Она отворила дверку в углу. Магдалена увидела небольшую комнатку, каменное сиденье с отверстием, тазик с губкой… и кивнув служанке, устремилась туда.
Через несколько минут в коридор вышла с гордо поднятой головой истинная патрицианка. Неважно, что ей по-прежнему приходилось кутаться в плащ, закрывая одежду женщины двадцать первого века – Магдалена чувствовала себя именно так. Патрицианкой. А кому это не нравится, может пойти и утопиться в канале!
Бенетта уже ждала её в комнате, держа в руках кусок белой, даже по виду мягкой ткани. На табурете стоял латунный таз, рядом на полу керамический кувшин, белый с жёлтыми выпуклыми цветами, и Магдалене немедленно захотелось утащить его в свою московскую квартиру.
На кровати было разложено тёмно-жёлтое бархатное платье, белая сорочка и какие-то ещё предметы. «Господи, это ж ещё надо правильно надеть! – мелькнуло в умной профессорской голове. – А вечером снять! Вроде бы девочка разумная, скажу Орацио, чтобы её ко мне приставили».
Она закрыла дверь в комнату и задвинула засов, потом повернулась к служанке. Та отчего-то побледнела.
- Значит, так. Бенетта, да?
Девушка кивнула и перекрестилась.
- Ты чья-то камеристка?
- Н-нет, синьора, вообще-то я на кухне. Просто не нашли пока служанку для вашей милости…
- Если всё сделаешь как надо, будешь моей личной камеристкой, хочешь?
- Конечно, синьора! – сделав книксен, девочка пробормотала еле слышно: - Только не бейте, пожалуйста!
- Не буду., если будешь слушаться. Главное – ни о чём, что ты рядом со мной увидишь, услышишь или узнаешь, не рассказывать. Никогда и никому. Даже на исповеди. Это понятно?
- Да, синьора.
- Хорошо, - Магдалена кивнула величественно, осматривая служанку с головы до ног.
Смотреть особо было не на что: тощенькая, в сером платье с парой заплат и когда-то белом фартуке, голова повязана косынкой, из-под которой виднелось несколько рыжеватых прядок. «Помыть, переодеть и откармливать!» - со вздохом подумала Магдалена и сбросила плащ.
Надо отдать должное Бенетте: увидев брючный костюм, из которого Магдалена не вылезала со вчерашнего дня, девушка только один раз тихонько ахнула, после чего кинулась помогать хозяйке разоблачаться. Вода в кувшине оказалась приятной температуры и пахла лимоном. Бенетта осторожно тонкой струйкой поливала на руки, негромко комментируя.
- Я не знала, какой запах для воды вам понравится, синьора, поэтому взяла лимон. Синьора Серафина привезла ещё розу и лаванду.
- Только не лаванду, - невнятно проговорила Магдалена, промокавшая лицо мягкой тканью.
- Да, синьора.
- А платье и бельё тоже Серафина привезла?
Тут Магдалена представила себе, кому могло принадлежать платье и отчего оно оказалось больше не нужным, и ей стало немного нехорошо. Бенетта почувствовала сомнения хозяйки.
- Нет-нет, вы не подумайте, синьора, всё совершенно новое! Платье шили для северянки, Ингерда её звали, высокая такая, вот как вы почти, и с белыми волосами. Только пока платье шилось, Ингерду выкупили, и она платье с собой не взяла. А камиза и всё прочее – это новое, только на прошлой неделе от белошвеек привезли. Только вот…
Она замялась.
- Что?
- Ваши волосы такие короткие… Вы болели, да? Синьора Серафина не привезла бальцо , у неё не оказалось нового…
«Надо же, в голосе звучит настоящее сочувствие!» - удивилась Магдалена.
Над проблемой короткой стрижки она и сама думала уже какое-то время. Пришедшая в голову идея не была оригинальной, не была и модной для венецианок этого времени, зато…
- Бенетта, найди мне большой яркий платок! – распорядилась она. – И такой… не слишком жёсткий, понимаешь? И большую булавку.
