– Ничего не нужно! – поспешно отмахнулась от помощи я. – Мардж, вы же помните о том, что мы с Дафной привыкли сами заботиться о себе? Не стоит никого будить. Просто покажите нам нашу комнату. А дальше мы уж сами. Пожалуйста…
Мне хотелось как можно скорее остаться с Дафной наедине, чтобы задать ей парочку вопросов, но когда за нами закрылась дверь спальни, подруга рухнула на постель и прошептала:
– Прошу, Мак. Не сегодня.
Ну, не сегодня, так не сегодня. У меня в запасе всегда есть завтра…
А назавтра я с сокрушающей безысходностью осознала, что если в Литлвиладже кто-то ненароком рискнул произнести вслух слова «строгая конфиденциальность», об этом тут же узнают все.
Началось всё, конечно же, с аукциона, который стал частью общегородской ярмарки. Бургомистр, держа под локоток собственную супругу, лавировал между по-праздничному одетыми горожанами, задерживался то у прилавка с сахарными петушками, то у шатра с глиняными свистульками, дважды обошёл по кругу площадь.
Мы с Дафной тоже гуляли по ярмарке и буквально с первого шага стало понятно, что чужаков здесь не то что не любят… Скорее их опасаются. И на нас с Дафной поначалу смотрели настороженно, подозрительно щурились, без охоты вступали в диалог, но вскоре всё изменилось.
Мы познакомились с женой аптекаря. Сладкоежка и невероятная болтушка миссис Корн, которая потребовала называть её только Розой (Какие могут быть условности между своими людьми?), вручила нам визитную карточку и пообещала нас познакомить со всеми.
– И с женихами тоже. В Литлвиладже самые лучшие в Бревиллии женихи. Это я вам как мать двоих сыновей говорю.
Пышногрудая красотка с нежным румянцем во всю щёку, мнение Розы Корн не поддерживала.
– Благородной леди без личной горничной просто никак… – мимоходом сообщила она. – Вы же из Сити приехали? Зря, что без женихов. Нам туточки самим не хватает… Меня, кстати, Лили Лаладж зовут. Обычно я кухаркой, но могу и горничной, если надо…
– Если надо, мы для милых леди найдём кого-то менее болтливого, – тут же объявила невысокая круглолицая женщина в белоснежном переднике и кокетливом чепчике на пепельных волосах. – Я Марта Споти. У меня лавка, где вы, дорогие, найдёте всё, что вам может понадобиться на новом месте.
– А что не найдёте у Марты, обязательно отыщите в моей бакалее. – Крупный мужчина приподнял над лысеющей макушкой котелок и жизнерадостно улыбнулся. – Фил Саттон к вашим услугам. Когда-то я приехал сюда из Бигтауна на цветочный фестиваль, да так и остался навсегда. Хотя некоторые… – Он покосился на закипающую от негодования миссис Споти. – … некоторые до сих пор считают меня чужаком.
В общем, мы с Дафной совершенно не удивились тому, что открыть аукцион господину бургомистру горожане не позволили.
– Ой, да не смешите мои пятки! – звонким голосом выкрикнула из толпы женщина, с которой мы ещё не успели познакомиться. – Давайте просто отдадим бедным девочкам конюшню, нечего из чужой беды цирк устраивать.
Бедным девочкам? Чужая беда? Откуда это всё? И главное, какую конюшню нам собрались отдавать?
– И если бы это был мой дом, Фанни Денисон, я бы именно так и поступил, – громко и совершенно невозмутимо ответил женщине бургомистр. – Но здание принадлежит городу, а значит отдать его бесплатно или за бесценок я просто не имею права. А стартовая цена тридцать пять тысяч крон. Поэтому…
– Побойся бога, Отис! Откуда у беглых монашек такие деньги? – пробасил мужской голос.
– Они не монашки, Брукс!
– А кто?
– Учителки. Будут наших детишек магии учить…
– Учителки? Они ж баристы! Бордель на станции открывать собрались...
