Эльфийский корабль отнесло прямо в нарастающую волну. Дюлан издал радостный вопль, но весьма преждевременно. Занятый погоней, он не заметил огромную волну, собирающуюся за хвостом челнока. Рена мысленно закричала: «Позади!». Дюлан скользнул взглядом по зеркалу, его глаза расширились, и он затеребил кристаллы. Нос корабля задрался вверх, но было уже поздно. Волна обрушилась на них, унося в пучину. Рена не удержалась и вылетела из кармана, её тело сначала шлёпнулось на стекло кабины, затем, когда челнок перевернулся, она головой ударилась об потолок, потом её снесло в сторону и выбросило в подголовник кресла. Рена попыталась уцепиться за спинку, но хвост соскользнул, и последовала новая серия ударов, продолжавшаяся до тех пор, пока она уже в полусознательном состоянии не свалилась Дюлану на колени. Он прижал её к себе ладонью, но очередной резкий поворот заставил встретиться подлокотник кресла и мордочку Рены, после чего наступила темнота.
Ощущение кружения так и не проходило, челнок мотало, подобно детскому волчку. У Рены сильно болела голова, она никак не могла разлепить глаза, словно их склеили. Вокруг царил кромешный ужас. Волны шумели и ревели, грохотали и неистовствовали. Где-то вдали раздавались раскаты грома, и даже сквозь закрытые глаза порой были заметны вспышки молний. Рена судорожно вжалась в колени Дюлана, надеясь избежать новых ударов, но что-то похожее на огромную каплю упало на неё сверху. Голова тут же стала мокрой. Рена с огромным усилием приоткрыла глаза и, кажется, завизжала. Со стеклянного потолка капала кровь, она сочилась из стен и заливала кристаллы, отчего те шипели и меняли цвет, а вместо бушующего моря вокруг было чёрное пламя, оно лизало кровоточащие стены челнока, пытаясь запустить язычки внутрь. Страх заполонил собой всё. Рена, казалось, оглохла от собственного крика. Не в силах выдержать увиденное, она опять потеряла сознание.
Рена очнулась уже на берегу. Под ней был теплый, чуть влажный песок. Небо сияло чистотой, оранжевое солнце чуть заметно клонилось к горизонту. Пахло солью и чем-то гнилостным. Легкий ветерок ласкал чешуйки. Рена встрепенулась и подслеповато огляделась. Она лежала возле мятого днища челнока. Оглядев его, Рена поняла, что весь корабль усеян различными выбоинами. Тревожно оглядевшись, она не сразу заметила Дюлана. Он ходил вдоль береговой линии и что-то высматривал в море. Пляж вокруг был грязным: кучи водорослей валялись вперемешку с какими-то обломками: дерево, сталь, камень. Не сильно горя желанием общаться с Дюланом, Рена решила проползти вокруг челнока, надеясь обнаружить Рэла. В конце концов, ей пришлось заглянуть внутрь, где на мягком сидении, свернувшись кольцами, лежал брат. Рена подползла ближе и замерла, вслушиваясь в дыхание. Оно было прерывистым и хриплым, но на сердца снизошло облегчение: «Он жив!»
Впрочем, это чувство было мимолетным, и тут же сменилось тревогой. Рэл нуждался в помощи. Не думая больше ни о чём, Рена поспешила вернуть себе человеческий облик, что оказалось довольно болезненным. На теле обнаружилось множество синяков и кровоподтеков, на голове — несколько ноющих шишек, а в новом платье местами виднелись прорехи. Встав, Рена снова огляделась. Вдали маячили белоснежные полукруглые башни, окруженные лёгкой серебристой дымкой, и выглядели они точно, как на картинке. Типичный эльфийский город. «О Полоз, что мы здесь забыли!» — мысленно простонала Рена, вспоминая недавние события. Она была в центре сражения, на борту эльфийского корабля. Очевидно, Рена оказалась на передовой начавшейся войны, а внезапно налетевшая буря выкинула их челнок на берег противника. Но! У столицы Шак-ли нет берегов! Шат-лириум парит над морем среди облаков, и там нет пляжей и лесов, только белоснежные стены, мосты и арки, увитые небывалыми цветущими растениями. Значит, их вынесло к плодородным землям главной колонии Шат-мирами. Рена нахмурилась, представляя перед мысленным взором географическую карту. Масштабы бури должны были быть просто чудовищными, иначе не выходило понять, как их могло принести на другое полушарие, если, конечно, они в беспамятстве не болтались в море пару недель.
