Беляна подсказала, что он выпить не дурак, особенно редисовки, и с ней, помимо всё той же редиски, солёную рыбку уважает. Вот Мира и навертела композицию «морская фигура, замри», где на волнах из кружков редиса «покачивался» внушительный осьминог с разноцветными рыбьими ногами и туловищем из пузатого графина с нарисованной на нём угольком улыбчивой мордой. Староста пришёл в восторг, назвал сие творение шедеврой и лично вручил автору денежку. Целых три медяка. Автор не впечатлился, а вот остальные буквально выпали в осадок. Событие века, первый жлоб на деревне раскошелился!
Так Мира и просуматошилась до самого вечера. О том, что собиралась вернуть гоблину ленту, вспомнила только после ухода Беляны с Брянкой, и поскорей побежала в комнату. Вот ведь суета, даже покупки утром донести не успела, так и пролежали в узелке на дальней лавке...
К счастью. Это Мира поняла, когда зажгла выданную хозяйкой свечу и вместо красивой ленты обнаружила на подоконнике кучку жалких обрезков. Машинально собрала их и побрела обратно на кухню.
В дверях столкнулась со Здаром. Он окинул её внимательным взглядом, задержал его на лоскутках и её новой ситцевой ленточке. Ничего не сказал, отвернулся и шагнул за порог. Это стало последней каплей – Мира где стояла, там и села, прямо на пол, и расплакалась, закрыв лицо руками.
Как ни странно, Здар услышал и вернулся. Также молча поднял, донёс до лавки, налил в кружку воды и со стуком поставил перед девушкой.
- Да не бойся ты. Что ж я, совсем изверг, за отказ мстить. Не плачь. Давай сюда клочки, пойду их в нужник выброшу.
Мира судорожно вздохнула и подняла на него заплаканные глаза.
- Это не я! Я бы не стала! Зачем такую красоту резать… Вернуть хотела, то есть не хотела, но всё равно бы вернула, не могу я так… Зашла в комнату, а там…
По лицу гоблина заходили желваки.
- Ясно. На стол мне соберёшь? Я сейчас вернусь.
И ушёл.
Вернулся быстро. Мира едва успела умыться и пожарить «фирменную» яичницу на обрезках.
- Поставил запор на дверь, теперь никто к тебе не сунется. Ключ держи. Только ленту изрезали, или ещё что?
- Только её, - вздохнула Мира. – Просто у меня больше ничего нет. Вернее, не было, не казённое же одеяло резать…
- Я и его проверил на всякий случай. Не зря, - Здар продемонстрировал ей ржавую бритву. – Под подушкой нашёл. Ночью рукой бы задела – и всё, калечная кухарка в хозяйстве без надобности.
Мира почувствовала, как от лица стремительно отхлынула кровь.
- За что же… они меня так… ненавидят…
Стало страшно, очень.
Потому и не сдержалась, порывисто подалась к тому, кто относился к ней иначе. Для кого она была не пустым местом, не страшилкой и не выскочкой, а желанной женщиной.
Так тепло, так спокойно в бережных объятьях огромных каменных рук... И так быстро отпускает сжавшая сердце ледяная рука страха, становится легче дышать, легче жить. Даже возможная близость с ним – слишком большим и некрасивым, уже не кажется запредельной жертвой с её стороны, ведь тогда он защитит её от всего этого. Он обещал.
- Успокойся, милуша. Они тебя больше не обидят, я не позволю.
- Спасибо, Здар…
- Вот и хорошо. Я тут подумал… мне и спасибо сгодится, - через силу улыбнулся он.
Мира в ответ теснее прижалась к широкой твёрдой груди.
- Я тут тоже подумала… Чай, не хрустальная, не раздавишь.
Сердце под её виском загрохотало сильнее. Гоблин осторожно погладил её по голове и неожиданно отстранился.
- Завтра о том поговорим. Скоро моя смена начинается, не след опаздывать.
На следующее утро Мира нашла на подоконнике новую красивую ленту, снова зелёную, и решительно вплела её в волосы.
Пока шла через двор, то и дело ловила на себе изумлённо-недоверчивые взгляды, которые встречала самой холодной из своего арсенала улыбок. А потом заметила у дверей кухни знакомую монументальную фигуру и улыбнулась уже по-настоящему.