– Сам ты бордель, Патрик Уэльч! Вот расскажу всё твоей матери, она отходит-то тебя хворостиной по твоему прыщавому заду…
-- Чегой-то он прыщавый, Лили Лаладж? Ты разве видела?
– Так монашки или учителки?
-- А точно борделя не будет? Нам бы в Литлвиладже свой собственный бордель был бы очень кстати…
– Откуда, говорите, они убежали?
– Так кофейня будет или нет? А то у Марго шоколадные пирожные уже по семьдесят крон за штуку…
-- А ну цыц! -- громогласно рявкнул мужчина с огромными, как у моржа усами, и со звездой шерифа на груди. -- Тихо, я сказал! Совсем запугали бедных девочек. Ещё подумают, что у нас тут целый город сплетников, а не одна только Роза Корн…
За моей спиной кто-то громко охнул (подозреваю, что та самая Роза Корн), но возражать шерифу никто не рискнул, и господин бургомистр смог вернуться к продаже старого почтового стана, который тут же и продал за тридцать пять с половиной тысяч крон.
Ещё за семьдесят нам пообещали привести его в порядок к концу месяца. А жена плотника (того самого, который обещал отремонтировать дом) миссис Уильямс предложила нам до окончания строительства занять спальню их дочери.
– Аманда уже месяц, как переехала в дом к своему мужу, а я никак не могу привыкнуть к тишине, – пожаловалась она нам. – Так что? По рукам?
Шансов отказаться нам просто не дали. И следующие две недели мы с Дафной жили в доме плотника, что, впрочем, было удобно, если учитывать, каким отчаянным лентяем и жадиной оказался Дин Уильямс. Во-первых, не желая делиться заработком, этот скряга собрался все работы произвести сам, но после того, как я пригрозила пожаловаться бургомистру, всё же передумал и нанял пять работников. Во-вторых, любое дело Дин Уильямс начинал с чашечки чая, щедро приправленного местным виски. После чая плотник любил всхрапнуть четверть часика, затем обязательно следовал перекус…
Пришлось брать управление процессом в свои руки. За две недели я научилась ругаться, как сапожник, освоило искусство шантажа, назубок знала цены на все строительные материалы в округе и научилась видеть затылком…
Меня не только Уильямс, меня все его пятеро работников побаивались, за глаза называли тигровым воробьём, недоумевая, как в такой маленькой мне может помещаться так много яда, тогда как в такой большой Дафне его не было обнаружено ни капли.
Я только фыркала недовольно, потому как Дафна за две недели на стройке не появилась ни разу. У неё были другие дела.
За две недели она успела перезнакомиться со всем городом (в основном, с мужской его половиной). Договорилась о поставках молока с молочником, у бакалейщика выбила скидку на кофе и специи, пекарь согласился делиться с нами мукой специального помола, сын цветочника заверил, что будет снабжать нашу кофейню свежими цветами, а портниха взялась шить занавески и скатерти в тон новым стенам. С портнихой Софьей Кэптон я, честно говоря, договаривалась сама. Как и с мебельщиком, до которого пришлось добираться два часа, потому что жил он не в самом городе, а на одном из небольших хуторов, разбросанных по округе.
В итоге через тринадцать с половиной дней после того, как мы с Дафной познакомились, наша первая, настоящая, совместная квартирка была полностью готова.
Первый этаж бывшего почтового стана, где раньше находилась зала ожидания, был переделан под кофейню. Длинная стойка, конторка с кассой, четыре круглых столика с плетёными креслами, циновки, шторки в цветочек, бежевые скатерти, оранжевые вазочки, наполненные свежими цветами.
Второй же этаж из меблированных комнат превратился в квартирку с двумя спальнями, гостиной и ванной комнатой, посреди которой стоял медный монстр на жутких лапах.
Один момент мы с Дафной не учли. Ту оговорку про конюшню в день аукциона.
Оказывается почтовый стан перестроили из старой городской конюшни, а так как местные жуть до чего не любят перемен, это место и по сей день никто не называл иначе. Мы долго думали, даже поссорились с Мардж Уоррен, но в день открытия новой кофейни красовалась свеженькая вывеска с надписью «Старая конюшня».