- Да, синьора! Давайте я помогу вам камизу надеть, а то замёрзнете… Вот так…
Камиза оказалась шёлковой рубашкой с богатой отделкой кружевами. За ней последовали тонкие шерстяные чулки и – о, чудо! – настоящие панталоны. «Надо же, а венецианки сумели углядеть связь между холодным влажным воздухом, каменными полами и гинекологическими заболеваниями, - хмыкнула Магдалена. – Однако жизнь всё равно усложняется до невозможности…». Потом Бенетта взяла в руки жёлтый бархат и пояснила.
- Вот, домашняя цимарра, синьора, вы знаете. Парадные платья вам пошьют особо, корсет надо подгонять…
Цимарра откровенно напоминала халат – свободный крой, застёжка на крупные пуговицы, широкие рукава. Правда, халат был роскошный: с меховым воротником, золотым шитьём и шёлковой подкладкой.
- Ну вот, - Бенетта отступила на шаг, любуясь. – Вы прямо красавица, синьора! Сейчас платок добуду!
Она отодвинула засов и шмыгнула в коридор, словно и не было.
Увы, гостевая комната, отведённая Магдалене, зеркалом оборудована не была, так что убедиться в том, насколько слова служанки были правдой, не было возможности. Впрочем, профессор Покровская примерно представляла себе как может выглядеть после провала во времени на хренову тучу лет, истраченных нервов, некомфортного сна и умывания без привычных пенок, лосьонов и кремов. Мягко говоря, так себе можно выглядеть, ибо сорок семь прожитых лет в карман не спрячешь.
- Ну и ладно! – сказала она вслух, для убедительности. – Ну и наплевать! Мне тут не замуж выходить. Нам нужно продержаться восемь месяцев в чужом мире среди чумы, выжить и вернуться. Остальные эффекты побочные.
То, что принесла Бенетта, не было платком в полном смысле этого слова. Наверное, это был просто кусок тёмно-синей шерсти с полосами бордового и терракотового цвета, пронизанными золотой нитью, но для того, чтобы свернуть чалму, он вполне годился.
- Так, Бенетта!
- Да, синьора!
- Ты будешь моим зеркалом!
Магдалена примерилась, и в несколько движений ловко обернула ткань вокруг головы, полностью скрыв волосы. Хвост чалмы она аккуратно заправила внутрь и требовательно протянула руку к служанке.
- Булавку!
Длинная извилистая золотая змейка с рубином в головке завершила головной убор. Зачарованно глядя, Бенетта произнесла непонятное слово, ойкнула и покраснела.
- Простите, простите, синьора, вырвалось случайно!
- Я ничего не слышала.
- Очень красиво получилось, синьора! Вот, теперь пантофли, и можно идти завтракать, вас ждут.
Пантофли оказались шлёпанцами из мягкой кожи, густо вышитой золотом. Магдалена сунула в них ноги, топнула – шлёпанцы не слетели, отлично! – и повернулась к Бенетте.
- Ну что же, спасибо. А теперь веди!
Завтрак сервировали в небольшой комнате рядом с главным залом. Стол был застелен вышитой белой скатертью, и Магдалена с некоторым удивлением увидела, что каждому участнику трапезы полагалась не только персональная салфетка, сложенная в виде диковинной птицы, но и персональные приборы – ножи, ложки и…
«Вилки? – она почувствовала, что брови поднялись слишком высоко. – Да, двузубые, но настоящие вилки. А сколько говорили, что в шестнадцатом веке при самых просвещённых дворах ели руками!»
- Добрый день, - сказала она, окидывая взглядом собравшихся.
Компания была всё так же, что и вчера: Орацио Вечеллио, его племянник Марко и Павел. И снова Магдалена удивилась: её аспирант вполне адаптировался и ничем не отличался сейчас от того же Марко, даже голову его украшал похожий бархатный берет.
Магдалена была голодна, поэтому в беседе участия поначалу не принимала. Разламывала нежные, ещё тёплые булочки, ела отварное мясо, смазанное фруктовой горчицей, мягкий жирный сыр… Вот запить всё это было нечем, кроме разбавленного белого вина, и она готова была поспорить на что угодно, что разбавляли его некипячёной водой. Взглянула на Павла: тот пригубил напиток из своего бокала и еле заметно пожал плечами, мол, деваться некуда, чай и кофе подадут через сто лет. Наевшись, она стала пощипывать зёрна из крупного тёмно-алого грана. На нежно любимые сухофрукты посмотрела со вздохом: неизвестно, кто и как их мыл, так что лучше не рисковать. Вот научит Бенетту кипятить воду и правильно всё мыть, тогда оторвётся.
