— Ладно. Что можно сделать?
— Выходи за меня, устраивайся на работу, работай шесть месяцев, после чего попробуешь получить визу.
Я пропустила мимо ушей ответ Андрея. Погрузившись в свои мысли, окутавшись ими, как паутиной, невольно положила руку на свой кулон. И вдруг, паутина разорвалась — улыбка шамана, как улыбка чеширского кота, зависла передо мной.
— Андрей, мне кажется сейчас я нужна шаману. Ты поедешь со мной?
— А надо?
— Я хотела бы. Посмотришь его, может увидишь, что я упустила.
— Ты не ответила на вопрос.
— Какой?
— Ладно, поехали.
33. ДИАГНОЗЫ И СВЕРХСПОСОБНОСТИ
— Ты ещё здесь?
Шаман встречает нас сидя в кресле. Сегодня он выглядит лучше, но сдерживаемая боль отражается на лице.
— Как вы сегодня?
— Я договорился насчёт томограммы, — отвечает Саша, — через два часа нужно быть в больнице.
— Добрый день. Андрей.
Андрей протягивает руку шаману.
— Бадма.
Шаман задерживает руку своей большой ладонью.
— Святой человек, прошлое как и будущее — выстрел в небо. Настоящее — выстрел в цель. Но ты больше не стреляешь, не правда ли? Прости себя.
Андрей молча, с открытым ртом слушает и не найдя, в конце концов, что ответить, бубнит «извините» и выходит из комнаты.
— Я не смогу получить визу в США, вы это не предвидели, случайно?
— Случайно не случайно. Бадме нужно рассказать о проблеме, проблема забудет, что она проблема. Завтра ты пойдёшь к тому, кто решает. К двенадцати часам.
Шаман открывает книгу, что лежала рядом на столике, из книги вынимает три листа, протягивает мне.
— Покажешь этому консулу. Веди себя уверено и через три дня получишь визу.
Я верчу в руках три пустых листа, абсолютно белых, ровных, приятных на ощупь.
— Но… Они же…
— Я сделал что мог. А теперь поехали со мной в больницу, будь со мной.
— Хорошо.
Вышла из комнаты, Андрей с Сашей что-то спокойно обсуждали. Прервались на том, что Андрей говорил что-то про Шопенгауэра, который был буддистом больше, чем мог подумать. Кажется, они нашли общий язык.
Через десять минут мы уже ехали на такси к зданию старейшей городской больницы. Вот так, от Мариинского театра до Мариинской больницы — что-то в этом есть.
Нас встречает доктор Шведов Николай Леонидович. Пока мы ехали, Саша рассказал, что помогал его сыну, после того, как тот ослеп от взрыва какой-то самодельной хлопушки. Доктор Шведов, внушительных размеров мужчина с совсем не внушительным голосом — писклявым и тихим.
Бадму проводят в кабинет с томографом. Андрей с Сашей остаются за дверью, а я с доктором стою за стеклом, пока проходит процедура.
— Мы видим. Что мы видим? — Николай Леонидович рассматривает результаты, — образование в лобной доли мозга. Опухоль. Нужна биопсия.
— Простите доктор, мне кажется это не совсем похоже на опухоль. Видите эту капсулизацию и кальцинаты? Кистозное образование?
— И что же? Думаю биопсия нас рассудит.
И что же, и что же? Давненько мой мозг не перелистывал гигабайты медицинской информации, не дифференцировал, не анализировал такие случаи. Я присматриваюсь, нанизываю симптомы, как в детской пирамидке, колечко за колечком. Где-то я такое уже встречала. На практике…
И… да, верхушка пирамиды, вот она.
— Эхинококкоз.
— Интересно. Возьмём анализы на антитела.
— Что это? — спрашивает Саша уже в коридоре.
— Паразит. Червь в голове.
Давно не видела такого лица Саши. Он скривился, глаза расширились, брови сошлись, образовав складки над переносицей.
— Значит это не рак? — обратился он уже к доктору.