– Главное, чтобы в этой конюшне не водились старые клячи, – философски заметила Дафна. – Надо клавесин купить. Из домов, где живёт музыка, старость бежит сломя голову.
Встречается такая любовь, что лучше её сразу заменить расстрелом.
Фаина Раневская
Уже почти месяц мы с Дафной жили в Литлвиладже и целую неделю наводили лоск в собственном доме. Отдраили полы, окна вымыли до абсолютной прозрачности, докупили разные не то чтобы нужные, но несомненно приятные вещи вроде рожков с магическими камнями на стены, бархатную герань в рыжих горшках, толстую бабу в усыпанном белым горохом красном платье, которую нужно было надевать на чайник, чтобы напиток не остыл, но мы разместили её на каминной полке в гостиной возле старых часов на медных кривых лапах. Одна лапа была короче другой, из-за чего вид у часов был немного придурковатый, но нас с Дафной всё устраивало.
Нас с Дафной и, конечно, Усю. Не знаю, как жилось дракотику при прежнем хозяине, но с переездом в Литлвиладж он на собственной шкуре, как сказать, ощутил, что означает выражение «как сыр в масле кататься».
Наш питомец в городе произвёл фурор. Народ во двор плотника валил толпами (и неизменно с угощениями), чтобы хоть глазком на диковинную зверушку глянуть, а при случае и погладить. Шутка ли, настоящий дракот! Не то чтобы они в Бревиллии были редкостью, но в Литлвиладж до сего дня не залетали. Вот люди и глазели.
А Уся, как ни странно, против излишнего внимания не возражал. Не царапался, послушно урчал и подставлял упитанное брюшко под посторонние ласки, забавно шипел, когда ему щекотали крылья и так уморительно ловил кузнечиков в огороде приютившего нас плотника, что животики можно было надорвать.
Кстати, Дина Уильямса наш Уся полюбил больше всех. Просто хвостиком за ним бегал (к огромной досаде Дафны, которая дико ревновала), грустил, когда его долго не было дома, и даже – диво-дивное! – отказывался от еды.
– Думаешь, люди будут ходить в нашу кофейню, чтобы посмотреть на Усечку? – однажды вечером, когда мы ещё жили в доме плотника, спросила Дафна.
Мы уже легли спать и даже потушили свечи, поэтому я недовольно заворочалась на своей половине кровати и, сквозь зевок выдавила:
– Определённо.
– Тогда надо устроить для него местечко в торговом зале. Или лучше брать деньги за просмотр? Как ты думаешь?
– Я думаю, что для наставницы магической школы ты слишком много внимания уделяешь какой-то там кофейне, – съязвила злопамятная я.
– Мак! – укоризненно простонала подруга. – Ну я же извинилась!
О, да. И не единожды. После того, как я по полочкам разложила этой мечтательнице, чем нам может грозить её желание стать наставницей в магической школе Литлвиладжа.
– Ты ведь слышала, – возмущалась я, – что сказал бургомистр. Слышала, что магов в этих местах рождается не то чтобы много.
– Слышала, – покорно соглашалась Дафна.
– Так почему сразу не поняла, чем нам грозит магическая школа. Там где школа и дети, там и родители?! Их слуги, их законники, многочисленные родственники и все те, кто без труда, в отличие от простаков, распознает магическое влияние.
– Прости! Прости! Сколько раз я ещё должна произнести это слово, чтобы ты перестала напоминать мне…
– Много, – отрезала я.
Но Усе местечко в зале мы всё же устроили. Купили огромную плетёную корзину – он к ним был неравнодушен – и устроили её на подоконнике, чтобы наш дракотик мог наслаждаться солнечными ванными и услаждать своим наслаждением взоры посетителей «Конюшни».
