Пожарные уже разворачивали брандспойты, приехала и скорая.
— Боже! — толпа, выбравшись из здания, оседала тут же, у торгового центра. Подтягивались зеваки, приехали репортёры.
Таня пыталась бежать впереди, но не смогла. Кто-то оказался проворнее, толкнул её, и она упала. А потом люди шли вперёд, не обращая внимания на упавших, спотыкались и тоже падали. Таня задыхалась под телами, пытаясь подняться, но дым отбирал всё больше сил. И вот, когда она уже была готова сдаться, стало легче.
— Вставай.
Андрей. Она почти с облегчением разрыдалась.
— Уходи…
— Не могу…— выдохнула Таня, обвисая на его руках.— Не могу…
— Можешь! — Андрей грубо поставил её на ноги, потянул к пустеющему эскалатору.— Должна…
Должна. Таня на дрожащих ногах пошла вниз, оглянулась назад. Андрей уже исчез. Ноги дрожали, а лёгкие рвались на части. Кто-то вдруг подставил ей руку, помогая идти. Фойе уже опустело. Дым выгоняло сквозняком из двух распахнутых дверей. С благодарностью взглянув в лицо пожарного, наполовину прикрытое шлемом униформы, Таня расплакалась.
Выбрались. Почти все…
Перов приехал к торговому центру слишком поздно. Огонь вовсю полыхал в треснувших окнах, пожарные тушили с нескольких сторон. Мужчина двинулся вперёд.
— Куда?
— Жена…— выдохнул Перов.— Моя жена…
— Там посмотри,— пожарный махнул рукой в сторону скопившихся автомобилей скорых, где людям оказывали помощь. И Перов, словно во сне, направился туда. Черт дёрнул их запланировать этот поход сегодня! Будь проклят он, Перов, ведь это была его идея. Хоть бы выбрались! Он ходил мимо испуганных, раскрасневшихся, перемазанных грязью лиц, но не мог найти своего, родного.
— Пожалуйста…— прошептал он, оборачиваясь к исторгающим чёрный дым окнам.— Пожалуйста…
Но услышать было некому.
Перов сжал кулаки, стараясь оставаться спокойным. Не может быть, чтобы не спасли, не может такого быть. Только не с ними.
Зазвенел телефон. Посмотрел на экран. Тёща. Что сказать? Сбросил вызов. Не сейчас.
Сзади хлопнули по спине. Перов обернулся. Андрей, качнувшись вперёд, передал с рук на руки ребёнка. Митька. Перов прижал безвольное тельце к груди.
— В скорую…— прохрипел Андрей покачиваясь. Перов оглянулся на ближайшую машину, а потом снова на Андрея, но того уже не было рядом. Сам не свой, двинулся к свободной карете.
Женщину, последнюю в проклятом зале, Андрей вытащил не скоро. Дым застилал глаза и забивался в лёгкие. Сколь ни пытался он отгородиться от него, тело всё же оставалось человеческим. Оно было конечно, как и жизнь. Об этом он думал последние минуты и даже тогда, когда передавал тело в руки пьяному от счастья Перову. Пусть порадуется отведённым ему годам. Не так уж их много. Только вот всё внутри рвалось на части.
Он откашлялся, наблюдая, как Перов бежит к карете «скорой помощи». Вот и всё. Жертв — минимум. Один охранник, что установил взрывное устройство, и пара человек, раздавленные толпой. А могло быть больше, много больше… Траур на всю страну. Горло сдавило, и Андрей откашлялся.
— Не видели девочку? — донеслось до его слуха.
Девочку… Значит, не показалось. Девочку…
Андрей закрыл глаза, сосредотачиваясь на последнем «прыжке». Только вот кто-то вмешался. «Прыгнуть» получилось не в заполненный дымом зал, а на объятый пламенем фудкорт.
— Тут и сдохнешь,— прошипел Зубов, поводя плечами. За его спиной вытянулись, выросли огромные огненные крылья.
— У меня планы другие,— прохрипел Андрей, отскакивая от пролетевшей мимо когтистой руки. Огонь ошпарил спину.
— Не волнует.— Луций прыгнул, распахнув крылья так, что увернуться от удара не было возможности. Андрея швырнуло в сторону, в самый огонь. Жар заставил принять иную форму. Человеческое тело не выдержало бы таких испытаний. Ацио поднялся, стряхивая с руки языки пламени.
