Да, чую, это будет не разговор, а самая настоящая битва. Мне не хотелось рассказывать ей об опухоли. Если бы только она была моей кровной племянницей, то узнала бы обо всем уже после моей смерти, а так…
Время никуда не спешит. Какое ему дело до наших проблем, планов и желаний? Оно было до нас и никуда не денется после. Я меряю шагами номер. Чем ближе час Х, тем мои нервы больше напоминают натянутые канаты. Я так и не смог придумать подходящих слов, чтобы Алиса сразу согласилась на брак со мной. Разве что ее может успокоить фраза «фиктивный брак». Он не предполагает близости и даже совместного проживания. Нам надо просто пойти в ЗАГС и поставить свои подписи в нужном месте. Это дело пары минут. Думаю, она сможет потерпеть меня пару минут.
Одиннадцать. Вызываю такси. Машина находится почти сразу. На дорогах свободно. Мы приезжаем слишком рано. В ее окнах еще нет света. Прошу водителя подождать, накидывая к тарифу еще столько же. Спустя минут десять подъезжает еще одно такси, из которого выходит Алиса. Она так и не отрастила волосы. На ногах массивные кроссовки. Ноги затянуты в джинсы. Короткая футболка и куртка нараспашку. За плече висит маленький рюкзачок.
- Не боишься возвращаться так поздно? – спрашиваю ее в спину.
Испуганно оглядывается.
- Нет. Я же на такси.
- Думаешь, среди таксистов все белые и пушистые? – ухмыляюсь я.
- Зачем ты приехал?
- По делу. И разговаривать лучше не здесь.
Смотрит пристально и с недоверием, после чего все-таки заходит в подъезд, но к себе поднимается не сразу. Сначала забирает из почтового ящика несколько конвертов, вчитывается в них, хмурясь.
- Что это? – спрашиваю, кивая на бумаги.
- Счета за коммуналку, - отвечает небрежно и поднимается дальше по лестнице. – У меня не убрано. Некогда было. Переживешь?
- Постараюсь, - хмыкаю я. – Я ненадолго.
Мы снова проходим на кухню. В раковине гора немытой посуды. На столе – бокал с недопитым чаем.
Я спокоен. Это не моя квартира. Она может делать в ней что угодно.
- Наверное, лучше разговаривать в зале, - окидывает она взглядом кухню.
Алиса присаживается на подлокотник кресла, которое стоит в углу. Я – на край дивана.
- О чем ты хотел со мной поговорить и почему не мог сделать этого по телефону? Снова летел в экономе с простыми смертными?
- Нет, в бизнес-классе.
- Ммм, - мычит многозначительно. – Я тебя слушаю. Только не надо предлагать мне деньги.
Набираю полные легкие воздуха и на выдохе произношу:
- Ты должна выйти за меня замуж.
Ее глаза распахиваются так широко, что кажется в них может провалиться вся эта квартира целиком.
- Не стоит так пугаться, - спешу успокоить Алису. – Это будет фиктивный брак. Мы будем жить отдельно. Просто так надо.
Она молчит и хлопает ресницами. По-моему даже не дышит.
- Это ненадолго. Максимум четыре месяца или шесть.
Алиса поднимается с подлокотника и опускается в кресло.
- Так что? – мне нужен ее ответ.
- Ты пьян? – спрашивает она, глядя на меня во все глаза. – Или сошел с ума?
- Я понимаю, как это выглядит. И звучит. Но так надо.
- Кому? Зачем? Что это за … бред?
- Это не бред, Алиса. Я хочу, чтобы после моей смерти у тебя не возникло проблем с наследством.
- С чем? Что? С каким наследством?
- Я хочу, чтобы после моей смерти ты получила все, чем я сейчас владею.
Она смотрит на меня, потом в сторону и снова на меня.
- О какой смерти ты говоришь? Какое наследство? Ты в своем уме?
- Следи за языком, - предупреждаю ее.
- Что за бред ты несешь? – вскакивает Алиса на ноги. – Ты, что, собрался помирать?
Я молчу и смотрю на нее.
- Что происходит? – спрашивает настороженно.
- Просто скажи «Да» и все. От тебя больше ничего не требуется. Брак будет фиктивным. Никакого супружеского долга и всего прочего, но после моей смерти ты будешь всем говорить, что наш брак был настоящим.