— Дюлан! — позвала она, окончательно запутавшись в происходящем. — Дюлан! — Ей пришлось повторить, так как наг продолжил шагать вдоль волн.
Он неохотно оглянулся, Рена махнула ему, и он двинулся в её сторону. С его приближением нарастало беспокойство. Как теперь вести себя с ним? Может, стоит простить грубость, в конце концов, он спас им жизни. Рену терзали сомнения, но, вглядываясь в его фигуру, от неё не укрылись его ранения. Дюлан слегка прихрамывал, открытые до локтя руки украшали такие же синяки, на лбу красовался здоровый кровоподтёк, да и недавняя рана — царапина на щеке — пока не зарубцевалась. Но даже в таком, слегка потрёпанном виде, Дюлан производил невероятное впечатление. В груди замирали сердца от его красоты и мужественности, а тёмная аура, исходившая от него, даже придавала некий шарм. Рена тряхнула головой, сбрасывая с себя возникшее наваждение, но не сильно преуспела, а лишь заработала лёгкое головокружение. Ей следовало бы уже признать, что Дюлан, несмотря ни на что, вызывает у неё симпатию, но страх оказался сильнее. Когда он подошёл, она вновь опустила глаза, не смея начать разговор. Возникла неловкая пауза.
— Вы, конечно же, хотите в город, — чуть отстранённо начал он.
— А… чего хотите вы? — удивилась Рена.
— Я предпочёл бы остаться на этом пляже, — фыркнул Дюлан, — здесь куда безопасней, но ваш брат…
— Ему необходима помощь! — с волнением заметила Рена.
— Да-да, — хмуро согласился он. — Хорошее питание, тёплая постель…
— Лекарь! — не удержалась и снова перебила она.
Дюлан скривился.
— Что ж, здесь очень быстро темнеет, — сказал он и, не глядя на Рену, шагнул в сторону леса.
Она поспешно залезла в кабину и аккуратно приподняла брата и, стараясь не сильно трясти руки, прижала его к себе и последовала за Дюланом. Ноги слушались неохотно, разъезжаясь в разные стороны и подворачиваясь. Только добравшись до леса, Рена поняла насколько он необычный. Незнакомые деревья с плотной кожистой листвой удивляли своими обнажёнными изогнутыми корнями. Деревья, подобно эльфийским городам, почти парили в воздухе, источая при этом довольно приторный аромат.
Дюлан не соврал. Темнело на удивление быстро. Солнце, подобно шарику в детской игре, скатилось к морю и исчезло в его объятьях ещё до того, как они дошли до городских ворот. Пришлось прибавить шагу.
Город светился издалека, стены некоторых башен и домов источали приятный молочный свет. Как таковой ограды здесь не было, красивая арка символизировала ворота, от которой, подобно забору шли ряды более низких арок-акведуков, некоторые превращались в причудливые каскадные фонтаны. Однако, едва вступив на мощеную дорогу, Рена с удивлением обнаружила в городе следы недавнего бесчинства стихии. Поваленные деревья, сорванные крыши, перевернутые повозки и экипажи, куча всякого хлама, снесённые указатели и вывески. При этом на улицах не было ни души, что, мягко говоря, настораживало. Почти все окна закрывали плотные шторы, иные и вовсе прятались за ставнями, те же, в чьих стёклах зияли дыры, тонули в черноте. Город будто вымер. Тишина, царившая здесь, давила на уши, а собственные осторожные шаги отдавались гулким эхом в пустых дворах. Дюлан шёл по прямой, ни разу не останавливаясь. У Рены было множество вопросов, но она не решалась их задать. Судя по немногочисленным уцелевшим вывескам, они уже прошли пару гостиниц, оставшихся почему-то без какого-либо внимания со стороны Дюлана. Улица заметно расширялась, и вскоре они очутились на обширной площади. Здесь тоже валялся какой-то мусор, несколько выдранных с корнем кустов, и разобранный навес, но в самом центре — Рена не смогла сдержать сдавленный возглас — возвышалась высоченная пирамида, выстроенная из тел. По краям торчали то запрокинутые головы с распахнутыми от ужаса глазами, то свешивались и болтались ноги: босые, обутые в туфли, где-то виднелись даже сапоги. Взрослые, старики, дети — их было не меньше сотни! Рена ощутила, как слабеют ноги от столь жуткого зрелища, Дюлан молча подхватил её под локоть и повёл прочь.