Луций растянул пасть, снова готовясь к прыжку.
— Когда ты уже сдохнешь, тварь?
Силы быстро таяли. Люди ушли из объятого пламенем центра, только лишь одно сознание ещё дышало страхом. Напитаться от него?
«Прости, девочка, сейчас ты меня спасёшь, а потом я тебя».
Ацио вдохнул полной грудью, впитывая чужой страх и боль.
— Сначала ты…— прорычал он, поднимая ладони, на которых пламенем полыхали колдовские знаки.
— Кто начертал тебе знак возрождения?..— усмехнулся Луций.— Нашёл, значит… Ведающую нашёл… Сука. Никакие знаки тебе не помогут! Феникс херов…
Ацио с глухим рокотом расправил оба крыла. Не такие мощные, как у противника. В Силе он проигрывал, и прекрасно понимал это. Оставалась последняя надежда на неумелое пока ещё ведьмовское искусство недавней знакомой.
Луций прыгнул без предупреждения, и оба покатились в самое пекло, слепившись в один ком. Луций закричал, когда пламенеющие знаки прожгли на его шкуре отметины, и отпрыгнул, зарычав так, что здание сотряслось. Треснула декоративная балка на потолке, обвалившись пластами штукатурки прямо на голову ревущему демону, обездвижив, похоронив под собой человеческое вместилище.
— Наконец-то, мля,— Андрей откашлялся.— Урод…
Андрей с трудом нашёл девочку, забившуюся в самый угол кинозала и свернувшуюся в клубочек. Поднял на руки невесомое тельце. Сколько ей? Пять?
Выход через фудкорт перекрыт бушующим пламенем, воздух наполнен дымом и жаром. Только через лестницу, затянутую душной пеленой. Ещё немного.
Голова гудела, а лёгкие рвались на части. Надо выбираться, а то оба останутся здесь. Здесь…
Андрей выбрался на площадку, затянутую дымом. Спускаться вниз слишком долго, а время на исходе. Он прижал к себе ребёнка и прыгнул вперёд, в окно, разворачиваясь на лету спиной. Распахнул невесомые, источенные усталостью крылья, и витраж, поддавшись нечеловеческой силе, треснул и посыпался вниз. Андрей вылетел в окно спиной вперёд, прижимая девчушку к себе. Последнее, что запомнилось: полёт, мутное небо и тяжёлый удар спиной о раму припаркованного недалеко автомобиля.
Леся посмотрела на часы. Таня опаздывала. Кафе мерно гудело голосами. Обсуждали пожар, случившийся неделю назад. Ещё не утихли пересуды. Об отключённой сигнализации, о закрытых входах, о второй, не взорвавшейся по случайности бомбе, о намеренном игнорировании звонков из объятого огнём центра. Об охраннике, явившем свою месть миру столь жесточайшим образом. О массе случайностей, приведших к огромному ущербу, но позволившей людям спастись.
Все радовались, что обошлось почти без жертв. Могло быть и больше. Если бы не вышли из кинозала, если бы не открылся второй выход, и много других разных «если». Но, к счастью, всё обошлось. Не для всех, к сожалению…
— Привет, извини, я со смены…— Таня присела за столик.
— Привет,— Леся грустно улыбнулась.
— Не надо так переживать,— Таня ободряюще подмигнула.— Я узнавала: операция прошла успешно, всё будет хорошо. Реабилитация долгая, а так всё в норме. Живой же… Хотя до сих пор ещё злой как черт…
— Да, живой,— Леся оглянулась на сидящих вокруг людей. Пьют себе кофе…
— Знаешь,— девушка передёрнула плечами от внезапно подступившего холода,— я подумала: а если бы все случилось по-другому?
— Не случилось же…— Таня махнула официанту.
— Не случилось…— Леся улыбнулась девушке в форменном переднике, подошедшей принять заказ.
— Не думай о том, чего не случилось, подумай о будущем. Последний год?
— Ага,— Леся вяло ковырнула пирог в тарелке.
— Работу уже присмотрела?
— Нет…
Таня улыбнулась. Леся так переживает… Славная девушка.
Но и верно, а если бы не открылись двери, если бы некому было вытащить тех, кто остался в кинозале?.. Пожарные приехали, но поздно… Лучше не думать об этом.