Кстати!
Дождавшись паузы в разговоре об опасностях плавания галер по Атлантике в сторону Саутгемптона, она спросила:
- Синьор Орарио, я отвлеку вас от серьёзной беседы, можно?
- Да, разумеется!
- Я бы хотела оставить при себе Бенетту, это возможно?
- Как вам угодно.
- Тогда у меня есть ряд пожеланий касательно неё. Кому их изложить?
- М-м-м… - Орарио задумался. – Я забрал девчонку из Бири Гранде… - он заметил, что Магдалена нахмурилась и пояснил: - Это дом моего отца, где все мы живём, я говорил вам.
- Я забыла, - отмахнулась Магдалена. – Вы забрали её из Бири Гранде, и что?
- Там всеми делами слуг занимается домоправительница. Но если пойти этим путём, то вы опять на какое-то время останетесь без служанки. Конечно, можно взять кого-то из девочек, кто будет сопровождать Серафину…
- Нет, благодарю. Я попробую справиться сама, только распорядитесь, чтобы Бенетте выдали новые вещи. Всё, включая обувь и бельё.
- Хорошо, синьора, - Орацио встал. - Если все закончили трапезу, я предлагаю перейти в мой кабинет и разговаривать там. Когда Серафина приедет, её к нам проведут.
В кабинете ничто со вчерашнего дня не изменилось. Да и зачем бы Орарио стал что-то здесь менять? Временный дом, временный кабинет… временные союзники?
Получается, что так.
«Что же, будем выжимать сок из этого лимона…» - Магдалена подошла к деревянному креслу, потрогала пальцами спинку и спросила:
- Синьор Орарио, а у вас не найдётся плоской подушки? Ещё лучше – двух?
Незаменимый Джанни выслушал распоряжение, кивнул, и через несколько минут принёс две подушки, примерно такие, как Магдалена себе и представляла. Устроившись в кресле со всеми возможными удобствами, она благосклонно кивнула мужчинам.
- Итак, начнём с самого простого. Синьор Марко, как вы себя чувствуете?
- Я… Знаете, я почти не кашлял утром, а ведь уже привык. Так что, наверное, лучше.
- Хорошо. Павел Юлианович, вторую инъекцию вы сделали?
Павел кивнул.
- Да, в шесть утра. Больной, правда, чуть не убил меня, когда я его разбудил, но мы с этим разобрались.
- Хорошо, - повторила Магдалена. – Продолжаем каждые шесть часов в течение семи дней. Далее, расскажите мне, синьор Орацио, когда началась чума и какие меры принимаются в городе для предотвращения её распространения?
- Началась… - Орацио и Марко обменялись взглядами, которые Магдалена не смогла расшифровать. – В начале июля умер приезжий из Трентино, поселившийся у родственников в сестьере Каннареджо. Его похоронили обычным образом, на кампо Сан-Марциале. Когда в том же доме в течение нескольких дней умерли четыре женщины и сам хозяин дома, лодочник по фамилии Лоретони, местный священник забеспокоился и сообщил в Ведомство здравоохранения. Они осмотрели тела и признали, что это чума.
- То есть, нулевой пациент – начало июля, - Магдалена кивнула. – И что сделало Ведомство здравоохранения?
- Карантин, - пожал плечами Орацио. – Строгий сорокадневный карантин для кораблей… Вы ведь понимаете, кровь нашего города – это не только вода каналов, но и товары, привозимые купцами.
От поэтических метафор Магдалена отмахнулась, её интересовали факты.
- Карантин, понятно. И что? Если на корабле обнаруживается больной…
- Корабль сжигают вместе с теми, кто на нём плыл, и с товарами, - просто ответил Орацио.
- Понятно… - Магдалена передёрнула плечами, словно за шиворот ей попала искра от этого жуткого костра. – Продолжайте.