Она долго не могла совладать с собой. Её трясло, и Дюлан забрал из её рук спавшего Рэла. Ей казалось, что, если за сегодняшний день она увидит хоть ещё одну смерть, её нервы просто не выдержат! Перед глазами непрошено вспыхивали ужасные картины сегодняшнего дня: площадь с горой трупов, заваленный камнями город, сгинувший в морской пучине шаттл. А потом начали дорисовываться новые. Сотни людей, застигнутые врасплох жутким оползнем, неистовой бурей, и попавшие под обстрел корабли. Она вспомнила суда воздушных пиратов, сердца сжались от боли, небесным бригантинам вряд ли суждено было выжить в таком шторме! И пусть они страшные и кровожадные пираты, но так много смертей!
Рена настолько погрузилась в свои переживания, что не сразу поняла, когда они остановились у полукруглой двери с единственным во всём городе горящим фонарём. Дюлан негромко постучал, и ему довольно скоро открыли. Рена вошла внутрь просторного, богато украшенного холла и замерла, увидев гостеприимного хозяина. Не будь на улице всё так ужасно, она бы тут же выскочила обратно.
— Дюлан, какая неожиданность! — пропел глубоким голосом хозяин дома.
Рена его знала — этот высокий худой красноволосый демон с весьма выразительным лицом был послом Фацуки!
— Прошу прощение за вторжение, Аулус, — поклонился ему Дюлан.
В свою очередь, ошарашенная Рена последовала его примеру и тоже склонилась, правда, безмолвно. Язык просто прилип к нёбу. Наверное, это было всё-таки последней каплей. В голове Рены уже не укладывалось происходящее. Откуда младший сын сэйла мог знать посла демонов? Почему у Дюлана так много сомнительных связей, на которые не решился бы ни её отец, ни даже царь?! Рена не знала, куда ей смотреть и чего бояться. Демона, стоявшего в паре шагов, того самого, которого отец просил избегать всеми возможными и даже невозможными способами, ведь где демоны там смертельная опасность, или Дюлана, наплевавшего на все заветы, впитанные ей с раннего детства!
— И в чём причина твоего столь внезапного визита? — лукаво улыбнувшись, осведомился Аулус.
— Этому нагу срочно нужна лекарская помощь, — мрачно ответил Дюлан, протягивая руки со спящим Рэлом.
— Как интересно, — протянул демон, подходя ближе. — И с каких пор ты занимаешься благотворительностью?
— Это сын посла Роша, — выдавил из себя Дюлан, и, кивнув в сторону Рены, добавил: — А это его дочь.
— Да ты полон сюрпризов, мой дорогой друг, — насмешливо бросил Аулус. — Фарис! — позвал он кого-то, и только теперь Рена заметила, как от двери отделился ещё один демон, щуплый, невысокий, с блекло-малиновыми волосами. Его лицо было гораздо проще и обыденней, чем утонченные, возведенные в абсолют красоты, черты Аулуса.
— Кажется, здесь понадобятся твои услуги, — продолжил посол Фацуки.
Фарис коротко кивнул и, забрав из рук Дюлана спящего Рэла, удалился в ближайший коридор.