Ещё одну корзину поменьше мы поставили на высокий стул возле барной стойки. Внизу лестницы, ведущей на жилой этаж. Слева от двери в кладовую. На огромный холодильный шкаф (страшно вспомнить, сколько крон мы за него отвалили)… Постороннему человеку могло показаться, что у нас не один дракот, а полдюжины или больше, но мы-то с Дафной успели изучить нрав нашего питомца и точно знали, что проще устроить лежанку в облюбованном вредной ско… котинкой месте, чем потом отчищать следы дракошачей жизнедеятельности от собственной обуви.
Кроме Усиных корзинок в зале, надо сказать, всё же была и другая мебель. Тот самый холодильный шкаф, на покупке которого настояла Дафна и лично выписала его из соседнего графства.
– Чем тебе не угодили артефакторы Бигтауна? – ворчала я.
– Тем, что они не способны создать артефакт, вырабатывающий мороз.
– Мороз?
– Для ледяного кофе, – улыбнулась Дафна. – Никогда не пробовала?
Я покачала головой.
– А сливочный лёд? Тоже нет? Тебе понравится, поверь мне на слово. И не скупись, когда речь идёт о деле. Мы с тобой не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи.
И мы не поскупились. Ни на круглые столики, ни на стулья с резными спинками, ни на миниатюрные скатерти из похожей на кружево ткани. Фарфоровые чашки и блюдца, высокие стеклянные фужеры, бокалы, рюмки, стаканы для воды, ложки, десертные вилки, тарелки. Стойка для вина, блюда для фруктов, две витрины – одна для пирожных, вторая для пирогов… Миниатюрные вазочки для тех самых цветов, о поставке которых договорилась Дафна… И безумная уйма хомутов и всякой упряжи, которой мы украсили как сам зал, так и стены снаружи.
А уж сколько мы доплатили Уильямсу за стойла… Да-да! За стойла! После длительного спора, мы с Дафной решили, что «Старая конюшня» должна оправдывать своё название. Поэтому столики, за которыми будут сидеть наши будущие посетители, мы разместили внутри стилизованных стойл, а вместо стульев перед барной стойкой поставили длинную привязь для лошадей.
И если вспомнить, что в Литлвиладже никто (Тем более плотник!) не умел держать язык за зубами, мы даже не удивились, когда в день открытия «Старой конюшни» в Вокзальном тупике собрался едва ли не весь городок.
Дверь открывала Дафна.
– Думаю, Мак, тебе лучше стать за стойку. Ну, понимаешь? Ты же… – Она большим и указательным пальцем отмерила чуть больше дюйма. – … мелочь совсем. Тебя они снесут и не заметят. А со мной не рискнут.
– Почему?
– Потому что я ведь могу и сдачи дать, – со смешком подмигнула мне она. – А рука у меня тяжёлая.
После этого она вышла на порог и, приложив указательный палец к шее, призвала магию и громогласно объявила:
– Сограждане! Литлвиладжцы! Друзья! Я знаю, что вы не любите перемены…
Народ недовольно заворчал, но Дафна лишь улыбнулась ярче и, качнув головой, продолжила:
– И в чём-то я вас понимаю. Они редко несут с собой что-то хорошее, но этот день, надеюсь, станет тем исключением, которое подтверждает правило. Потому что сегодня Литлвиладж станет богаче на одну кофейню, на двух друзей, всегда готовых выслушать и поддержать добрым словом, и на одного дракотика, который… который просто дракотик. Сегодня мы примем всех желающих, потому что Лили Лаладж и её девушки согласились помочь нам. А теперь… – Она демонстративно громко набрала воздуху в грудь. – Добро пожаловать в «Старую конюшню»!
Дафна распахнула двери, а я задержала дыхание, как перед прыжком в воду (О, да! В отличие от большинства русалок, я действительно умела плавать), но…
Но литлвиладжцы не ринулись внутрь здания, сметая всё на своём ходу, а входили по очереди, чинно, степенно. Приветственно кивали и перед тем, как сделать первый заказ, вручали мне или Дафне небольшой подарок.
– Открытие новой кофейни для города – это как рождение младенца. – Первый подарок вручила, конечно, Мардж. Она поставила на барную стойку небольшую коробку с изображением диковинного цветочка на боку. Очень симпатичную. Однако люди за спиной четы Уоррен смотрели на подарок в моих руках, как на маг-бомбу замедленного действия.
