- Ничего страшного, - пожала плечами Магдалена. – Тут ведь недалеко?
- Да, синьора! Ну, просто в гондоле от дождя можно было бы поставить кабинку, фельце, а батела для этого не приспособлена…
- Батела приспособлена, чтобы перевозить овощи и рыбу, - хмыкнул Марко. – Я дойду пешком, дядюшка!
- Стоять! – громко произнёс Павел, и голос его звучал так, что Марко затормозил в дверях.
- В чём дело? – спросил он с удивлением.
- У нас с вами осталось ещё шесть инъекций! И напоминаю вам, синьор Сольдано, что лекарство, которым я вас лечу – невосполнимый ресурс, - заметив непонимание на лицах, Павел добавил. – Неоткуда больше взять, понимаете? И мы с вами не знаем, кому оно завтра понадобится. Всё равно не понимаете? На улице дождь. Вы промокнете, на недолеченную пневмонию это отлично ляжет и спровоцирует новую вспышку, новый курс лечения и бесполезную трату невосполнимого, как я уже сказал, ресурса. Теперь понятно?
- Хорошо, - Марко вернулся в гостиную и остановился перед Павлом. – Я считал, что, раз уже прекрасно себя чувствую, значит, можно всё прекратить и жить нормально.
- Нет. Нельзя. Поэтому или вы отправляетесь на гондоле, установив кабинку… как она называется? Фельце! Или остаётесь здесь до окончания курса инъекций.
Дядя и племянник переглянулись и обменялись несколькими странными жестами, после чего Марко кивнул:
- Хорошо. Я остаюсь здесь и сам делаю себе ещё шесть… инъекций. Больно, между прочим! – по-детски пожаловался он.
- Договорились! – Павел повернулся к Орацио. – Что же касается дождя, то есть простой вариант: мы с синьорой Магдаленой наденем докторские плащи и шляпы, они прекрасно защитят от воды.
- Тогда уж и маски! – хмыкнул Марко. – Что может быть обыденнее в сегодняшней Венеции, чем Dottore della Peste , плывущий из одного дома в другой?
В словах его слышалась такая разъедающая горечь… Магдалене показалось даже, что на языке у неё появился привкус полыни. Она повела плечами, стряхивая напряжение и сказала:
- Идёмте собираться, коллега.
- Ну вот, синьоры, это Бири Гранде, - в голосе Орацио была слышна гордость.
Магдалена стащила докторскую маску – чёртово сооружение, ничего не видно через эти стёклышки! – и подняла взгляд на здание за высокой оградой.
Дом семьи Вечеллио был странным.
Ну, то есть для Венеции странным, так-то он выглядел вполне обыденно для жилья умеренно богатого человека где-нибудь… в любом городке Венето. В Пьеве ди Кадоре. Жилья лесоторговца, например, или инспектора шахт, каким и был синьор Грегорио Вечеллио, отец Тициана. Память у Магдалены была тренированная, и за последнюю неделю биографию великого живописца она запомнила отлично, а что не услышала от Серафины, то потом спросила у Джанни.
Прежде всего, дом не стоял на воде: они прошли метров сто от причала до калитки, сквозь причудливо завитую решетку которой виднелся настоящий сад. Не было в этом доме ни стрельчатых арок, ни нарочито асимметричного фасада, ни фресок на наружных стенах – два этажа, оштукатуренные стены, выкрашенные в светло-жёлтый цвет, черепичная крыша. Окна были застеклены уже знакомыми Магдалене «лунными» стёклами, круглыми и зеленоватыми. Потом она подняла взгляд и в торце здания, обращённом к лагуне и острову Сан-Микеле, увидела три окна, которые её поразили: никакого металлического каркаса, никаких «лунных» стёкол. Почти нормальные створки, стекло размером с книгу. Прозрачное!
Заметив, куда она смотрит, Орацио пояснил негромко:
- Это рабочий кабинет моего отца, вернее, его личная мастерская. Через обычное окно плохо проходит свет…
- Да, понимаю. Но почему же в остальных комнатах этого не сделали?
Орацио рассмеялся.