— По правде сказать, Александр, ваша жена скорее всего права, но мы проведём ещё несколько исследований и начнём лечение. Если это эхинококкоз — прогноз благоприятный.
— Спасибо, Николай Леонидович. К сожалению, Марина не жена, мы дружим с детства.
— О, простите. Марина, так где вы говорите работаете?
— Пока нигде, я в поиске.
— Так приходите к нам, у нас есть несколько вакансий. Хотите, я прямо сейчас отведу вас к главврачу?
— Спасибо, Николай Леонидович, я бы с удовольствием, но в данный момент мне нужно немного времени закончить важное дело.
— Когда созреете, обязательно свяжитесь со мной.
— Обязательно.
Бадму оставили в больнице.
Напротив меня — человек с совершенно отсутствующим лицом. На моё приветствие ответил лёгким кивком. Через долгую минуту удалось отвлечь его от бумаг, в которых он усердно что-то писал. Вонзив взгляд в стену за моей спиной, он перелистывает страницы моего паспорта.
— Цель вашего визита?
— Туристическая.
— Вы не замужем? Верно? Дети?
— Не замужем, как видите. И детей нет.
— Где и кем работаете?
Его строгий агрессивный допрос выводил из равновесия. Я теперь на сто процентов поверила Андрею. Всё так, как он рассказывал: мне не дадут визу.
Нужно было решаться. И я как можно спокойнее, доверившись шаману, протягиваю ему три пустых листа. Он так же машинально перекладывает их, всматривается…
Когда консул нахмурился, я подумала: всё пропало, сейчас меня арестуют или, как минимум, вызовут психиатрическую бригаду. Надо бежать.
Но он произносит, двигая только губами: «Ваша виза будет готова через три дня».
Я не отвечаю, чтобы не выдать удивление и страх.
За дверью кабинета на меня обрушилась волна, сбивающая с ног. Я присела. Шаман воздействовал на расстоянии на человека? Почему я не сильно удивлена? Страшнее другое, что вот она — желанная цель. Мне вспомнился тот день, когда Ангелина Иосифовна сказала, что меня придут смотреть американцы, а я напугалась так, что заболела. Кто бы мог подумать?
Вот теперь я лечу в Америку. Что ждёт меня там? Кто ждёт меня там?
— Он на операции.
Меня встречает у палаты Бадмы помятый Саша. Под глазами у него синие мешки, волосы растрёпаны, к кофте прилип кусок какой-то еды.
— Как он вообще?
Ночью был приступ. Потом он рассказывал, что индейские шаманы и монгольские — братья. Представляешь? У человека червь на полголовы, а он мне про индейцев… Кстати, расскажи мне про его болезнь, а то я так ничего и не понял. В чём заключается операций? Какие осложнения бывают?
— Эхинококкоз — это паразит, червь, как ты правильно сказал, который проникает в организм после контакта с животными, собаками и кошками, в большинстве случаев после разделки скота, употребления неправильно приготовленного мяса. В случае Бадмы паразит попал в мозг, где освоился и стал расти, сдавливая соседние участки мозга, вызывая невыносимую головную боль и судороги. Хирурги вскрывают черепную коробку, слущивают кору мозга, как луковицу, делают надрез, оголяя белый шар, заполненный жидкостью — дом эхинококка. Постепенно, подавая струю раствора под него, буквально вымывают из мозга и он плюхается на лоток. Хорошо, если один. Мозг закрывают, операция проходит довольно быстро и почти всегда успешно. Потом Бадму ждёт реабилитация и долгий курс приёма мебендазола. Вероятность рецидива в течение пяти лет — шестьдесят процентов.
Саша морщится.
— Кто только не пытается убить человека. Самое страшное, что в таком положении, и сами люди продолжают убивать себя и себе подобных. Пожалуй, этот парадокс сидит во мне, как и непонимание, например, как до сих пор может существовать проблема голода в Африке. Удивительно.
— Ты боишься, Саша?
— Ммм, а что, заметно?
— Давно я тебя таким дёрганым не видела.