Мне хотелось как можно скорее остаться с Дафной наедине, чтобы задать ей парочку вопросов, но когда за нами закрылась дверь спальни, подруга рухнула на постель и прошептала:
– Прошу, Мак. Не сегодня.
Ну, не сегодня, так не сегодня. У меня в запасе всегда есть завтра…
А назавтра я с сокрушающей безысходностью осознала, что если в Литлвиладже кто-то ненароком рискнул произнести вслух слова «строгая конфиденциальность», об этом тут же узнают все.
Началось всё, конечно же, с аукциона, который стал частью общегородской ярмарки. Бургомистр, держа под локоток собственную супругу, лавировал между по-праздничному одетыми горожанами, задерживался то у прилавка с сахарными петушками, то у шатра с глиняными свистульками, дважды обошёл по кругу площадь.
Мы с Дафной тоже гуляли по ярмарке и буквально с первого шага стало понятно, что чужаков здесь не то что не любят… Скорее их опасаются. И на нас с Дафной поначалу смотрели настороженно, подозрительно щурились, без охоты вступали в диалог, но вскоре всё изменилось.
Мы познакомились с женой аптекаря. Сладкоежка и невероятная болтушка миссис Корн, которая потребовала называть её только Розой (Какие могут быть условности между своими людьми?), вручила нам визитную карточку и пообещала нас познакомить со всеми.
– И с женихами тоже. В Литлвиладже самые лучшие в Бревиллии женихи. Это я вам как мать двоих сыновей говорю.
Пышногрудая красотка с нежным румянцем во всю щёку, мнение Розы Корн не поддерживала.
– Благородной леди без личной горничной просто никак… – мимоходом сообщила она. – Вы же из Сити приехали? Зря, что без женихов. Нам туточки самим не хватает… Меня, кстати, Лили Лаладж зовут. Обычно я кухаркой, но могу и горничной, если надо…
– Если надо, мы для милых леди найдём кого-то менее болтливого, – тут же объявила невысокая круглолицая женщина в белоснежном переднике и кокетливом чепчике на пепельных волосах. – Я Марта Споти. У меня лавка, где вы, дорогие, найдёте всё, что вам может понадобиться на новом месте.
– А что не найдёте у Марты, обязательно отыщите в моей бакалее. – Крупный мужчина приподнял над лысеющей макушкой котелок и жизнерадостно улыбнулся. – Фил Саттон к вашим услугам. Когда-то я приехал сюда из Бигтауна на цветочный фестиваль, да так и остался навсегда. Хотя некоторые… – Он покосился на закипающую от негодования миссис Споти. – … некоторые до сих пор считают меня чужаком.
В общем, мы с Дафной совершенно не удивились тому, что открыть аукцион господину бургомистру горожане не позволили.
– Ой, да не смешите мои пятки! – звонким голосом выкрикнула из толпы женщина, с которой мы ещё не успели познакомиться. – Давайте просто отдадим бедным девочкам конюшню, нечего из чужой беды цирк устраивать.
Бедным девочкам? Чужая беда? Откуда это всё? И главное, какую конюшню нам собрались отдавать?
– И если бы это был мой дом, Фанни Денисон, я бы именно так и поступил, – громко и совершенно невозмутимо ответил женщине бургомистр. – Но здание принадлежит городу, а значит отдать его бесплатно или за бесценок я просто не имею права. А стартовая цена тридцать пять тысяч крон. Поэтому…
– Побойся бога, Отис! Откуда у беглых монашек такие деньги? – пробасил мужской голос.
– Они не монашки, Брукс!
– А кто?
– Учителки. Будут наших детишек магии учить…
– Учителки? Они ж баристы! Бордель на станции открывать собрались...
– Сам ты бордель, Патрик Уэльч! Вот расскажу всё твоей матери, она отходит-то тебя хворостиной по твоему прыщавому заду…
-- Чегой-то он прыщавый, Лили Лаладж? Ты разве видела?