- Синьора, каждое такое окно стоит, как дом. Как палаццо! Если вы посмотрите, вон там, справа, за деревьями видно здание, это мастерская, где отец работает над большими картинами. Там же и живут ученики, там есть комната, где готовят краски…
- Хм… Я думала, краски покупают готовыми, в порошке!
- Не все, синьора, не все. Драгоценный ультрамарин, например, отец доверяет готовить только старшему ученику. Ну, или тот же аурипигмент…
Он прервался, выудил откуда-то из складок плаща большой и явно тяжёлый ключ и отпер калитку.
Сад был серым, коричневым и местами - тёмно-зелёным. И всё равно Магдалене показалось, что вокруг неё стало больше воздуха и красок. Дождь всё ещё моросил, но она стянула шляпу и осточертевшую маску, и вздохнула полной грудью.
Орацио терпеливо ждал возле распахнутой входной двери.
- Прошу вас, синьоры, - слегка поклонился он. – Следуйте за мной.
Сразу за дверью было то, что в нынешние времена назвали бы холлом: прямоугольное помещение площадью метров двадцать пять, справа и слева закрытые двери, в глубине – лестница. Орацио ждал на первой ступеньке. Магдалена шла медленно: она надела одно из тёплых платьев, пошитых за прошедшие дня по рекомендации Серафины Сараджио, но в полагающихся даме туфлях на высокой платформе-цокколи она не смогла и шагу ступить. Пришлось обходиться кожаными башмаками на небольшом каблуке, на которые всезнающая Бенетта морщила нос и говорила, что это для служанок. В результате платье оказалось изрядно длинным, Магдалена приподнимала подол, и движения её исполнились важной медлительности.
Орацио поддержал её за локоть.
Они поднялись на второй этаж, на площадке которого молча стояла немолодая женщина в тёмно-коричневом платье и белом фартуке с вышивкой. Волосы её были скрыты под простым чепцом, а на поясе висела связка ключей.
- Нонна Мария покажет вам вашу комнату, синьора Магдалена, - сказал Орацио. – Синьор Паоло, пойдёмте, вас я провожу сам.
Площадка второго этажа в точности повторяла холл, с той лишь разницей, что левая дверь была плотно закрыта, а правой не было вовсе. Туда, в глубину дома, уходил широкий коридор. Света, проходящего через окна, явно было недостаточно, чтобы разглядеть все детали его обстановки, Магдалена увидела лишь несколько стульев вдоль стены, да отблеск золотой рамы от картины.
Она повернулась к домоправительнице.
- Добрый день, нонна Мария, - сказал вежливо.
Лёгкий наклон головы был ответом на приветствие, после чего домоправительница развернулась и поплыла по тому же коридору.
«Похоже, что легко не будет, - подумала Магдалена. – Экономка может серьёзно испортить жизнь. Судя по тому, что Орацио называется её «нонна», она в доме служит давно. Бывшая нянька? Да, по виду ей сильно за шестьдесят, вполне могла быть его нянькой. Значит, дорога и любима, как иначе? Враждовать нельзя…»
Нонна Мария остановилась возле одной из дверей и распахнула её.
- Прошу вас, - сказала она сухо.
Войдя, Магдалена остановилась, осматриваясь.
Комната немаленькая, метров тридцать, а то и больше. Три окна, и за ними виден балкон; справа кровать, монументальная, на подиуме, закрытая тяжёлыми занавесями. Возле кровати дверь. На миг у Магдалены мелькнула фантастическая надежда, что там окажется хоть какое-то подобие ванной комнаты…
Домоправительница эту надежду разбила. Распахнув дверь, она сообщила всё тем же безжизненным голосом:
- Гардеробная. Ваша служанка может спать здесь на сундуке, если вы пожелаете держать её при себе.
- Благодарю вас, - ответила Магдалена. – Я подумаю об этом. Пришлите её ко мне.
- Да, синьора.
Нонна Мария стояла возле раскрытой двери, словно подчёркивая, что она должна идти и заниматься более важными делами, чем размещение какой-то невежественной чужеземки. Но Магдалена не спешила её отпустить. Она прошла по комнате, рассматривая обстановку. Рассматривать было особо нечего: кроме кровати, в спальне имелись три кресла без подушек, домашний алтарь, на которым висел небольшой фаянсовый образ мадонны с младенцем, стояли два сундука-кассоне и сложенная ширма, расписанная цветами. Ещё был туалетный столик с зеркалом, да разевал свою пасть камин. Тщательно вычищенный и совершенно холодный.