Здар, вопреки обыкновению, не ушёл отсыпаться сразу после смены, а решил её подождать. Приятно. Девушка помахала ему рукой, он махнул в ответ. За её спиной сразу же что-то грохнуло, кажется, вёдра, кто-то взвыл дурниной, кто-то заругался... Гоблин довольно ухмыльнулся. Мира оборачиваться не стала – и без того ясно, что это реакция на их «дружбу». Так вам, голубчики.
- Ну, здравствуй, красавица. Как ночь прошла?
- Благодаря тебе спокойно. Будешь завтракать?
- С тобой – буду.
- Ого, что это у тебя?!
Мира заприметила поверх одного из наручей браслет, сплетённый из зелёной ленты. Косички, узелочки – красиво. И так знакомо.
- Да вот, ночь тоже спокойная была, никто не буянил. Надо было как-то время скоротать, чтоб не заснуть, - хмыкнул он. – Полез в карман, а там обрезки, вчера выбросить забыл.
- И теперь все сразу поймут, что мы вместе? – Мира машинально погладила ленточку в косе.
- Типа того. Ты не против?
- Нет! А мне такой сплетёшь? Ой… извини, - смутилась она.
- За что? Я рад, что тебе понравилось. Обрезки ещё остались, не вопрос, сплету.
- А… сможешь? Ну, я в том смысле, что это очень тонкая работа. Руки-то у нас совсем разные, и…
- Вот ты о чём, - улыбнулся он. – Даже не думай, справлюсь. Пальцы у меня супротив твоих огроменные, но не только рукоятку держать горазды. И что-нибудь более хрупкое. Хрустальное… - понизив голос, Здар глянул на девушку так, что мгновенно вогнал её в краску.
- Ээ… Ясно. Пойдём, я тебя накормлю.
Завтракали неспеша - у Миры до начала работы был ещё целый час, гоблин выглядел бодро и даже ни разу не зевнул. Беляна с Брянкой украдкой перемигивались, но молчали, «дневные» тоже вели себя на удивление тихо. Шушукались, зыркали исподтишка, но под тяжёлым взглядом вышибалы снова утыкались в свои тарелки.
- Пойдём-ка со мной ненадолго, - сказал он, когда с едой было покончено. – Хоть посмотришь, где я обитаю. В случае чего, сразу туда беги, я днём редко со двора ухожу, почти всё время тут. А сейчас тем более. Понадобится тебе на базар иль ещё куда – зови, одна не ходи, договорились? А если тут кто забижать станет, я того в узел завяжу и скажу, что так и было, - громко пообещал Здар.
Обслужники, все как один, втянули головы в плечи. Трусы.
- Ничего себе! – поразилась Мира. – У тебя каморка ещё меньше, чем у меня!
- И что. Я здесь только сплю. Зато от гадюшника далеко.
- Это да… Но всё равно, тебе ж тут и развернуться-то негде! Кровать, два гвоздя вместо вешалки и табуретка. Даже стола нет.
Девушка возмущённо разглядывала «убранство» крайне непритязательной по всем показателям клетушки. Низкий топчан, застеленный колючим серым одеялом, грубо сколоченный табурет у мутного окошка, приспособленный под стол подоконник – на нём толстая свеча в жестяном стакане, нож и… целая кипа самых разных газет.
- Ух ты, здорово! Откуда они у тебя?
- А ты думала, я неграмотный? – поддел гоблин. – Читаю всё подряд, чтоб и в самом деле не разучиться. Да и интересно, что в мире делается. Что-то хозяйка выписывает, специально для постояльцев, что-то они сами оставляют в номерах. Я уже давно с Дишкой-уборщиком сговорился, чтоб он их не в нужник относил, а сразу ко мне. Просвещаюсь вот на досуге.
- И что пишут, какие новости? – полюбопытствовала Мира.