— Хм, понимаешь, я вот о чём думаю. Может же быть так, что именно болезнь даёт ему сверхспособности? Ну знаешь, давит на определённые участки мозга и он видит духов и всё такое?
— Скорее всего так и есть. Он может стать почти обычным чудаком. Да, это грустно немного. Всем правит мозг. Никакой свободы воли. Что ты будешь делать, если так, если он больше не сможет тебя учить? Перестанет быть тем, кого ты знал?
— Не знаю, может это и будет его последний урок — не принимай дар, как будто это вечная данность, подарок кармы. Возможно твои мозги просто особенным образом повреждены.
— О, ты прозрел.
— Но как же тогда знания? Я ведь на самом деле кое-чему научился, видел духов и вселялся в животных, ощущал дыхание вселенной, могу предсказать погоду. Природа говорит со мной, когда захочу.
— Сила воображения безгранична. Ты просто из одного мрачного сна, бежишь в другой — волшебный.
— Но ты же сама видела и ощущала его силу. Пустые листы становятся важными документами, орлы находят то, что ищешь и ведут в пустыне, как поводыри, а чужая душа становится для него открытой книгой: он видит твои слабости, сокровенные мечты и возможности.
Это были сильные аргументы. Я не могла отрицать всех этих мистических происшествий. Но было другое объяснение. Может я просто сошла с ума? Окончательно свихнулась. Может, я разговариваю с выдуманными людьми, фантазирую и принимаю за реальность? Может, я вообще сплю? Думаю об этом, но спрашиваю другое:
— Ты снова уйдёшь?
Ответ получить не успела, потому что из палаты вышел врач и сказал, что операция прошла успешно. Из мозга Бадмы успешно извлекли кисту с паразитом.
Через два часа мы уже разговаривали с шаманом.
— Всё получится, девочка. Ты скоро обретёшь себя. А я себя. Саша, после моей смерти ты уж вернись в юрту, наведи там порядок, закончи дела. Понимаешь?
— Эй, Вы что, помирать собрались? Риск минимальный, тут лучшие врачи, они знают, что делают.
Бадма промолчал. Стало не по себе.
Только потом я поняла, что он, возможно, имел в виду, что умрёт его дар. Бадма думал о том же, о чём и Саша.
34. WELCOME HOME
Санкт-Петербург — Сан-Франциско. Постоянно смотрю на билет, перечитываю эту странную строчку. Вылет в 7:10, аэропорт Пулково, прибытие в 00:55 по Москве и 17:55 по местному.
— Всё собрала?
— Не знаю, у меня мандраж, ничего не соображаю.
— А ты выпей.
Андрей протягивает мне бокал с вином.
— А ты я вижу уже начал? Тоже переживаешь?
— Больше тебя, просто держусь.
Вышла на балкон, Андрей за мной. Пыталась достать сигарету из новой пачки. Не вышло, засунула пачку в карман.
— Может всё-таки съездить с тобой в аэропорт?
— Я же сказала, нет, пожалуйста. Мне так будет спокойнее, успею настроиться на полёт.
— Хорошо. Всё будет хорошо.
Андрей обнимает.
Озноб по телу. Кажется, я наэлектризована и искры во все стороны.
Подъезжает такси.
Андрей сносит мой небольшой багаж — собрала, как обычно, только необходимое, никаких плоек, фенов, пяти пар обуви и прочего барахла.
В такси вставляю наушники, врубаю первое попавшееся из Metallica. «Welcome home». Улыбаюсь. Всегда так — музыка знает тебя.
В первый раз. Как много или мало осталось того, что можно сделать в первый раз? Так далеко никогда не летала. Сейчас ощущение, что и в аэропорту никогда не была, самолёт вблизи никогда не видела. Всегда реальность отличается от фильма или воображения. Наверное, это отличие кроется в тактильных, слуховых и обонятельных ощущениях. Всякое место имеет свой запах и звук. Здесь пахнет штукатуркой, сигаретами, потом и антисептиком. На электронном табло отыскиваю свой рейс — посадка начнётся через полчаса. В автомате беру кофе, не спеша иду в зал ожидания. В лицах людей пытаюсь угадать куда и зачем они летят. Вот семья с двумя взрослыми детьми — арабы, дети устало сидят рядышком, смотрят в экран телефона, папа перекладывает какие-то бумаги, мама смотрит в одну точку на полу, сплетает и расплетает пальцы. Чернокожий парень с большой сумкой проходит, чуть не задевая меня. Два сотрудника в форме ведут под руки бородатого господина в пиджаке. Движение. Всегда что-то с кем-то происходит. Даже я, сидящая неподвижно, на самом деле на важном пути.
