— Не знаю… в душе не чаю, что у неё за телефон.
— Маленький такой… кнопочный… чёрный, марки «Тексет».
На лице пострадавшего мелькнула тень узнавания, но затем исчезла. Но Николай Семёнович запомнил, а потом сделал пометку в блокноте. Он знает этот телефон. Брал его в руки.
— Вспомнили? — участливо подался вперёд следователь.
— Может быть,— Никитин встряхнул головой,— на меня напали пару недель назад, ограбили. Пришлось одолжить телефон у них…
— Заявление подавали?
— Какое?
— По факту грабежа?
— Нет, не подавал,— задумался Никитин, почуял, чем для него может обернуться дело. Может, посговорчивее будет.
— Проверим…— Николай Семёнович сделал ещё запись. Прудов, у которого нашли телефон, плёл что-то про чёрта и дьявольского кота. Может, про Никитина речь? Узнаем.
— Из города пока не уезжайте пока.
— Это официальное уведомление? — усмехнулся пострадавший.
— Это дружеский совет,— следователь чуть улыбнулся.— Пока не откроются все обстоятельства дела.
— Какого дела? — шипит, топорщится, как гремучая змея. Ну ничего!.. Память-то иногда возвращается, когда палёным пахнет. Николай Семёнович усмехнулся собственной аллегории.
— «Дела N-ского убийцы» — слышали, наверное. Тут уж в новости заглядывать необязательно.
Никитин опёрся затылком о спинку кровати, взглянул на следователя из-под прикрытых век. Знаешь, что-то знаешь; ничего, узнаем и мы.
Следователь ушёл. За дверью вроде как телохранители. Андрей сжал кулаки. Надо бы уходить, срочно. Повидать Таню, убедиться, что с ней всё в порядке. Только вот… только вот через дверь выйти не получится. Через окно? Высоковато. А чтобы выйти через эфир, нужны силы. Там, в подвале, остались последние. Нужна пища. Плёвое дело. Это же больница, здесь сколь угодно много эманаций боли и страха… Да, плёвое… Рука не сгибается, и вся кожа болит. Впору выть от собственного бессилия.
Снова чьи-то голоса за дверью. Неужели опять следователь? Как его?.. Николай… Семёнович. Дейчук. Прицепился, как клещ.
Дверь отворилась, вошёл врач, а следом и Марат. Теперь даже приятно было его увидеть.
— Вот. Десять минут,— сказал доктор, оглядываясь на замерших оперативников у входа.
— Благодарствую,— Марат счастливо улыбнулся. Доктор кивнул и вышел.
— Одежду принёс? — прохрипел Андрей, приподнимаясь в кровати.
— Не принёс, потому что ты никуда не идёшь,— тихо прошипел Марат в ответ, подсаживаясь к койке.
— Иди нахер.— Больной поднялся, сел, поджимая руку.— Я тебя об этом не спрашивал…
Марат положил твёрдую руку на плечо, не давая подняться.
— Ты чего хочешь? Войны? Проиграешь ведь…
— Я эту суку всё равно найду,— прошипел Андрей, освобождая плечо от чужой ладони,— слышишь?
— Ну найдёшь, дальше что? — Марат надавил сильнее.— Ты ей не навредишь, сам подставишься и Таню подставишь…
— С Таней что? — глухо спросил больной, избегая прямого взгляда.
— Нормально всё, теперь состояние стабильное. Гематомы. Разрыв на бедре уже зашили.
— Она с тобой была? — услышал Марат тихое с угрозой.
— Со мной,— согласился он, чувствуя, как раскаляется воздух.— Глупостей не делай… В этой войне тебе не выиграть, сам понимаешь…
— Ты ещё, мля, меня поучи,— Андрей оттолкнул чужую руку.— Почему так вышло? Я тебя как друга просил…
— Поучу,— с нажимом прошипел Марат, хватая больного за шею под затылком,— если ты никак не образумишься… Она сейчас в безопасности, под охраной. Полежит пару недель, а там всё успокоится…
— Пусти! — Андрей впился пальцами в чужое запястье, под которым начала гореть та, другая сущность. Марат, уже успокоившись, разжал пальцы.
— Не лезь к ней…
Андрей промолчал, потёр рукой грудь.