Магдалена бросила на одно из кресел шляпу и маску, села в другое и посмотрела на домоправительницу в упор.
- Во-первых, мне хотелось бы, чтобы камин был растоплен. Немедленно, - сказала она самым мягким голосом, на какой была способна. – Во-вторых, прошу вас распорядиться, чтобы сюда принесли пару скальдино .
- Пару, синьора?
- Да, нонна Мария. Я очень замёрзла. В-третьих, я не вижу никакого питья…
- Вина, синьора?
- Подогретого, нонна Мария. И попросите кухарку сварить для меня компот.
Брови домоправительницы взлетели к оборке чепца.
- Компот?
- Компот. Из сухих яблок, персиков, слив и винограда. Не слишком сладкий. Он должен булькать при небольшом нагреве не менее четверти часа.
Помолчав, нонна Мария ответила.
- Я передам на кухню ваше пожелание, синьора.
- Нет, нонна. Я прошу вас передать моё распоряжение. Впрочем… я могу сделать это и через синьора Орацио.
«Надо отдать старой ведьме должное, - думала Магдалена, борясь с невыносимым желанием закинуть ногу на ногу. – Пока что она впереди… я бы сказала, на целый круг. Ладно, посмотрим, как оно пойдёт дальше».
- Это всё, синьора?
- Мою служанку и мои сундуки. Я хочу переодеться в домашнее платье.
Вероятно, нонна Мария сказала бы ещё что-нибудь тем же самым ледяным тоном, но в косяк двери постучали, и на пороге появились Орацио и Павел.
Орацио посмотрел на Магдалену, окинул комнату быстрым взглядом и повернулся к домоправительнице.
- Нонна Мария, - произнёс он и умолк.
- Да, синьор?
- Вы решили перенести в эту комнату ледник для мяса? Здесь холоднее, чем на улице!
- Синьора уже распорядилась растопить камин и принести скальдино.
- Прошу вас поторопить слуг, - он шагнул вперёд. – Синьора Магдалена, сию минуту всё будет сделано. Располагайтесь, приходите в себя после дороги, а мы с синьором Паоло будем ждать вас в гостиной, это дверь напротив. Слуги вас проводят.
- Благодарю, - и Магдалена вполне натурально поёжилась, закутываясь в кожаный плащ.
Долго ждать её не пришлось: вбежала Бенетта, за ней двое мужчин тащили кассоне.
- Ставьте вот сюда, - распоряжалась девушка. – И принесите дрова! Моя синоьора совсем замёрзла, куда ж это годится! Сейчас всё сделаем, госпожа, минуточку. Давайте снимем этот ужасный плащ, идите вот сюда, за ширму, я вам помогу обтереться розовой водой и переодеться в тёплую чимарру. Вот в эту, синьора, на меху, чтобы вы согрелись поскорее…
Бенетта щебетала, не умолкая, и всё вокруг пришло в движение: принесли серебряный таз с горячей водой, девушка достала из сундука морскую губку, флакон с розовым маслом, чистую камизу, моментально обтёрла совсем уже оледеневшую Магдалену и быстро её одела. Бархатное платье и в самом деле было подбито мехом, куницей, кажется; это оказалось истинным счастьем, как и чулки тонкой шерсти, и домашние туфли, также на меху. Запахло горящим деревом, затрещали дрова, и Магдалена поняла, что, кажется, доживёт до конца этого дня. Сев в кресло возле камина, она кивнула Бенетте на скамеечку и сказала:
- Сядь. Скажи мне, ты сама тепло одета?
- Да, синьора!
- Возьми себе ещё одни тёплые чулки из моего сундука. Платье у тебя шерстяное?
- Да, синьора.
- Где тебя разместили?
- Пока не знаю, - девушка довольно равнодушно пожала плечами. – Наверное, в спальне горничных, наверху.
- Я предпочла бы, чтобы ты спала вон там, в моей гардеробной. Только… нонна Мария предложила, чтобы ты спала на сундуке. Будет ли это удобно?
- Ой, конечно, синьора! Спасибо! Я там устроюсь, и вам будет проще меня позвать, если что.