Объявляют посадку. Через коридор попадаю прямо к улыбающейся рыжей даме, которая приветствует меня, указывая на моё место.
Усаживаюсь. Рядом мужчина в тёмных очках, от него разит спиртным. Не повезло с самого начала? Он, словно прочитав мои мысли, снимает очки, смотрит исподлобья и изрекает: «Лететь нам долго, за такое время можно стать врагами, но также можно и подружиться, надеюсь на последнее, но это позже, когда альдегиды покинут моё кровяное русло, биотрансформируясь в печени». Снова надевает очки.
Да уж, лучше с образованным пьяным, чем с тупым трезвым. Может у него такая манера знакомиться? Ну да ладно. Его реплика отвлекла от учащённого сердцебиения.
Семнадцать часов в небе над Землёй.
Благо, что у меня никогда не было проблем занять себя. Думаю, люди делятся на три типа: одни умеют убивать время, вторые его ищут, и им вечно не хватает, и третьи — кому также не хватает времени, но они продолжают его убивать впустую. Сколько времени потеряла я? И на что должна была его тратить? Саша говорил, что на самом деле, человек поступает так, как в данный момент развития единственно и может поступить, и нет понятия ошибки и неверного шага. Жизнь формируется из нашего решения. Решение ничего не делать, плыть по течению — тоже решение, даже оно приводит к результату. Главное не ожидать, не оживлять последний кадр, цель не должна быть статична.
Это всё до сих пор сложно для меня. Единственное, что я поняла, общаясь с Сашей — каждый живёт в своей реальности, но это кажущееся различие всего лишь иллюзия, и множество различных миров всех людей — это и есть одна вселенская реальность.
— Доктор Хэйл Сэймур.
Мой сосед проснулся и протягивал свою руку для рукопожатия.
— Хэйл — это английское имя? Вы не похожи на англичанина.
Сосед распахивает полы пиджака — под ней майка с надписью «Beatles».
— Убийственное доказательство.
Мы смеёмся.
— Можно просто Глеб.
— Эмилия Спаркс, можно просто Мари.
— Это американское имя? Вы не похожи на американку… Язык и вообще… Хотя, цвет кожи, простите, вас всё же выдаёт.
— Вам хватило двух часов, чтобы справиться с альдегидами?
— Сейчас добавим немного ацетилсалициловой кислоты, пару таблеток ноотропов и будет ок.
— А почему Глеб? Это вы сами придумали?
— Я из Саутгемптона родом, мать — русская, жил с трёх до шестнадцати лет в Перми. Учился в США — медицинский. Потом занимался научной работой в России. Сейчас живу во Фриско, с двухтысячного. Возвращаюсь с конференции.
— Вот как. И что же вы там обсуждали?
— А вы любопытны. Боюсь вам ничего не скажет тема моего доклада.
— Ну всё же?
— Цереброваскулярные патологии на фоне фибрилляции и трепетания предсердий. Проблема восстановления синусового ритма у пациентов старше пятидесяти.
— Ну и как, Пропанорм? Дигоксин? Обляция? Гепарин? Варфарин? — немного позёрствовала я, вспоминая подходящие препараты.
Хэйл резко поворачивает голову и удивлённо смотрит.
— Простите. У вас кто-то в семье болеет аритмией?
— К счастью, нет, просто я тоже врач.
— Это потрясающе. Вот это совпадение!
Сосед всем телом поворачивается ко мне, кажется, я его не на шутку заинтересовала и меня ждёт незабываемая викторина на медицинскую тему.