- За-чем?
- Так надо.
- Кому? – взрывается она.
- Тебе в первую очередь.
У меня снова начинает болеть голова. Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь унять эту боль. Ну же, просто скажи «Да». И я пойду наконец.
- Я ничего не понимаю. На кой фиг мне сдался брак с тобой? Зачем? То ты выгоняешь меня из дома, то не хочешь со мной общаться, а сейчас делаешь мне… предложение?
- Ну можно и так сказать.
- Или ты объясняешь мне, в чем дело, или тебе лучше уйти. Я не собираюсь участвовать ни в каких твоих аферах, - заявляет Алиса категорично, скрещивая руки на груди.
Снова закрываю глаза. Вдох, выдох. Смотрю прямо на нее.
- У меня обнаружили опухоль.
Она застывает. Я вижу это по ее напряженным плечам, рукам и всему телу. И только грудная клетка вздымается высоко.
Алиса молчит и смотрит мне в глаза. Она не верит. И я повторяю еще раз:
- У меня рак. Только не вздумай меня жалеть. Я этого не выношу.
Она срывается и уходит на кухню. Не понимаю. Что с ней такое? Сижу неподвижно. В квартире тишина. Алиса не возвращается. Иду к ней.
Она стоит у окна спиной ко мне. Пальцы с силой сдавливают подоконник.
- Алиса, - зову. Вздрагивает, но не поворачивается. – Алиса, что с тобой?
- Какой у тебя диагноз? – ее голос не похож на голос живого человека. Он звучит холодно. Как из могилы. Мне становится не по себе.
- Саркома правой почки.
- Какая стадия?
- Пока вторая.
- Что говорят врачи? Операция?
- Я отказался от операции.
Она поворачивает ко мне сначала голову, а потом разворачивается вся.
- Что? – выдыхает удивленно.
- Я отказался от операции.
- Почему? Люди живут с одной почкой годами. У тебя есть шанс выжить. Почему ты отказался? Тебе предложили другое лечение?
- Я отказался от лечения.
Не понимаю, что с ней такое. Почему она так реагирует?
- Ты что? Почему?
- Я не хочу провести остаток своей жизни в пустой надежде на чудо. И не хочу убивать свой организм химией.
Алиса молчит. Ее ладони сжимаются в кулаки.
- Ты всегда думал только о себе, - зло шипит она. – Всю жизнь тебе было плевать на других. И сейчас тебе опять плевать. Ты думаешь только о себе!
Последние слова она выкрикивает мне в лицо.
- Алиса, что с тобой?
- Почему ты не борешься? – она плачет. – Почему отказался? Почему сдался? У тебя есть деньги, возможность, почему?
- Потому что я не вижу смысла проходить через этот ад. Я хочу закончить свою жизнь иначе, не так, как жил все эти годы.
Алиса опускается на стул. Ее плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. Я не знаю, что с этим делать. Я не понимаю, что с ней происходит.
- Ну почему? Почему это опять происходит? За что? Что я такого сделала? Мама хотя бы пыталась бороться. Она боролась до последнего. А ты! Ты сдался!
- Мама? – переспрашиваю я.
- У нее тоже был рак, - она захлебывается от рыданий. – Рак печени. Она боролась с ним больше года. Последние несколько месяцев я ее почти не видела, потому что она все время проводила в больнице. Я жила одна. Я сама о себе заботилась. Потом появился ты. А теперь… Ты просто сдался, потому что тебе плевать на меня!
- Это не так, Алиса, - ее крики будят во мне что-то, давно забытое, стертое, вычеркнутое из моей жизни. – Иначе я бы не приехал. Я хочу позаботиться о тебе. Поэтому ты и должна стать моей женой. Чтобы ни у кого не осталось и тени сомнений, что ты имеешь право на мои деньги.
- Деньги! – выкрикивает она мне в лицо. – Ты думаешь только о деньгах! Ты любишь только деньги! Тебе нет дела ни до чего, кроме денег! Мне не нужны твои деньги!
У нее истерика. Она не может остановиться и начинает задыхаться.
Блядь, что делать? Я не был к этому готов. Притягиваю ее к себе. Пытается вырываться, но я держу за шею. Потом, испугавшись, что могу сломать ее, опускаю руки на спину Алисы. Она больше не сопротивляется, но все ее тело трясет от рыданий.