- Перекрыто сообщение между районами города, особенно в районе Риальто. Ну, вы же понимаете, что первым делом болезнь добралась до самых бедных районов, она и началась с Каннареджо. Здесь живут лодочники, ткачи, портовые грузчики…
- Здесь? – перебил его Павел. – Вы сказали «здесь»?
- Да, синьор Марчелли, этот дом, как и дом моего отца, находятся в сестьере Каннареджо. Но от кампо Сан-Марциале нас отделяют шесть кварталов и двое ворот. Среди наших соседей пока нет заболевших.
- Пока, - пробормотал успокоившийся Павел. – Пока!
- Павел Юлианович, довольно! – Магдалена кивнула Орацио. – Продолжайте, прошу вас.
- Второй район, в котором чума собирает богатую жатву – Кастелло. Там живут рабочие Арсенала. Боюсь, болотистая местность и… э-э-э… скученность способствуют распространению болезни. И третий – Дорсодуро, где селятся рыбаки, солевары и те, кто пережигает известь. Бедные кварталы, - Орацио пожал плечами. – В них много заболевших. Ведомство здравоохранения вывозит тех, у кого обнаружены признаки болезни, на остров Лазаретто Веккио. Там же их и хоронят.
- А контакты? Родственники, соседи?
- Сорокадневный карантин, как и для кораблей, только на Лазаретто Нуово.
Магдалена потёрла ладонями лицо.
- Н-да. Ситуация ещё хуже, чем мы думали. Мне… Нам с синьором Марчелли надо поразмышлять, чтобы понять, как можно помочь.
- Но у вас ведь есть чудодейственные средства! – Марко подался вперёд. – Вот то, чем вы лечите меня – разве им нельзя остановить чуму?
- Нет. Пенициллин не поможет. Правда, у нас есть препараты… снадобья, которые помогут против чумы, но их хватит примерно на двадцать человек, - Павел смотрел сурово. – Вы выберете, кого спасать, а кого оставить умирать?
Марко откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
С трудом Магдалена удержала на языке те ядовитые слова, которые могла бы сказать о молодом человеке и его невыносимых страданиях – его, здорового, сытого, богатого, находящегося неизмеримо дальше от чумного острова, чем какая-нибудь изношенная раньше срока жена рыбака. Сосчитав про себя до пяти, она поинтересовалась ровным голосом.
- Скажите, синьор Орацио, который час?
- Думаю, сейчас пробьёт одиннадцать, - он поднял указательный палец, и словно в ответ на этот жест, начал бить колокол где-то совсем рядом. Ему отозвался густым басом ещё один, и ещё… Машинально Магдалена считала удары:
- …Девять, десять, одиннадцать.
И в этот момент в дверь постучали. Вошёл Джанни и с поклоном сообщил:
- К вам синьора Серафина!
Синьора Серафина взялась за гостей из далёкой Гардарики всерьёз.
Конечно, кое-с чем не было никаких проблем: что сложного запомнить, что ко всем нужно обращаться «синьор», к членам Большого совета «Eccellenza» (Ваше Превосходительство), к дожу " Serenissimo Principe" (Светлейший князь), ну, а венецианский Патриарх считается кардиналом, и именуется Ваше высокопресвященство.
- Галантерейщик и кардинал – это сила! – задумчиво проговорила Магдалена. – Хочется надеяться, что никакого короля, или тем более римского папу не принесёт в чумной город…
Павел в ответ на это неприлично хихикнул, а Серафина обожгла обоих взглядом.
С нарядами, бесчисленными и чрезвычайно дорогостоящими нижними платьями, верхними платьями, накидками, головными уборами Магдалена решила не разбираться. У неё есть служанка, вот пусть она и занимается гардеробом хозяйки.
Но вот запомнить бесчисленные семьи нобилей, все эти Градениго, Контарини, Боволо, Морозини и прочие! Но осознать связи между ними, кто с кем в союзе, а кто враждует, и из-за чего!..
В какой-то момент Магдалена поняла, что так просто не отделается, и стала рисовать схемы. Стало чуть-чуть легче.