— Выходи за меня, устраивайся на работу, работай шесть месяцев, после чего попробуешь получить визу.
Я пропустила мимо ушей ответ Андрея. Погрузившись в свои мысли, окутавшись ими, как паутиной, невольно положила руку на свой кулон. И вдруг, паутина разорвалась — улыбка шамана, как улыбка чеширского кота, зависла передо мной.
— Андрей, мне кажется сейчас я нужна шаману. Ты поедешь со мной?
— А надо?
— Я хотела бы. Посмотришь его, может увидишь, что я упустила.
— Ты не ответила на вопрос.
— Какой?
— Ладно, поехали.
33. ДИАГНОЗЫ И СВЕРХСПОСОБНОСТИ
— Ты ещё здесь?
Шаман встречает нас сидя в кресле. Сегодня он выглядит лучше, но сдерживаемая боль отражается на лице.
— Как вы сегодня?
— Я договорился насчёт томограммы, — отвечает Саша, — через два часа нужно быть в больнице.
— Добрый день. Андрей.
Андрей протягивает руку шаману.
— Бадма.
Шаман задерживает руку своей большой ладонью.
— Святой человек, прошлое как и будущее — выстрел в небо. Настоящее — выстрел в цель. Но ты больше не стреляешь, не правда ли? Прости себя.
Андрей молча, с открытым ртом слушает и не найдя, в конце концов, что ответить, бубнит «извините» и выходит из комнаты.
— Я не смогу получить визу в США, вы это не предвидели, случайно?
— Случайно не случайно. Бадме нужно рассказать о проблеме, проблема забудет, что она проблема. Завтра ты пойдёшь к тому, кто решает. К двенадцати часам.
Шаман открывает книгу, что лежала рядом на столике, из книги вынимает три листа, протягивает мне.
— Покажешь этому консулу. Веди себя уверено и через три дня получишь визу.
Я верчу в руках три пустых листа, абсолютно белых, ровных, приятных на ощупь.
— Но… Они же…
— Я сделал что мог. А теперь поехали со мной в больницу, будь со мной.
— Хорошо.
Вышла из комнаты, Андрей с Сашей что-то спокойно обсуждали. Прервались на том, что Андрей говорил что-то про Шопенгауэра, который был буддистом больше, чем мог подумать. Кажется, они нашли общий язык.
Через десять минут мы уже ехали на такси к зданию старейшей городской больницы. Вот так, от Мариинского театра до Мариинской больницы — что-то в этом есть.
***
Нас встречает доктор Шведов Николай Леонидович. Пока мы ехали, Саша рассказал, что помогал его сыну, после того, как тот ослеп от взрыва какой-то самодельной хлопушки. Доктор Шведов, внушительных размеров мужчина с совсем не внушительным голосом — писклявым и тихим.
Бадму проводят в кабинет с томографом. Андрей с Сашей остаются за дверью, а я с доктором стою за стеклом, пока проходит процедура.
— Мы видим. Что мы видим? — Николай Леонидович рассматривает результаты, — образование в лобной доли мозга. Опухоль. Нужна биопсия.
— Простите доктор, мне кажется это не совсем похоже на опухоль. Видите эту капсулизацию и кальцинаты? Кистозное образование?
— И что же? Думаю биопсия нас рассудит.
И что же, и что же? Давненько мой мозг не перелистывал гигабайты медицинской информации, не дифференцировал, не анализировал такие случаи. Я присматриваюсь, нанизываю симптомы, как в детской пирамидке, колечко за колечком. Где-то я такое уже встречала. На практике…
И… да, верхушка пирамиды, вот она.
— Эхинококкоз.
— Интересно. Возьмём анализы на антитела.
— Что это? — спрашивает Саша уже в коридоре.
— Паразит. Червь в голове.
Давно не видела такого лица Саши. Он скривился, глаза расширились, брови сошлись, образовав складки над переносицей.
— Значит это не рак? — обратился он уже к доктору.
— По правде сказать, Александр, ваша жена скорее всего права, но мы проведём ещё несколько исследований и начнём лечение. Если это эхинококкоз — прогноз благоприятный.