— Болит? — Марат кивнул на пропитавшиеся сукровицей бинты.
— Ты как думаешь?
— Как так вышло?
— Вышло…— неохотно отозвался больной, отвернувшись.
— Я тебе телефон принёс,— Марат достал из кармана куртки телефон и зарядное устройство.
— Спасибо…
— Тане позвони…— Марат сжал пальцы на запястье больного,— успокойся…
— Иди к чёрту, Марат…
Марат усмехнулся.
— Когда ты меня посылать перестанешь, вот тогда, пожалуй, я расстроюсь… О себе подумай… О Тане…
Андрей не ответил, молча лёг в постель. Марат кивнул, махнул рукой на прощанье и вышел. С улыбкой пожал руку сидящему у дверей человеку.
Чуть позже после ухода визитёра пришла медсестра. Заглянула в палату.
— На перевязку…
Но почти сразу вышла, спросила с недоумением:
— Никитин выходил?
— Нет,— оперативник поднялся, заглянул в палату. Выскочил с растерянным видом, начал оглядываться и звонить кому-то. Медсестра вернулась на пост, позвонила в службу охраны. Отделение пришло в движение. Засуетились, забегали белые пятна халатов, изредка разбавленные серыми униформами охранников.
На следующее утро Николай Семёнович отправился сразу в больницу. Вчера, уже поздно вечером, звонил Погодин, сказал, что пациент пропал из палаты. Как такое возможно? Из закрытого помещения? В казённой пижаме выскочил в окно и закрыл за собой створку? Мистика, да и только. Впрочем, чудного в этом деле хватает.
Вчера к вечеру принесли телефон Алины Гуровой. Снова нашли на улице. Лежал на скамейке в одном из дворов рядом с тем самым недостроем. Не принесли бы, если б не фото в его памяти. Посчитали, что заснято убийство. Сейчас все боятся, страх буквально пропитал город.
Было от чего напугаться. Николай Семёнович сам разглядывал фото на мониторе. Нет, не убийство, но что-то занятное. Фотографии нечёткие, смазанные с крупным зерном матрицы. Отчётливо видны пять огоньков на всех фотографиях, а вот то, что посередине, нельзя описать. Видны те самые чёрные свечи, догоревшие до половины, круг на полу, а внутри круга — одно смазанное пятно, смутно напоминающее очертанием человека. Уж не прольёт ли это свет на пребывание Никитина в подвале?
Кто делал снимки на телефон умершей девушки спустя несколько дней после её убийства? Заботливо подзарядил устройство. На каждой фотографии одно и то же. Человек в круге постоянно менял положение, и слабая матрица не смогла засечь черт его лица. Видно только смазанное чёрное пятно в синих всплесках. Но на одном из фото можно узнать знакомую руку в татуировках. Чертовщина творится. Вот так-то, Андрей Васильевич. Что вы там не помните? Техника вспомнит за вас. Всего около десятка фотографий. Отпечатков много. Предстоит их классифицировать. Убийцы, скорее всего, там нет. Но всё возможно.
Что это даёт? Никитин был в том подвале, это мы знаем и так. Как доказательство того, что он провёл там ночь, эти фото. Что за ритуал? Знаки на полу определили, как каббалистические символы. Специалист есть в соседней области. Будет время — надо съездить. А пока решить здесь вопросы. И в первую очередь с этим исчезновением.
Погодин встретил Николая Семёновича у служебного входа.
— Не знаю, как так вышло,— оправдывался он,— я велел палату закрыть до выяснения… Вчера к нему посетитель заходил — Каюров, Марат Ильсурович. Я всё записал. Поздно было. Они с врачом знакомы вроде. Я решил вас не тревожить. Тот ушёл. А через час больной исчез.
— Чего выяснения? — уточнил Николай Семёнович.
— Обстоятельств. Не выходил он, клянусь! Окно закрыто. Хрен его знает, куда исчез… Испарился!
Николай Семёнович кивал, следуя по пробудившимся коридорам больницы. Пациенты спешили на процедуры, бегали медсёстры, санитарки гремели вёдрами.
Подошли к палате. Следователь окинул взглядом коридор. Налево и направо — прямая видимость, не спрятаться. Если бы вышел, его бы заметили.