Личность самой Серафины интересовала Магдалену чрезвычайно. Почему она осталась в городе, хотя все дома терпимости
Через несколько минут в коридор вышла с гордо поднятой головой истинная патрицианка. Неважно, что ей по-прежнему приходилось кутаться в плащ, закрывая одежду женщины двадцать первого века – Магдалена чувствовала себя именно так. Патрицианкой. А кому это не нравится, может пойти и утопиться в канале!
Бенетта уже ждала её в комнате, держа в руках кусок белой, даже по виду мягкой ткани. На табурете стоял латунный таз, рядом на полу керамический кувшин, белый с жёлтыми выпуклыми цветами, и Магдалене немедленно захотелось утащить его в свою московскую квартиру.
На кровати было разложено тёмно-жёлтое бархатное платье, белая сорочка и какие-то ещё предметы. «Господи, это ж ещё надо правильно надеть! – мелькнуло в умной профессорской голове. – А вечером снять! Вроде бы девочка разумная, скажу Орацио, чтобы её ко мне приставили».
Она закрыла дверь в комнату и задвинула засов, потом повернулась к служанке. Та отчего-то побледнела.
- Значит, так. Бенетта, да?
Девушка кивнула и перекрестилась.
- Ты чья-то камеристка?
- Н-нет, синьора, вообще-то я на кухне. Просто не нашли пока служанку для вашей милости…
- Если всё сделаешь как надо, будешь моей личной камеристкой, хочешь?
- Конечно, синьора! – сделав книксен, девочка пробормотала еле слышно: - Только не бейте, пожалуйста!
- Не буду., если будешь слушаться. Главное – ни о чём, что ты рядом со мной увидишь, услышишь или узнаешь, не рассказывать. Никогда и никому. Даже на исповеди. Это понятно?
- Да, синьора.
- Хорошо, - Магдалена кивнула величественно, осматривая служанку с головы до ног.
Смотреть особо было не на что: тощенькая, в сером платье с парой заплат и когда-то белом фартуке, голова повязана косынкой, из-под которой виднелось несколько рыжеватых прядок. «Помыть, переодеть и откармливать!» - со вздохом подумала Магдалена и сбросила плащ.
Надо отдать должное Бенетте: увидев брючный костюм, из которого Магдалена не вылезала со вчерашнего дня, девушка только один раз тихонько ахнула, после чего кинулась помогать хозяйке разоблачаться. Вода в кувшине оказалась приятной температуры и пахла лимоном. Бенетта осторожно тонкой струйкой поливала на руки, негромко комментируя.
- Я не знала, какой запах для воды вам понравится, синьора, поэтому взяла лимон. Синьора Серафина привезла ещё розу и лаванду.
- Только не лаванду, - невнятно проговорила Магдалена, промокавшая лицо мягкой тканью.
- Да, синьора.
- А платье и бельё тоже Серафина привезла?
Тут Магдалена представила себе, кому могло принадлежать платье и отчего оно оказалось больше не нужным, и ей стало немного нехорошо. Бенетта почувствовала сомнения хозяйки.
- Нет-нет, вы не подумайте, синьора, всё совершенно новое! Платье шили для северянки, Ингерда её звали, высокая такая, вот как вы почти, и с белыми волосами. Только пока платье шилось, Ингерду выкупили, и она платье с собой не взяла. А камиза и всё прочее – это новое, только на прошлой неделе от белошвеек привезли. Только вот…
Она замялась.
- Что?
- Ваши волосы такие короткие… Вы болели, да? Синьора Серафина не привезла бальцо , у неё не оказалось нового…
«Надо же, в голосе звучит настоящее сочувствие!» - удивилась Магдалена.
Над проблемой короткой стрижки она и сама думала уже какое-то время. Пришедшая в голову идея не была оригинальной, не была и модной для венецианок этого времени, зато…
- Бенетта, найди мне большой яркий платок! – распорядилась она. – И такой… не слишком жёсткий, понимаешь? И большую булавку.
- Да, синьора! Давайте я помогу вам камизу надеть, а то замёрзнете… Вот так…
Камиза оказалась шёлковой рубашкой с богатой отделкой кружевами. За ней последовали тонкие шерстяные чулки и – о, чудо! – настоящие панталоны. «Надо же, а венецианки сумели углядеть связь между холодным влажным воздухом, каменными полами и гинекологическими заболеваниями, - хмыкнула Магдалена. – Однако жизнь всё равно усложняется до невозможности…». Потом Бенетта взяла в руки жёлтый бархат и пояснила.
