Тия медленно села, расправила плечи, чувствуя, как затекло тело после ночи на соломе. Она посмотрела на Ипи с лёгкой усмешкой, которую позволила себе лишь на мгновение.
— Куда я денусь? А ты не сильно тут командуй. Вам велено отвести меня во дворец, а не прирезать. Вот и ведите.
— Это мы посмотрим, — буркнул он и кивнул на лестницу.
Наверху, в предрассветном полумраке двора, её уже ждал Шену. Старший брат был молчалив и мрачен, на поясе у него висела боевая дубинка с круглым набалдашником, рука лежала на рукояти. Ипи нёс пустой мешок — для «трофеев». Тия оглядела себя: плащ, в котором её тащили в темницу, был грязным, мятым, но сойдёт. Рыжие волосы она кое-как пригладила руками, убрав под капюшон.
— Идём, — бросил Шену и двинулся к воротам.
Улицы Фив просыпались медленно. Первые торговцы раскладывали товар, рабы тащили амфоры с водой, где-то лаяли собаки. Тия шла впереди, братья — шагах в десяти сзади, не сводя с неё глаз. Прохожие косились на странную процессию, но в Фивах каждый занимался своим делом, и лишних вопросов здесь не задавали.
Тия замедлила шаг, подождала пока братья приблизятся и предложила:
— С такой охраной мы привлекаем слишком много глаз. К тому же вы топаете, как стадо буйволов. Если меня увидят у дворца в таком сопровождении, стража насторожится. Идите немного подальше, я не убегу.
Шену нахмурился, переглянулся с братом. Ипи пожал плечами:
— Она права. Если кто увидит, что мы её пасём, могут прицепиться.
— Ладно, — нехотя согласился Шену. — Но ты, — он ткнул пальцем в Тию, — без глупостей. Мы рядом.
— Мог бы и не напоминать, — кивнула она и прибавила шагу.
Дворец возник из утренней дымки, как сон — величественные колонны, золотые верхушки обелисков, сверкающие на солнце ворота. У ворот, как всегда, стояла стража. И среди них — Хори.
Начальник дворцовой стражи в парадном одеянии со скучающим видом осматривал своих подопечных, обходя их одного за другим. Когда Тия приблизилась, его глаза на миг оживились, но лицо осталось невозмутимым.
— Стой! — рявкнул один из стражников, выставляя копьё. — Кто такая? Дальше нельзя!
Тия остановилась, сбросила капюшон, открывая лицо. Рыжие волосы рассыпались по плечам.
— Я Тия, личная помощница царицы. Меня послали за важными бумагами. Со мной слуга, — она кивнула на Ипи, который маячил сзади.
Хори лениво подошёл, оглядел её с ног до головы, задержал взгляд на грязном плаще, на синяках под глазами. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу, но он быстро взял себя в руки.
— Что-то ты плохо выглядишь, помощница. Болела что ли? — нарочито громко спросил он.
— Путешествовала, — коротко ответила Тия, встречая его взгляд. — Мне нужно пройти.
Хори кивнул, махнул рукой страже:
— Пропусти. Её я знаю. А слуга пусть ждёт здесь.
— Он со мной, — твёрдо сказала Тия. — Донесёт вещи.
Хори приподнял бровь, но спорить не стал. У него были чёткие установки - во всём помогать Тие и исполнять ее указания.
— Ладно. Пусть идёт. Но если что — отвечаешь головой.
Ипи, вынужденный все время молчать, нервно сглотнул и шагнул следом за Тией. Когда они миновали ворота, Хори чуть заметно коснулся рукояти меча. Тия легким покачиванием головы показала: «Нет». Всё идёт по плану».
Во внутреннем пространстве дворца текла своей жизнью: слуги сновали с кувшинами и корзинами, стражники ходили вдоль стен, писцы спешили с папирусами, где-то вдалеке слышались крики погонщиков мулов. Тия вела Ипи через лабиринт переходов, чувствуя его напряжённый взгляд затылком. Он вертел головой, как деревенщина, впервые попавший в столицу, и это было ее полностью устраивало.
— Стой здесь, — приказала она, останавливаясь у двери в свои покои. — Я скоро.
— А если ты не выйдешь? — подозрительно прищурился Ипи.