— Пойдём? — Таня встрепенулась.
— А кофе?
— Потом попьёшь,— Леся нетерпеливо поёрзала на стуле.
Таня рассмеялась. По знакомству визит в больницу обеим разрешили вне времени посещений.
— Ну пойдём…— и обе поднялись.
Палата в этот раз была чистой, и кровать удобнее. Прогресс налицо. Только двигаться нельзя, и жёсткий корсет натирал бока. Это выводило из себя больше всего.
Снова на анестетиках. Спина болела, а ноги иногда словно бы отнимались. От этого было страшно. Но в целом всё как будто обошлось. Первое время донимали репортёры и следователи. Что да где. Говорить не хотелось, но пришлось.
Дверь в палату приоткрылась. Девчонки обещали прийти. Андрей признался себе, что их визиты стали приятны, и он их ждал, хоть первое время не хотел видеть никого.
Но вошедший никак не походил на Таню или Лесю. Холеное лицо осветилось вежливой улыбкой. Вошедший прикрыл за собой дверь. Андрей сглотнул сухой глоткой.
— Здравствуй, Андрюша,— Арсеньев нашёл себе стул и присел по левую руку. Пальцы больного невольно сжались в кулак, сминая простыню.
— Не ждал? А я пришёл. Проведать тебя. Ты ж герой…— Арсеньев осмотрел чистые стены в палате. Андрей невольно почувствовал, как страх холодным потом пробирается по телу.
— Боишься? — усмехнулся Владимир Натанович.— Правильно… Такой пир сорвал. Саша в больнице… Четвертовать тебя мало,— и вздохнул.
Андрей отвёл глаза. Вот и конец. Доберутся. Никто и не поймёт, что случилось. Хотя чего ждал? Ведь знал, что будет.
— Что же ты теперь не геройствуешь? — поинтересовался Арсеньев, подавшись вперёд.— Трусами не машешь? Кончился герой? Теперь больничка — твой второй дом, да?
Владимир Натанович сжал кулак, и Андрей скрипнул зубами, когда прооперированную поясницу прошила боль.
— Такое мероприятие сорвал, мальчишка! Я людям обещал. Может, заменишь нам утерянное? — усмехнулся Арсеньев. И сжал кулак сильнее. Больного выгнуло на заскрипевшей кровати, а на глазах выступили слёзы.
— Да, надолго тебя не хватит,— Арсеньев разжал кулак, а больной немного расслабился, часто и тяжело дыша. Только пальцы, сведённые судорогой, не отпускали матрац.
— Дурак ты,— гость брезгливо вытер руку о простыню,— и Луций туда же… Хотя, знаешь, я не жалею…— Арсеньев для верности кивнул.— Не жалею. Ты встряхнулся, вошёл в форму, как раньше… Отлично…
Помолчали.
— Теперь возвращайся-ка ко мне, Андрюша,— Арсеньев ласково похлопал больного по руке. Андрей несмело вытянул руку в красных пятнах ожогов из холеных пальцев.
— Не тороплю. У тебя больничный на сколько? На пару месяцев? У-у-у, времени — вагон. Уговорю, не сомневайся…— и Арсеньев ободряюще улыбнулся.— Тут дело-то такое: ты ж не только мне подосрал, ты и Светлым дорогу перешёл. Не дал им импульса, так сказать… Так что выбора-то у тебя нету… Ты это и сам поймёшь…
— Позови медсестру,— прохрипел Андрей, едва узнав собственный голос.
— Зачем она тебе? — Арсеньев устроился удобнее, перекинув ногу на ногу.— Ты же сам, всё сам. Сам решаешь, сам планируешь… всё сам… Сумел накосорезить, умей и ответ держать…
— Иди к чёрту…— выдохнул больной хрипло.
— Не пойду,— Арсеньев подался вперёд,— потому как я и есть тот самый чёрт, Андрюша, забыл? — И на миг сквозь кожу высветило жёсткие скулы и чёрные пятна скверны.— А вот ты… Добро пожаловать!
Дверь стукнула открываясь. Заглянула Таня. На лице больного на секунду мелькнул страх.
— А,— Арсеньев поднялся,— а вот и наши девушки. Девушки-красавицы. Я тут обещал нашему герою ортопедическую кровать. Такое дело сделал! Девочку спас! Даже в газетах писали. Герой!