- Вот, домашняя цимарра, синьора, вы знаете. Парадные платья вам пошьют особо, корсет надо подгонять…
Цимарра откровенно напоминала халат – свободный крой, застёжка на крупные пуговицы, широкие рукава. Правда, халат был роскошный: с меховым воротником, золотым шитьём и шёлковой подкладкой.
- Ну вот, - Бенетта отступила на шаг, любуясь. – Вы прямо красавица, синьора! Сейчас платок добуду!
Она отодвинула засов и шмыгнула в коридор, словно и не было.
Увы, гостевая комната, отведённая Магдалене, зеркалом оборудована не была, так что убедиться в том, насколько слова служанки были правдой, не было возможности. Впрочем, профессор Покровская примерно представляла себе как может выглядеть после провала во времени на хренову тучу лет, истраченных нервов, некомфортного сна и умывания без привычных пенок, лосьонов и кремов. Мягко говоря, так себе можно выглядеть, ибо сорок семь прожитых лет в карман не спрячешь.
- Ну и ладно! – сказала она вслух, для убедительности. – Ну и наплевать! Мне тут не замуж выходить. Нам нужно продержаться восемь месяцев в чужом мире среди чумы, выжить и вернуться. Остальные эффекты побочные.
То, что принесла Бенетта, не было платком в полном смысле этого слова. Наверное, это был просто кусок тёмно-синей шерсти с полосами бордового и терракотового цвета, пронизанными золотой нитью, но для того, чтобы свернуть чалму, он вполне годился.
- Так, Бенетта!
- Да, синьора!
- Ты будешь моим зеркалом!
Магдалена примерилась, и в несколько движений ловко обернула ткань вокруг головы, полностью скрыв волосы. Хвост чалмы она аккуратно заправила внутрь и требовательно протянула руку к служанке.
- Булавку!
Длинная извилистая золотая змейка с рубином в головке завершила головной убор. Зачарованно глядя, Бенетта произнесла непонятное слово, ойкнула и покраснела.
- Простите, простите, синьора, вырвалось случайно!
- Я ничего не слышала.
- Очень красиво получилось, синьора! Вот, теперь пантофли, и можно идти завтракать, вас ждут.
Пантофли оказались шлёпанцами из мягкой кожи, густо вышитой золотом. Магдалена сунула в них ноги, топнула – шлёпанцы не слетели, отлично! – и повернулась к Бенетте.
- Ну что же, спасибо. А теперь веди!
Прода от 30.05.2026, 18:42
Завтрак сервировали в небольшой комнате рядом с главным залом. Стол был застелен вышитой белой скатертью, и Магдалена с некоторым удивлением увидела, что каждому участнику трапезы полагалась не только персональная салфетка, сложенная в виде диковинной птицы, но и персональные приборы – ножи, ложки и…
«Вилки? – она почувствовала, что брови поднялись слишком высоко. – Да, двузубые, но настоящие вилки. А сколько говорили, что в шестнадцатом веке при самых просвещённых дворах ели руками!»
- Добрый день, - сказала она, окидывая взглядом собравшихся.
Компания была всё так же, что и вчера: Орацио Вечеллио, его племянник Марко и Павел. И снова Магдалена удивилась: её аспирант вполне адаптировался и ничем не отличался сейчас от того же Марко, даже голову его украшал похожий бархатный берет.
Магдалена была голодна, поэтому в беседе участия поначалу не принимала. Разламывала нежные, ещё тёплые булочки, ела отварное мясо, смазанное фруктовой горчицей, мягкий жирный сыр… Вот запить всё это было нечем, кроме разбавленного белого вина, и она готова была поспорить на что угодно, что разбавляли его некипячёной водой. Взглянула на Павла: тот пригубил напиток из своего бокала и еле заметно пожал плечами, мол, деваться некуда, чай и кофе подадут через сто лет. Наевшись, она стала пощипывать зёрна из крупного тёмно-алого грана. На нежно любимые сухофрукты посмотрела со вздохом: неизвестно, кто и как их мыл, так что лучше не рисковать. Вот научит Бенетту кипятить воду и правильно всё мыть, тогда оторвётся.