Что я должен сказать? Что я должен сделать? Твою мать! Как все это остановить?
Вдруг она отталкивает меня и уносится в зал.
- Ты не можешь взять и просто отказаться от лечения, - кричит Алиса.
Терпеть не могу, когда на меня орут, поэтому не сдерживаюсь в ответ:
- Я не хочу провести остаток своих дней, прикованный капельницей к постели, и напоминающий мумию. Я не хочу быть живым трупом! Твоя мама боролась. И что из этого вышло? Где она теперь?
- У нас не было денег! Ей нужна была операция, но ее поставили на очередь, потому что у нас НЕ БЫЛО ДЕНЕГ. А у тебя они есть!
- Ты считаешь, что деньги – это панацея от всех болезней? Билет в бессмертие? Решение всех проблем? Да ни хрена подобного! Я пахал, как проклятый, почти всю свою жизнь. Да, у меня до хрена денег, но они не защитили меня от опухоли, которая теперь сидит внутри меня и убивает. Ей плевать на мои деньги!
Алиса зарывается пальцами в волосы. Ее взгляд мечется, и я уверен, сейчас она пытается найти какой-то выход, решение, способ убедить меня лечиться, но я не хочу. У меня нет причин жить и бороться.
- Алиса, - произношу, успокоившись, - ничего уже не исправить. Я прожил жизнь и всегда думал, что живу правильно, но теперь понимаю, что в своей жизни я не видел ничего и никого. И я хочу оставшиеся месяцы прожить по-другому.
Она всхлипывает.
- Ты можешь сделать операцию и прожить не месяцы, а годы так, как ты хочешь.
- Нет никакой гарантии и я не хочу рисковать и лишать себя возможность увидеть мир с другой стороны. Ты должна согласиться на брак со мной.
- Мне не нужны твои деньги, - произносит Алиса устало и опускается на диван.
- Нужны. Тебе надо учиться. Учиться, а не работать. Мои деньги дадут тебе такую возможность.
Из ее глаз снова текут крупные слезы.
- Завтра мы пойдем в ЗАГС. Нас распишут сразу. Я договорюсь.
- И что потом? – вскидывает она на меня обвиняющий взгляд.
- Я вернусь в Москву, передам все дела партнеру и… пока не знаю, что буду делать. Возможно, буду путешествовать.
Алиса с силой стирает со щек слезы.
- А я? Что должна делать я? Ждать твоей смерти? А потом купаться в роскоши и жить счастливо?
- Ну как-то так, - пожимаю плечами.
Она дышит тяжело. Ее губы плотно сжаты, а взгляд устремлен в пол. Девчонка как будто на что-то решается.
Алиса поднимает на меня глаза и я внутренне напрягаюсь, предвкушая ее слова, которые, уверен, мне совсем не понравятся:
- Я поеду с тобой.
- Что?
- Я поеду с тобой. Куда ты там собрался?
- Алиса, у тебя учеба? Ты не можешь ее бросить.
- Сейчас май. Я могу закрыть сессию досрочно. Впереди три месяца лета. А потом я могу взять академ.
- Никакого академа!
- Тогда никакого брака!
Мы смотрим друг на друга. Кто-то должен уступить. Она упрямая. Она на самом деле не пойдет в ЗАГС и я не смогу затащить ее туда никакими силами.
- Алиса… - хочу попробовать переубедить эту несносную девчонку.
- Никакого брака! – повторяет она, не давая мне договорить. – И можешь забрать свои богатства вместе с собой. Обойдусь!
Тру переносицу. Как же я устал! И почка снова начинает ныть! Набираю полные легкие воздуха.
- Ты закрываешь сессию. У тебя не должно быть долгов. Без этого ты никуда не поедешь.
- Хорошо, - улыбается она.
Я впервые вижу ее улыбку, подаренную мне, а не кому-то. В груди что-то трещит. Отворачиваюсь.
- У тебя завтра занятия?
- Да, до четырех.
- Хорошо. Я пока договорюсь в ЗАГСе, чтобы нас зарегистрировали завтра же. Точнее уже сегодня.
- Женишься на собственной племяннице? – ухмыляется Алиса.
Я не уверен, что она знает правду, но мне кажется, ей стоит ее узнать в свете предстоящих событий.
- Если честно, ты мне… не совсем племянница.
- Ты знал? – удивляется она.