— И что ты сделаешь? — Она усмехнулась. — Кричать начнёшь? Стражу позовёшь? И что ты скажешь? Что пришёл грабить покои царицы? Стой тихо и жди. Не бойся, я выйду.
Она толкнула дверь и вошла в комнату.
В комнате было темно, занавеси задёрнуты. Но она сразу почувствовала чужое присутствие. Из тени у окна шагнул Сенмут.
— Ты жива, — выдохнул он, и в его голосе впервые за всё время знакомства прозвучало что-то, похожее на облегчение. — Мы не знали, удалось ли тебе… Рои передал весточку, но…
— Времени мало, — перебила Тия, подходя к столу. — За мной следят. Один здесь у двери, второй, у ворот. Сенмут, нужно срочно писать.
Сенмут мгновенно преобразился. Он достал из складок одежды небольшой свиток папируса, тростниковое перо и чернильницу.
— Говори.
Тия заговорила быстро, чётко, не повышая голоса:
— Главный заговорщик — Ахтой. В его доме на северной окраине собираются военные. У него триста воинов и сотня нубийских наёмников. Удар планируют с севера, от реки, в ночь, когда жрецы Хепи начнут свой обряд в храме. Они хотят, чтобы царица отвела войска к югу по ложному доносу. Я должна передать им печать Хори и поддельные свитки. Вот имена: командир лучников Рамос, командир северного гарнизона Собекхотеп, номархи из Дельты — их трое, имён не знаю, но лица запомнила. Ещё Панехси — он казначей, связной. Ахтой сказал, что жрецы Хепи собираются разоблачать их, но они ударят первыми. Численность, направление, время — всё подтверждено.
Сенмут писал, закусив губу, его рука летала по папирусу. Когда она закончила, он поднял глаза:
— Ты уверена? Это не ловушка для тебя?
— Это они — в ловушке, — жёстко ответила Тия. — Они думают, что переманили меня на свою сторону. Я сказала им про печать и про свитки. Теперь мне нужно отдать им подготовленное.
Сенмут кивнул, достал из-под стола небольшой кожаный чехол, перетянутый царской тесьмой.
— Здесь свитки. В них — ложные планы обороны с юга, имена наших людей, которые должны быть отозваны. И печать. — Он протянул ей тяжёлый медный цилиндр на кожаном шнурке. — Это подделка. Хори дал слепок, мы сделали точную копию. Настоящая печать у него. Если они попытаются использовать эту — их арестуют.
Тия взяла мешочек, взвесила на ладони.
— Этого хватит, чтобы они клюнули. Спасибо.
— Не мне тебя благодарить, — тихо сказал Сенмут. — Ты идёшь на смерть. Если они что-то заподозрят…
— Не заподозрят. Я слишком хороша, — она позволила себе тень улыбки. — Передай царице: всё будет в ночь жрецов. И пусть Хори готовит людей. Когда грянет буря, вы должны будете ударить первыми.
Она сунула мешочек за пазуху, поправила плащ и направилась к двери. На пороге обернулась:
— Береги себя, Сенмут. И спасибо, что ждал.
— Удачи тебе, девочка., — ответил он.
Она вышла в коридор. Ипи стоял на том же месте, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Чего так долго? Нашла?
— Нашла, — она похлопала по мешочку за пазухой. — Пошли. И не таращись по сторонам, не привлекай к себе внимание.
Обратный путь прошёл без приключений. Хори у ворот проводил её долгим взглядом, но ничего не сказал, только чуть кивнул. Шену, ждавший у ворот, облегчённо выдохнул, увидев их, и молча зашагал вперёд. Тия снова шла в центре, братья — сзади, но теперь дистанция была меньше — нервничали.
В доме Ахтоя их встретил Панехси. Он взял мешочек, вытряхнул содержимое на стол, долго рассматривал печать, вертел её в руках, даже понюхал. Тия стояла, стараясь дышать ровно.
— Похожа, — наконец изрёк он. — Работайте.
— Я же говорила, — пожала плечами Тия.
— Молчи, — оборвал он, но без злобы. — Свитки проверим позже. Отведите её в комнату. Не в подвал. Пусть отдохнёт. Сегодня вечером будет разговор.
Братья переглянулись. Ипи ухмыльнулся:
— Выходит, не врёшь, рыжая.