— Не в сумке же его вынесли. Ты, может, уснул, Василий? — усмехнулся Николай Семёнович.
— Нет, вы что? — оскорбился Погодин.
— Ну открывай, посмотрим место преступления…— вздохнул следователь. Капитан загремел ключом, распахнул створку. Николай Семёнович недоумённо взглянул на своего подчинённого. На кровати под тонким одеялом мирно спал пациент Никитин.
— Да ладно! — Погодин потёр глаза.— Не было его, клянусь!
Следователь осторожно закрыл дверь.
— Тебе, может пойти поспать, Вась? — участливо спросил Николай Семёнович.
— Да клянусь, и медсестра подтвердит! Полночи его искали по всей больнице!
— Я понял, иди-ка домой,— Николай Семёнович похлопал капитана по плечу,— сменщик сейчас приедет.
Капитан неблагозвучно выругался и вытянулся перед начальником.
— Разрешите идти?
— Иди, Вась, иди…
Пропал, значит, а потом появился… Николай Семёнович покачал головой. Интересный ты субъект, Андрей Васильевич… Впору видеокамеру устанавливать в палате.
Подоспела медсестра.
— Вы к кому? — новенькая. Николай Семёнович достал удостоверение, развернул перед ней.
— Игоря Сергеевича повидать можно?
— Он на совещании,— выдохнула медсестра, впечатлившись корочками.
— Я подожду…— кивнул следователь.
Пристроился на стул возле поста так, чтобы было видно вход в палату. Достал блокнот. Итак… Есть три убийства. И два подозреваемых. Студент. Вениамин Кротов. Не смог пояснить, где был на момент совершения преступлений. Но описал всё очень подробно, даже слишком. Не все подробности были в прессе. А по третьему убийству так и вовсе велено было придержать журналистов. Откуда столько знает — вот вопрос?.. Если это был он, почему не совпадает группа спермы? Ошибка криминалиста? Комплекция довольно хилая, не сможет он пронести девушку и на сотню метров, а там, считай, почти полкилометра. И автомобиля у него нет. Его отпечатков не обнаружено нигде, кроме того самого подвала, который и появился в отчёте благодаря этому же студенту. Как и Никитин.
Вот с этим всё сложнее. Его кровь обнаружена на телефоне. Допустим, случайность. Он знал о нападении на девушку, которое случилось два дня назад. Но тут… нет, сложно притянуть за уши… Появились оба словно бы отдельно от убийств, но сильно путаются под ногами. Авросимов требует разрабатывать студента и настойчиво просит назвать имя свидетеля. А свидетель-то угодил в больницу. Снова совпадение…
У студента нашлись последователи. Анна Силова и Михаил Кулаков. Опросили их вчера. Мололи всякую чушь про чёрную магию и вызов дьявола. Николай Семёнович усмехнулся. Уж не Никитина ли вызывали? Свечи присутствуют, антураж — тоже. Чёрные маги, серьёзно?.. Э-эх!..
— Николай Семёнович? — вот и Игорь Сергеевич.
— Доброе утро…— следователь протянул руку.— Я по поводу вчерашнего переполоха…
— А…— доктор кивнул,— не уследили вы что-то…
— Как это? Спит же…— улыбнулся Николай Семёнович.
— Спит? — удивился Игорь Сергеевич, оглянулся на медсестру, и та побежала к палате.
— Кто приходил к нему? — следователь достал блокнот и ручку.
— А, Марат… Каюров. Знаете, может, нарколог…
— Ваш знакомый?
— Учились вместе, в параллельных группах.
— Они не ссорились?
— Да вроде нет,— доктор пожал плечами. Вернулась медсестра, кивнула врачу.
— На перевязку, Анастасия Валерьевна,— важно проговорил врач.
— Долго разговаривали?
— Минут двадцать…
— А Никитин после этого как себя повёл?
— Как…— врач пожал плечами,— обычно.
— То есть ничего необычного не заметили…
— Нет.
— А кто обнаружил пропажу?
— Лариса, она сейчас домой ушла, будет завтра…
— Хорошо,— Николай Семёнович сделал пометку в блокноте. Проследил глазами за Никитиным, ковыляющим из палаты в перевязочную.
— То есть его не было всю ночь?