- О тебе пока ни слова, милуша, - развёл руками Здар. – Зато эта, как её… тенденция интересная образовалась. Намедни у соседей-демонов наследник на эльфийке женился. Говорят, император был очень недоволен, но делать нечего - смирился. И всё потому, что евонный сын нашёл свою истинную избранницу, против этого не попрёшь. И Трилобитов племянник туда же: ещё до свадьбы разругался с ними обоими в пух и прах да и подался прямиком к эльфам. Пишут, что тоже свою единственную встретил, принцессу ихнюю. Владыка брак одобрил и уговорил его у них навсегда остаться. Он там как раз какое-то учебное заведение основал, магическое, а будущий зятёк-демоняка у себя аккурат ректором работал. Так что оба довольны по уши. Ну, и я с ними за компанию. Потому что это правильно, когда по любви женятся, а не по политическим соображениям, я так считаю. А ещё думаю, что и мне не хуже свезло, раз тебя повстречал.
- Ну, я-то ведь не эльфийка…
- Для меня ты – лучше, - отрубил Здар. – И красивее, ушки вон какие махонькие, хорошенькие, и вообще…
- Мясо готовить умею, - попыталась отшутиться смущённая девушка.
- А самое главное – ты рядом, - выдохнул он. – Знаю, что ты б сроду меня не выбрала, кабы не злыдни, не взглянула даже…
- Здар…
- Ничего, пусть. Ты только не бойся меня, ладно? Торопить не буду, принуждать тем более, не могу я с тобой так. Но и ты меня не гони, не кривись, если сможешь, когда прикоснусь, трудно мне этого не делать, когда ты так близко…
Тяжёлые руки осторожно легли на плечи, горячее дыхание коснулось волос. Мира кое-как развернулась к нему лицом; в следующее мгновение Здар уже сидел на краю кровати, а она у него на коленях.
- Я ничего не буду… Просто немного посидим, и всё… совсем немного…
Сначала «посидим», потом «полежим», и далее до победного, Мира в этом даже не сомневалась. И заранее смирилась. Да, он обещал, но слова – это всего лишь слова, в такие моменты мужики отнюдь не головой думают. Да и как сдержаться, когда всё так удачно совпало: конец смены, женщина, уединение. Времени мало, но долго ли умеючи… А, может, он её за этим и зазвал к себе? Наверняка так и есть. Что ж, ей уже не страшно, она для себя ещё вчера всё решила. А то, что прямо сейчас морально не готова, её личные трудности. Вот Здар так очень даже готов… Поэтому точно не остановится.
Пока Мира сама себя пугала и накручивала, одновременно пытаясь хоть как-то расслабиться, ничего нового не происходило. Она даже не сразу это поняла. Объятья крепкие, с такими руками по-другому и не выйдет, но лапать-раздевать её гоблин, похоже, не собирался. Так и сидел, прикрыв глаза и слегка покачиваясь, и явно наслаждался моментом. Просто быть рядом… и всё.
Ничего себе!
Мира мысленно обозвала себя недоверчивой дурой и осторожно погладила его по шее, по неровной, бугрящейся шрамами коже скул. На одной – короткий, но глубокий, на другой – длинный, идущий от виска куда-то под ворот. Но самое жуткое месиво на лбу, словно его в ярости кромсали ножом. Ужас…
- Не трогай там.
- Тебе больно?
- Нет давно. Противно.
- Мне? – догадалась она. – Ничего подобного. Ты их на службе получил?
- Одни - да, другие – нет, - нехотя ответил Здар. Эта тема была ему явно неприятна. – Дела давно минувших дней, как говорится. Они у меня в основном на лице, в других местах тоже есть, но мало. Эх, не повезло тебе с хахалем, милуша! Ты вон какая, а я, мало того, что с виду полная некондиция, так ещё нищеброд каких поискать. Были б деньги, не жалился, накупил тебе всего. Колечек, серёжек, бусы зелёные в три ряда… Чтобы все видели, какая ты у меня красавица.