- Хорошо, - Магдалена встала. – Мне сказали, что меня ждут в гостиной…
- Я вас провожу, синьора, это совсем рядом!
Да, комната, где ждали её Орацио и Павел, и в самом деле была рядом. Мужчины тихо о чём-то разговаривали, сидя у камина с бокалами в руках. Увидев Магдалену, оба встали и дождались, пока она устроится. Орацио отставил свой бокал и произнёс:
- Итак, синьоры, я хотел бы обсудить, как вы будете лечить моего отца…
- Для начала мы должны решить, как его осматривать, - ответил Павел. – Что вы рассказали о нас синьору Тициану?
- Практически ничего, - пожал плечами Орацио. – Сказал, что вы – гости из далёкой Гардарики, путешествуете, приехали в Венецию и застряли здесь из-за карантина. Кстати, отец привык, чтобы в разговоре его называли мессере. Не синьор.
- Ну, хорошо уже то, что мы не должны называть его Magnifico Cavaliere , - криво усмехнулся Павел.
Signor Conte (Господин граф) или Magnifico Cavaliere (Великолепный рыцарь).
Орацио нахмурился, помолчал несколько мгновений и продолжил:
- Кстати, вы вполне можете потребовать, чтобы к вам обращались Eccellentissimo .
- Нет уж, спасибо! Меня вполне устроит традиционное обращение.
- Значит, мессер доктор.
- Именно.
- Что ещё вы рассказали о нас? – вмешалась в разговор Магдалена.
- Что у вас есть почти волшебные методы лечения, и я попросил проконсультировать по поводу его болезни. Поскольку благодаря рекомендованному вами экстракту ему и в самом деле стало гораздо лучше, он согласился поговорить. Разумеется, я не сказал, что один из докторов – женщина.
- Разумеется, - кивнула она.
- Тогда я предлагаю такой вариант, - сказал Павел. – Вы представляете мессере Тициану только меня и уходите.
- Но…
- Разговор с пациентом может вестись при родственниках только в двух случаях, - ответил Павел холодно. – Если пациент ещё не умеет говорить или находится без сознания.
- Хорошо.
- Пока что я не знаю, смогу ли сегодня определить причины его болезни. Осмотр… он согласится на осмотр?
- Ну, прежде к нему приходил Донцеллини, и от осмотра отец не отказывался. По крайней мере, чаще всего не отказывался.
- Значит, осмотр, потом я поговорю с ним, запишу всё и обсужу полученные сведения с синьорой Магдаленой. После этого, возможно, что-то будет понятно насчёт дальнейших действий.
- Да, мессер доктор, - Орацио встал. – Идёмте?
- Синьор Орацио! – окликнула его Магдалена. – После того, как вы представите моего коллегу пациенту, вернитесь сюда, пожалуйста. У меня есть несколько вопросов… о дальнейшей жизни.
Ждать Магдалене пришлось довольно долго: она успела сходить в свою спальню и убедиться, что все её распоряжения выполнены, то есть, камин растоплен, две металлических грелки принесены и греют воздух около её кресла, серебряный кувшин с вином стоит на треножнике возле камина. Бенетта, видимо, тоже намёрзшаяся, дремала на скамеечке возле камина. Будить её Магдалена не стала, вернулась в гостиную и стала вспоминать, что она знает об аурипигменте.
Нет, разумеется, точный состав она забыла; мудрая профессорская голова ненужную информацию складывала на самые дальние полочки, куда не вдруг докопаешься. Но хорошо помнила, что мышьяка в природном минерале содержится больше пятидесяти процентов, остальное сера. Вроде бы сам минерал при комнатной температуре безвреден, но как из него делают краску? Ну, как минимум растирают в ступке…
Этот вопрос она и задала вернувшемуся, наконец, Орацио. Тот вскинул брови.
- М-м-м… Растирают, заливают водой, выпаривают, добавляют масло. Льняное, - уточнил он.
- Не греют, не заливают растворителем?
- Нет. Но отец его в последнее время мало использует, у него… поменялся колорит.
- Понимаю, - Магдалена кивнула, вспомнив того самого «Святого Себастьяна», над которым мастер, по словам сына, работал в последнее время.