— Может, мы позже зайдём? — робко поинтересовалась Леся из-за Таниной спины.
— Нет-нет, ухожу! Рад знакомству,— Арсеньев галантно поклонился и поймал руку Татьяны в свои. Припал к ней губами, а потом так же поймал Лесину ладонь.
— Что ж, он в надёжных женских руках! — Владимир Натанович подмигнул лежащему и уверенным шагом удалился.
— Какой милый,— Леся улыбнулась, присаживаясь на стул у кровати.
— Что врачи говорят? — сразу приступила к делу Таня.
— Ничего,— Андрей рассеянно оглядел своих посетительниц, словно не узнавая.
— Что с тобой? — Леся наклонилась вперёд.
— Спина болит…— Андрей отвернулся.
— Может, нам позже зайти? — Леся несмело оглянулась на подругу.
— Может…
Девушка поднялась, заметно расстроившись.
— Ну ладно,— Леся вопросительно взглянула на Таню, а та сделала знак, чтобы её подождали в коридоре.
— Что случилось? — решительно спросила Таня, едва дверь закрылась.— Это из-за него, да?
— Я устал,— Андрей дёрнул головой, не в силах прекратить разговор.
— Понятно…— Таня поджала губы.— А у нас сюрприз для тебя…
— Не хочу,— прошелестел Андрей с кровати.
— Хочешь,— уверенно кивнула Таня. Открыла дверь, запуская ещё одного посетителя. Андрей нервно дёрнулся. В палату зашла девчушка лет пяти. Он не узнал её, хотя помнил запах мыслей и хрупкое тело. Следом протиснулась мама девочки.
— Вот дядя,— ласково проговорила Таня, подталкивая девчушку к кровати.— Он тебя спас.
Девчушка несмело подошла и положила пальчики на обожжённое запястье.
— Как тебя зовут? — подсказала Таня.
— Настася Сехгеевна,— пролепетало дитя, оглядываясь на мать.
— Тася? — уточнила Таня. Андрей дёрнулся и вгляделся в лицо девочки. Таня вдруг застыла, увидев на его лице смертную тоску, сменившуюся облегчением. Глаза увлажнились.
— Тася? — хрипло уточнил Андрей, едва совладав с голосом.
— Сехгеевна,— кивнула девчушка.— Мне — пять,— и растопырила пальчики, чтобы незнакомый дядя не ошибся в подсчётах.
— Правда? — Андрей выдохнул то ли с рыданием, то ли со смехом.
— Дя,— девчушка оглянулась на мать, а та ободряюще улыбнулась.
— Мы вам так благодарны! — в порыве признательности она готова была обниматься.
— Нет,— Андрей мотнул головой,— не надо…
Девчушка сунула в его расслабленную руку какую-то бумагу и метнулась к матери. Андрей взглянул на мятый листок. Открытка, нарисованная фломастерами и детской рукой. Горящий дом и человек с палкообразными ногами и руками, держащий девочку на сгибе острого локтя. В груди гулко стукнуло.
— Спасибо.
Мама девочки смутилась и поспешила выйти, а Таня молча смотрела, как Андрей, пытаясь совладать с собой, кусает губы.
— Полегчало? — спросила она.
— Да,— выдохнул он, поднимая влажные глаза к потолку. Теперь хоть Натаныч, хоть сам дьявол пусть приходят. Тася… здесь… рядом…— Да, спасибо… спасибо. Спасибо тебе.
Таня довольно улыбнулась. Сработало. Интуиция, мать её, никогда не подводила. И знаки Андрею получилось подобрать правильно: возрождающийся Феникс и животворящий огонь. Заиграло прабабкино наследство. Наконец-то.
— Что ещё можете рассказать по данному делу? — Владимир Александрович, старший следователь Следственного комитета по N-ской области, переставил пепельницу с середины стола на край. Гражданин напротив жадно проводил её глазами. Он хочет курить, ему некомфортно. С одной стороны, это хорошо. Если человек не чувствует себя спокойно, то может ошибаться в показаниях. Но этот подозреваемым не был, а ошибки и путаница здесь не нужны.
— Хотите сигарету? — вежливо предложил Владимир Александрович, протягивая картонку с табаком.
— Можно? — с надеждой спросил гражданин, а потом махнул рукой.— У меня свои.