- А мне не надо, чтобы все, мне тебя одного хватает, - почти не покривила душой Мира. – И ты ревновать не будешь, носы квасить этим редискам, и мне спокойнее, что никто не пристаёт. И вообще, не ты ли мне ленту такую шикарную подарил? Даже две… Тоже небось не дешёвые. Не поверишь, но для меня они куда приятнее целого сундука с бусами. Я вот вспомнила, что читала в какой-то книжке про одного известного писателя, что ему за его талант многие подарки дарили, а однажды бедный мальчик отдал ему своего игрушечного солдатика. Он был старый, весь затёртый и без ноги. Другой бы счёл такой «подарок» оскорбительным и выбросил бы его не раздумывая. Но писатель был хороший человек, добрый и внимательный, он понял, что этот ребёнок подарил ему самое ценное, что у него было - свою единственную игрушку. На этом фоне все роскошные безделушки безнадёжно меркнут... Понимаешь, что я хочу сказать? Тот писатель всю жизнь бережно хранил свой самый дорогой подарок и потом даже написал про этого солдатика сказку. Будто бы он ожил и отправился путешествовать. И посвятил её этому мальчику. Думаю, он был очень счастлив…
Здар как-то рвано вздохнул и молча прижал её голову к своей груди.
- Тебе пора.
- Да.
Она, теперь уже с неохотой, слезла на пол и, повинуясь порыву, звонко чмокнула его в лоб.
- Всё, отсыпайся, я побежала!
Само собой, без вопросов не обошлось. Обслужники уже разбежались, и никто не мешал любопытствующим кухаркам взять товарку в оборот.
- Значицца, ты и вправду с Муськой заженихалась?!
- Со Здаром, - поправила Мира. – И не заженихалась, мы просто встречаемся.
- «Просто», скажешь тоже! – фыркнула Беляна. – На моей памяти он в первый раз с кем-то в открытую милуется, а я уж лет семь тут работаю. Мы прям обалдели обе.
- В плохом смысле или в хорошем?
- Ну, первая-то мысля у обеих одна была – дура девка, с таким страхолюдом связалась. А опосля, как ушли вы, дармоеды эти раскудахтались, что выжить тебя теперь не получится, экая досада. Вот мы и смекнули, что неспроста ты его окрутила. Умница! А уж как Муська-то на тебя смотрит влюблённо! Любого порвёт, кто тебя забижать вздумает. Все наши мужики его побаиваются.
- А почему тогда не уважают, не общаются? Даже вы за глаза о нём так пренебрежительно говорите… А он хороший. Правда, хороший.
- Ну… наверное, - задумалась Беляна. – Слушай, я и сама не знаю, откуда пошло такое отношение. Кажется, с Горяны: как наняла она его, как-то сразу невзлюбила. Да и сам он характером угрюмый, нелюдимый, ходит везде один, спросишь чего, ответит сквозь зубы и так зыркнет, что пожалеешь, что спросил… Вот мы и решили тоже его не замечать. Хотя как работник он выше всяких похвал, по первости многие его сманить пытались, да всё без толку. Помнится, как-то троих разбойников разом уложил, а уж пьяных буянов только так скручивает.
- И притом силой своей не бахвалится, как иные пустобрехи, - добавила Брянка. – Словом, нормальный мужик, токмо подход к нему нужен особый.
- Просвети, а? Жутко любопытно, чем ты его зацепила!
- Да ничем, - отмахнулась Мира. Обсуждать Здара ей совершенно не хотелось. – Пару раз накормила, поговорили немного, и всё.
- А какой он в…
- Пойду воды принесу, а то у нас закончилась!
Как ни странно, после её возвращения о гоблине больше не заговаривали. Неужто хоть кому-то в Редискии знакомо чувство такта?
- Эй, Найдёна, выдь во двор, тебя там какая-то девка спрашивает! – в дверь просунулся конопатый нос местного порученца, или, по-простому, мальчика на побегушках.
- Точно меня?
- Точно-точно!
- О, может, из родни твоей кто объявился? – порадовались за неё кухарки. – Иди тогда, не мешкай!
Мира сдёрнула фартук и нервно пригладила волосы. А вдруг действительно кто-то её нашёл? Хорошо это или плохо?
Посреди заднего двора стояла низкая и очень полная деваха, по виду – типичная «редиска». Значит, никакая не родня, выдохнем и успокоимся. Как оказалось, рановато.
Девица заметила Миру и приняла позу «руки в боки». Лицо грубое, рябое, как толстый ржаной блин, один глаз заплыл огромным цветным синяком и не открывается. Зато второй уставился на Миру с неприкрытой злобой. Девица демонстративно подтянула рукава и двинулась прямо на неё.
