой будет на Ральде, почти невозможно. Его заклятье может быть обнаружено, оно может не подействовать…
А то и вовсе не сработать.
Поэтому Кэллиэн заготовил совсем другое плетение, с которым его давным-давно на собственной шкуре познакомил наставник.
Держать леди Ральду в замке слишком рискованно, ее будут искать, да и для князя это не безопасно. Но, к счастью, здешние леса маг знал неплохо. Можно остановиться в пустующей хижине лесника в пяти лигах от замка. Доберется до нее он быстро, даже с неподвижным телом на плечах…
Главное – не забыть вставить милейшей королеве кляп в рот. Пожалуй, это самое надежное средство от ее дрянной магии!
Хижину можно укрыть под иллюзией пустоты. Наложить чары отторжения. Все хорошенько замаскировать под нейтральный фон, чтобы даже Энри не подкопался.
Разобравшись с ней, он вернется, принудительно поручит князя заботам Тельса, велит пригласить эльфа и посоветует провести диагностику сущности. Какое-то время, пожалуй, еще последит за событиями, оставаясь неподалеку. В городе хватает трущоб, где никого не интересует, кто ты и откуда...
При одной мысли об этом его охватил холод, но Кэллиэн упрямо повторил себе, что иного пути нет.
Время в тайному ходу, куда не мог проникнуть ни один луч света извне, текло одновременно быстро и до отвратительного медленно.
Но в конечном счете вдали раздался тихий-тихий скрежет камней. А затем осторожные шаги.
Кэллиэн подобрался в своем убежище, напрягся всем телом. Одной рукой оперся о балку, чтобы не потерять равновесия в самый ответственный момент.
Отточенным, заученным движением сложил мизинец, безымянный и большой палец вместе. Указательный наложил на средний, получив своеобразный «прицел».
С трудом подавил ярость, вместе с ненавистью плеснувшую кислотой в душу, едва из-за поворота вышла женщина в темном плаще с капюшоном, которую даже в черно-белом ночном зрении оказалось несложно узнать.
Леди Ральда.
Верхняя губа сама собой приподнялась в приветственном оскале. Придушить бы голыми руками… но лучше сначала все-таки нейтрализовать, во избежание сюрпризов от ее не в меру прыткого языка.
...А Ральда, похоже, осмелела после его исчезновения! Ни единого охранника… Такое срочное дело наметилось? Или похоть вконец одолела? С придворным магом не выгорело – еще кого-нибудь в городе разыскала?
На миг перед глазами растеклось алое марево, едва в виски толкнулся сладострастный голос, не так давно сказавший ему: «Вы ведь тоже меня желаете»...
Ничего. Авось боль наставит ее на путь истинный. Скоро он легко выбьет из нее всё, что нужно. И о том, куда она только что ходила, и о леди Дженис, и о том, с чего все вообще началось…
- Кледариа тлессипи алисидде! – шипяще выдохнул Кэллиэн сквозь зубы…
И в следующий миг скорчился на балке от невыносимой боли.
Из горла рвался крик, который сдерживался даже не усилием воли, а судорожным подергиванием мышц шеи. Мгновенно бросило в ледяной пот. Рука, на которую Кэллиэн опирался, стиснула деревянную балку так, что вниз посыпались мелкие опилки.
Судорога, охватившая тело, заставляла медленно выгибаться назад, добавляя острых ощущений. Боль, жгучая, невыносимая боль сковала его собственный разум вместо того, чтобы обрушиться на выбранную жертву. Заставляла все крепче стискивать зубы, точно в приступе мозговой горячки; изгибать спину так, словно она вот-вот сломается пополам… Она царствовала в самой его крови.
И от этой боли не существовало средства. Ее не получалось подавить, отстранить от сознания, или хотя бы взять под контроль.
Суставы словно пытались вывернуться в самые неестественные положения, приходилось силой, сознательно удерживать мышцы во власти судороги, чтобы избежать переломов.
Куда хуже, чем в прошлый раз, когда он, позволив гневу застить глаза, пытался разорвать ей горло.
А это означало одно. Клятва по-прежнему действовала.
Но почему?!
Пока Кэллиэн беззвучно корчился на широкой деревянной балке, вновь и вновь задавая себе этот вопрос, леди Ральда, аккуратно, неторопливо ступая, невозбранно прошла под старыми перекрытиями и скрылась за поворотом.
Она так и не узнала о том, что беглый придворный маг был совсем рядом.
Ему же, понятное дело, вынужденно стало не до Ральды. Кэллиэн краем сознания отметил, что она ушла, и только.
В этот раз послабления ждать не приходилось. Нападение было осознанным, а не инстинктивным. Теоретически, за такое клятва могла его попросту убить.
Нечеловеческими усилиями удерживаясь на жалко трещащей балке (в таком состоянии падение вполне могло оказаться как минимум очень болезненным, как максимум фатальным), маг вцепился в старый шрам на руке, который горел огнем под одеждой, выплескивая новые волны боли прямиком в вены.
И кое-как прохрипел:
- Клянусь... больше никогда... не причинять вреда близким князя!
От новой вспышки боли он едва не закричал.
Но клятва наконец неохотно разжала тиски.
Ушла боль, последней отпустила судорога, резко, как по щелчку, и маг обмяк на балке, обливаясь ледяным потом.
Такого он очень, очень давно не испытывал, пожалуй, со времен последнего "поучения" у ар-лорда Дариэта... Болело все тело, каждая мышца, каждая клеточка. Хватая ртом воздух, Кэллиэн кое-как подтянул руку повыше, чтобы взглянуть на предплечье. Закатать рукав удалось только с помощью магии - пальцы одеревенели и плохо слушались.
Шрам недобро налился багрянцем, словно его только что оставили.
Что ж, предупреждение вышло максимально прозрачным.
Маг зажмурился. Рука безвольно свесилась вниз.