— Спасибо, Николай Леонидович. К сожалению, Марина не жена, мы дружим с детства.
— О, простите. Марина, так где вы говорите работаете?
— Пока нигде, я в поиске.
— Так приходите к нам, у нас есть несколько вакансий. Хотите, я прямо сейчас отведу вас к главврачу?
— Спасибо, Николай Леонидович, я бы с удовольствием, но в данный момент мне нужно немного времени закончить важное дело.
— Когда созреете, обязательно свяжитесь со мной.
— Обязательно.
Бадму оставили в больнице.
***
Напротив меня — человек с совершенно отсутствующим лицом. На моё приветствие ответил лёгким кивком. Через долгую минуту удалось отвлечь его от бумаг, в которых он усердно что-то писал. Вонзив взгляд в стену за моей спиной, он перелистывает страницы моего паспорта.
— Цель вашего визита?
— Туристическая.
— Вы не замужем? Верно? Дети?
— Не замужем, как видите. И детей нет.
— Где и кем работаете?
Его строгий агрессивный допрос выводил из равновесия. Я теперь на сто процентов поверила Андрею. Всё так, как он рассказывал: мне не дадут визу.
Нужно было решаться. И я как можно спокойнее, доверившись шаману, протягиваю ему три пустых листа. Он так же машинально перекладывает их, всматривается…
Когда консул нахмурился, я подумала: всё пропало, сейчас меня арестуют или, как минимум, вызовут психиатрическую бригаду. Надо бежать.
Но он произносит, двигая только губами: «Ваша виза будет готова через три дня».
Я не отвечаю, чтобы не выдать удивление и страх.
За дверью кабинета на меня обрушилась волна, сбивающая с ног. Я присела. Шаман воздействовал на расстоянии на человека? Почему я не сильно удивлена? Страшнее другое, что вот она — желанная цель. Мне вспомнился тот день, когда Ангелина Иосифовна сказала, что меня придут смотреть американцы, а я напугалась так, что заболела. Кто бы мог подумать?
Вот теперь я лечу в Америку. Что ждёт меня там? Кто ждёт меня там?
***
— Он на операции.
Меня встречает у палаты Бадмы помятый Саша. Под глазами у него синие мешки, волосы растрёпаны, к кофте прилип кусок какой-то еды.
— Как он вообще?
Ночью был приступ. Потом он рассказывал, что индейские шаманы и монгольские — братья. Представляешь? У человека червь на полголовы, а он мне про индейцев… Кстати, расскажи мне про его болезнь, а то я так ничего и не понял. В чём заключается операций? Какие осложнения бывают?
— Эхинококкоз — это паразит, червь, как ты правильно сказал, который проникает в организм после контакта с животными, собаками и кошками, в большинстве случаев после разделки скота, употребления неправильно приготовленного мяса. В случае Бадмы паразит попал в мозг, где освоился и стал расти, сдавливая соседние участки мозга, вызывая невыносимую головную боль и судороги. Хирурги вскрывают черепную коробку, слущивают кору мозга, как луковицу, делают надрез, оголяя белый шар, заполненный жидкостью — дом эхинококка. Постепенно, подавая струю раствора под него, буквально вымывают из мозга и он плюхается на лоток. Хорошо, если один. Мозг закрывают, операция проходит довольно быстро и почти всегда успешно. Потом Бадму ждёт реабилитация и долгий курс приёма мебендазола. Вероятность рецидива в течение пяти лет — шестьдесят процентов.
Саша морщится.
— Кто только не пытается убить человека. Самое страшное, что в таком положении, и сами люди продолжают убивать себя и себе подобных. Пожалуй, этот парадокс сидит во мне, как и непонимание, например, как до сих пор может существовать проблема голода в Африке. Удивительно.
— Ты боишься, Саша?
— Ммм, а что, заметно?
— Давно я тебя таким дёрганым не видела.
— Хм, понимаешь, я вот о чём думаю. Может же быть так, что именно болезнь даёт ему сверхспособности? Ну знаешь, давит на определённые участки мозга и он видит духов и всё такое?