- Правду говорят люди добрые, ну и страшнючка же ты, приблуда! Вылитая змеища! Чтоб тебя сызнова в лес завели и бросили там зверям на растерзание! Будешь знать, гадюка, как честную женщину заработка лишать!
- Какого заработка, о чём ты?! – попятилась Мира. – На моё место, что ли, хочешь? Так к Горяне иди со своей претензией, может, и тебя куда возьмут…
Так Мира и просуматошилась до самого вечера. О том, что собиралась вернуть гоблину ленту, вспомнила только после ухода Беляны с Брянкой, и поскорей побежала в комнату. Вот ведь суета, даже покупки утром донести не успела, так и пролежали в узелке на дальней лавке...
К счастью. Это Мира поняла, когда зажгла выданную хозяйкой свечу и вместо красивой ленты обнаружила на подоконнике кучку жалких обрезков. Машинально собрала их и побрела обратно на кухню.
В дверях столкнулась со Здаром. Он окинул её внимательным взглядом, задержал его на лоскутках и её новой ситцевой ленточке. Ничего не сказал, отвернулся и шагнул за порог. Это стало последней каплей – Мира где стояла, там и села, прямо на пол, и расплакалась, закрыв лицо руками.
Как ни странно, Здар услышал и вернулся. Также молча поднял, донёс до лавки, налил в кружку воды и со стуком поставил перед девушкой.
- Да не бойся ты. Что ж я, совсем изверг, за отказ мстить. Не плачь. Давай сюда клочки, пойду их в нужник выброшу.
Мира судорожно вздохнула и подняла на него заплаканные глаза.
- Это не я! Я бы не стала! Зачем такую красоту резать… Вернуть хотела, то есть не хотела, но всё равно бы вернула, не могу я так… Зашла в комнату, а там…
По лицу гоблина заходили желваки.
- Ясно. На стол мне соберёшь? Я сейчас вернусь.
И ушёл.
Вернулся быстро. Мира едва успела умыться и пожарить «фирменную» яичницу на обрезках.
- Поставил запор на дверь, теперь никто к тебе не сунется. Ключ держи. Только ленту изрезали, или ещё что?
- Только её, - вздохнула Мира. – Просто у меня больше ничего нет. Вернее, не было, не казённое же одеяло резать…
- Я и его проверил на всякий случай. Не зря, - Здар продемонстрировал ей ржавую бритву. – Под подушкой нашёл. Ночью рукой бы задела – и всё, калечная кухарка в хозяйстве без надобности.
Мира почувствовала, как от лица стремительно отхлынула кровь.
- За что же… они меня так… ненавидят…
Стало страшно, очень.
Потому и не сдержалась, порывисто подалась к тому, кто относился к ней иначе. Для кого она была не пустым местом, не страшилкой и не выскочкой, а желанной женщиной.
Так тепло, так спокойно в бережных объятьях огромных каменных рук... И так быстро отпускает сжавшая сердце ледяная рука страха, становится легче дышать, легче жить. Даже возможная близость с ним – слишком большим и некрасивым, уже не кажется запредельной жертвой с её стороны, ведь тогда он защитит её от всего этого. Он обещал.
- Успокойся, милуша. Они тебя больше не обидят, я не позволю.
- Спасибо, Здар…
- Вот и хорошо. Я тут подумал… мне и спасибо сгодится, - через силу улыбнулся он.
Мира в ответ теснее прижалась к широкой твёрдой груди.
- Я тут тоже подумала… Чай, не хрустальная, не раздавишь.
Сердце под её виском загрохотало сильнее. Гоблин осторожно погладил её по голове и неожиданно отстранился.
- Завтра о том поговорим. Скоро моя смена начинается, не след опаздывать.
На следующее утро Мира нашла на подоконнике новую красивую ленту, снова зелёную, и решительно вплела её в волосы.
Пока шла через двор, то и дело ловила на себе изумлённо-недоверчивые взгляды, которые встречала самой холодной из своего арсенала улыбок. А потом заметила у дверей кухни знакомую монументальную фигуру и улыбнулась уже по-настоящему.
Здар, вопреки обыкновению, не ушёл отсыпаться сразу после смены, а решил её подождать. Приятно. Девушка помахала ему рукой, он махнул в ответ. За её спиной сразу же что-то грохнуло, кажется, вёдра, кто-то взвыл дурниной, кто-то заругался... Гоблин довольно ухмыльнулся. Мира оборачиваться не стала – и без того ясно, что это реакция на их «дружбу». Так вам, голубчики.