— Выходит, — спокойно ответила Тия, и в её голосе не дрогнула ни одна жилка.
Её отвели на второй этаж, в небольшую, но чистую комнату с окном, выходящим во внутренний двор. Дверь закрыли, но не заперли — знак доверия или проверка? Тия подошла к окну, глядя, как внизу снуют слуги, как готовят обед, как живёт своей жизнью дом человека, задумавшего свергнуть царицу. Кто-то заботливо поставил на низкий деревянный столик фигурку её змеи из подвала.
«Надо же, заботливые какие. И на том спасибо», — подумала она с иронией. Но расслабляться было нельзя. Самое страшное ещё впереди. Она присела на лавку, накрытую мягким одеялом, и задремала.
Прошло несколько часов. Солнце перевалило за полдень, когда дверь открылась. На пороге стоял Панехси.
— Вставай, хватит спать. Хозяин зовёт.
Она поднялась, одёрнула плащ, поправила волосы. Внутри всё замерло, но внешне она сохраняла спокойствие.
— Хоть не в подвал и не к крокодилам, — усмехнулась она, проходя мимо.
Панехси хмыкнул, но ничего не ответил.
Кабинет Ахтоя оказался на первом этаже, в дальней части дома. Это была просторная комната, заставленная стеллажами со свитками, картами, оружием на стенах и по углам. Сам полководец сидел за массивным столом, перед ним лежали принесённые Тией свитки и печать. В углу, на низких табуретах, расположились несколько военных — Рамос, начальник колесничих, и ещё двое, чьих имён она не знала.
— Садись, — Ахтой указал на табурет напротив.
Тия села, стараясь не сутулиться, но и не выглядеть вызывающе. В комнате повисла тяжёлая тишина. Ахтой изучал её долго, глядел, не мигая, словно пытаясь разглядеть ее мысли.
— Свитки подлинные, — наконец сказал он. — Я проверил, это писал Сенмут. Печать… похожа. Если она сработает, ворота откроют. Но я всё равно не верю тебе до конца.
Тия молчала, отражая его взгляд.
— Знаешь почему? — продолжил Ахтой. — Потому что слишком легко ты сдалась. Слишком быстро переобулась. Такие, как ты, просто так не меняют хозяев.
— Может, я просто устала быть пешкой? — тихо спросила Тия. — Может, я хочу, чтобы меня наконец заметили не как тень, а как человека?
Рамос фыркнул:
— Человека? Ты девка. Тебе место у печи или в постели, а не в большой игре.
Тия медленно перевела на него взгляд. В нём не было злости, только холодное, почти наивное любопытство.
— Вы взяли меня в эту игру сами, господин командир лучников. Я не напрашивалась. И если я так вам мешаю, можете прямо сейчас отвести меня обратно в подвал и забыть про печать и свитки. А заодно — про план с южным отвлечением. У вас есть другие пути?
Рамос побагровел, но Ахтой поднял руку, останавливая его.
— Хватит. — Он снова посмотрел на Тию. — Девочка права. Она нам нужна. И она это знает. — Он усмехнулся, неожиданно почти добродушно. — Мне нравится твоя дерзость. Но не торопись умирать раньше отца. Выполни свою часть дела.
— Я все помню, — кивнула Тия. — Что мне делать дальше?
— Ждать. Через два дня жрецы Хепи начнут своё жертвоприношение. Ты пойдёшь во дворец с нашим «поручением» — скажешь царице, что слышала разговор военных, что готовится удар с юга. Она поверит. Она всегда тебе верила, да? — Ахтой прищурился. — Вот и отлично. Когда войска уйдут, мы начнём. А ты… ты откроешь нам ворота. Печатью.
Тия кивнула, опуская глаза, чтобы скрыть торжествующий блеск. Они сами загоняли себя в ловушку. Ей оставалось только доиграть эту партию до конца.
— Я сделаю как договорились, — сказала она твёрдо. — А после… вы отпустите меня и отца?
— Если всё получится — отпустим, — пообещал Ахтой. — С золотом. Если нет…
Она знала, что будет, «если нет». И это знание грело её холодным огнём. Потому что «если нет» не будет. Будет только торжество правды и провал заговора. И она, Тия, дочь Небамона, станет тем клинком, который разрубит этот узел.