— Боже! — толпа, выбравшись из здания, оседала тут же, у торгового центра. Подтягивались зеваки, приехали репортёры.
Таня пыталась бежать впереди, но не смогла. Кто-то оказался проворнее, толкнул её, и она упала. А потом люди шли вперёд, не обращая внимания на упавших, спотыкались и тоже падали. Таня задыхалась под телами, пытаясь подняться, но дым отбирал всё больше сил. И вот, когда она уже была готова сдаться, стало легче.
— Вставай.
Андрей. Она почти с облегчением разрыдалась.
— Уходи…
— Не могу…— выдохнула Таня, обвисая на его руках.— Не могу…
— Можешь! — Андрей грубо поставил её на ноги, потянул к пустеющему эскалатору.— Должна…
Должна. Таня на дрожащих ногах пошла вниз, оглянулась назад. Андрей уже исчез. Ноги дрожали, а лёгкие рвались на части. Кто-то вдруг подставил ей руку, помогая идти. Фойе уже опустело. Дым выгоняло сквозняком из двух распахнутых дверей. С благодарностью взглянув в лицо пожарного, наполовину прикрытое шлемом униформы, Таня расплакалась.
Выбрались. Почти все…
Перов приехал к торговому центру слишком поздно. Огонь вовсю полыхал в треснувших окнах, пожарные тушили с нескольких сторон. Мужчина двинулся вперёд.
— Куда?
— Жена…— выдохнул Перов.— Моя жена…
— Там посмотри,— пожарный махнул рукой в сторону скопившихся автомобилей скорых, где людям оказывали помощь. И Перов, словно во сне, направился туда. Черт дёрнул их запланировать этот поход сегодня! Будь проклят он, Перов, ведь это была его идея. Хоть бы выбрались! Он ходил мимо испуганных, раскрасневшихся, перемазанных грязью лиц, но не мог найти своего, родного.
— Пожалуйста…— прошептал он, оборачиваясь к исторгающим чёрный дым окнам.— Пожалуйста…
Но услышать было некому.
Перов сжал кулаки, стараясь оставаться спокойным. Не может быть, чтобы не спасли, не может такого быть. Только не с ними.
Зазвенел телефон. Посмотрел на экран. Тёща. Что сказать? Сбросил вызов. Не сейчас.
Сзади хлопнули по спине. Перов обернулся. Андрей, качнувшись вперёд, передал с рук на руки ребёнка. Митька. Перов прижал безвольное тельце к груди.
— В скорую…— прохрипел Андрей покачиваясь. Перов оглянулся на ближайшую машину, а потом снова на Андрея, но того уже не было рядом. Сам не свой, двинулся к свободной карете.
Женщину, последнюю в проклятом зале, Андрей вытащил не скоро. Дым застилал глаза и забивался в лёгкие. Сколь ни пытался он отгородиться от него, тело всё же оставалось человеческим. Оно было конечно, как и жизнь. Об этом он думал последние минуты и даже тогда, когда передавал тело в руки пьяному от счастья Перову. Пусть порадуется отведённым ему годам. Не так уж их много. Только вот всё внутри рвалось на части.
Он откашлялся, наблюдая, как Перов бежит к карете «скорой помощи». Вот и всё. Жертв — минимум. Один охранник, что установил взрывное устройство, и пара человек, раздавленные толпой. А могло быть больше, много больше… Траур на всю страну. Горло сдавило, и Андрей откашлялся.
— Не видели девочку? — донеслось до его слуха.
Девочку… Значит, не показалось. Девочку…
Андрей закрыл глаза, сосредотачиваясь на последнем «прыжке». Только вот кто-то вмешался. «Прыгнуть» получилось не в заполненный дымом зал, а на объятый пламенем фудкорт.
— Тут и сдохнешь,— прошипел Зубов, поводя плечами. За его спиной вытянулись, выросли огромные огненные крылья.
— У меня планы другие,— прохрипел Андрей, отскакивая от пролетевшей мимо когтистой руки. Огонь ошпарил спину.
— Не волнует.— Луций прыгнул, распахнув крылья так, что увернуться от удара не было возможности. Андрея швырнуло в сторону, в самый огонь. Жар заставил принять иную форму. Человеческое тело не выдержало бы таких испытаний. Ацио поднялся, стряхивая с руки языки пламени.