— Скорее всего так и есть. Он может стать почти обычным чудаком. Да, это грустно немного. Всем правит мозг. Никакой свободы воли. Что ты будешь делать, если так, если он больше не сможет тебя учить? Перестанет быть тем, кого ты знал?
— Не знаю, может это и будет его последний урок — не принимай дар, как будто это вечная данность, подарок кармы. Возможно твои мозги просто особенным образом повреждены.
— О, ты прозрел.
— Но как же тогда знания? Я ведь на самом деле кое-чему научился, видел духов и вселялся в животных, ощущал дыхание вселенной, могу предсказать погоду. Природа говорит со мной, когда захочу.
— Сила воображения безгранична. Ты просто из одного мрачного сна, бежишь в другой — волшебный.
— Но ты же сама видела и ощущала его силу. Пустые листы становятся важными документами, орлы находят то, что ищешь и ведут в пустыне, как поводыри, а чужая душа становится для него открытой книгой: он видит твои слабости, сокровенные мечты и возможности.
Это были сильные аргументы. Я не могла отрицать всех этих мистических происшествий. Но было другое объяснение. Может я просто сошла с ума? Окончательно свихнулась. Может, я разговариваю с выдуманными людьми, фантазирую и принимаю за реальность? Может, я вообще сплю? Думаю об этом, но спрашиваю другое:
— Ты снова уйдёшь?
Ответ получить не успела, потому что из палаты вышел врач и сказал, что операция прошла успешно. Из мозга Бадмы успешно извлекли кисту с паразитом.
Через два часа мы уже разговаривали с шаманом.
— Всё получится, девочка. Ты скоро обретёшь себя. А я себя. Саша, после моей смерти ты уж вернись в юрту, наведи там порядок, закончи дела. Понимаешь?
— Эй, Вы что, помирать собрались? Риск минимальный, тут лучшие врачи, они знают, что делают.
Бадма промолчал. Стало не по себе.
Только потом я поняла, что он, возможно, имел в виду, что умрёт его дар. Бадма думал о том же, о чём и Саша.
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
34. WELCOME HOME
Санкт-Петербург — Сан-Франциско. Постоянно смотрю на билет, перечитываю эту странную строчку. Вылет в 7:10, аэропорт Пулково, прибытие в 00:55 по Москве и 17:55 по местному.
— Всё собрала?
— Не знаю, у меня мандраж, ничего не соображаю.
— А ты выпей.
Андрей протягивает мне бокал с вином.
— А ты я вижу уже начал? Тоже переживаешь?
— Больше тебя, просто держусь.
Вышла на балкон, Андрей за мной. Пыталась достать сигарету из новой пачки. Не вышло, засунула пачку в карман.
— Может всё-таки съездить с тобой в аэропорт?
— Я же сказала, нет, пожалуйста. Мне так будет спокойнее, успею настроиться на полёт.
— Хорошо. Всё будет хорошо.
Андрей обнимает.
Озноб по телу. Кажется, я наэлектризована и искры во все стороны.
Подъезжает такси.
Андрей сносит мой небольшой багаж — собрала, как обычно, только необходимое, никаких плоек, фенов, пяти пар обуви и прочего барахла.
В такси вставляю наушники, врубаю первое попавшееся из Metallica. «Welcome home». Улыбаюсь. Всегда так — музыка знает тебя.
***
В первый раз. Как много или мало осталось того, что можно сделать в первый раз? Так далеко никогда не летала. Сейчас ощущение, что и в аэропорту никогда не была, самолёт вблизи никогда не видела. Всегда реальность отличается от фильма или воображения. Наверное, это отличие кроется в тактильных, слуховых и обонятельных ощущениях. Всякое место имеет свой запах и звук. Здесь пахнет штукатуркой, сигаретами, потом и антисептиком. На электронном табло отыскиваю свой рейс — посадка начнётся через полчаса. В автомате беру кофе, не спеша иду в зал ожидания. В лицах людей пытаюсь угадать куда и зачем они летят. Вот семья с двумя взрослыми детьми — арабы, дети устало сидят рядышком, смотрят в экран телефона, папа перекладывает какие-то бумаги, мама смотрит в одну точку на полу, сплетает и расплетает пальцы. Чернокожий парень с большой сумкой проходит, чуть не задевая меня. Два сотрудника в форме ведут под руки бородатого господина в пиджаке. Движение. Всегда что-то с кем-то происходит. Даже я, сидящая неподвижно, на самом деле на важном пути.