- Я узнал об этом совсем недавно.
- Иначе выкинул меня на улицу незамедлительно.
Я молчу, потому что она, возможно, права.
- А ты? Знала, что тебя удочерили?
- Я узнала об этом, когда выпускалась из интерната. Увидела в документах.
- Итак, завтра в четыре.
- Да, - ее грудь медленно поднимается. Она волнуется. Или боится.
- Тебе не стоит переживать по этому поводу. Это просто формальность.
Кивает.
Мне больше нечего здесь делать. Вызываю такси.
- Мне пора.
- Ты уходишь? – удивляется Алиса.
- Я снял номер в гостинице, - обуваюсь у порога.
Она нерешительно мнется рядом.
- Марк…
- М? – накидываю на шею шарф.
- Не уходи сегодня… пожалуйста, - Алиса не смотрит на меня. И я вижу, как тяжело ей говорить. – Я… Я не хочу сегодня оставаться одна. Просто твоя болезнь и…
Я молчу. Мне страшно. Нет, не от перспективы оставаться в этой квартире. А от того, что ее неуверенная просьба делает со мной. Внутри меня что-то ломается, трескается. Я хочу уйти, но прирастаю ботинками к полу, не в силах двинуться с места. И только дышу.
- Но если ты… - она принимает мое замешательство за отказ.
Я молча отменяю такси и разуваюсь. Что ж, сегодня опять не придется выспаться. И наутро будет болеть спина и шея от неудобного дивана и подушки. Но у меня не получается отказать. Наверное, еще год назад я послал бы ее к черту, не задумываясь, но сегодня почему-то не могу. И даже принимаю душ, вытираясь тем самым синим полотенцем, стараясь не думать, чье оно.
Когда квартира погружается в темноту, я вдруг понимаю, что почка болит меньше. И даже голова прошла. Похоже, эта девчонка действует на меня исцеляюще. Ухмыляюсь. Да, она умеет лечить. Жаль, что не все болезни.
После ЗАГСа мы заехали в ресторан. Это был обычный ужин, не праздничный. Обручальное кольцо, которое я купил в последний момент, давит, мешает, раздражает и я без конца кручу его на пальце. Алиса тоже постоянно бросает взгляды на свое. Мы молчим, как будто нам неловко.
Я женат. Это странное ощущение. И хотя брак фиктивный и временный, не могу отделаться от этого непонятного чувства.
Радость? Здесь нечему радоваться. Этот брак - вынужденная необходимость.
Волнение? Пожалуй. Только непонятно, откуда оно взялось и за что я волнуюсь.
Разглядываю Алису. Ее взгляд все время ускользает от меня. Она совсем ребенок, хотя ей уже девятнадцать. Острые плечи, заостренный подбородок, слишком большие глаза. Она выглядит хрупкой. И, наверняка, не доедает и вообще питается как попало. Бросаю взгляд в окно и, вздохнув, произношу:
- Ты должна уволиться со своей работы.
Ее вилка зависает у самых губ, которые тут же кривятся в усмешке.
- Не успел стать мужем, как уже ставишь какие-то условия?
- Ты, как моя жена… - голос спотыкается, когда я произношу это слово - «жена». Оно никак не вяжется ни со мной, ни с Алисой. Она смотрит на меня и ждет. Продолжаю:
- Ты, как моя жена, имеешь право на содержание.
Закатывает глаза и возвращает вилку в тарелку.
- Я, как твоя ФИКТИВНАЯ жена, не имею права ни на какое содержание. И давай не будем больше об этом.
- Ты несносна, - злюсь я.
- Кто бы говорил, - хмыкает она.
- Миллионы женщин в мире мечтают не работать и чтобы их содержали, а ты отказываешься от любой помощи.
- Ну вот и женился бы на них. И содержал. Причем тут я? – пожимает Алиса плечами.
- А в путешествии ты тоже будешь платить сама за себя? – ухмыляюсь я и с удовольствием наблюдаю, как вытягивается ее лицо. – Придется тебе с этим смириться. Все равно мои деньги достанутся тебе.
Ее взгляд вспыхивает гневом.
- Или ты остаешься здесь и никуда не едешь.
- Это нечестно.
Теперь плечами пожимаю я.
- Завтра я возвращаюсь в Москву, - произношу, когда мы едем к ней домой. Сегодня я не собираюсь оставаться у нее. Мне надо выспаться. Да и рейс рано утром.