— Возможно…
— Возможно…— задумчиво повторил Николай Семёнович.
После обеда Николай Семёнович заглянул в травматологию. С Никитиным, разумеется, тоже поговорил. Тот снова ушёл в отказ. Не знаю, не помню, спал всю ночь. Как так? Трое видели, что его нет. Врёт, разумеется. Человека от палаты решил пока не убирать.
Татьяна Юрьевна выглядела хорошо относительно своего положения. Лежала в двухместной палате. Правая нога покоилась на жёсткой растяжке. Говорили, потеряла много крови. Но держится молодцом.
— Добрый день! — Николай Семёнович улыбаясь подсел к кровати.
— Добрый,— Еговская улыбнулась, уместив голову на подушке. Она будет поприятнее Никитина.
— Как ваше здоровье?
— Потихоньку, спасибо…
— Я что хотел… не буду занимать ваше время… Хотел спросить по поводу Никитина, Андрея Васильевича. Знаете такого?
Еговская сразу напряглась.
— А что с ним?
— Ничего, вы же вместе живёте?
— Это достаточно личное…
— Я понимаю,— согласился следователь,— возникли некоторые обстоятельства…
— Какие? — Еговская попыталась сесть. Хорошо её приложило. На губе кровоподтёк, и на плече тоже.
— Где он был позавчера, знаете?
— Нет, он…— Татьяна Юрьевна прикусила губу,— не пришёл домой… Снова кого-то убили?
— Что вы? — следователь оглянулся на дремлющую соседку по палате.— Слава богу, нет.
Отчего у неё возник такой вопрос? То, что она интересуется этими убийствами,— бесспорно, иначе не пошла бы на место преступления. Только вот по какой причине? Уж не хочет ли прикрыть своего любовника?
— Скажите… Андрей Васильевич… в дни убийства… был дома?
— Андрей? — отвела глаза. Сейчас будет врать. Подняла их к потолку.— Да, да, дома…
— То есть можете подтвердить…
— Могу…
— Под присягой…
— Да, что за вопросы? Он что? Подозреваемый? — Еговская нервно откинула прядь волос с ресниц.
— Пока нет,— Николай Семёнович достал блокнот,— адрес «Луговая, 16» вам говорит о чём-то?
— Нет…
— Он провёл там ночь позавчера…
— И что?
— Этот адрес был указан подозреваемым как место преступления.
— Но… он не виноват…
— В чём? — следователь подался вперёд.
— В чём его обвиняют? — огрызнулась Еговская.
— Пока ни в чём, говорю же.
— Я готова подтвердить, что во время убийств он был со мной,— твёрдо сказала Еговская. Тоже ведь… жена декабриста. Врёшь как дышишь. И Никитин так же… что они оба скрывают? Может ли это являться сговором группы лиц с целью ритуальных убийств? Как пару лет назад? Очень может быть.
— Взгляните,— Николай Семёнович достал смартфон, нашёл фото, что ему скинули сегодня. Мрачный антураж подвала и нечто пугающее в центре.
— Что это? — Еговская скривилась.
— Это? Подозреваю, это фото Андрея Васильевича. Вот взгляните.— И он указал пальцем: — Характерная татуировка, правда?
— Что с ним?
— Камера была плохая, плюс освещение…
— Какая мерзость…— вырвалось у Еговской,— что это доказывает?
— По сути — ничего… Я подумал — вы сможете пояснить мне суть происходящего…
— Нет, это… я не знаю, что это…
— Забавная история, знаете ли… Чертовщина какая-то… Телефон принадлежал убитой девочке.
— Что? — Еговская растерялась.—…Простите.
Николай Семёнович скосил глаза на повязанную на запястье красную нитку. Обычное поверье? Голова кругом. Телефон в руках завибрировал. Авросимов. Николай Семёнович принял вызов.
«Подъезжай к лесополосе, Семёныч. Выслал машину за тобой. Кажется, четвёртая жертва…». Вот и всё. Если время смерти — сегодняшняя ночь, то к Никитину определённо будут вопросы. Нельзя допустить, чтобы он снова сбежал из палаты.
— Тогда прошу прощения,— следователь улыбнулся.— Всего доброго, выздоравливайте. Я ещё загляну, не возражаете?