- Да, синьора! Ну, просто в гондоле от дождя можно было бы поставить кабинку, фельце, а батела для этого не приспособлена…
- Батела приспособлена, чтобы перевозить овощи и рыбу, - хмыкнул Марко. – Я дойду пешком, дядюшка!
- Стоять! – громко произнёс Павел, и голос его звучал так, что Марко затормозил в дверях.
- В чём дело? – спросил он с удивлением.
- У нас с вами осталось ещё шесть инъекций! И напоминаю вам, синьор Сольдано, что лекарство, которым я вас лечу – невосполнимый ресурс, - заметив непонимание на лицах, Павел добавил. – Неоткуда больше взять, понимаете? И мы с вами не знаем, кому оно завтра понадобится. Всё равно не понимаете? На улице дождь. Вы промокнете, на недолеченную пневмонию это отлично ляжет и спровоцирует новую вспышку, новый курс лечения и бесполезную трату невосполнимого, как я уже сказал, ресурса. Теперь понятно?
- Хорошо, - Марко вернулся в гостиную и остановился перед Павлом. – Я считал, что, раз уже прекрасно себя чувствую, значит, можно всё прекратить и жить нормально.
- Нет. Нельзя. Поэтому или вы отправляетесь на гондоле, установив кабинку… как она называется? Фельце! Или остаётесь здесь до окончания курса инъекций.
Дядя и племянник переглянулись и обменялись несколькими странными жестами, после чего Марко кивнул:
- Хорошо. Я остаюсь здесь и сам делаю себе ещё шесть… инъекций. Больно, между прочим! – по-детски пожаловался он.
- Договорились! – Павел повернулся к Орацио. – Что же касается дождя, то есть простой вариант: мы с синьорой Магдаленой наденем докторские плащи и шляпы, они прекрасно защитят от воды.
- Тогда уж и маски! – хмыкнул Марко. – Что может быть обыденнее в сегодняшней Венеции, чем Dottore della Peste , плывущий из одного дома в другой?
В словах его слышалась такая разъедающая горечь… Магдалене показалось даже, что на языке у неё появился привкус полыни. Она повела плечами, стряхивая напряжение и сказала:
- Идёмте собираться, коллега.
***
- Ну вот, синьоры, это Бири Гранде, - в голосе Орацио была слышна гордость.
Магдалена стащила докторскую маску – чёртово сооружение, ничего не видно через эти стёклышки! – и подняла взгляд на здание за высокой оградой.
Дом семьи Вечеллио был странным.
Ну, то есть для Венеции странным, так-то он выглядел вполне обыденно для жилья умеренно богатого человека где-нибудь… в любом городке Венето. В Пьеве ди Кадоре. Жилья лесоторговца, например, или инспектора шахт, каким и был синьор Грегорио Вечеллио, отец Тициана. Память у Магдалены была тренированная, и за последнюю неделю биографию великого живописца она запомнила отлично, а что не услышала от Серафины, то потом спросила у Джанни.
Прежде всего, дом не стоял на воде: они прошли метров сто от причала до калитки, сквозь причудливо завитую решетку которой виднелся настоящий сад. Не было в этом доме ни стрельчатых арок, ни нарочито асимметричного фасада, ни фресок на наружных стенах – два этажа, оштукатуренные стены, выкрашенные в светло-жёлтый цвет, черепичная крыша. Окна были застеклены уже знакомыми Магдалене «лунными» стёклами, круглыми и зеленоватыми. Потом она подняла взгляд и в торце здания, обращённом к лагуне и острову Сан-Микеле, увидела три окна, которые её поразили: никакого металлического каркаса, никаких «лунных» стёкол. Почти нормальные створки, стекло размером с книгу. Прозрачное!
Заметив, куда она смотрит, Орацио пояснил негромко:
- Это рабочий кабинет моего отца, вернее, его личная мастерская. Через обычное окно плохо проходит свет…
- Да, понимаю. Но почему же в остальных комнатах этого не сделали?
Орацио рассмеялся.
- Синьора, каждое такое окно стоит, как дом. Как палаццо! Если вы посмотрите, вон там, справа, за деревьями видно здание, это мастерская, где отец работает над большими картинами. Там же и живут ученики, там есть комната, где готовят краски…
- Хм… Я думала, краски покупают готовыми, в порошке!