Время никуда не спешит. Какое ему дело до наших проблем, планов и желаний? Оно было до нас и никуда не денется после. Я меряю шагами номер. Чем ближе час Х, тем мои нервы больше напоминают натянутые канаты. Я так и не смог придумать подходящих слов, чтобы Алиса сразу согласилась на брак со мной. Разве что ее может успокоить фраза «фиктивный брак». Он не предполагает близости и даже совместного проживания. Нам надо просто пойти в ЗАГС и поставить свои подписи в нужном месте. Это дело пары минут. Думаю, она сможет потерпеть меня пару минут.
Одиннадцать. Вызываю такси. Машина находится почти сразу. На дорогах свободно. Мы приезжаем слишком рано. В ее окнах еще нет света. Прошу водителя подождать, накидывая к тарифу еще столько же. Спустя минут десять подъезжает еще одно такси, из которого выходит Алиса. Она так и не отрастила волосы. На ногах массивные кроссовки. Ноги затянуты в джинсы. Короткая футболка и куртка нараспашку. За плече висит маленький рюкзачок.
- Не боишься возвращаться так поздно? – спрашиваю ее в спину.
Испуганно оглядывается.
- Нет. Я же на такси.
- Думаешь, среди таксистов все белые и пушистые? – ухмыляюсь я.
- Зачем ты приехал?
- По делу. И разговаривать лучше не здесь.
Смотрит пристально и с недоверием, после чего все-таки заходит в подъезд, но к себе поднимается не сразу. Сначала забирает из почтового ящика несколько конвертов, вчитывается в них, хмурясь.
- Что это? – спрашиваю, кивая на бумаги.
- Счета за коммуналку, - отвечает небрежно и поднимается дальше по лестнице. – У меня не убрано. Некогда было. Переживешь?
- Постараюсь, - хмыкаю я. – Я ненадолго.
Мы снова проходим на кухню. В раковине гора немытой посуды. На столе – бокал с недопитым чаем.
Я спокоен. Это не моя квартира. Она может делать в ней что угодно.
- Наверное, лучше разговаривать в зале, - окидывает она взглядом кухню.
Алиса присаживается на подлокотник кресла, которое стоит в углу. Я – на край дивана.
- О чем ты хотел со мной поговорить и почему не мог сделать этого по телефону? Снова летел в экономе с простыми смертными?
- Нет, в бизнес-классе.
- Ммм, - мычит многозначительно. – Я тебя слушаю. Только не надо предлагать мне деньги.
Набираю полные легкие воздуха и на выдохе произношу:
- Ты должна выйти за меня замуж.
Ее глаза распахиваются так широко, что кажется в них может провалиться вся эта квартира целиком.
- Не стоит так пугаться, - спешу успокоить Алису. – Это будет фиктивный брак. Мы будем жить отдельно. Просто так надо.
Она молчит и хлопает ресницами. По-моему даже не дышит.
- Это ненадолго. Максимум четыре месяца или шесть.
Алиса поднимается с подлокотника и опускается в кресло.
- Так что? – мне нужен ее ответ.
- Ты пьян? – спрашивает она, глядя на меня во все глаза. – Или сошел с ума?
- Я понимаю, как это выглядит. И звучит. Но так надо.
- Кому? Зачем? Что это за … бред?
- Это не бред, Алиса. Я хочу, чтобы после моей смерти у тебя не возникло проблем с наследством.
- С чем? Что? С каким наследством?
- Я хочу, чтобы после моей смерти ты получила все, чем я сейчас владею.
Она смотрит на меня, потом в сторону и снова на меня.
- О какой смерти ты говоришь? Какое наследство? Ты в своем уме?
- Следи за языком, - предупреждаю ее.
- Что за бред ты несешь? – вскакивает Алиса на ноги. – Ты, что, собрался помирать?
Я молчу и смотрю на нее.
- Что происходит? – спрашивает настороженно.
- Просто скажи «Да» и все. От тебя больше ничего не требуется. Брак будет фиктивным. Никакого супружеского долга и всего прочего, но после моей смерти ты будешь всем говорить, что наш брак был настоящим.
- За-чем?
- Так надо.
- Кому? – взрывается она.
- Тебе в первую очередь.