— Можешь идти, достаточно на сегодня, — отпустил её Ахтой.
Тия поднялась, поклонилась и вышла. В коридоре она столкнулась с Панехси, который проводил её долгим, изучающим взглядом, но ничего не сказал.
Вернувшись в выделенную ей комнату, она села на циновку у окна и позволила себе выдохнуть. Ладони дрожали мелкой дрожью, но внутри было спокойно, как в центре урагана. Небо за решёткой окна было высокое, облака ослепительно белыми и плыли на север, к дворцу, к царице, к свободе.
Она взяла в руки змейку, начала её поглаживать.
— Скоро, — прошептала она одними губами. — Скоро всё закончится. И начнётся заново.
Змея в её воображении свернулась кольцами, готовая к броску. Два глаза — добрый и злой — смотрели в темноту. И в этой темноте уже брезжил рассвет.
Ночь опустилась на Фивы тяжёлым, беззвёздным пологом. Луна спряталась за тучи, словно сами боги отвернулись от земли, не желая видеть того, что должно было свершиться. В доме Ахтоя не спали.
Тия стояла у окна своей комнаты, вглядываясь в темноту внутреннего двора, где собирались вооружённые люди. Их было много — десятки, сотни. Тени скользили бесшумно, изредка звякало оружие, приглушённо звучали короткие команды. Заговорщики готовились к последнему акту своей драмы.
Дверь открылась без стука. На пороге стоял Панехси, его лицо в свете масляной лампы казалось вырезанным из жёлтого камня.
— Пора. Хозяин ждёт.
Тия кивнула, поправила на поясе мешочек с печатью и вышла. Сердце работало ровно и сильно, как барабан перед битвой. Было ясно, что эта ночь станет последней либо для заговорщиков, либо для неё самой.
В большом зале, где несколько дней назад её допрашивали, теперь было тесно от людей. Ахтой стоял в центре, облачённый в боевой панцирь поверх дорогого схенти, на голове — кожаный шлем, в руке — короткий хопеш, которым он когда-то рубил гиксосов. Рядом с ним — Рамос, седой начальник колесничих, и ещё с десяток командиров. Братья Шену и Ипи топтались у входа, нервно переглядываясь.
— Подойди, — приказал Ахтой.
Тия приблизилась, чувствуя на себе десятки взглядов. Ахтой взял её за подбородок, приподнял лицо, всмотрелся в глаза.
— Сейчас ты пойдёшь к воротам. Откроешь их с помощью своей печати. Стража должна пропустить нас беспрекословно. Ты все время будешь с нами под присмотром. Не пытайся бежать или предупредить кого-то — цена любой глупости тебе известна. — Он кивнул в сторону, где двое дюжих вояк удерживали связанного Небамона. Отец Тии был бледен, но смотрел на неё спокойно.
— Я все помню, — тихо ответила Тия, стараясь не смотреть на отца, чтобы не выдать дрожи. — И сделаю так, как договорились.
— Выступаем! — Ахтой отпустил её и двинулся к воротам.
Четыре колонны заговорщиков двигались по ночным улицам Фив бесшумно, как четыре змеи. Триста воинов, закалённых в боях, и сотня нубийских наёмников — сила, способная смести любую стражу. Тия шла в первых рядах, рядом с Ахтоем. Её руки были свободны, но за спиной неотступно следовали Шену и Ипи, готовые в любой момент обезвредить её.
Дворец возник из темноты внезапно — массивные стены, тусклый свет факелов у ворот, фигуры стражников, лениво опирающихся на копья. Всё выглядело обычно, мирно. Никто не ждал нападения.
Ахтой остановил отряд в тени огромных сикоморов, жестом подозвал Тию.
— Наступил твой час. Иди, открой ворота, — велел он. — Как только створки дрогнут — мы пойдём. Если через четверть часа ворота не откроются, мы ворвёмся силой… — он не договорил, но его рука красноречиво легла на рукоять меча.
Тия кивнула и, стараясь не спешить, зашагала к воротам. За спиной она чувствовала взгляды сотен глаз, готовых в любой момент броситься вперёд.
У ворот её встретил Хори. Начальник стражи стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающуюся фигуру с непроницаемым лицом. Рядом с ним — десяток стражников, таких же безучастных, как и он.