— На Шат-мирами уже ночь, и вы, как я полагаю, сегодня собираетесь злоупотребить моим гостеприимством, — произнёс Аулус, и в его голосе чётко слышались высокомерные нотки.
— Это было бы весьма любезно с твоей стороны, — сказал Дюлан, на что демон рассмеялся и добавил:
— Вот только не бесплатно, ты же понимаешь?
— Разумеется, — сквозь зубы ответил Дюлан, и Рена поймала его недовольный взгляд, начиная смутно догадываться об истинной причине его плохого расположения духа.
— Тогда прошу в гостиную, — пригласил Аулус, жестом указывая направление.
Гостиная располагалась по правую сторону. Это была очень уютная, красивая комната, с камином, мягкой мебелью и гобеленами на стенах. Аулус усадил Рену на вычурное с резными подлокотниками кресло, обитое бежевым бархатом. В соседнем, без лишних церемоний, устроился Дюлан. Хозяин дома, позвонив в колокольчик, расположился на широком диване.
— Вы, конечно же, голодны, — констатировал всё в той же насмешливой манере Аулус.
У Рены от этих слов заурчало в животе. Она действительно очень хотела есть, но до этого момента старалась не думать о пище. Будь Рэл здоров, они бы все вместе спокойно поохотились в местном лесу, да и, скорее всего, переночевали там же. Сейчас Рену весьма озадачил выбор Дюлана, почему он предпочёл демонову обитель обычной гостинице?! Но ответ на её вопрос уже входил в комнату. В дверях вновь появился Фарис с подносом в руках. Он поставил чайник, чашки и блюдце с печеньем на ажурный кофейный столик, и, вытянувшись в струну, застыл в ожидании дальнейших указаний.
— Как там наш болезный наг? — подтягивая к себе чашку с ароматным чаем, лениво поинтересовался Аулус.
— К утру будет как новенький, — отрапортовал Фарис.
— Очень хорошо, можешь быть свободен, — отпустил слугу демон, после чего обратился к Рене: — Угощайтесь!
Он пододвинул к ней чашку и блюдце с печеньем. Рена бросила вопросительный взгляд на Дюлана, но того волновало больше бушующее пламя в камине. Боясь показаться не учтивой, Рена подняла чашку и прошептала, пряча глаза:
— Благодарю.
Она аккуратно взяла маленькое печенье, и, ещё раз покосившись на Дюлана и не дождавшись его внимания, откусила. Угощение оказалось приторно-сладким, но Рена была так голодна, что проглотила галету в два приёма, обильно запивая сомнительную еду терпким чаем. Дюлан же к угощению отнесся менее почтительно. Отвлекшись от созерцания огня в камине, он забрал с блюдца одно печенье и целиком положил его в рот, и, едва надкусив, тут же выплюнул.
— Что это? — с отвращением спросил Дюлан.
Аулус, расплывшись в приторно-сладкой улыбке, томно заметил:
— Эльфийское печенье, а что ещё ты ожидал в сердце Шат-мирами? Если тебе нужна крыса, можешь поползать в моём подвале, глядишь, и сыщется кто!
— Это тоже за отдельную плату? — уныло поинтересовался Дюлан, принюхиваясь к чаю.
— Ну что ты! — поспешил успокоить его демон. — За удачную охоту я могу даже сделать тебе скидку!
Рена с интересом смотрела на двоих собеседников, потихоньку подъедая печенье, которое уже казалось вполне съедобным. Ещё никогда прежде она не видела, чтобы с демонами кто-то осмеливался разговаривать вот так, почти на равных. Дюлан же, словно и не замечал её восхищенных взглядов. Он отхлебнул чаю, прокатил его на языке, смывая вкус мерзкого печенья, после чего, проглотив, перешёл к делу.
— Так какова же цена?
Аулус хитро сощурил глаза, как бы примериваясь к возможностям Дюлана.
— Фацуки хотят полукровку, вставшего на защиту юного нага, — откинувшись на спинку дивана, сообщил он.
— Данье? — удивился Дюлан и тут же усмехнулся: — Я не русалка, чтобы искать его на морском дне!