— Маленький такой… кнопочный… чёрный, марки «Тексет».
На лице пострадавшего мелькнула тень узнавания, но затем исчезла. Но Николай Семёнович запомнил, а потом сделал пометку в блокноте. Он знает этот телефон. Брал его в руки.
— Вспомнили? — участливо подался вперёд следователь.
— Может быть,— Никитин встряхнул головой,— на меня напали пару недель назад, ограбили. Пришлось одолжить телефон у них…
— Заявление подавали?
— Какое?
— По факту грабежа?
— Нет, не подавал,— задумался Никитин, почуял, чем для него может обернуться дело. Может, посговорчивее будет.
— Проверим…— Николай Семёнович сделал ещё запись. Прудов, у которого нашли телефон, плёл что-то про чёрта и дьявольского кота. Может, про Никитина речь? Узнаем.
— Из города пока не уезжайте пока.
— Это официальное уведомление? — усмехнулся пострадавший.
— Это дружеский совет,— следователь чуть улыбнулся.— Пока не откроются все обстоятельства дела.
— Какого дела? — шипит, топорщится, как гремучая змея. Ну ничего!.. Память-то иногда возвращается, когда палёным пахнет. Николай Семёнович усмехнулся собственной аллегории.
— «Дела N-ского убийцы» — слышали, наверное. Тут уж в новости заглядывать необязательно.
Никитин опёрся затылком о спинку кровати, взглянул на следователя из-под прикрытых век. Знаешь, что-то знаешь; ничего, узнаем и мы.
Глава 13
Следователь ушёл. За дверью вроде как телохранители. Андрей сжал кулаки. Надо бы уходить, срочно. Повидать Таню, убедиться, что с ней всё в порядке. Только вот… только вот через дверь выйти не получится. Через окно? Высоковато. А чтобы выйти через эфир, нужны силы. Там, в подвале, остались последние. Нужна пища. Плёвое дело. Это же больница, здесь сколь угодно много эманаций боли и страха… Да, плёвое… Рука не сгибается, и вся кожа болит. Впору выть от собственного бессилия.
Снова чьи-то голоса за дверью. Неужели опять следователь? Как его?.. Николай… Семёнович. Дейчук. Прицепился, как клещ.
Дверь отворилась, вошёл врач, а следом и Марат. Теперь даже приятно было его увидеть.
— Вот. Десять минут,— сказал доктор, оглядываясь на замерших оперативников у входа.
— Благодарствую,— Марат счастливо улыбнулся. Доктор кивнул и вышел.
— Одежду принёс? — прохрипел Андрей, приподнимаясь в кровати.
— Не принёс, потому что ты никуда не идёшь,— тихо прошипел Марат в ответ, подсаживаясь к койке.
— Иди нахер.— Больной поднялся, сел, поджимая руку.— Я тебя об этом не спрашивал…
Марат положил твёрдую руку на плечо, не давая подняться.
— Ты чего хочешь? Войны? Проиграешь ведь…
— Я эту суку всё равно найду,— прошипел Андрей, освобождая плечо от чужой ладони,— слышишь?
— Ну найдёшь, дальше что? — Марат надавил сильнее.— Ты ей не навредишь, сам подставишься и Таню подставишь…
— С Таней что? — глухо спросил больной, избегая прямого взгляда.
— Нормально всё, теперь состояние стабильное. Гематомы. Разрыв на бедре уже зашили.
— Она с тобой была? — услышал Марат тихое с угрозой.
— Со мной,— согласился он, чувствуя, как раскаляется воздух.— Глупостей не делай… В этой войне тебе не выиграть, сам понимаешь…
— Ты ещё, мля, меня поучи,— Андрей оттолкнул чужую руку.— Почему так вышло? Я тебя как друга просил…
— Поучу,— с нажимом прошипел Марат, хватая больного за шею под затылком,— если ты никак не образумишься… Она сейчас в безопасности, под охраной. Полежит пару недель, а там всё успокоится…
— Пусти! — Андрей впился пальцами в чужое запястье, под которым начала гореть та, другая сущность. Марат, уже успокоившись, разжал пальцы.
— Не лезь к ней…
Андрей промолчал, потёр рукой грудь.