- Не все, синьора, не все. Драгоценный ультрамарин, например, отец доверяет готовить только старшему ученику. Ну, или тот же аурипигмент…
Он прервался, выудил откуда-то из складок плаща большой и явно тяжёлый ключ и отпер калитку.
Прода от 19.06.2026, 18:51
Сад был серым, коричневым и местами - тёмно-зелёным. И всё равно Магдалене показалось, что вокруг неё стало больше воздуха и красок. Дождь всё ещё моросил, но она стянула шляпу и осточертевшую маску, и вздохнула полной грудью.
Орацио терпеливо ждал возле распахнутой входной двери.
- Прошу вас, синьоры, - слегка поклонился он. – Следуйте за мной.
Сразу за дверью было то, что в нынешние времена назвали бы холлом: прямоугольное помещение площадью метров двадцать пять, справа и слева закрытые двери, в глубине – лестница. Орацио ждал на первой ступеньке. Магдалена шла медленно: она надела одно из тёплых платьев, пошитых за прошедшие дня по рекомендации Серафины Сараджио, но в полагающихся даме туфлях на высокой платформе-цокколи она не смогла и шагу ступить. Пришлось обходиться кожаными башмаками на небольшом каблуке, на которые всезнающая Бенетта морщила нос и говорила, что это для служанок. В результате платье оказалось изрядно длинным, Магдалена приподнимала подол, и движения её исполнились важной медлительности.
Орацио поддержал её за локоть.
Они поднялись на второй этаж, на площадке которого молча стояла немолодая женщина в тёмно-коричневом платье и белом фартуке с вышивкой. Волосы её были скрыты под простым чепцом, а на поясе висела связка ключей.
- Нонна Мария покажет вам вашу комнату, синьора Магдалена, - сказал Орацио. – Синьор Паоло, пойдёмте, вас я провожу сам.
Площадка второго этажа в точности повторяла холл, с той лишь разницей, что левая дверь была плотно закрыта, а правой не было вовсе. Туда, в глубину дома, уходил широкий коридор. Света, проходящего через окна, явно было недостаточно, чтобы разглядеть все детали его обстановки, Магдалена увидела лишь несколько стульев вдоль стены, да отблеск золотой рамы от картины.
Она повернулась к домоправительнице.
- Добрый день, нонна Мария, - сказал вежливо.
Лёгкий наклон головы был ответом на приветствие, после чего домоправительница развернулась и поплыла по тому же коридору.
«Похоже, что легко не будет, - подумала Магдалена. – Экономка может серьёзно испортить жизнь. Судя по тому, что Орацио называется её «нонна», она в доме служит давно. Бывшая нянька? Да, по виду ей сильно за шестьдесят, вполне могла быть его нянькой. Значит, дорога и любима, как иначе? Враждовать нельзя…»
Нонна Мария остановилась возле одной из дверей и распахнула её.
- Прошу вас, - сказала она сухо.
Войдя, Магдалена остановилась, осматриваясь.
Комната немаленькая, метров тридцать, а то и больше. Три окна, и за ними виден балкон; справа кровать, монументальная, на подиуме, закрытая тяжёлыми занавесями. Возле кровати дверь. На миг у Магдалены мелькнула фантастическая надежда, что там окажется хоть какое-то подобие ванной комнаты…
Домоправительница эту надежду разбила. Распахнув дверь, она сообщила всё тем же безжизненным голосом:
- Гардеробная. Ваша служанка может спать здесь на сундуке, если вы пожелаете держать её при себе.
- Благодарю вас, - ответила Магдалена. – Я подумаю об этом. Пришлите её ко мне.
- Да, синьора.
Нонна Мария стояла возле раскрытой двери, словно подчёркивая, что она должна идти и заниматься более важными делами, чем размещение какой-то невежественной чужеземки. Но Магдалена не спешила её отпустить. Она прошла по комнате, рассматривая обстановку. Рассматривать было особо нечего: кроме кровати, в спальне имелись три кресла без подушек, домашний алтарь, на которым висел небольшой фаянсовый образ мадонны с младенцем, стояли два сундука-кассоне и сложенная ширма, расписанная цветами. Ещё был туалетный столик с зеркалом, да разевал свою пасть камин. Тщательно вычищенный и совершенно холодный.