— Он жив, — пожурил Аулус, но, заметив, как сошлись брови на переносице собеседника, пояснил: — Пока жив. Охранные суда захватили тройку самых крупных кораблей, твой оказался в их числе. Мальчишка не успел отсоединить челнок, что его и спасло от бури, но не от судьбы. Император собирается лично разобраться с мятежниками и умертвить их с особой жестокостью.
— Император уже здесь? — Дюлан поставил на столик чашку, похоже, теряя всякий интерес к чаю.
— О! — воодушевленно начал Аулус.
Ощущение кружения так и не проходило, челнок мотало, подобно детскому волчку. У Рены сильно болела голова, она никак не могла разлепить глаза, словно их склеили. Вокруг царил кромешный ужас. Волны шумели и ревели, грохотали и неистовствовали. Где-то вдали раздавались раскаты грома, и даже сквозь закрытые глаза порой были заметны вспышки молний. Рена судорожно вжалась в колени Дюлана, надеясь избежать новых ударов, но что-то похожее на огромную каплю упало на неё сверху. Голова тут же стала мокрой. Рена с огромным усилием приоткрыла глаза и, кажется, завизжала. Со стеклянного потолка капала кровь, она сочилась из стен и заливала кристаллы, отчего те шипели и меняли цвет, а вместо бушующего моря вокруг было чёрное пламя, оно лизало кровоточащие стены челнока, пытаясь запустить язычки внутрь. Страх заполонил собой всё. Рена, казалось, оглохла от собственного крика. Не в силах выдержать увиденное, она опять потеряла сознание.
Рена очнулась уже на берегу. Под ней был теплый, чуть влажный песок. Небо сияло чистотой, оранжевое солнце чуть заметно клонилось к горизонту. Пахло солью и чем-то гнилостным. Легкий ветерок ласкал чешуйки. Рена встрепенулась и подслеповато огляделась. Она лежала возле мятого днища челнока. Оглядев его, Рена поняла, что весь корабль усеян различными выбоинами. Тревожно оглядевшись, она не сразу заметила Дюлана. Он ходил вдоль береговой линии и что-то высматривал в море. Пляж вокруг был грязным: кучи водорослей валялись вперемешку с какими-то обломками: дерево, сталь, камень. Не сильно горя желанием общаться с Дюланом, Рена решила проползти вокруг челнока, надеясь обнаружить Рэла. В конце концов, ей пришлось заглянуть внутрь, где на мягком сидении, свернувшись кольцами, лежал брат. Рена подползла ближе и замерла, вслушиваясь в дыхание. Оно было прерывистым и хриплым, но на сердца снизошло облегчение: «Он жив!»
Впрочем, это чувство было мимолетным, и тут же сменилось тревогой. Рэл нуждался в помощи. Не думая больше ни о чём, Рена поспешила вернуть себе человеческий облик, что оказалось довольно болезненным. На теле обнаружилось множество синяков и кровоподтеков, на голове — несколько ноющих шишек, а в новом платье местами виднелись прорехи. Встав, Рена снова огляделась. Вдали маячили белоснежные полукруглые башни, окруженные лёгкой серебристой дымкой, и выглядели они точно, как на картинке. Типичный эльфийский город. «О Полоз, что мы здесь забыли!» — мысленно простонала Рена, вспоминая недавние события. Она была в центре сражения, на борту эльфийского корабля. Очевидно, Рена оказалась на передовой начавшейся войны, а внезапно налетевшая буря выкинула их челнок на берег противника. Но! У столицы Шак-ли нет берегов! Шат-лириум парит над морем среди облаков, и там нет пляжей и лесов, только белоснежные стены, мосты и арки, увитые небывалыми цветущими растениями. Значит, их вынесло к плодородным землям главной колонии Шат-мирами. Рена нахмурилась, представляя перед мысленным взором географическую карту. Масштабы бури должны были быть просто чудовищными, иначе не выходило понять, как их могло принести на другое полушарие, если, конечно, они в беспамятстве не болтались в море пару недель.
