Но ангар открылся. Панель загорелась зелёным без звука отказа. Агафья удивлённо подняла бровь.
Внутри было темно и просторно. Каждый катер стоял напротив своего выходного шлюза — носы смотрели в сторону герметичных створок. Агафья насчитала пять катеров.
— Хоть куда-то пустили, — сказала она.
Нилан подошёл к ближайшему, провёл рукой по обшивке.
— Интересно, они готовы к вылету? — спросил он.
— Не проверяй, — ответила Агафья. — Ещё не хватало, чтобы ты случайно запустил двигатели.
Нилан хмыкнул:
— Случайно запустить корабль невозможно.
— А вдруг? — не сдавалась она.
— Вдруг — только если очень постараться, — ответил он и отошёл от катера.
Они направились дальше. Бродить по кораблю вначале казалось хорошей затеей, но сейчас девушка поняла, что на самом деле не очень — большая часть помещений была недоступна. На обратном пути они вошли не в ту дверь и забрались вообще непонятно куда.
Внутри оказались какие-то капсулы, но они не были похожи на спасательные. Вместо привычных сенсорных панелей здесь были рычаги, тумблеры, какие-то механические фиксаторы. Агафья огляделась, ничего не поняла и перевела взгляд на Нилана.
Он возился в углу, ковыряя что-то в полу.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Пытаюсь открыть, — ответил он, не поднимая головы.
— Зачем? — недоумевала Агафья, нависая сверху.
Нилан отковырнул пластину, под ней что-то щёлкнуло, и в полу открылся небольшой технический отсек — с кабелями, трубами и рычагом, торчащим из стены.
— Дёрнешь? — спросил Нилан, посмотрев на неё.
— Нет уж, — сказала Агафья и отступила на шаг. — Закрывай давай.
— Боишься? — подначивал он врача.
— Да, вдруг что-то откроется или отвалится, — осторожно предположила она.
— Навряд ли что-то отвалится, но что-то же он делает, — задумался Нилан и потянулся к рычагу. Девушка хлопнула его по руке и защелкнула панель обратно.
— Мы вообще где? — Агафья крутила головой — справа и слева были переборки, и она не понимала, где находится.
— Малус? — позвала она.
Сверху, из динамика, встроенного в стену, раздался щелчок, потом ровный механический голос:
— Слушаю.
— Эм, как нам вернуться? — Агафья чувствовала себя неловко. Раньше Малус был её роботом — юрким, с язвительными замечаниями. Теперь он стал голосом всего корабля, и это сбивало с толку.
— Уточните запрос.
— Нам нужно в рубку, — сказал Нилан.
Искин замолчал на пару секунд, потом ответил:
— Принято.
По периметру переборок, на уровне глаз, загорелись зелёные индикаторы — небольшие светящиеся точки. Они мигнули дважды, выстроились в пунктирную линию и повели вправо, к двери. Дверь разъехалась.
— Идите по маршруту, — добавил Искин. — Индикаторы погаснут, когда достигнете цели.
Агафья переглянулась с Ниланом, шагнула в коридор и пошла по зелёным огонькам. Нилан двинулся следом. Индикаторы загорались перед ними, указывая повороты, и гасли за спиной, как только они проходили очередной отрезок. Дверь за ними закрылась с тихим шипением.
Вид хроно-ядра был завораживающим: насколько он мощный, настолько и опасный. Рукотворная стихия, направленная на выработку колоссальной энергии. Тареку казалось, пройдут сотни тысяч лет, а ядро не истощится и наполовину.
С трудом оторвавшись от затягивающего зрелища, он подошёл к экрану и обновил данные. На дисплее тут же вспыхнули красные полосы текста, сливающиеся в сплошную рябь, и лишь изредка их прорезали зелёные вспышки — сигналы того, что какой-то узел ещё работает в штатном режиме. Когда перечисление ошибок прекратилось, он перелистнул в начало списка, чтобы понять, с чего всё началось.