— Болит? — Марат кивнул на пропитавшиеся сукровицей бинты.
— Ты как думаешь?
— Как так вышло?
— Вышло…— неохотно отозвался больной, отвернувшись.
— Я тебе телефон принёс,— Марат достал из кармана куртки телефон и зарядное устройство.
— Спасибо…
— Тане позвони…— Марат сжал пальцы на запястье больного,— успокойся…
— Иди к чёрту, Марат…
Марат усмехнулся.
— Когда ты меня посылать перестанешь, вот тогда, пожалуй, я расстроюсь… О себе подумай… О Тане…
Андрей не ответил, молча лёг в постель. Марат кивнул, махнул рукой на прощанье и вышел. С улыбкой пожал руку сидящему у дверей человеку.
Чуть позже после ухода визитёра пришла медсестра. Заглянула в палату.
— На перевязку…
Но почти сразу вышла, спросила с недоумением:
— Никитин выходил?
— Нет,— оперативник поднялся, заглянул в палату. Выскочил с растерянным видом, начал оглядываться и звонить кому-то. Медсестра вернулась на пост, позвонила в службу охраны. Отделение пришло в движение. Засуетились, забегали белые пятна халатов, изредка разбавленные серыми униформами охранников.
На следующее утро Николай Семёнович отправился сразу в больницу. Вчера, уже поздно вечером, звонил Погодин, сказал, что пациент пропал из палаты. Как такое возможно? Из закрытого помещения? В казённой пижаме выскочил в окно и закрыл за собой створку? Мистика, да и только. Впрочем, чудного в этом деле хватает.
Вчера к вечеру принесли телефон Алины Гуровой. Снова нашли на улице. Лежал на скамейке в одном из дворов рядом с тем самым недостроем. Не принесли бы, если б не фото в его памяти. Посчитали, что заснято убийство. Сейчас все боятся, страх буквально пропитал город.
Было от чего напугаться. Николай Семёнович сам разглядывал фото на мониторе. Нет, не убийство, но что-то занятное. Фотографии нечёткие, смазанные с крупным зерном матрицы. Отчётливо видны пять огоньков на всех фотографиях, а вот то, что посередине, нельзя описать. Видны те самые чёрные свечи, догоревшие до половины, круг на полу, а внутри круга — одно смазанное пятно, смутно напоминающее очертанием человека. Уж не прольёт ли это свет на пребывание Никитина в подвале?
Кто делал снимки на телефон умершей девушки спустя несколько дней после её убийства? Заботливо подзарядил устройство. На каждой фотографии одно и то же. Человек в круге постоянно менял положение, и слабая матрица не смогла засечь черт его лица. Видно только смазанное чёрное пятно в синих всплесках. Но на одном из фото можно узнать знакомую руку в татуировках. Чертовщина творится. Вот так-то, Андрей Васильевич. Что вы там не помните? Техника вспомнит за вас. Всего около десятка фотографий. Отпечатков много. Предстоит их классифицировать. Убийцы, скорее всего, там нет. Но всё возможно.
Что это даёт? Никитин был в том подвале, это мы знаем и так. Как доказательство того, что он провёл там ночь, эти фото. Что за ритуал? Знаки на полу определили, как каббалистические символы. Специалист есть в соседней области. Будет время — надо съездить. А пока решить здесь вопросы. И в первую очередь с этим исчезновением.
Погодин встретил Николая Семёновича у служебного входа.
— Не знаю, как так вышло,— оправдывался он,— я велел палату закрыть до выяснения… Вчера к нему посетитель заходил — Каюров, Марат Ильсурович. Я всё записал. Поздно было. Они с врачом знакомы вроде. Я решил вас не тревожить. Тот ушёл. А через час больной исчез.
— Чего выяснения? — уточнил Николай Семёнович.
— Обстоятельств. Не выходил он, клянусь! Окно закрыто. Хрен его знает, куда исчез… Испарился!
Николай Семёнович кивал, следуя по пробудившимся коридорам больницы. Пациенты спешили на процедуры, бегали медсёстры, санитарки гремели вёдрами.
Подошли к палате. Следователь окинул взглядом коридор. Налево и направо — прямая видимость, не спрятаться. Если бы вышел, его бы заметили.