— Дюлан! — позвала она, окончательно запутавшись в происходящем. — Дюлан! — Ей пришлось повторить, так как наг продолжил шагать вдоль волн.
Он неохотно оглянулся, Рена махнула ему, и он двинулся в её сторону. С его приближением нарастало беспокойство. Как теперь вести себя с ним? Может, стоит простить грубость, в конце концов, он спас им жизни. Рену терзали сомнения, но, вглядываясь в его фигуру, от неё не укрылись его ранения. Дюлан слегка прихрамывал, открытые до локтя руки украшали такие же синяки, на лбу красовался здоровый кровоподтёк, да и недавняя рана — царапина на щеке — пока не зарубцевалась. Но даже в таком, слегка потрёпанном виде, Дюлан производил невероятное впечатление. В груди замирали сердца от его красоты и мужественности, а тёмная аура, исходившая от него, даже придавала некий шарм. Рена тряхнула головой, сбрасывая с себя возникшее наваждение, но не сильно преуспела, а лишь заработала лёгкое головокружение. Ей следовало бы уже признать, что Дюлан, несмотря ни на что, вызывает у неё симпатию, но страх оказался сильнее. Когда он подошёл, она вновь опустила глаза, не смея начать разговор. Возникла неловкая пауза.
— Вы, конечно же, хотите в город, — чуть отстранённо начал он.
— А… чего хотите вы? — удивилась Рена.
— Я предпочёл бы остаться на этом пляже, — фыркнул Дюлан, — здесь куда безопасней, но ваш брат…
— Ему необходима помощь! — с волнением заметила Рена.
— Да-да, — хмуро согласился он. — Хорошее питание, тёплая постель…
— Лекарь! — не удержалась и снова перебила она.
Дюлан скривился.
— Что ж, здесь очень быстро темнеет, — сказал он и, не глядя на Рену, шагнул в сторону леса.
Она поспешно залезла в кабину и аккуратно приподняла брата и, стараясь не сильно трясти руки, прижала его к себе и последовала за Дюланом. Ноги слушались неохотно, разъезжаясь в разные стороны и подворачиваясь. Только добравшись до леса, Рена поняла насколько он необычный. Незнакомые деревья с плотной кожистой листвой удивляли своими обнажёнными изогнутыми корнями. Деревья, подобно эльфийским городам, почти парили в воздухе, источая при этом довольно приторный аромат.
Дюлан не соврал. Темнело на удивление быстро. Солнце, подобно шарику в детской игре, скатилось к морю и исчезло в его объятьях ещё до того, как они дошли до городских ворот. Пришлось прибавить шагу.
Город светился издалека, стены некоторых башен и домов источали приятный молочный свет. Как таковой ограды здесь не было, красивая арка символизировала ворота, от которой, подобно забору шли ряды более низких арок-акведуков, некоторые превращались в причудливые каскадные фонтаны. Однако, едва вступив на мощеную дорогу, Рена с удивлением обнаружила в городе следы недавнего бесчинства стихии. Поваленные деревья, сорванные крыши, перевернутые повозки и экипажи, куча всякого хлама, снесённые указатели и вывески. При этом на улицах не было ни души, что, мягко говоря, настораживало. Почти все окна закрывали плотные шторы, иные и вовсе прятались за ставнями, те же, в чьих стёклах зияли дыры, тонули в черноте. Город будто вымер. Тишина, царившая здесь, давила на уши, а собственные осторожные шаги отдавались гулким эхом в пустых дворах. Дюлан шёл по прямой, ни разу не останавливаясь. У Рены было множество вопросов, но она не решалась их задать. Судя по немногочисленным уцелевшим вывескам, они уже прошли пару гостиниц, оставшихся почему-то без какого-либо внимания со стороны Дюлана. Улица заметно расширялась, и вскоре они очутились на обширной площади. Здесь тоже валялся какой-то мусор, несколько выдранных с корнем кустов, и разобранный навес, но в самом центре — Рена не смогла сдержать сдавленный возглас — возвышалась высоченная пирамида, выстроенная из тел. По краям торчали то запрокинутые головы с распахнутыми от ужаса глазами, то свешивались и болтались ноги: босые, обутые в туфли, где-то виднелись даже сапоги. Взрослые, старики, дети — их было не меньше сотни! Рена ощутила, как слабеют ноги от столь жуткого зрелища, Дюлан молча подхватил её под локоть и повёл прочь.