Магдалена бросила на одно из кресел шляпу и маску, села в другое и посмотрела на домоправительницу в упор.
- Во-первых, мне хотелось бы, чтобы камин был растоплен. Немедленно, - сказала она самым мягким голосом, на какой была способна. – Во-вторых, прошу вас распорядиться, чтобы сюда принесли пару скальдино .
- Пару, синьора?
- Да, нонна Мария. Я очень замёрзла. В-третьих, я не вижу никакого питья…
- Вина, синьора?
- Подогретого, нонна Мария. И попросите кухарку сварить для меня компот.
Брови домоправительницы взлетели к оборке чепца.
- Компот?
- Компот. Из сухих яблок, персиков, слив и винограда. Не слишком сладкий. Он должен булькать при небольшом нагреве не менее четверти часа.
Помолчав, нонна Мария ответила.
- Я передам на кухню ваше пожелание, синьора.
- Нет, нонна. Я прошу вас передать моё распоряжение. Впрочем… я могу сделать это и через синьора Орацио.
«Надо отдать старой ведьме должное, - думала Магдалена, борясь с невыносимым желанием закинуть ногу на ногу. – Пока что она впереди… я бы сказала, на целый круг. Ладно, посмотрим, как оно пойдёт дальше».
- Это всё, синьора?
- Мою служанку и мои сундуки. Я хочу переодеться в домашнее платье.
Вероятно, нонна Мария сказала бы ещё что-нибудь тем же самым ледяным тоном, но в косяк двери постучали, и на пороге появились Орацио и Павел.
Орацио посмотрел на Магдалену, окинул комнату быстрым взглядом и повернулся к домоправительнице.
- Нонна Мария, - произнёс он и умолк.
- Да, синьор?
- Вы решили перенести в эту комнату ледник для мяса? Здесь холоднее, чем на улице!
- Синьора уже распорядилась растопить камин и принести скальдино.
- Прошу вас поторопить слуг, - он шагнул вперёд. – Синьора Магдалена, сию минуту всё будет сделано. Располагайтесь, приходите в себя после дороги, а мы с синьором Паоло будем ждать вас в гостиной, это дверь напротив. Слуги вас проводят.
- Благодарю, - и Магдалена вполне натурально поёжилась, закутываясь в кожаный плащ.
Долго ждать её не пришлось: вбежала Бенетта, за ней двое мужчин тащили кассоне.
- Ставьте вот сюда, - распоряжалась девушка. – И принесите дрова! Моя синоьора совсем замёрзла, куда ж это годится! Сейчас всё сделаем, госпожа, минуточку. Давайте снимем этот ужасный плащ, идите вот сюда, за ширму, я вам помогу обтереться розовой водой и переодеться в тёплую чимарру. Вот в эту, синьора, на меху, чтобы вы согрелись поскорее…
Бенетта щебетала, не умолкая, и всё вокруг пришло в движение: принесли серебряный таз с горячей водой, девушка достала из сундука морскую губку, флакон с розовым маслом, чистую камизу, моментально обтёрла совсем уже оледеневшую Магдалену и быстро её одела. Бархатное платье и в самом деле было подбито мехом, куницей, кажется; это оказалось истинным счастьем, как и чулки тонкой шерсти, и домашние туфли, также на меху. Запахло горящим деревом, затрещали дрова, и Магдалена поняла, что, кажется, доживёт до конца этого дня. Сев в кресло возле камина, она кивнула Бенетте на скамеечку и сказала:
- Сядь. Скажи мне, ты сама тепло одета?
- Да, синьора!
- Возьми себе ещё одни тёплые чулки из моего сундука. Платье у тебя шерстяное?
- Да, синьора.
- Где тебя разместили?
- Пока не знаю, - девушка довольно равнодушно пожала плечами. – Наверное, в спальне горничных, наверху.
- Я предпочла бы, чтобы ты спала вон там, в моей гардеробной. Только… нонна Мария предложила, чтобы ты спала на сундуке. Будет ли это удобно?
- Ой, конечно, синьора! Спасибо! Я там устроюсь, и вам будет проще меня позвать, если что.