— Не в сумке же его вынесли. Ты, может, уснул, Василий? — усмехнулся Николай Семёнович.
— Нет, вы что? — оскорбился Погодин.
— Ну открывай, посмотрим место преступления…— вздохнул следователь. Капитан загремел ключом, распахнул створку. Николай Семёнович недоумённо взглянул на своего подчинённого. На кровати под тонким одеялом мирно спал пациент Никитин.
— Да ладно! — Погодин потёр глаза.— Не было его, клянусь!
Следователь осторожно закрыл дверь.
— Тебе, может пойти поспать, Вась? — участливо спросил Николай Семёнович.
— Да клянусь, и медсестра подтвердит! Полночи его искали по всей больнице!
— Я понял, иди-ка домой,— Николай Семёнович похлопал капитана по плечу,— сменщик сейчас приедет.
Капитан неблагозвучно выругался и вытянулся перед начальником.
— Разрешите идти?
— Иди, Вась, иди…
Пропал, значит, а потом появился… Николай Семёнович покачал головой. Интересный ты субъект, Андрей Васильевич… Впору видеокамеру устанавливать в палате.
Подоспела медсестра.
— Вы к кому? — новенькая. Николай Семёнович достал удостоверение, развернул перед ней.
— Игоря Сергеевича повидать можно?
— Он на совещании,— выдохнула медсестра, впечатлившись корочками.
— Я подожду…— кивнул следователь.
Пристроился на стул возле поста так, чтобы было видно вход в палату. Достал блокнот. Итак… Есть три убийства. И два подозреваемых. Студент. Вениамин Кротов. Не смог пояснить, где был на момент совершения преступлений. Но описал всё очень подробно, даже слишком. Не все подробности были в прессе. А по третьему убийству так и вовсе велено было придержать журналистов. Откуда столько знает — вот вопрос?.. Если это был он, почему не совпадает группа спермы? Ошибка криминалиста? Комплекция довольно хилая, не сможет он пронести девушку и на сотню метров, а там, считай, почти полкилометра. И автомобиля у него нет. Его отпечатков не обнаружено нигде, кроме того самого подвала, который и появился в отчёте благодаря этому же студенту. Как и Никитин.
Вот с этим всё сложнее. Его кровь обнаружена на телефоне. Допустим, случайность. Он знал о нападении на девушку, которое случилось два дня назад. Но тут… нет, сложно притянуть за уши… Появились оба словно бы отдельно от убийств, но сильно путаются под ногами. Авросимов требует разрабатывать студента и настойчиво просит назвать имя свидетеля. А свидетель-то угодил в больницу. Снова совпадение…
У студента нашлись последователи. Анна Силова и Михаил Кулаков. Опросили их вчера. Мололи всякую чушь про чёрную магию и вызов дьявола. Николай Семёнович усмехнулся. Уж не Никитина ли вызывали? Свечи присутствуют, антураж — тоже. Чёрные маги, серьёзно?.. Э-эх!..
— Николай Семёнович? — вот и Игорь Сергеевич.
— Доброе утро…— следователь протянул руку.— Я по поводу вчерашнего переполоха…
— А…— доктор кивнул,— не уследили вы что-то…
— Как это? Спит же…— улыбнулся Николай Семёнович.
— Спит? — удивился Игорь Сергеевич, оглянулся на медсестру, и та побежала к палате.
— Кто приходил к нему? — следователь достал блокнот и ручку.
— А, Марат… Каюров. Знаете, может, нарколог…
— Ваш знакомый?
— Учились вместе, в параллельных группах.
— Они не ссорились?
— Да вроде нет,— доктор пожал плечами. Вернулась медсестра, кивнула врачу.
— На перевязку, Анастасия Валерьевна,— важно проговорил врач.
— Долго разговаривали?
— Минут двадцать…
— А Никитин после этого как себя повёл?
— Как…— врач пожал плечами,— обычно.
— То есть ничего необычного не заметили…
— Нет.
— А кто обнаружил пропажу?
— Лариса, она сейчас домой ушла, будет завтра…
— Хорошо,— Николай Семёнович сделал пометку в блокноте. Проследил глазами за Никитиным, ковыляющим из палаты в перевязочную.
— То есть его не было всю ночь?