- Ну, здравствуй, красавица. Как ночь прошла?
- Благодаря тебе спокойно. Будешь завтракать?
- С тобой – буду.
- Ого, что это у тебя?!
Мира заприметила поверх одного из наручей браслет, сплетённый из зелёной ленты. Косички, узелочки – красиво. И так знакомо.
- Да вот, ночь тоже спокойная была, никто не буянил. Надо было как-то время скоротать, чтоб не заснуть, - хмыкнул он. – Полез в карман, а там обрезки, вчера выбросить забыл.
- И теперь все сразу поймут, что мы вместе? – Мира машинально погладила ленточку в косе.
- Типа того. Ты не против?
- Нет! А мне такой сплетёшь? Ой… извини, - смутилась она.
- За что? Я рад, что тебе понравилось. Обрезки ещё остались, не вопрос, сплету.
- А… сможешь? Ну, я в том смысле, что это очень тонкая работа. Руки-то у нас совсем разные, и…
- Вот ты о чём, - улыбнулся он. – Даже не думай, справлюсь. Пальцы у меня супротив твоих огроменные, но не только рукоятку держать горазды. И что-нибудь более хрупкое. Хрустальное… - понизив голос, Здар глянул на девушку так, что мгновенно вогнал её в краску.
- Ээ… Ясно. Пойдём, я тебя накормлю.
Завтракали неспеша - у Миры до начала работы был ещё целый час, гоблин выглядел бодро и даже ни разу не зевнул. Беляна с Брянкой украдкой перемигивались, но молчали, «дневные» тоже вели себя на удивление тихо. Шушукались, зыркали исподтишка, но под тяжёлым взглядом вышибалы снова утыкались в свои тарелки.
- Пойдём-ка со мной ненадолго, - сказал он, когда с едой было покончено. – Хоть посмотришь, где я обитаю. В случае чего, сразу туда беги, я днём редко со двора ухожу, почти всё время тут. А сейчас тем более. Понадобится тебе на базар иль ещё куда – зови, одна не ходи, договорились? А если тут кто забижать станет, я того в узел завяжу и скажу, что так и было, - громко пообещал Здар.
Обслужники, все как один, втянули головы в плечи. Трусы.
- Ничего себе! – поразилась Мира. – У тебя каморка ещё меньше, чем у меня!
- И что. Я здесь только сплю. Зато от гадюшника далеко.
- Это да… Но всё равно, тебе ж тут и развернуться-то негде! Кровать, два гвоздя вместо вешалки и табуретка. Даже стола нет.
Девушка возмущённо разглядывала «убранство» крайне непритязательной по всем показателям клетушки. Низкий топчан, застеленный колючим серым одеялом, грубо сколоченный табурет у мутного окошка, приспособленный под стол подоконник – на нём толстая свеча в жестяном стакане, нож и… целая кипа самых разных газет.
- Ух ты, здорово! Откуда они у тебя?
- А ты думала, я неграмотный? – поддел гоблин. – Читаю всё подряд, чтоб и в самом деле не разучиться. Да и интересно, что в мире делается. Что-то хозяйка выписывает, специально для постояльцев, что-то они сами оставляют в номерах. Я уже давно с Дишкой-уборщиком сговорился, чтоб он их не в нужник относил, а сразу ко мне. Просвещаюсь вот на досуге.
- И что пишут, какие новости? – полюбопытствовала Мира.
- О тебе пока ни слова, милуша, - развёл руками Здар. – Зато эта, как её… тенденция интересная образовалась. Намедни у соседей-демонов наследник на эльфийке женился. Говорят, император был очень недоволен, но делать нечего - смирился. И всё потому, что евонный сын нашёл свою истинную избранницу, против этого не попрёшь. И Трилобитов племянник туда же: ещё до свадьбы разругался с ними обоими в пух и прах да и подался прямиком к эльфам. Пишут, что тоже свою единственную встретил, принцессу ихнюю. Владыка брак одобрил и уговорил его у них навсегда остаться. Он там как раз какое-то учебное заведение основал, магическое, а будущий зятёк-демоняка у себя аккурат ректором работал. Так что оба довольны по уши. Ну, и я с ними за компанию. Потому что это правильно, когда по любви женятся, а не по политическим соображениям, я так считаю. А ещё думаю, что и мне не хуже свезло, раз тебя повстречал.