Объявляют посадку. Через коридор попадаю прямо к улыбающейся рыжей даме, которая приветствует меня, указывая на моё место.
Усаживаюсь. Рядом мужчина в тёмных очках, от него разит спиртным. Не повезло с самого начала? Он, словно прочитав мои мысли, снимает очки, смотрит исподлобья и изрекает: «Лететь нам долго, за такое время можно стать врагами, но также можно и подружиться, надеюсь на последнее, но это позже, когда альдегиды покинут моё кровяное русло, биотрансформируясь в печени». Снова надевает очки.
Да уж, лучше с образованным пьяным, чем с тупым трезвым. Может у него такая манера знакомиться? Ну да ладно. Его реплика отвлекла от учащённого сердцебиения.
Семнадцать часов в небе над Землёй.
Благо, что у меня никогда не было проблем занять себя. Думаю, люди делятся на три типа: одни умеют убивать время, вторые его ищут, и им вечно не хватает, и третьи — кому также не хватает времени, но они продолжают его убивать впустую. Сколько времени потеряла я? И на что должна была его тратить? Саша говорил, что на самом деле, человек поступает так, как в данный момент развития единственно и может поступить, и нет понятия ошибки и неверного шага. Жизнь формируется из нашего решения. Решение ничего не делать, плыть по течению — тоже решение, даже оно приводит к результату. Главное не ожидать, не оживлять последний кадр, цель не должна быть статична.
Это всё до сих пор сложно для меня. Единственное, что я поняла, общаясь с Сашей — каждый живёт в своей реальности, но это кажущееся различие всего лишь иллюзия, и множество различных миров всех людей — это и есть одна вселенская реальность.
— Доктор Хэйл Сэймур.
Мой сосед проснулся и протягивал свою руку для рукопожатия.
— Хэйл — это английское имя? Вы не похожи на англичанина.
Сосед распахивает полы пиджака — под ней майка с надписью «Beatles».
— Убийственное доказательство.
Мы смеёмся.
— Можно просто Глеб.
— Эмилия Спаркс, можно просто Мари.
— Это американское имя? Вы не похожи на американку… Язык и вообще… Хотя, цвет кожи, простите, вас всё же выдаёт.
— Вам хватило двух часов, чтобы справиться с альдегидами?
— Сейчас добавим немного ацетилсалициловой кислоты, пару таблеток ноотропов и будет ок.
— А почему Глеб? Это вы сами придумали?
— Я из Саутгемптона родом, мать — русская, жил с трёх до шестнадцати лет в Перми. Учился в США — медицинский. Потом занимался научной работой в России. Сейчас живу во Фриско, с двухтысячного. Возвращаюсь с конференции.
— Вот как. И что же вы там обсуждали?
— А вы любопытны. Боюсь вам ничего не скажет тема моего доклада.
— Ну всё же?
— Цереброваскулярные патологии на фоне фибрилляции и трепетания предсердий. Проблема восстановления синусового ритма у пациентов старше пятидесяти.
— Ну и как, Пропанорм? Дигоксин? Обляция? Гепарин? Варфарин? — немного позёрствовала я, вспоминая подходящие препараты.
Хэйл резко поворачивает голову и удивлённо смотрит.
— Простите. У вас кто-то в семье болеет аритмией?
— К счастью, нет, просто я тоже врач.
— Это потрясающе. Вот это совпадение!
Сосед всем телом поворачивается ко мне, кажется, я его не на шутку заинтересовала и меня ждёт незабываемая викторина на медицинскую тему.