Кстати!
Дождавшись паузы в разговоре об опасностях плавания галер по Атлантике в сторону Саутгемптона, она спросила:
- Синьор Орарио, я отвлеку вас от серьёзной беседы, можно?
- Да, разумеется!
- Я бы хотела оставить при себе Бенетту, это возможно?
- Как вам угодно.
- Тогда у меня есть ряд пожеланий касательно неё. Кому их изложить?
- М-м-м… - Орарио задумался. – Я забрал девчонку из Бири Гранде… - он заметил, что Магдалена нахмурилась и пояснил: - Это дом моего отца, где все мы живём, я говорил вам.
- Я забыла, - отмахнулась Магдалена. – Вы забрали её из Бири Гранде, и что?
- Там всеми делами слуг занимается домоправительница. Но если пойти этим путём, то вы опять на какое-то время останетесь без служанки. Конечно, можно взять кого-то из девочек, кто будет сопровождать Серафину…
- Нет, благодарю. Я попробую справиться сама, только распорядитесь, чтобы Бенетте выдали новые вещи. Всё, включая обувь и бельё.
- Хорошо, синьора, - Орацио встал. - Если все закончили трапезу, я предлагаю перейти в мой кабинет и разговаривать там. Когда Серафина приедет, её к нам проведут.
В кабинете ничто со вчерашнего дня не изменилось. Да и зачем бы Орарио стал что-то здесь менять? Временный дом, временный кабинет… временные союзники?
Получается, что так.
«Что же, будем выжимать сок из этого лимона…» - Магдалена подошла к деревянному креслу, потрогала пальцами спинку и спросила:
- Синьор Орарио, а у вас не найдётся плоской подушки? Ещё лучше – двух?
Незаменимый Джанни выслушал распоряжение, кивнул, и через несколько минут принёс две подушки, примерно такие, как Магдалена себе и представляла. Устроившись в кресле со всеми возможными удобствами, она благосклонно кивнула мужчинам.
- Итак, начнём с самого простого. Синьор Марко, как вы себя чувствуете?
- Я… Знаете, я почти не кашлял утром, а ведь уже привык. Так что, наверное, лучше.
- Хорошо. Павел Юлианович, вторую инъекцию вы сделали?
Павел кивнул.
- Да, в шесть утра. Больной, правда, чуть не убил меня, когда я его разбудил, но мы с этим разобрались.
- Хорошо, - повторила Магдалена. – Продолжаем каждые шесть часов в течение семи дней. Далее, расскажите мне, синьор Орацио, когда началась чума и какие меры принимаются в городе для предотвращения её распространения?
- Началась… - Орацио и Марко обменялись взглядами, которые Магдалена не смогла расшифровать. – В начале июля умер приезжий из Трентино, поселившийся у родственников в сестьере Каннареджо. Его похоронили обычным образом, на кампо Сан-Марциале. Когда в том же доме в течение нескольких дней умерли четыре женщины и сам хозяин дома, лодочник по фамилии Лоретони, местный священник забеспокоился и сообщил в Ведомство здравоохранения. Они осмотрели тела и признали, что это чума.
- То есть, нулевой пациент – начало июля, - Магдалена кивнула. – И что сделало Ведомство здравоохранения?
- Карантин, - пожал плечами Орацио. – Строгий сорокадневный карантин для кораблей… Вы ведь понимаете, кровь нашего города – это не только вода каналов, но и товары, привозимые купцами.
От поэтических метафор Магдалена отмахнулась, её интересовали факты.
- Карантин, понятно. И что? Если на корабле обнаруживается больной…
- Корабль сжигают вместе с теми, кто на нём плыл, и с товарами, - просто ответил Орацио.
- Понятно… - Магдалена передёрнула плечами, словно за шиворот ей попала искра от этого жуткого костра. – Продолжайте.