У меня снова начинает болеть голова. Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь унять эту боль. Ну же, просто скажи «Да». И я пойду наконец.
- Я ничего не понимаю. На кой фиг мне сдался брак с тобой? Зачем? То ты выгоняешь меня из дома, то не хочешь со мной общаться, а сейчас делаешь мне… предложение?
- Ну можно и так сказать.
- Или ты объясняешь мне, в чем дело, или тебе лучше уйти. Я не собираюсь участвовать ни в каких твоих аферах, - заявляет Алиса категорично, скрещивая руки на груди.
Снова закрываю глаза. Вдох, выдох. Смотрю прямо на нее.
- У меня обнаружили опухоль.
Она застывает. Я вижу это по ее напряженным плечам, рукам и всему телу. И только грудная клетка вздымается высоко.
Алиса молчит и смотрит мне в глаза. Она не верит. И я повторяю еще раз:
- У меня рак. Только не вздумай меня жалеть. Я этого не выношу.
Она срывается и уходит на кухню. Не понимаю. Что с ней такое? Сижу неподвижно. В квартире тишина. Алиса не возвращается. Иду к ней.
Она стоит у окна спиной ко мне. Пальцы с силой сдавливают подоконник.
- Алиса, - зову. Вздрагивает, но не поворачивается. – Алиса, что с тобой?
- Какой у тебя диагноз? – ее голос не похож на голос живого человека. Он звучит холодно. Как из могилы. Мне становится не по себе.
- Саркома правой почки.
- Какая стадия?
- Пока вторая.
- Что говорят врачи? Операция?
- Я отказался от операции.
Она поворачивает ко мне сначала голову, а потом разворачивается вся.
- Что? – выдыхает удивленно.
- Я отказался от операции.
- Почему? Люди живут с одной почкой годами. У тебя есть шанс выжить. Почему ты отказался? Тебе предложили другое лечение?
- Я отказался от лечения.
Не понимаю, что с ней такое. Почему она так реагирует?
- Ты что? Почему?
- Я не хочу провести остаток своей жизни в пустой надежде на чудо. И не хочу убивать свой организм химией.
Алиса молчит. Ее ладони сжимаются в кулаки.
- Ты всегда думал только о себе, - зло шипит она. – Всю жизнь тебе было плевать на других. И сейчас тебе опять плевать. Ты думаешь только о себе!
Последние слова она выкрикивает мне в лицо.
- Алиса, что с тобой?
- Почему ты не борешься? – она плачет. – Почему отказался? Почему сдался? У тебя есть деньги, возможность, почему?
- Потому что я не вижу смысла проходить через этот ад. Я хочу закончить свою жизнь иначе, не так, как жил все эти годы.
Алиса опускается на стул. Ее плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. Я не знаю, что с этим делать. Я не понимаю, что с ней происходит.
- Ну почему? Почему это опять происходит? За что? Что я такого сделала? Мама хотя бы пыталась бороться. Она боролась до последнего. А ты! Ты сдался!
- Мама? – переспрашиваю я.
- У нее тоже был рак, - она захлебывается от рыданий. – Рак печени. Она боролась с ним больше года. Последние несколько месяцев я ее почти не видела, потому что она все время проводила в больнице. Я жила одна. Я сама о себе заботилась. Потом появился ты. А теперь… Ты просто сдался, потому что тебе плевать на меня!
- Это не так, Алиса, - ее крики будят во мне что-то, давно забытое, стертое, вычеркнутое из моей жизни. – Иначе я бы не приехал. Я хочу позаботиться о тебе. Поэтому ты и должна стать моей женой. Чтобы ни у кого не осталось и тени сомнений, что ты имеешь право на мои деньги.
- Деньги! – выкрикивает она мне в лицо. – Ты думаешь только о деньгах! Ты любишь только деньги! Тебе нет дела ни до чего, кроме денег! Мне не нужны твои деньги!
У нее истерика. Она не может остановиться и начинает задыхаться.
Блядь, что делать? Я не был к этому готов. Притягиваю ее к себе. Пытается вырываться, но я держу за шею. Потом, испугавшись, что могу сломать ее, опускаю руки на спину Алисы. Она больше не сопротивляется, но все ее тело трясет от рыданий.
Что я должен сказать? Что я должен сделать? Твою мать! Как все это остановить?
Вдруг она отталкивает меня и уносится в зал.