- Хорошо, - Магдалена встала. – Мне сказали, что меня ждут в гостиной…
- Я вас провожу, синьора, это совсем рядом!
Да, комната, где ждали её Орацио и Павел, и в самом деле была рядом. Мужчины тихо о чём-то разговаривали, сидя у камина с бокалами в руках. Увидев Магдалену, оба встали и дождались, пока она устроится. Орацио отставил свой бокал и произнёс:
- Итак, синьоры, я хотел бы обсудить, как вы будете лечить моего отца…
Прода от 24.06.2026, 18:43
ГЛАВА 9
- Для начала мы должны решить, как его осматривать, - ответил Павел. – Что вы рассказали о нас синьору Тициану?
- Практически ничего, - пожал плечами Орацио. – Сказал, что вы – гости из далёкой Гардарики, путешествуете, приехали в Венецию и застряли здесь из-за карантина. Кстати, отец привык, чтобы в разговоре его называли мессере. Не синьор.
- Ну, хорошо уже то, что мы не должны называть его Magnifico Cavaliere , - криво усмехнулся Павел.
Signor Conte (Господин граф) или Magnifico Cavaliere (Великолепный рыцарь).
Орацио нахмурился, помолчал несколько мгновений и продолжил:
- Кстати, вы вполне можете потребовать, чтобы к вам обращались Eccellentissimo .
- Нет уж, спасибо! Меня вполне устроит традиционное обращение.
- Значит, мессер доктор.
- Именно.
- Что ещё вы рассказали о нас? – вмешалась в разговор Магдалена.
- Что у вас есть почти волшебные методы лечения, и я попросил проконсультировать по поводу его болезни. Поскольку благодаря рекомендованному вами экстракту ему и в самом деле стало гораздо лучше, он согласился поговорить. Разумеется, я не сказал, что один из докторов – женщина.
- Разумеется, - кивнула она.
- Тогда я предлагаю такой вариант, - сказал Павел. – Вы представляете мессере Тициану только меня и уходите.
- Но…
- Разговор с пациентом может вестись при родственниках только в двух случаях, - ответил Павел холодно. – Если пациент ещё не умеет говорить или находится без сознания.
- Хорошо.
- Пока что я не знаю, смогу ли сегодня определить причины его болезни. Осмотр… он согласится на осмотр?
- Ну, прежде к нему приходил Донцеллини, и от осмотра отец не отказывался. По крайней мере, чаще всего не отказывался.
- Значит, осмотр, потом я поговорю с ним, запишу всё и обсужу полученные сведения с синьорой Магдаленой. После этого, возможно, что-то будет понятно насчёт дальнейших действий.
- Да, мессер доктор, - Орацио встал. – Идёмте?
- Синьор Орацио! – окликнула его Магдалена. – После того, как вы представите моего коллегу пациенту, вернитесь сюда, пожалуйста. У меня есть несколько вопросов… о дальнейшей жизни.
Ждать Магдалене пришлось довольно долго: она успела сходить в свою спальню и убедиться, что все её распоряжения выполнены, то есть, камин растоплен, две металлических грелки принесены и греют воздух около её кресла, серебряный кувшин с вином стоит на треножнике возле камина. Бенетта, видимо, тоже намёрзшаяся, дремала на скамеечке возле камина. Будить её Магдалена не стала, вернулась в гостиную и стала вспоминать, что она знает об аурипигменте.
Нет, разумеется, точный состав она забыла; мудрая профессорская голова ненужную информацию складывала на самые дальние полочки, куда не вдруг докопаешься. Но хорошо помнила, что мышьяка в природном минерале содержится больше пятидесяти процентов, остальное сера. Вроде бы сам минерал при комнатной температуре безвреден, но как из него делают краску? Ну, как минимум растирают в ступке…
Этот вопрос она и задала вернувшемуся, наконец, Орацио. Тот вскинул брови.
- М-м-м… Растирают, заливают водой, выпаривают, добавляют масло. Льняное, - уточнил он.
- Не греют, не заливают растворителем?
- Нет. Но отец его в последнее время мало использует, у него… поменялся колорит.
- Понимаю, - Магдалена кивнула, вспомнив того самого «Святого Себастьяна», над которым мастер, по словам сына, работал в последнее время.