Из отчёта он уже знал, что старые протоколы больше не работают: раньше Малус был Искином робота, в маленьком корпусе, и многие программы ему были недоступны. Вообще, это чудо, что кодировка у СМГС с Артором схожа — только символы другие, а структура одна, и удалось подключить. Тарек прописывал команды вручную, как в рубке, — долго, утомительно, но только так можно вернуть кораблю стабильность.
Систему охлаждения удалось исправить практически сразу — проблема оказалась в том, что после смены главного Искина пропали настройки приоритетов охлаждающих контуров. Тех-Искин не знал, какой контур главный, и отключил оба. Тарек просто назначил приоритеты заново, и система заработала.
А вот с микроколебаниями хроно-ядра Тарек не знал, что делать. Он изучил протоколы — по сути, всё работало в штатном режиме и не выдавало ошибок, но из-за длительного отключения появились эти микроколебания, и чем это грозило, было не ясно. Прогнозирование оказалось недоступно из-за отсутствия данных — Малус по сути был чистым листом.
Тарек активировал роботов-ремонтников. Малус не мог отдать команду тех-Искину, поэтому роботы оставались дезактивированы — пришлось включать их вручную. Тарек прописал для Малуса доступ к управлению тех-Искином, и теперь главный Искин мог отдавать команды технической подсистеме напрямую, без потери связи.
Пока он возился с командами и настройками, температура в отсеке постепенно падала. Защитный костюм, до этого отчаянно отводивший тепло через внешние контуры, начал снижать интенсивность охлаждения, и к тому моменту, когда Тарек закончил, в техотсеке стало просто тепло, а не жарко.
Тарек закончил с настройками и отступил от пульта. В техническом отсеке что-то щёлкнуло, потом зашипело, и вдруг по всей шахте загорелись тусклые синие огоньки. Роботы ожили.
Они выбирались из ниш, отстыковывались от стен. Несколько десятков механизмов разного размера — от небольших, с руку, до массивных, в два-три роста самого Тарека. Металлические корпуса, манипуляторы, сенсорные панели на спинах. Никаких лишних деталей — идеальные инструменты, созданные для работы.
Дроиды не смотрели на него, разошлись по отсеку, каждый к своей задаче: одни полезли в кабельные каналы, другие подошли к охлаждающим контурам, третьи начали сканировать стыки труб. Слаженно, без суеты.
Арторианин постоял ещё немного, наблюдая, как кипит работа, потом развернулся и пошёл к выходу.
Агафья открыла пакет и снова уставилась на надпись, которую уже пыталась расшифровать в третий раз.
— Должен быть какой-то справочник медицинских терминов! — раздражалась девушка, когда Нилан в очередной раз пожал плечами, совершенно не зная, что значит надпись на очередном пластиковом пакете. — То есть нет ситуации, когда все медики недееспособны, а нужно срочно приготовить препарат, чтобы остановить, например, фибрилляцию желудочков, и никто не знает, что это за вещество и для чего оно? И что тогда делать?
Ситуация была гипотетическая. Нилан смотрел на неё отрешённым взглядом — он не мог ничего поделать, не знал, что и как, и на всплески негодования Агафьи просто молча ждал, когда поток возмущения иссякнет. Она в свою очередь бесилась, что не может понять, что это за вещество и зачем оно надо, чувствовала себя беспомощной заложницей ситуации.
— А если выжившим понадобится помощь? — зашла она с другой стороны и устремила прищуренный взгляд на Нилана.
Тот вздрогнул. Он с того времени, как была связь с базой, старался не думать об отце и выживших.
— Даже если понадобится, от этого я не стану знать названия всех этих порошков.
Нилану надоело. Он встал и направился к выходу, не обращая внимания на слова девушки.
— Стой, ты куда? — растерянно спросила она у парня, который уже нажал сенсорную кнопку. Створка отъехала.