— Возможно…
— Возможно…— задумчиво повторил Николай Семёнович.
После обеда Николай Семёнович заглянул в травматологию. С Никитиным, разумеется, тоже поговорил. Тот снова ушёл в отказ. Не знаю, не помню, спал всю ночь. Как так? Трое видели, что его нет. Врёт, разумеется. Человека от палаты решил пока не убирать.
Татьяна Юрьевна выглядела хорошо относительно своего положения. Лежала в двухместной палате. Правая нога покоилась на жёсткой растяжке. Говорили, потеряла много крови. Но держится молодцом.
— Добрый день! — Николай Семёнович улыбаясь подсел к кровати.
— Добрый,— Еговская улыбнулась, уместив голову на подушке. Она будет поприятнее Никитина.
— Как ваше здоровье?
— Потихоньку, спасибо…
— Я что хотел… не буду занимать ваше время… Хотел спросить по поводу Никитина, Андрея Васильевича. Знаете такого?
Еговская сразу напряглась.
— А что с ним?
— Ничего, вы же вместе живёте?
— Это достаточно личное…
— Я понимаю,— согласился следователь,— возникли некоторые обстоятельства…
— Какие? — Еговская попыталась сесть. Хорошо её приложило. На губе кровоподтёк, и на плече тоже.
— Где он был позавчера, знаете?
— Нет, он…— Татьяна Юрьевна прикусила губу,— не пришёл домой… Снова кого-то убили?
— Что вы? — следователь оглянулся на дремлющую соседку по палате.— Слава богу, нет.
Отчего у неё возник такой вопрос? То, что она интересуется этими убийствами,— бесспорно, иначе не пошла бы на место преступления. Только вот по какой причине? Уж не хочет ли прикрыть своего любовника?
— Скажите… Андрей Васильевич… в дни убийства… был дома?
— Андрей? — отвела глаза. Сейчас будет врать. Подняла их к потолку.— Да, да, дома…
— То есть можете подтвердить…
— Могу…
— Под присягой…
— Да, что за вопросы? Он что? Подозреваемый? — Еговская нервно откинула прядь волос с ресниц.
— Пока нет,— Николай Семёнович достал блокнот,— адрес «Луговая, 16» вам говорит о чём-то?
— Нет…
— Он провёл там ночь позавчера…
— И что?
— Этот адрес был указан подозреваемым как место преступления.
— Но… он не виноват…
— В чём? — следователь подался вперёд.
— В чём его обвиняют? — огрызнулась Еговская.
— Пока ни в чём, говорю же.
— Я готова подтвердить, что во время убийств он был со мной,— твёрдо сказала Еговская. Тоже ведь… жена декабриста. Врёшь как дышишь. И Никитин так же… что они оба скрывают? Может ли это являться сговором группы лиц с целью ритуальных убийств? Как пару лет назад? Очень может быть.
— Взгляните,— Николай Семёнович достал смартфон, нашёл фото, что ему скинули сегодня. Мрачный антураж подвала и нечто пугающее в центре.
— Что это? — Еговская скривилась.
— Это? Подозреваю, это фото Андрея Васильевича. Вот взгляните.— И он указал пальцем: — Характерная татуировка, правда?
— Что с ним?
— Камера была плохая, плюс освещение…
— Какая мерзость…— вырвалось у Еговской,— что это доказывает?
— По сути — ничего… Я подумал — вы сможете пояснить мне суть происходящего…
— Нет, это… я не знаю, что это…
— Забавная история, знаете ли… Чертовщина какая-то… Телефон принадлежал убитой девочке.
— Что? — Еговская растерялась.—…Простите.
Николай Семёнович скосил глаза на повязанную на запястье красную нитку. Обычное поверье? Голова кругом. Телефон в руках завибрировал. Авросимов. Николай Семёнович принял вызов.
«Подъезжай к лесополосе, Семёныч. Выслал машину за тобой. Кажется, четвёртая жертва…». Вот и всё. Если время смерти — сегодняшняя ночь, то к Никитину определённо будут вопросы. Нельзя допустить, чтобы он снова сбежал из палаты.
— Тогда прошу прощения,— следователь улыбнулся.— Всего доброго, выздоравливайте. Я ещё загляну, не возражаете?