Она долго не могла совладать с собой. Её трясло, и Дюлан забрал из её рук спавшего Рэла. Ей казалось, что, если за сегодняшний день она увидит хоть ещё одну смерть, её нервы просто не выдержат! Перед глазами непрошено вспыхивали ужасные картины сегодняшнего дня: площадь с горой трупов, заваленный камнями город, сгинувший в морской пучине шаттл. А потом начали дорисовываться новые. Сотни людей, застигнутые врасплох жутким оползнем, неистовой бурей, и попавшие под обстрел корабли. Она вспомнила суда воздушных пиратов, сердца сжались от боли, небесным бригантинам вряд ли суждено было выжить в таком шторме! И пусть они страшные и кровожадные пираты, но так много смертей!
Рена настолько погрузилась в свои переживания, что не сразу поняла, когда они остановились у полукруглой двери с единственным во всём городе горящим фонарём. Дюлан негромко постучал, и ему довольно скоро открыли. Рена вошла внутрь просторного, богато украшенного холла и замерла, увидев гостеприимного хозяина. Не будь на улице всё так ужасно, она бы тут же выскочила обратно.
— Дюлан, какая неожиданность! — пропел глубоким голосом хозяин дома.
Рена его знала — этот высокий худой красноволосый демон с весьма выразительным лицом был послом Фацуки!
— Прошу прощение за вторжение, Аулус, — поклонился ему Дюлан.
В свою очередь, ошарашенная Рена последовала его примеру и тоже склонилась, правда, безмолвно. Язык просто прилип к нёбу. Наверное, это было всё-таки последней каплей. В голове Рены уже не укладывалось происходящее. Откуда младший сын сэйла мог знать посла демонов? Почему у Дюлана так много сомнительных связей, на которые не решился бы ни её отец, ни даже царь?! Рена не знала, куда ей смотреть и чего бояться. Демона, стоявшего в паре шагов, того самого, которого отец просил избегать всеми возможными и даже невозможными способами, ведь где демоны там смертельная опасность, или Дюлана, наплевавшего на все заветы, впитанные ей с раннего детства!
— И в чём причина твоего столь внезапного визита? — лукаво улыбнувшись, осведомился Аулус.
— Этому нагу срочно нужна лекарская помощь, — мрачно ответил Дюлан, протягивая руки со спящим Рэлом.
— Как интересно, — протянул демон, подходя ближе. — И с каких пор ты занимаешься благотворительностью?
— Это сын посла Роша, — выдавил из себя Дюлан, и, кивнув в сторону Рены, добавил: — А это его дочь.
— Да ты полон сюрпризов, мой дорогой друг, — насмешливо бросил Аулус. — Фарис! — позвал он кого-то, и только теперь Рена заметила, как от двери отделился ещё один демон, щуплый, невысокий, с блекло-малиновыми волосами. Его лицо было гораздо проще и обыденней, чем утонченные, возведенные в абсолют красоты, черты Аулуса.
— Кажется, здесь понадобятся твои услуги, — продолжил посол Фацуки.
Фарис коротко кивнул и, забрав из рук Дюлана спящего Рэла, удалился в ближайший коридор.
— На Шат-мирами уже ночь, и вы, как я полагаю, сегодня собираетесь злоупотребить моим гостеприимством, — произнёс Аулус, и в его голосе чётко слышались высокомерные нотки.
— Это было бы весьма любезно с твоей стороны, — сказал Дюлан, на что демон рассмеялся и добавил:
— Вот только не бесплатно, ты же понимаешь?
— Разумеется, — сквозь зубы ответил Дюлан, и Рена поймала его недовольный взгляд, начиная смутно догадываться об истинной причине его плохого расположения духа.
— Тогда прошу в гостиную, — пригласил Аулус, жестом указывая направление.