– Так монашки или учителки?
-- А точно борделя не будет? Нам бы в Литлвиладже свой собственный бордель был бы очень кстати…
– Откуда, говорите, они убежали?
– Так кофейня будет или нет? А то у Марго шоколадные пирожные уже по семьдесят крон за штуку…
-- А ну цыц! -- громогласно рявкнул мужчина с огромными, как у моржа усами, и со звездой шерифа на груди. -- Тихо, я сказал! Совсем запугали бедных девочек. Ещё подумают, что у нас тут целый город сплетников, а не одна только Роза Корн…
За моей спиной кто-то громко охнул (подозреваю, что та самая Роза Корн), но возражать шерифу никто не рискнул, и господин бургомистр смог вернуться к продаже старого почтового стана, который тут же и продал за тридцать пять с половиной тысяч крон.
Ещё за семьдесят нам пообещали привести его в порядок к концу месяца. А жена плотника (того самого, который обещал отремонтировать дом) миссис Уильямс предложила нам до окончания строительства занять спальню их дочери.
– Аманда уже месяц, как переехала в дом к своему мужу, а я никак не могу привыкнуть к тишине, – пожаловалась она нам. – Так что? По рукам?
Шансов отказаться нам просто не дали. И следующие две недели мы с Дафной жили в доме плотника, что, впрочем, было удобно, если учитывать, каким отчаянным лентяем и жадиной оказался Дин Уильямс. Во-первых, не желая делиться заработком, этот скряга собрался все работы произвести сам, но после того, как я пригрозила пожаловаться бургомистру, всё же передумал и нанял пять работников. Во-вторых, любое дело Дин Уильямс начинал с чашечки чая, щедро приправленного местным виски. После чая плотник любил всхрапнуть четверть часика, затем обязательно следовал перекус…
Пришлось брать управление процессом в свои руки. За две недели я научилась ругаться, как сапожник, освоило искусство шантажа, назубок знала цены на все строительные материалы в округе и научилась видеть затылком…
Меня не только Уильямс, меня все его пятеро работников побаивались, за глаза называли тигровым воробьём, недоумевая, как в такой маленькой мне может помещаться так много яда, тогда как в такой большой Дафне его не было обнаружено ни капли.
Я только фыркала недовольно, потому как Дафна за две недели на стройке не появилась ни разу. У неё были другие дела.
За две недели она успела перезнакомиться со всем городом (в основном, с мужской его половиной). Договорилась о поставках молока с молочником, у бакалейщика выбила скидку на кофе и специи, пекарь согласился делиться с нами мукой специального помола, сын цветочника заверил, что будет снабжать нашу кофейню свежими цветами, а портниха взялась шить занавески и скатерти в тон новым стенам. С портнихой Софьей Кэптон я, честно говоря, договаривалась сама. Как и с мебельщиком, до которого пришлось добираться два часа, потому что жил он не в самом городе, а на одном из небольших хуторов, разбросанных по округе.
В итоге через тринадцать с половиной дней после того, как мы с Дафной познакомились, наша первая, настоящая, совместная квартирка была полностью готова.
Первый этаж бывшего почтового стана, где раньше находилась зала ожидания, был переделан под кофейню. Длинная стойка, конторка с кассой, четыре круглых столика с плетёными креслами, циновки, шторки в цветочек, бежевые скатерти, оранжевые вазочки, наполненные свежими цветами.
Второй же этаж из меблированных комнат превратился в квартирку с двумя спальнями, гостиной и ванной комнатой, посреди которой стоял медный монстр на жутких лапах.
Один момент мы с Дафной не учли. Ту оговорку про конюшню в день аукциона.
Оказывается почтовый стан перестроили из старой городской конюшни, а так как местные жуть до чего не любят перемен, это место и по сей день никто не называл иначе. Мы долго думали, даже поссорились с Мардж Уоррен, но в день открытия новой кофейни красовалась свеженькая вывеска с надписью «Старая конюшня».
– Главное, чтобы в этой конюшне не водились старые клячи, – философски заметила Дафна. – Надо клавесин купить. Из домов, где живёт музыка, старость бежит сломя голову.