- Ты не можешь взять и просто отказаться от лечения, - кричит Алиса.
Терпеть не могу, когда на меня орут, поэтому не сдерживаюсь в ответ:
- Я не хочу провести остаток своих дней, прикованный капельницей к постели, и напоминающий мумию. Я не хочу быть живым трупом! Твоя мама боролась. И что из этого вышло? Где она теперь?
- У нас не было денег! Ей нужна была операция, но ее поставили на очередь, потому что у нас НЕ БЫЛО ДЕНЕГ. А у тебя они есть!
- Ты считаешь, что деньги – это панацея от всех болезней? Билет в бессмертие? Решение всех проблем? Да ни хрена подобного! Я пахал, как проклятый, почти всю свою жизнь. Да, у меня до хрена денег, но они не защитили меня от опухоли, которая теперь сидит внутри меня и убивает. Ей плевать на мои деньги!
Алиса зарывается пальцами в волосы. Ее взгляд мечется, и я уверен, сейчас она пытается найти какой-то выход, решение, способ убедить меня лечиться, но я не хочу. У меня нет причин жить и бороться.
- Алиса, - произношу, успокоившись, - ничего уже не исправить. Я прожил жизнь и всегда думал, что живу правильно, но теперь понимаю, что в своей жизни я не видел ничего и никого. И я хочу оставшиеся месяцы прожить по-другому.
Она всхлипывает.
- Ты можешь сделать операцию и прожить не месяцы, а годы так, как ты хочешь.
- Нет никакой гарантии и я не хочу рисковать и лишать себя возможность увидеть мир с другой стороны. Ты должна согласиться на брак со мной.
- Мне не нужны твои деньги, - произносит Алиса устало и опускается на диван.
- Нужны. Тебе надо учиться. Учиться, а не работать. Мои деньги дадут тебе такую возможность.
Из ее глаз снова текут крупные слезы.
- Завтра мы пойдем в ЗАГС. Нас распишут сразу. Я договорюсь.
- И что потом? – вскидывает она на меня обвиняющий взгляд.
- Я вернусь в Москву, передам все дела партнеру и… пока не знаю, что буду делать. Возможно, буду путешествовать.
Алиса с силой стирает со щек слезы.
- А я? Что должна делать я? Ждать твоей смерти? А потом купаться в роскоши и жить счастливо?
- Ну как-то так, - пожимаю плечами.
Она дышит тяжело. Ее губы плотно сжаты, а взгляд устремлен в пол. Девчонка как будто на что-то решается.
Алиса поднимает на меня глаза и я внутренне напрягаюсь, предвкушая ее слова, которые, уверен, мне совсем не понравятся:
- Я поеду с тобой.
- Что?
- Я поеду с тобой. Куда ты там собрался?
- Алиса, у тебя учеба? Ты не можешь ее бросить.
- Сейчас май. Я могу закрыть сессию досрочно. Впереди три месяца лета. А потом я могу взять академ.
- Никакого академа!
- Тогда никакого брака!
Мы смотрим друг на друга. Кто-то должен уступить. Она упрямая. Она на самом деле не пойдет в ЗАГС и я не смогу затащить ее туда никакими силами.
- Алиса… - хочу попробовать переубедить эту несносную девчонку.
- Никакого брака! – повторяет она, не давая мне договорить. – И можешь забрать свои богатства вместе с собой. Обойдусь!
Тру переносицу. Как же я устал! И почка снова начинает ныть! Набираю полные легкие воздуха.
- Ты закрываешь сессию. У тебя не должно быть долгов. Без этого ты никуда не поедешь.
- Хорошо, - улыбается она.
Я впервые вижу ее улыбку, подаренную мне, а не кому-то. В груди что-то трещит. Отворачиваюсь.
- У тебя завтра занятия?
- Да, до четырех.
- Хорошо. Я пока договорюсь в ЗАГСе, чтобы нас зарегистрировали завтра же. Точнее уже сегодня.
- Женишься на собственной племяннице? – ухмыляется Алиса.
Я не уверен, что она знает правду, но мне кажется, ей стоит ее узнать в свете предстоящих событий.
- Если честно, ты мне… не совсем племянница.
- Ты знал? – удивляется она.
- Я узнал об этом совсем недавно.
- Иначе выкинул меня на улицу незамедлительно.