- Перекрыто сообщение между районами города, особенно в районе Риальто. Ну, вы же понимаете, что первым делом болезнь добралась до самых бедных районов, она и началась с Каннареджо. Здесь живут лодочники, ткачи, портовые грузчики…
- Здесь? – перебил его Павел. – Вы сказали «здесь»?
- Да, синьор Марчелли, этот дом, как и дом моего отца, находятся в сестьере Каннареджо. Но от кампо Сан-Марциале нас отделяют шесть кварталов и двое ворот. Среди наших соседей пока нет заболевших.
- Пока, - пробормотал успокоившийся Павел. – Пока!
- Павел Юлианович, довольно! – Магдалена кивнула Орацио. – Продолжайте, прошу вас.
- Второй район, в котором чума собирает богатую жатву – Кастелло. Там живут рабочие Арсенала. Боюсь, болотистая местность и… э-э-э… скученность способствуют распространению болезни. И третий – Дорсодуро, где селятся рыбаки, солевары и те, кто пережигает известь. Бедные кварталы, - Орацио пожал плечами. – В них много заболевших. Ведомство здравоохранения вывозит тех, у кого обнаружены признаки болезни, на остров Лазаретто Веккио. Там же их и хоронят.
- А контакты? Родственники, соседи?
- Сорокадневный карантин, как и для кораблей, только на Лазаретто Нуово.
Магдалена потёрла ладонями лицо.
- Н-да. Ситуация ещё хуже, чем мы думали. Мне… Нам с синьором Марчелли надо поразмышлять, чтобы понять, как можно помочь.
- Но у вас ведь есть чудодейственные средства! – Марко подался вперёд. – Вот то, чем вы лечите меня – разве им нельзя остановить чуму?
- Нет. Пенициллин не поможет. Правда, у нас есть препараты… снадобья, которые помогут против чумы, но их хватит примерно на двадцать человек, - Павел смотрел сурово. – Вы выберете, кого спасать, а кого оставить умирать?
Марко откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Прода от 02.06.2026, 15:37
С трудом Магдалена удержала на языке те ядовитые слова, которые могла бы сказать о молодом человеке и его невыносимых страданиях – его, здорового, сытого, богатого, находящегося неизмеримо дальше от чумного острова, чем какая-нибудь изношенная раньше срока жена рыбака. Сосчитав про себя до пяти, она поинтересовалась ровным голосом.
- Скажите, синьор Орацио, который час?
- Думаю, сейчас пробьёт одиннадцать, - он поднял указательный палец, и словно в ответ на этот жест, начал бить колокол где-то совсем рядом. Ему отозвался густым басом ещё один, и ещё… Машинально Магдалена считала удары:
- …Девять, десять, одиннадцать.
И в этот момент в дверь постучали. Вошёл Джанни и с поклоном сообщил:
- К вам синьора Серафина!
ГЛАВА 7.
Синьора Серафина взялась за гостей из далёкой Гардарики всерьёз.
Конечно, кое-с чем не было никаких проблем: что сложного запомнить, что ко всем нужно обращаться «синьор», к членам Большого совета «Eccellenza» (Ваше Превосходительство), к дожу " Serenissimo Principe" (Светлейший князь), ну, а венецианский Патриарх считается кардиналом, и именуется Ваше высокопресвященство.
- Галантерейщик и кардинал – это сила! – задумчиво проговорила Магдалена. – Хочется надеяться, что никакого короля, или тем более римского папу не принесёт в чумной город…
Павел в ответ на это неприлично хихикнул, а Серафина обожгла обоих взглядом.
С нарядами, бесчисленными и чрезвычайно дорогостоящими нижними платьями, верхними платьями, накидками, головными уборами Магдалена решила не разбираться. У неё есть служанка, вот пусть она и занимается гардеробом хозяйки.
Но вот запомнить бесчисленные семьи нобилей, все эти Градениго, Контарини, Боволо, Морозини и прочие! Но осознать связи между ними, кто с кем в союзе, а кто враждует, и из-за чего!..
В какой-то момент Магдалена поняла, что так просто не отделается, и стала рисовать схемы. Стало чуть-чуть легче.
Личность самой Серафины интересовала Магдалену чрезвычайно. Почему она осталась в городе, хотя все дома терпимости