Глава девятая. О любви и домашних питомцах
Встречается такая любовь, что лучше её сразу заменить расстрелом.
Фаина Раневская
Уже почти месяц мы с Дафной жили в Литлвиладже и целую неделю наводили лоск в собственном доме. Отдраили полы, окна вымыли до абсолютной прозрачности, докупили разные не то чтобы нужные, но несомненно приятные вещи вроде рожков с магическими камнями на стены, бархатную герань в рыжих горшках, толстую бабу в усыпанном белым горохом красном платье, которую нужно было надевать на чайник, чтобы напиток не остыл, но мы разместили её на каминной полке в гостиной возле старых часов на медных кривых лапах. Одна лапа была короче другой, из-за чего вид у часов был немного придурковатый, но нас с Дафной всё устраивало.
Нас с Дафной и, конечно, Усю. Не знаю, как жилось дракотику при прежнем хозяине, но с переездом в Литлвиладж он на собственной шкуре, как сказать, ощутил, что означает выражение «как сыр в масле кататься».
Наш питомец в городе произвёл фурор. Народ во двор плотника валил толпами (и неизменно с угощениями), чтобы хоть глазком на диковинную зверушку глянуть, а при случае и погладить. Шутка ли, настоящий дракот! Не то чтобы они в Бревиллии были редкостью, но в Литлвиладж до сего дня не залетали. Вот люди и глазели.
А Уся, как ни странно, против излишнего внимания не возражал. Не царапался, послушно урчал и подставлял упитанное брюшко под посторонние ласки, забавно шипел, когда ему щекотали крылья и так уморительно ловил кузнечиков в огороде приютившего нас плотника, что животики можно было надорвать.
Кстати, Дина Уильямса наш Уся полюбил больше всех. Просто хвостиком за ним бегал (к огромной досаде Дафны, которая дико ревновала), грустил, когда его долго не было дома, и даже – диво-дивное! – отказывался от еды.
– Думаешь, люди будут ходить в нашу кофейню, чтобы посмотреть на Усечку? – однажды вечером, когда мы ещё жили в доме плотника, спросила Дафна.
Мы уже легли спать и даже потушили свечи, поэтому я недовольно заворочалась на своей половине кровати и, сквозь зевок выдавила:
– Определённо.
– Тогда надо устроить для него местечко в торговом зале. Или лучше брать деньги за просмотр? Как ты думаешь?
– Я думаю, что для наставницы магической школы ты слишком много внимания уделяешь какой-то там кофейне, – съязвила злопамятная я.
– Мак! – укоризненно простонала подруга. – Ну я же извинилась!
О, да. И не единожды. После того, как я по полочкам разложила этой мечтательнице, чем нам может грозить её желание стать наставницей в магической школе Литлвиладжа.
– Ты ведь слышала, – возмущалась я, – что сказал бургомистр. Слышала, что магов в этих местах рождается не то чтобы много.
– Слышала, – покорно соглашалась Дафна.
– Так почему сразу не поняла, чем нам грозит магическая школа. Там где школа и дети, там и родители?! Их слуги, их законники, многочисленные родственники и все те, кто без труда, в отличие от простаков, распознает магическое влияние.
– Прости! Прости! Сколько раз я ещё должна произнести это слово, чтобы ты перестала напоминать мне…
– Много, – отрезала я.
Но Усе местечко в зале мы всё же устроили. Купили огромную плетёную корзину – он к ним был неравнодушен – и устроили её на подоконнике, чтобы наш дракотик мог наслаждаться солнечными ванными и услаждать своим наслаждением взоры посетителей «Конюшни».
Ещё одну корзину поменьше мы поставили на высокий стул возле барной стойки. Внизу лестницы, ведущей на жилой этаж. Слева от двери в кладовую. На огромный холодильный шкаф (страшно вспомнить, сколько крон мы за него отвалили)… Постороннему человеку могло показаться, что у нас не один дракот, а полдюжины или больше, но мы-то с Дафной успели изучить нрав нашего питомца и точно знали, что проще устроить лежанку в облюбованном вредной ско… котинкой месте, чем потом отчищать следы дракошачей жизнедеятельности от собственной обуви.