- Ну, я-то ведь не эльфийка…
- Для меня ты – лучше, - отрубил Здар. – И красивее, ушки вон какие махонькие, хорошенькие, и вообще…
- Мясо готовить умею, - попыталась отшутиться смущённая девушка.
- А самое главное – ты рядом, - выдохнул он. – Знаю, что ты б сроду меня не выбрала, кабы не злыдни, не взглянула даже…
- Здар…
- Ничего, пусть. Ты только не бойся меня, ладно? Торопить не буду, принуждать тем более, не могу я с тобой так. Но и ты меня не гони, не кривись, если сможешь, когда прикоснусь, трудно мне этого не делать, когда ты так близко…
Тяжёлые руки осторожно легли на плечи, горячее дыхание коснулось волос. Мира кое-как развернулась к нему лицом; в следующее мгновение Здар уже сидел на краю кровати, а она у него на коленях.
- Я ничего не буду… Просто немного посидим, и всё… совсем немного…
Сначала «посидим», потом «полежим», и далее до победного, Мира в этом даже не сомневалась. И заранее смирилась. Да, он обещал, но слова – это всего лишь слова, в такие моменты мужики отнюдь не головой думают. Да и как сдержаться, когда всё так удачно совпало: конец смены, женщина, уединение. Времени мало, но долго ли умеючи… А, может, он её за этим и зазвал к себе? Наверняка так и есть. Что ж, ей уже не страшно, она для себя ещё вчера всё решила. А то, что прямо сейчас морально не готова, её личные трудности. Вот Здар так очень даже готов… Поэтому точно не остановится.
Пока Мира сама себя пугала и накручивала, одновременно пытаясь хоть как-то расслабиться, ничего нового не происходило. Она даже не сразу это поняла. Объятья крепкие, с такими руками по-другому и не выйдет, но лапать-раздевать её гоблин, похоже, не собирался. Так и сидел, прикрыв глаза и слегка покачиваясь, и явно наслаждался моментом. Просто быть рядом… и всё.
Ничего себе!
Мира мысленно обозвала себя недоверчивой дурой и осторожно погладила его по шее, по неровной, бугрящейся шрамами коже скул. На одной – короткий, но глубокий, на другой – длинный, идущий от виска куда-то под ворот. Но самое жуткое месиво на лбу, словно его в ярости кромсали ножом. Ужас…
- Не трогай там.
- Тебе больно?
- Нет давно. Противно.
- Мне? – догадалась она. – Ничего подобного. Ты их на службе получил?
- Одни - да, другие – нет, - нехотя ответил Здар. Эта тема была ему явно неприятна. – Дела давно минувших дней, как говорится. Они у меня в основном на лице, в других местах тоже есть, но мало. Эх, не повезло тебе с хахалем, милуша! Ты вон какая, а я, мало того, что с виду полная некондиция, так ещё нищеброд каких поискать. Были б деньги, не жалился, накупил тебе всего. Колечек, серёжек, бусы зелёные в три ряда… Чтобы все видели, какая ты у меня красавица.
- А мне не надо, чтобы все, мне тебя одного хватает, - почти не покривила душой Мира. – И ты ревновать не будешь, носы квасить этим редискам, и мне спокойнее, что никто не пристаёт. И вообще, не ты ли мне ленту такую шикарную подарил? Даже две… Тоже небось не дешёвые. Не поверишь, но для меня они куда приятнее целого сундука с бусами. Я вот вспомнила, что читала в какой-то книжке про одного известного писателя, что ему за его талант многие подарки дарили, а однажды бедный мальчик отдал ему своего игрушечного солдатика. Он был старый, весь затёртый и без ноги. Другой бы счёл такой «подарок» оскорбительным и выбросил бы его не раздумывая. Но писатель был хороший человек, добрый и внимательный, он понял, что этот ребёнок подарил ему самое ценное, что у него было - свою единственную игрушку. На этом фоне все роскошные безделушки безнадёжно меркнут... Понимаешь, что я хочу сказать? Тот писатель всю жизнь бережно хранил свой самый дорогой подарок и потом даже написал про этого солдатика сказку. Будто бы он ожил и отправился путешествовать. И посвятил её этому мальчику. Думаю, он был очень счастлив…
Здар как-то рвано вздохнул и молча прижал её голову к своей груди.