— Куда я денусь? А ты не сильно тут командуй. Вам велено отвести меня во дворец, а не прирезать. Вот и ведите.
— Это мы посмотрим, — буркнул он и кивнул на лестницу.
Наверху, в предрассветном полумраке двора, её уже ждал Шену. Старший брат был молчалив и мрачен, на поясе у него висела боевая дубинка с круглым набалдашником, рука лежала на рукояти. Ипи нёс пустой мешок — для «трофеев». Тия оглядела себя: плащ, в котором её тащили в темницу, был грязным, мятым, но сойдёт. Рыжие волосы она кое-как пригладила руками, убрав под капюшон.
— Идём, — бросил Шену и двинулся к воротам.
Улицы Фив просыпались медленно. Первые торговцы раскладывали товар, рабы тащили амфоры с водой, где-то лаяли собаки. Тия шла впереди, братья — шагах в десяти сзади, не сводя с неё глаз. Прохожие косились на странную процессию, но в Фивах каждый занимался своим делом, и лишних вопросов здесь не задавали.
Тия замедлила шаг, подождала пока братья приблизятся и предложила:
— С такой охраной мы привлекаем слишком много глаз. К тому же вы топаете, как стадо буйволов. Если меня увидят у дворца в таком сопровождении, стража насторожится. Идите немного подальше, я не убегу.
Шену нахмурился, переглянулся с братом. Ипи пожал плечами:
— Она права. Если кто увидит, что мы её пасём, могут прицепиться.
— Ладно, — нехотя согласился Шену. — Но ты, — он ткнул пальцем в Тию, — без глупостей. Мы рядом.
— Мог бы и не напоминать, — кивнула она и прибавила шагу.
Дворец возник из утренней дымки, как сон — величественные колонны, золотые верхушки обелисков, сверкающие на солнце ворота. У ворот, как всегда, стояла стража. И среди них — Хори.
Начальник дворцовой стражи в парадном одеянии со скучающим видом осматривал своих подопечных, обходя их одного за другим. Когда Тия приблизилась, его глаза на миг оживились, но лицо осталось невозмутимым.
— Стой! — рявкнул один из стражников, выставляя копьё. — Кто такая? Дальше нельзя!
Тия остановилась, сбросила капюшон, открывая лицо. Рыжие волосы рассыпались по плечам.
— Я Тия, личная помощница царицы. Меня послали за важными бумагами. Со мной слуга, — она кивнула на Ипи, который маячил сзади.
Хори лениво подошёл, оглядел её с ног до головы, задержал взгляд на грязном плаще, на синяках под глазами. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу, но он быстро взял себя в руки.
— Что-то ты плохо выглядишь, помощница. Болела что ли? — нарочито громко спросил он.
— Путешествовала, — коротко ответила Тия, встречая его взгляд. — Мне нужно пройти.
Хори кивнул, махнул рукой страже:
— Пропусти. Её я знаю. А слуга пусть ждёт здесь.
— Он со мной, — твёрдо сказала Тия. — Донесёт вещи.
Хори приподнял бровь, но спорить не стал. У него были чёткие установки - во всём помогать Тие и исполнять ее указания.
— Ладно. Пусть идёт. Но если что — отвечаешь головой.
Ипи, вынужденный все время молчать, нервно сглотнул и шагнул следом за Тией. Когда они миновали ворота, Хори чуть заметно коснулся рукояти меча. Тия легким покачиванием головы показала: «Нет». Всё идёт по плану».
***
Во внутреннем пространстве дворца текла своей жизнью: слуги сновали с кувшинами и корзинами, стражники ходили вдоль стен, писцы спешили с папирусами, где-то вдалеке слышались крики погонщиков мулов. Тия вела Ипи через лабиринт переходов, чувствуя его напряжённый взгляд затылком. Он вертел головой, как деревенщина, впервые попавший в столицу, и это было ее полностью устраивало.
— Стой здесь, — приказала она, останавливаясь у двери в свои покои. — Я скоро.
— А если ты не выйдешь? — подозрительно прищурился Ипи.
— И что ты сделаешь? — Она усмехнулась. — Кричать начнёшь? Стражу позовёшь? И что ты скажешь? Что пришёл грабить покои царицы? Стой тихо и жди. Не бойся, я выйду.