— Ты от меня хочешь невозможного. Вот когда гипотетическая ситуация случится, тогда и будем решать, — Нилан скупо улыбнулся. — Ты есть не хочешь?
Девушка сложила руки на груди, выпятив нижнюю губу, показывая уровень своего недовольства. Есть хотелось, но не эту бурду. Она скучала по своей кухне, по синтезатору и прошлой жизни, где она всё знала и ни от кого не зависела.
— Ладно, пойдём. Может, Тарек знает больше тебя, — последнее она сказала вслух, не особо задумываясь о чувствах Нилана.
Он закатил глаза и, не поворачиваясь, пошёл на камбуз.
Ели молча. Нилан думал об отце, и эти мысли были безрадостные. Агафья в очередной раз проклинала всех, кто довёл её до состояния беспомощности.
Створки разъехались, и вошёл Тарек.
— Я так и думал, что вы здесь, — вид у него был довольный, и это ещё больше разозлило девушку.
— Мне нужен справочник или переводчик. Я не знаю ваш язык, — сказала она таким тоном, что Нилану показалось: ещё немного — и в Тарека полетит брикет. Но девушка только смотрела исподлобья, губы искривились, демонстрируя недовольство.
Тарек остановился и метнул взгляд на неё. Опять это выражение отвращения, что было на её лице ещё там, на Луминаре.
— Хорошо, я постараюсь решить вопрос с языком, — максимально вежливо произнёс арторианин.
— Спасибо, — словно выплюнула это слово.
Тарек взял брикет с субстрактом и вышел. Нилан тоже поспешил убраться.
Аура вокруг девушки с каждым мгновением темнела, словно свет затягивало грозовыми тучами. Агафье хотелось кого-нибудь прибить. Злость от беспомощности накрывала её с головой.
Тарек вышел в коридор. Хмурое лицо Агафьи ему не нравилось. Пусть улыбается, заинтересованно смотрит, но не хмурится. Это словно откатывало их к тем отношениям на Прайме, где уровень нетерпимости зашкаливал. Пусть она даже боится его — хоть и неприятно, но лучше, чем презрение. Нуждается в нём, а она снова будто ненавидит.
Это сильно огорчало мужчину. И он снова и снова прокручивал мысли после того, как она выскочила через дверь в медотсек. Что могло произойти за это короткое время, пока её не было? Он не понимал.
Тарек направился в отсек связи. Нужно было очистить буфер обмена — Малус не мог сделать это удалённо, протоколы требовали физического подтверждения на терминале.
Отсек связи оказался небольшим, заставленным стойками с мерцающими индикаторами. В центре, в полумраке, висели голографические схемы передачи данных. Три модуля горели красным — они работали автономно, не обмениваясь информацией с остальными.
Тарек подошёл к главному терминалу, вызвал интерфейс очистки буфера и запустил перезагрузку. Система запросила подтверждение — он нажал «Принять». Экран мигнул, схемы на мгновение погасли, а потом загорелись снова. Три красных индикатора один за другим сменились зелёным.
— Буфер очищен, — сообщил Малус. — Связь восстановлена.
— Дай Агафье доступ к переводу на её терминале, — сказал Тарек.
— Я могу переводить устную речь, но письменный текст — нет, — ответил Малус. — Для этого нужен не просто язык, а программа распознавания символов. Её у меня нет.
Тарек снял с уха маленький переводчик, повертел в пальцах.
— У меня есть. Но перекинуть тебе готовый алгоритм не получится — архитектуры разные. — Он надел устройство обратно. — Скину базу: слова, словоформы, основные конструкции. А ты уже сам, под свою архитектуру, сделаешь из этого работающий перевод. Самообучалка же у тебя есть, справишься.
— Попробую, — ответил Малус. — Базу копирую. Обработка займёт время, но результат должен быть стабильным. Доступ на терминале Агафьи открою сразу, как закончу.
Всё, что требовало его внимания, он исправил. Буфер, биометрию, ошибки — ничего сложного, просто нудно и долго.