Луций растянул пасть, снова готовясь к прыжку.
— Когда ты уже сдохнешь, тварь?
Силы быстро таяли. Люди ушли из объятого пламенем центра, только лишь одно сознание ещё дышало страхом. Напитаться от него?
«Прости, девочка, сейчас ты меня спасёшь, а потом я тебя».
Ацио вдохнул полной грудью, впитывая чужой страх и боль.
— Сначала ты…— прорычал он, поднимая ладони, на которых пламенем полыхали колдовские знаки.
— Кто начертал тебе знак возрождения?..— усмехнулся Луций.— Нашёл, значит… Ведающую нашёл… Сука. Никакие знаки тебе не помогут! Феникс херов…
Ацио с глухим рокотом расправил оба крыла. Не такие мощные, как у противника. В Силе он проигрывал, и прекрасно понимал это. Оставалась последняя надежда на неумелое пока ещё ведьмовское искусство недавней знакомой.
Луций прыгнул без предупреждения, и оба покатились в самое пекло, слепившись в один ком. Луций закричал, когда пламенеющие знаки прожгли на его шкуре отметины, и отпрыгнул, зарычав так, что здание сотряслось. Треснула декоративная балка на потолке, обвалившись пластами штукатурки прямо на голову ревущему демону, обездвижив, похоронив под собой человеческое вместилище.
— Наконец-то, мля,— Андрей откашлялся.— Урод…
Андрей с трудом нашёл девочку, забившуюся в самый угол кинозала и свернувшуюся в клубочек. Поднял на руки невесомое тельце. Сколько ей? Пять?
Выход через фудкорт перекрыт бушующим пламенем, воздух наполнен дымом и жаром. Только через лестницу, затянутую душной пеленой. Ещё немного.
Голова гудела, а лёгкие рвались на части. Надо выбираться, а то оба останутся здесь. Здесь…
Андрей выбрался на площадку, затянутую дымом. Спускаться вниз слишком долго, а время на исходе. Он прижал к себе ребёнка и прыгнул вперёд, в окно, разворачиваясь на лету спиной. Распахнул невесомые, источенные усталостью крылья, и витраж, поддавшись нечеловеческой силе, треснул и посыпался вниз. Андрей вылетел в окно спиной вперёд, прижимая девчушку к себе. Последнее, что запомнилось: полёт, мутное небо и тяжёлый удар спиной о раму припаркованного недалеко автомобиля.
Леся посмотрела на часы. Таня опаздывала. Кафе мерно гудело голосами. Обсуждали пожар, случившийся неделю назад. Ещё не утихли пересуды. Об отключённой сигнализации, о закрытых входах, о второй, не взорвавшейся по случайности бомбе, о намеренном игнорировании звонков из объятого огнём центра. Об охраннике, явившем свою месть миру столь жесточайшим образом. О массе случайностей, приведших к огромному ущербу, но позволившей людям спастись.
Все радовались, что обошлось почти без жертв. Могло быть и больше. Если бы не вышли из кинозала, если бы не открылся второй выход, и много других разных «если». Но, к счастью, всё обошлось. Не для всех, к сожалению…
— Привет, извини, я со смены…— Таня присела за столик.
— Привет,— Леся грустно улыбнулась.
— Не надо так переживать,— Таня ободряюще подмигнула.— Я узнавала: операция прошла успешно, всё будет хорошо. Реабилитация долгая, а так всё в норме. Живой же… Хотя до сих пор ещё злой как черт…
— Да, живой,— Леся оглянулась на сидящих вокруг людей. Пьют себе кофе…
— Знаешь,— девушка передёрнула плечами от внезапно подступившего холода,— я подумала: а если бы все случилось по-другому?
— Не случилось же…— Таня махнула официанту.
— Не случилось…— Леся улыбнулась девушке в форменном переднике, подошедшей принять заказ.
— Не думай о том, чего не случилось, подумай о будущем. Последний год?
— Ага,— Леся вяло ковырнула пирог в тарелке.
— Работу уже присмотрела?
— Нет…
Таня улыбнулась. Леся так переживает… Славная девушка.
Но и верно, а если бы не открылись двери, если бы некому было вытащить тех, кто остался в кинозале?.. Пожарные приехали, но поздно… Лучше не думать об этом.
— Пойдём? — Таня встрепенулась.