Она толкнула дверь и вошла в комнату.
В комнате было темно, занавеси задёрнуты. Но она сразу почувствовала чужое присутствие. Из тени у окна шагнул Сенмут.
— Ты жива, — выдохнул он, и в его голосе впервые за всё время знакомства прозвучало что-то, похожее на облегчение. — Мы не знали, удалось ли тебе… Рои передал весточку, но…
— Времени мало, — перебила Тия, подходя к столу. — За мной следят. Один здесь у двери, второй, у ворот. Сенмут, нужно срочно писать.
Сенмут мгновенно преобразился. Он достал из складок одежды небольшой свиток папируса, тростниковое перо и чернильницу.
— Говори.
Тия заговорила быстро, чётко, не повышая голоса:
— Главный заговорщик — Ахтой. В его доме на северной окраине собираются военные. У него триста воинов и сотня нубийских наёмников. Удар планируют с севера, от реки, в ночь, когда жрецы Хепи начнут свой обряд в храме. Они хотят, чтобы царица отвела войска к югу по ложному доносу. Я должна передать им печать Хори и поддельные свитки. Вот имена: командир лучников Рамос, командир северного гарнизона Собекхотеп, номархи из Дельты — их трое, имён не знаю, но лица запомнила. Ещё Панехси — он казначей, связной. Ахтой сказал, что жрецы Хепи собираются разоблачать их, но они ударят первыми. Численность, направление, время — всё подтверждено.
Сенмут писал, закусив губу, его рука летала по папирусу. Когда она закончила, он поднял глаза:
— Ты уверена? Это не ловушка для тебя?
— Это они — в ловушке, — жёстко ответила Тия. — Они думают, что переманили меня на свою сторону. Я сказала им про печать и про свитки. Теперь мне нужно отдать им подготовленное.
Сенмут кивнул, достал из-под стола небольшой кожаный чехол, перетянутый царской тесьмой.
— Здесь свитки. В них — ложные планы обороны с юга, имена наших людей, которые должны быть отозваны. И печать. — Он протянул ей тяжёлый медный цилиндр на кожаном шнурке. — Это подделка. Хори дал слепок, мы сделали точную копию. Настоящая печать у него. Если они попытаются использовать эту — их арестуют.
Тия взяла мешочек, взвесила на ладони.
— Этого хватит, чтобы они клюнули. Спасибо.
— Не мне тебя благодарить, — тихо сказал Сенмут. — Ты идёшь на смерть. Если они что-то заподозрят…
— Не заподозрят. Я слишком хороша, — она позволила себе тень улыбки. — Передай царице: всё будет в ночь жрецов. И пусть Хори готовит людей. Когда грянет буря, вы должны будете ударить первыми.
Она сунула мешочек за пазуху, поправила плащ и направилась к двери. На пороге обернулась:
— Береги себя, Сенмут. И спасибо, что ждал.
— Удачи тебе, девочка., — ответил он.
Она вышла в коридор. Ипи стоял на том же месте, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Чего так долго? Нашла?
— Нашла, — она похлопала по мешочку за пазухой. — Пошли. И не таращись по сторонам, не привлекай к себе внимание.
***
Обратный путь прошёл без приключений. Хори у ворот проводил её долгим взглядом, но ничего не сказал, только чуть кивнул. Шену, ждавший у ворот, облегчённо выдохнул, увидев их, и молча зашагал вперёд. Тия снова шла в центре, братья — сзади, но теперь дистанция была меньше — нервничали.
В доме Ахтоя их встретил Панехси. Он взял мешочек, вытряхнул содержимое на стол, долго рассматривал печать, вертел её в руках, даже понюхал. Тия стояла, стараясь дышать ровно.
— Похожа, — наконец изрёк он. — Работайте.
— Я же говорила, — пожала плечами Тия.
— Молчи, — оборвал он, но без злобы. — Свитки проверим позже. Отведите её в комнату. Не в подвал. Пусть отдохнёт. Сегодня вечером будет разговор.
Братья переглянулись. Ипи ухмыльнулся:
— Выходит, не врёшь, рыжая.
— Выходит, — спокойно ответила Тия, и в её голосе не дрогнула ни одна жилка.