Малус доложил: «Статус корабля — стабильный».
Тарек вымотался под конец — точно тренировался весь день без перерыва. По сути, он только ходил и перезагружал, кодил и проверял, и это сильно утомило его. Ответственность давила на плечи, время шло, а он так ещё и не придумал, как добраться до базы. Приемник телепорта сломан. Местные жители тоже не будут спокойно смотреть, как чужаки снова вторгаются в их жилище. Тарек принял на веру слова Атемана о том, что больше это не их планета.
Их всего трое, и как спасать других, он не знал, но он обязан найти способ.
С такими мыслями он дошёл до медотсека и дотронулся до панели. Разъехавшиеся двери показали пустой отсек, и Тарек пошёл в каюту к девушке — хотел сообщить, что перевод будет, а со справочником пока сложно. Задумавшись, он дотронулся до сенсора на автомате, и так как его биометрия была приоритетной, дверь отъехала, и Тарек увидел, как Агафья снимала с себя комбинезон. То, что под ним ничего не было, сыграло против девушки.
Тарек поперхнулся воздухом. Девушка охнула и прикрыла стратегические места руками, но арторианин всё уже увидел. Он снова нажал кнопку, и дверь закрылась.
Девушка услышала, как он начал натужно кашлять, и ей стало от этого смешно. Но потом в её голове возник вопрос: а от чего он подавился? Ему понравилось или нет?
Агафья осмотрела своё тело.
Ноги — обычные, не длинные и не короткие, просто ноги, на которых она ходила и бегала по коридорам. Бёдра — чуть шире, чем хотелось бы, но без них разве была бы она женщиной? Талия есть, не осиная, ладонь ложится удобно. Живот — без кубиков пресса, с мягкой складкой, когда садится. Грудь — большевата, но не настолько, чтобы мешала, если её утянуть. Тёмный треугольник внизу живота она не выводила лазером, не подгоняла под стандарты — зачем? Всё естественно, как есть.
Она не модель, не спортсменка, просто женщина. Она не гналась за этим. Пара связей — и только разочарование. Не её история.
То, что он увидел, повергло его в шок. Это оказалось ещё прекраснее, чем он мог подумать или представить. Он кашлял, натужно, громко, пытаясь взять себя в руки, и, не переставая кашлять, почти бегом добрался до своей каюты. Забыл, зачем приходил к Агафье. Забыл всё.
Тарек прижался лбом к холодной стене каюты.
— Проклятье. Я же к ней заходил про перевод сказать. — Он выдохнул. — А теперь… не могу вернуться.
— Малус, когда сделаешь перевод, просто активируй на её терминале. Без меня. И… сообщи ей, что я… что мы всё настроили. — Отдал он команду
— Принято, — ответил Искин.
Он ощутил приятное тепло, и комбинезон в районе паха ему стал мал. Так оно само работает? Без препаратов?
В резервации в определённые дни им вкалывали вещества, активирующие их репродуктивную систему, и отправляли в кабинки, где нужно было вставить свой половой орган в нишу, и устройство делало поступательные движения. Тареку не нравилось это действо, но он был обязан проходить это как особь, достигшая репродуктивного возраста. Единственное, под конец было приятно, и только это мирило его с этой процедурой.
Он подумал, что на корабле должны быть такие кабинки. Пока он об этом думал, всё пришло в норму. Он успокоился и решил освежиться, но стоило обнажиться перед тем, как зайти в кабинку, он вспомнил о девушке и её прекрасном теле, и ниша для сбора биологического материала ему вновь понадобилась.
— Малус, скажи, где на корабле кабинки сбора материала? — обратился Тарек к Искину после гигиенических процедур. Он испытывал странное томление, и все мысли его сводились к одному, а точнее — к одной.
— По запросу ничего не найдено. Уточните запрос.
Арторианин встряхнул свои волосы спиральки, которые уже прилично отросли и требовали стрижки. Он не особо понимал странное желание своих сородичей как можно длиннее отращивать шевелюру.