Я молчу, потому что она, возможно, права.
- А ты? Знала, что тебя удочерили?
- Я узнала об этом, когда выпускалась из интерната. Увидела в документах.
- Итак, завтра в четыре.
- Да, - ее грудь медленно поднимается. Она волнуется. Или боится.
- Тебе не стоит переживать по этому поводу. Это просто формальность.
Кивает.
Мне больше нечего здесь делать. Вызываю такси.
- Мне пора.
- Ты уходишь? – удивляется Алиса.
- Я снял номер в гостинице, - обуваюсь у порога.
Она нерешительно мнется рядом.
- Марк…
- М? – накидываю на шею шарф.
- Не уходи сегодня… пожалуйста, - Алиса не смотрит на меня. И я вижу, как тяжело ей говорить. – Я… Я не хочу сегодня оставаться одна. Просто твоя болезнь и…
Я молчу. Мне страшно. Нет, не от перспективы оставаться в этой квартире. А от того, что ее неуверенная просьба делает со мной. Внутри меня что-то ломается, трескается. Я хочу уйти, но прирастаю ботинками к полу, не в силах двинуться с места. И только дышу.
- Но если ты… - она принимает мое замешательство за отказ.
Я молча отменяю такси и разуваюсь. Что ж, сегодня опять не придется выспаться. И наутро будет болеть спина и шея от неудобного дивана и подушки. Но у меня не получается отказать. Наверное, еще год назад я послал бы ее к черту, не задумываясь, но сегодня почему-то не могу. И даже принимаю душ, вытираясь тем самым синим полотенцем, стараясь не думать, чье оно.
Когда квартира погружается в темноту, я вдруг понимаю, что почка болит меньше. И даже голова прошла. Похоже, эта девчонка действует на меня исцеляюще. Ухмыляюсь. Да, она умеет лечить. Жаль, что не все болезни.
Глава 17. Не сомневаться!
После ЗАГСа мы заехали в ресторан. Это был обычный ужин, не праздничный. Обручальное кольцо, которое я купил в последний момент, давит, мешает, раздражает и я без конца кручу его на пальце. Алиса тоже постоянно бросает взгляды на свое. Мы молчим, как будто нам неловко.
Я женат. Это странное ощущение. И хотя брак фиктивный и временный, не могу отделаться от этого непонятного чувства.
Радость? Здесь нечему радоваться. Этот брак - вынужденная необходимость.
Волнение? Пожалуй. Только непонятно, откуда оно взялось и за что я волнуюсь.
Разглядываю Алису. Ее взгляд все время ускользает от меня. Она совсем ребенок, хотя ей уже девятнадцать. Острые плечи, заостренный подбородок, слишком большие глаза. Она выглядит хрупкой. И, наверняка, не доедает и вообще питается как попало. Бросаю взгляд в окно и, вздохнув, произношу:
- Ты должна уволиться со своей работы.
Ее вилка зависает у самых губ, которые тут же кривятся в усмешке.
- Не успел стать мужем, как уже ставишь какие-то условия?
- Ты, как моя жена… - голос спотыкается, когда я произношу это слово - «жена». Оно никак не вяжется ни со мной, ни с Алисой. Она смотрит на меня и ждет. Продолжаю:
- Ты, как моя жена, имеешь право на содержание.
Закатывает глаза и возвращает вилку в тарелку.
- Я, как твоя ФИКТИВНАЯ жена, не имею права ни на какое содержание. И давай не будем больше об этом.
- Ты несносна, - злюсь я.
- Кто бы говорил, - хмыкает она.
- Миллионы женщин в мире мечтают не работать и чтобы их содержали, а ты отказываешься от любой помощи.
- Ну вот и женился бы на них. И содержал. Причем тут я? – пожимает Алиса плечами.
- А в путешествии ты тоже будешь платить сама за себя? – ухмыляюсь я и с удовольствием наблюдаю, как вытягивается ее лицо. – Придется тебе с этим смириться. Все равно мои деньги достанутся тебе.
Ее взгляд вспыхивает гневом.
- Или ты остаешься здесь и никуда не едешь.
- Это нечестно.
Теперь плечами пожимаю я.
- Завтра я возвращаюсь в Москву, - произношу, когда мы едем к ней домой. Сегодня я не собираюсь оставаться у нее. Мне надо выспаться. Да и рейс рано утром.