— А кофе?
— Потом попьёшь,— Леся нетерпеливо поёрзала на стуле.
Таня рассмеялась. По знакомству визит в больницу обеим разрешили вне времени посещений.
— Ну пойдём…— и обе поднялись.
Палата в этот раз была чистой, и кровать удобнее. Прогресс налицо. Только двигаться нельзя, и жёсткий корсет натирал бока. Это выводило из себя больше всего.
Снова на анестетиках. Спина болела, а ноги иногда словно бы отнимались. От этого было страшно. Но в целом всё как будто обошлось. Первое время донимали репортёры и следователи. Что да где. Говорить не хотелось, но пришлось.
Дверь в палату приоткрылась. Девчонки обещали прийти. Андрей признался себе, что их визиты стали приятны, и он их ждал, хоть первое время не хотел видеть никого.
Но вошедший никак не походил на Таню или Лесю. Холеное лицо осветилось вежливой улыбкой. Вошедший прикрыл за собой дверь. Андрей сглотнул сухой глоткой.
— Здравствуй, Андрюша,— Арсеньев нашёл себе стул и присел по левую руку. Пальцы больного невольно сжались в кулак, сминая простыню.
— Не ждал? А я пришёл. Проведать тебя. Ты ж герой…— Арсеньев осмотрел чистые стены в палате. Андрей невольно почувствовал, как страх холодным потом пробирается по телу.
— Боишься? — усмехнулся Владимир Натанович.— Правильно… Такой пир сорвал. Саша в больнице… Четвертовать тебя мало,— и вздохнул.
Андрей отвёл глаза. Вот и конец. Доберутся. Никто и не поймёт, что случилось. Хотя чего ждал? Ведь знал, что будет.
— Что же ты теперь не геройствуешь? — поинтересовался Арсеньев, подавшись вперёд.— Трусами не машешь? Кончился герой? Теперь больничка — твой второй дом, да?
Владимир Натанович сжал кулак, и Андрей скрипнул зубами, когда прооперированную поясницу прошила боль.
— Такое мероприятие сорвал, мальчишка! Я людям обещал. Может, заменишь нам утерянное? — усмехнулся Арсеньев. И сжал кулак сильнее. Больного выгнуло на заскрипевшей кровати, а на глазах выступили слёзы.
— Да, надолго тебя не хватит,— Арсеньев разжал кулак, а больной немного расслабился, часто и тяжело дыша. Только пальцы, сведённые судорогой, не отпускали матрац.
— Дурак ты,— гость брезгливо вытер руку о простыню,— и Луций туда же… Хотя, знаешь, я не жалею…— Арсеньев для верности кивнул.— Не жалею. Ты встряхнулся, вошёл в форму, как раньше… Отлично…
Помолчали.
— Теперь возвращайся-ка ко мне, Андрюша,— Арсеньев ласково похлопал больного по руке. Андрей несмело вытянул руку в красных пятнах ожогов из холеных пальцев.
— Не тороплю. У тебя больничный на сколько? На пару месяцев? У-у-у, времени — вагон. Уговорю, не сомневайся…— и Арсеньев ободряюще улыбнулся.— Тут дело-то такое: ты ж не только мне подосрал, ты и Светлым дорогу перешёл. Не дал им импульса, так сказать… Так что выбора-то у тебя нету… Ты это и сам поймёшь…
— Позови медсестру,— прохрипел Андрей, едва узнав собственный голос.
— Зачем она тебе? — Арсеньев устроился удобнее, перекинув ногу на ногу.— Ты же сам, всё сам. Сам решаешь, сам планируешь… всё сам… Сумел накосорезить, умей и ответ держать…
— Иди к чёрту…— выдохнул больной хрипло.
— Не пойду,— Арсеньев подался вперёд,— потому как я и есть тот самый чёрт, Андрюша, забыл? — И на миг сквозь кожу высветило жёсткие скулы и чёрные пятна скверны.— А вот ты… Добро пожаловать!
Дверь стукнула открываясь. Заглянула Таня. На лице больного на секунду мелькнул страх.
— А,— Арсеньев поднялся,— а вот и наши девушки. Девушки-красавицы. Я тут обещал нашему герою ортопедическую кровать. Такое дело сделал! Девочку спас! Даже в газетах писали. Герой!