Её отвели на второй этаж, в небольшую, но чистую комнату с окном, выходящим во внутренний двор. Дверь закрыли, но не заперли — знак доверия или проверка? Тия подошла к окну, глядя, как внизу снуют слуги, как готовят обед, как живёт своей жизнью дом человека, задумавшего свергнуть царицу. Кто-то заботливо поставил на низкий деревянный столик фигурку её змеи из подвала.
«Надо же, заботливые какие. И на том спасибо», — подумала она с иронией. Но расслабляться было нельзя. Самое страшное ещё впереди. Она присела на лавку, накрытую мягким одеялом, и задремала.
Прошло несколько часов. Солнце перевалило за полдень, когда дверь открылась. На пороге стоял Панехси.
— Вставай, хватит спать. Хозяин зовёт.
Она поднялась, одёрнула плащ, поправила волосы. Внутри всё замерло, но внешне она сохраняла спокойствие.
— Хоть не в подвал и не к крокодилам, — усмехнулась она, проходя мимо.
Панехси хмыкнул, но ничего не ответил.
Кабинет Ахтоя оказался на первом этаже, в дальней части дома. Это была просторная комната, заставленная стеллажами со свитками, картами, оружием на стенах и по углам. Сам полководец сидел за массивным столом, перед ним лежали принесённые Тией свитки и печать. В углу, на низких табуретах, расположились несколько военных — Рамос, начальник колесничих, и ещё двое, чьих имён она не знала.
— Садись, — Ахтой указал на табурет напротив.
Тия села, стараясь не сутулиться, но и не выглядеть вызывающе. В комнате повисла тяжёлая тишина. Ахтой изучал её долго, глядел, не мигая, словно пытаясь разглядеть ее мысли.
— Свитки подлинные, — наконец сказал он. — Я проверил, это писал Сенмут. Печать… похожа. Если она сработает, ворота откроют. Но я всё равно не верю тебе до конца.
Тия молчала, отражая его взгляд.
— Знаешь почему? — продолжил Ахтой. — Потому что слишком легко ты сдалась. Слишком быстро переобулась. Такие, как ты, просто так не меняют хозяев.
— Может, я просто устала быть пешкой? — тихо спросила Тия. — Может, я хочу, чтобы меня наконец заметили не как тень, а как человека?
Рамос фыркнул:
— Человека? Ты девка. Тебе место у печи или в постели, а не в большой игре.
Тия медленно перевела на него взгляд. В нём не было злости, только холодное, почти наивное любопытство.
— Вы взяли меня в эту игру сами, господин командир лучников. Я не напрашивалась. И если я так вам мешаю, можете прямо сейчас отвести меня обратно в подвал и забыть про печать и свитки. А заодно — про план с южным отвлечением. У вас есть другие пути?
Рамос побагровел, но Ахтой поднял руку, останавливая его.
— Хватит. — Он снова посмотрел на Тию. — Девочка права. Она нам нужна. И она это знает. — Он усмехнулся, неожиданно почти добродушно. — Мне нравится твоя дерзость. Но не торопись умирать раньше отца. Выполни свою часть дела.
— Я все помню, — кивнула Тия. — Что мне делать дальше?
— Ждать. Через два дня жрецы Хепи начнут своё жертвоприношение. Ты пойдёшь во дворец с нашим «поручением» — скажешь царице, что слышала разговор военных, что готовится удар с юга. Она поверит. Она всегда тебе верила, да? — Ахтой прищурился. — Вот и отлично. Когда войска уйдут, мы начнём. А ты… ты откроешь нам ворота. Печатью.
Тия кивнула, опуская глаза, чтобы скрыть торжествующий блеск. Они сами загоняли себя в ловушку. Ей оставалось только доиграть эту партию до конца.
— Я сделаю как договорились, — сказала она твёрдо. — А после… вы отпустите меня и отца?
— Если всё получится — отпустим, — пообещал Ахтой. — С золотом. Если нет…
Она знала, что будет, «если нет». И это знание грело её холодным огнём. Потому что «если нет» не будет. Будет только торжество правды и провал заговора. И она, Тия, дочь Небамона, станет тем клинком, который разрубит этот узел.
— Можешь идти, достаточно на сегодня, — отпустил её Ахтой.