Гостиная располагалась по правую сторону. Это была очень уютная, красивая комната, с камином, мягкой мебелью и гобеленами на стенах. Аулус усадил Рену на вычурное с резными подлокотниками кресло, обитое бежевым бархатом. В соседнем, без лишних церемоний, устроился Дюлан. Хозяин дома, позвонив в колокольчик, расположился на широком диване.
— Вы, конечно же, голодны, — констатировал всё в той же насмешливой манере Аулус.
У Рены от этих слов заурчало в животе. Она действительно очень хотела есть, но до этого момента старалась не думать о пище. Будь Рэл здоров, они бы все вместе спокойно поохотились в местном лесу, да и, скорее всего, переночевали там же. Сейчас Рену весьма озадачил выбор Дюлана, почему он предпочёл демонову обитель обычной гостинице?! Но ответ на её вопрос уже входил в комнату. В дверях вновь появился Фарис с подносом в руках. Он поставил чайник, чашки и блюдце с печеньем на ажурный кофейный столик, и, вытянувшись в струну, застыл в ожидании дальнейших указаний.
— Как там наш болезный наг? — подтягивая к себе чашку с ароматным чаем, лениво поинтересовался Аулус.
— К утру будет как новенький, — отрапортовал Фарис.
— Очень хорошо, можешь быть свободен, — отпустил слугу демон, после чего обратился к Рене: — Угощайтесь!
Он пододвинул к ней чашку и блюдце с печеньем. Рена бросила вопросительный взгляд на Дюлана, но того волновало больше бушующее пламя в камине. Боясь показаться не учтивой, Рена подняла чашку и прошептала, пряча глаза:
— Благодарю.
Она аккуратно взяла маленькое печенье, и, ещё раз покосившись на Дюлана и не дождавшись его внимания, откусила. Угощение оказалось приторно-сладким, но Рена была так голодна, что проглотила галету в два приёма, обильно запивая сомнительную еду терпким чаем. Дюлан же к угощению отнесся менее почтительно. Отвлекшись от созерцания огня в камине, он забрал с блюдца одно печенье и целиком положил его в рот, и, едва надкусив, тут же выплюнул.
— Что это? — с отвращением спросил Дюлан.
Аулус, расплывшись в приторно-сладкой улыбке, томно заметил:
— Эльфийское печенье, а что ещё ты ожидал в сердце Шат-мирами? Если тебе нужна крыса, можешь поползать в моём подвале, глядишь, и сыщется кто!
— Это тоже за отдельную плату? — уныло поинтересовался Дюлан, принюхиваясь к чаю.
— Ну что ты! — поспешил успокоить его демон. — За удачную охоту я могу даже сделать тебе скидку!
Рена с интересом смотрела на двоих собеседников, потихоньку подъедая печенье, которое уже казалось вполне съедобным. Ещё никогда прежде она не видела, чтобы с демонами кто-то осмеливался разговаривать вот так, почти на равных. Дюлан же, словно и не замечал её восхищенных взглядов. Он отхлебнул чаю, прокатил его на языке, смывая вкус мерзкого печенья, после чего, проглотив, перешёл к делу.
— Так какова же цена?
Аулус хитро сощурил глаза, как бы примериваясь к возможностям Дюлана.
— Фацуки хотят полукровку, вставшего на защиту юного нага, — откинувшись на спинку дивана, сообщил он.
— Данье? — удивился Дюлан и тут же усмехнулся: — Я не русалка, чтобы искать его на морском дне!
— Он жив, — пожурил Аулус, но, заметив, как сошлись брови на переносице собеседника, пояснил: — Пока жив. Охранные суда захватили тройку самых крупных кораблей, твой оказался в их числе. Мальчишка не успел отсоединить челнок, что его и спасло от бури, но не от судьбы. Император собирается лично разобраться с мятежниками и умертвить их с особой жестокостью.
— Император уже здесь? — Дюлан поставил на столик чашку, похоже, теряя всякий интерес к чаю.
— О! — воодушевленно начал Аулус.