— Может, мы позже зайдём? — робко поинтересовалась Леся из-за Таниной спины.
— Нет-нет, ухожу! Рад знакомству,— Арсеньев галантно поклонился и поймал руку Татьяны в свои. Припал к ней губами, а потом так же поймал Лесину ладонь.
— Что ж, он в надёжных женских руках! — Владимир Натанович подмигнул лежащему и уверенным шагом удалился.
— Какой милый,— Леся улыбнулась, присаживаясь на стул у кровати.
— Что врачи говорят? — сразу приступила к делу Таня.
— Ничего,— Андрей рассеянно оглядел своих посетительниц, словно не узнавая.
— Что с тобой? — Леся наклонилась вперёд.
— Спина болит…— Андрей отвернулся.
— Может, нам позже зайти? — Леся несмело оглянулась на подругу.
— Может…
Девушка поднялась, заметно расстроившись.
— Ну ладно,— Леся вопросительно взглянула на Таню, а та сделала знак, чтобы её подождали в коридоре.
— Что случилось? — решительно спросила Таня, едва дверь закрылась.— Это из-за него, да?
— Я устал,— Андрей дёрнул головой, не в силах прекратить разговор.
— Понятно…— Таня поджала губы.— А у нас сюрприз для тебя…
— Не хочу,— прошелестел Андрей с кровати.
— Хочешь,— уверенно кивнула Таня. Открыла дверь, запуская ещё одного посетителя. Андрей нервно дёрнулся. В палату зашла девчушка лет пяти. Он не узнал её, хотя помнил запах мыслей и хрупкое тело. Следом протиснулась мама девочки.
— Вот дядя,— ласково проговорила Таня, подталкивая девчушку к кровати.— Он тебя спас.
Девчушка несмело подошла и положила пальчики на обожжённое запястье.
— Как тебя зовут? — подсказала Таня.
— Настася Сехгеевна,— пролепетало дитя, оглядываясь на мать.
— Тася? — уточнила Таня. Андрей дёрнулся и вгляделся в лицо девочки. Таня вдруг застыла, увидев на его лице смертную тоску, сменившуюся облегчением. Глаза увлажнились.
— Тася? — хрипло уточнил Андрей, едва совладав с голосом.
— Сехгеевна,— кивнула девчушка.— Мне — пять,— и растопырила пальчики, чтобы незнакомый дядя не ошибся в подсчётах.
— Правда? — Андрей выдохнул то ли с рыданием, то ли со смехом.
— Дя,— девчушка оглянулась на мать, а та ободряюще улыбнулась.
— Мы вам так благодарны! — в порыве признательности она готова была обниматься.
— Нет,— Андрей мотнул головой,— не надо…
Девчушка сунула в его расслабленную руку какую-то бумагу и метнулась к матери. Андрей взглянул на мятый листок. Открытка, нарисованная фломастерами и детской рукой. Горящий дом и человек с палкообразными ногами и руками, держащий девочку на сгибе острого локтя. В груди гулко стукнуло.
— Спасибо.
Мама девочки смутилась и поспешила выйти, а Таня молча смотрела, как Андрей, пытаясь совладать с собой, кусает губы.
— Полегчало? — спросила она.
— Да,— выдохнул он, поднимая влажные глаза к потолку. Теперь хоть Натаныч, хоть сам дьявол пусть приходят. Тася… здесь… рядом…— Да, спасибо… спасибо. Спасибо тебе.
Таня довольно улыбнулась. Сработало. Интуиция, мать её, никогда не подводила. И знаки Андрею получилось подобрать правильно: возрождающийся Феникс и животворящий огонь. Заиграло прабабкино наследство. Наконец-то.
Часть 5. Лето следующего года.
Глава 1
— Что ещё можете рассказать по данному делу? — Владимир Александрович, старший следователь Следственного комитета по N-ской области, переставил пепельницу с середины стола на край. Гражданин напротив жадно проводил её глазами. Он хочет курить, ему некомфортно. С одной стороны, это хорошо. Если человек не чувствует себя спокойно, то может ошибаться в показаниях. Но этот подозреваемым не был, а ошибки и путаница здесь не нужны.
— Хотите сигарету? — вежливо предложил Владимир Александрович, протягивая картонку с табаком.
— Можно? — с надеждой спросил гражданин, а потом махнул рукой.— У меня свои.