Тия поднялась, поклонилась и вышла. В коридоре она столкнулась с Панехси, который проводил её долгим, изучающим взглядом, но ничего не сказал.
Вернувшись в выделенную ей комнату, она села на циновку у окна и позволила себе выдохнуть. Ладони дрожали мелкой дрожью, но внутри было спокойно, как в центре урагана. Небо за решёткой окна было высокое, облака ослепительно белыми и плыли на север, к дворцу, к царице, к свободе.
Она взяла в руки змейку, начала её поглаживать.
— Скоро, — прошептала она одними губами. — Скоро всё закончится. И начнётся заново.
Змея в её воображении свернулась кольцами, готовая к броску. Два глаза — добрый и злой — смотрели в темноту. И в этой темноте уже брезжил рассвет.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Кровь и пепел заговора
Ночь опустилась на Фивы тяжёлым, беззвёздным пологом. Луна спряталась за тучи, словно сами боги отвернулись от земли, не желая видеть того, что должно было свершиться. В доме Ахтоя не спали.
Тия стояла у окна своей комнаты, вглядываясь в темноту внутреннего двора, где собирались вооружённые люди. Их было много — десятки, сотни. Тени скользили бесшумно, изредка звякало оружие, приглушённо звучали короткие команды. Заговорщики готовились к последнему акту своей драмы.
Дверь открылась без стука. На пороге стоял Панехси, его лицо в свете масляной лампы казалось вырезанным из жёлтого камня.
— Пора. Хозяин ждёт.
Тия кивнула, поправила на поясе мешочек с печатью и вышла. Сердце работало ровно и сильно, как барабан перед битвой. Было ясно, что эта ночь станет последней либо для заговорщиков, либо для неё самой.
В большом зале, где несколько дней назад её допрашивали, теперь было тесно от людей. Ахтой стоял в центре, облачённый в боевой панцирь поверх дорогого схенти, на голове — кожаный шлем, в руке — короткий хопеш, которым он когда-то рубил гиксосов. Рядом с ним — Рамос, седой начальник колесничих, и ещё с десяток командиров. Братья Шену и Ипи топтались у входа, нервно переглядываясь.
— Подойди, — приказал Ахтой.
Тия приблизилась, чувствуя на себе десятки взглядов. Ахтой взял её за подбородок, приподнял лицо, всмотрелся в глаза.
— Сейчас ты пойдёшь к воротам. Откроешь их с помощью своей печати. Стража должна пропустить нас беспрекословно. Ты все время будешь с нами под присмотром. Не пытайся бежать или предупредить кого-то — цена любой глупости тебе известна. — Он кивнул в сторону, где двое дюжих вояк удерживали связанного Небамона. Отец Тии был бледен, но смотрел на неё спокойно.
— Я все помню, — тихо ответила Тия, стараясь не смотреть на отца, чтобы не выдать дрожи. — И сделаю так, как договорились.
— Выступаем! — Ахтой отпустил её и двинулся к воротам.
***
Четыре колонны заговорщиков двигались по ночным улицам Фив бесшумно, как четыре змеи. Триста воинов, закалённых в боях, и сотня нубийских наёмников — сила, способная смести любую стражу. Тия шла в первых рядах, рядом с Ахтоем. Её руки были свободны, но за спиной неотступно следовали Шену и Ипи, готовые в любой момент обезвредить её.
Дворец возник из темноты внезапно — массивные стены, тусклый свет факелов у ворот, фигуры стражников, лениво опирающихся на копья. Всё выглядело обычно, мирно. Никто не ждал нападения.
Ахтой остановил отряд в тени огромных сикоморов, жестом подозвал Тию.
— Наступил твой час. Иди, открой ворота, — велел он. — Как только створки дрогнут — мы пойдём. Если через четверть часа ворота не откроются, мы ворвёмся силой… — он не договорил, но его рука красноречиво легла на рукоять меча.
Тия кивнула и, стараясь не спешить, зашагала к воротам. За спиной она чувствовала взгляды сотен глаз, готовых в любой момент броситься вперёд.
У ворот её встретил Хори. Начальник стражи стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на приближающуюся фигуру с непроницаемым лицом. Рядом с ним — десяток стражников, таких же безучастных, как и он.