- Тебе пора.
- Да.
Она, теперь уже с неохотой, слезла на пол и, повинуясь порыву, звонко чмокнула его в лоб.
- Всё, отсыпайся, я побежала!
Само собой, без вопросов не обошлось. Обслужники уже разбежались, и никто не мешал любопытствующим кухаркам взять товарку в оборот.
- Значицца, ты и вправду с Муськой заженихалась?!
- Со Здаром, - поправила Мира. – И не заженихалась, мы просто встречаемся.
- «Просто», скажешь тоже! – фыркнула Беляна. – На моей памяти он в первый раз с кем-то в открытую милуется, а я уж лет семь тут работаю. Мы прям обалдели обе.
- В плохом смысле или в хорошем?
- Ну, первая-то мысля у обеих одна была – дура девка, с таким страхолюдом связалась. А опосля, как ушли вы, дармоеды эти раскудахтались, что выжить тебя теперь не получится, экая досада. Вот мы и смекнули, что неспроста ты его окрутила. Умница! А уж как Муська-то на тебя смотрит влюблённо! Любого порвёт, кто тебя забижать вздумает. Все наши мужики его побаиваются.
- А почему тогда не уважают, не общаются? Даже вы за глаза о нём так пренебрежительно говорите… А он хороший. Правда, хороший.
- Ну… наверное, - задумалась Беляна. – Слушай, я и сама не знаю, откуда пошло такое отношение. Кажется, с Горяны: как наняла она его, как-то сразу невзлюбила. Да и сам он характером угрюмый, нелюдимый, ходит везде один, спросишь чего, ответит сквозь зубы и так зыркнет, что пожалеешь, что спросил… Вот мы и решили тоже его не замечать. Хотя как работник он выше всяких похвал, по первости многие его сманить пытались, да всё без толку. Помнится, как-то троих разбойников разом уложил, а уж пьяных буянов только так скручивает.
- И притом силой своей не бахвалится, как иные пустобрехи, - добавила Брянка. – Словом, нормальный мужик, токмо подход к нему нужен особый.
- Просвети, а? Жутко любопытно, чем ты его зацепила!
- Да ничем, - отмахнулась Мира. Обсуждать Здара ей совершенно не хотелось. – Пару раз накормила, поговорили немного, и всё.
- А какой он в…
- Пойду воды принесу, а то у нас закончилась!
Как ни странно, после её возвращения о гоблине больше не заговаривали. Неужто хоть кому-то в Редискии знакомо чувство такта?
- Эй, Найдёна, выдь во двор, тебя там какая-то девка спрашивает! – в дверь просунулся конопатый нос местного порученца, или, по-простому, мальчика на побегушках.
- Точно меня?
- Точно-точно!
- О, может, из родни твоей кто объявился? – порадовались за неё кухарки. – Иди тогда, не мешкай!
Мира сдёрнула фартук и нервно пригладила волосы. А вдруг действительно кто-то её нашёл? Хорошо это или плохо?
Посреди заднего двора стояла низкая и очень полная деваха, по виду – типичная «редиска». Значит, никакая не родня, выдохнем и успокоимся. Как оказалось, рановато.
Девица заметила Миру и приняла позу «руки в боки». Лицо грубое, рябое, как толстый ржаной блин, один глаз заплыл огромным цветным синяком и не открывается. Зато второй уставился на Миру с неприкрытой злобой. Девица демонстративно подтянула рукава и двинулась прямо на неё.
- Правду говорят люди добрые, ну и страшнючка же ты, приблуда! Вылитая змеища! Чтоб тебя сызнова в лес завели и бросили там зверям на растерзание! Будешь знать, гадюка, как честную женщину заработка лишать!
- Какого заработка, о чём ты?! – попятилась Мира. – На моё место, что ли, хочешь? Так к Горяне иди со своей претензией, может, и тебя куда возьмут…