Кроме Усиных корзинок в зале, надо сказать, всё же была и другая мебель. Тот самый холодильный шкаф, на покупке которого настояла Дафна и лично выписала его из соседнего графства.
– Чем тебе не угодили артефакторы Бигтауна? – ворчала я.
– Тем, что они не способны создать артефакт, вырабатывающий мороз.
– Мороз?
– Для ледяного кофе, – улыбнулась Дафна. – Никогда не пробовала?
Я покачала головой.
– А сливочный лёд? Тоже нет? Тебе понравится, поверь мне на слово. И не скупись, когда речь идёт о деле. Мы с тобой не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи.
И мы не поскупились. Ни на круглые столики, ни на стулья с резными спинками, ни на миниатюрные скатерти из похожей на кружево ткани. Фарфоровые чашки и блюдца, высокие стеклянные фужеры, бокалы, рюмки, стаканы для воды, ложки, десертные вилки, тарелки. Стойка для вина, блюда для фруктов, две витрины – одна для пирожных, вторая для пирогов… Миниатюрные вазочки для тех самых цветов, о поставке которых договорилась Дафна… И безумная уйма хомутов и всякой упряжи, которой мы украсили как сам зал, так и стены снаружи.
А уж сколько мы доплатили Уильямсу за стойла… Да-да! За стойла! После длительного спора, мы с Дафной решили, что «Старая конюшня» должна оправдывать своё название. Поэтому столики, за которыми будут сидеть наши будущие посетители, мы разместили внутри стилизованных стойл, а вместо стульев перед барной стойкой поставили длинную привязь для лошадей.
И если вспомнить, что в Литлвиладже никто (Тем более плотник!) не умел держать язык за зубами, мы даже не удивились, когда в день открытия «Старой конюшни» в Вокзальном тупике собрался едва ли не весь городок.
Дверь открывала Дафна.
– Думаю, Мак, тебе лучше стать за стойку. Ну, понимаешь? Ты же… – Она большим и указательным пальцем отмерила чуть больше дюйма. – … мелочь совсем. Тебя они снесут и не заметят. А со мной не рискнут.
– Почему?
– Потому что я ведь могу и сдачи дать, – со смешком подмигнула мне она. – А рука у меня тяжёлая.
После этого она вышла на порог и, приложив указательный палец к шее, призвала магию и громогласно объявила:
– Сограждане! Литлвиладжцы! Друзья! Я знаю, что вы не любите перемены…
Народ недовольно заворчал, но Дафна лишь улыбнулась ярче и, качнув головой, продолжила:
– И в чём-то я вас понимаю. Они редко несут с собой что-то хорошее, но этот день, надеюсь, станет тем исключением, которое подтверждает правило. Потому что сегодня Литлвиладж станет богаче на одну кофейню, на двух друзей, всегда готовых выслушать и поддержать добрым словом, и на одного дракотика, который… который просто дракотик. Сегодня мы примем всех желающих, потому что Лили Лаладж и её девушки согласились помочь нам. А теперь… – Она демонстративно громко набрала воздуху в грудь. – Добро пожаловать в «Старую конюшню»!
Дафна распахнула двери, а я задержала дыхание, как перед прыжком в воду (О, да! В отличие от большинства русалок, я действительно умела плавать), но…
Но литлвиладжцы не ринулись внутрь здания, сметая всё на своём ходу, а входили по очереди, чинно, степенно. Приветственно кивали и перед тем, как сделать первый заказ, вручали мне или Дафне небольшой подарок.
– Открытие новой кофейни для города – это как рождение младенца. – Первый подарок вручила, конечно, Мардж. Она поставила на барную стойку небольшую коробку с изображением диковинного цветочка на боку. Очень симпатичную. Однако люди за спиной четы Уоррен смотрели на подарок в моих руках, как на маг-бомбу замедленного действия.