— М-м… кабинки репродукции, — попытался ещё раз мужчина.
Внутри было темно и просторно. Каждый катер стоял напротив своего выходного шлюза — носы смотрели в сторону герметичных створок. Агафья насчитала пять катеров.
— Хоть куда-то пустили, — сказала она.
Нилан подошёл к ближайшему, провёл рукой по обшивке.
— Интересно, они готовы к вылету? — спросил он.
— Не проверяй, — ответила Агафья. — Ещё не хватало, чтобы ты случайно запустил двигатели.
Нилан хмыкнул:
— Случайно запустить корабль невозможно.
— А вдруг? — не сдавалась она.
— Вдруг — только если очень постараться, — ответил он и отошёл от катера.
Они направились дальше. Бродить по кораблю вначале казалось хорошей затеей, но сейчас девушка поняла, что на самом деле не очень — большая часть помещений была недоступна. На обратном пути они вошли не в ту дверь и забрались вообще непонятно куда.
Внутри оказались какие-то капсулы, но они не были похожи на спасательные. Вместо привычных сенсорных панелей здесь были рычаги, тумблеры, какие-то механические фиксаторы. Агафья огляделась, ничего не поняла и перевела взгляд на Нилана.
Он возился в углу, ковыряя что-то в полу.
— Что ты делаешь? — спросила она.
— Пытаюсь открыть, — ответил он, не поднимая головы.
— Зачем? — недоумевала Агафья, нависая сверху.
Нилан отковырнул пластину, под ней что-то щёлкнуло, и в полу открылся небольшой технический отсек — с кабелями, трубами и рычагом, торчащим из стены.
— Дёрнешь? — спросил Нилан, посмотрев на неё.
— Нет уж, — сказала Агафья и отступила на шаг. — Закрывай давай.
— Боишься? — подначивал он врача.
— Да, вдруг что-то откроется или отвалится, — осторожно предположила она.
— Навряд ли что-то отвалится, но что-то же он делает, — задумался Нилан и потянулся к рычагу. Девушка хлопнула его по руке и защелкнула панель обратно.
— Мы вообще где? — Агафья крутила головой — справа и слева были переборки, и она не понимала, где находится.
— Малус? — позвала она.
Сверху, из динамика, встроенного в стену, раздался щелчок, потом ровный механический голос:
— Слушаю.
— Эм, как нам вернуться? — Агафья чувствовала себя неловко. Раньше Малус был её роботом — юрким, с язвительными замечаниями. Теперь он стал голосом всего корабля, и это сбивало с толку.
— Уточните запрос.
— Нам нужно в рубку, — сказал Нилан.
Искин замолчал на пару секунд, потом ответил:
— Принято.
По периметру переборок, на уровне глаз, загорелись зелёные индикаторы — небольшие светящиеся точки. Они мигнули дважды, выстроились в пунктирную линию и повели вправо, к двери. Дверь разъехалась.
— Идите по маршруту, — добавил Искин. — Индикаторы погаснут, когда достигнете цели.
Агафья переглянулась с Ниланом, шагнула в коридор и пошла по зелёным огонькам. Нилан двинулся следом. Индикаторы загорались перед ними, указывая повороты, и гасли за спиной, как только они проходили очередной отрезок. Дверь за ними закрылась с тихим шипением.
ГЛАВА 8. МИКРОКОЛЕБАНИЯ ПРИВЫЧНОГО СОСТОЯНИЯ.
Вид хроно-ядра был завораживающим: насколько он мощный, настолько и опасный. Рукотворная стихия, направленная на выработку колоссальной энергии. Тареку казалось, пройдут сотни тысяч лет, а ядро не истощится и наполовину.
С трудом оторвавшись от затягивающего зрелища, он подошёл к экрану и обновил данные. На дисплее тут же вспыхнули красные полосы текста, сливающиеся в сплошную рябь, и лишь изредка их прорезали зелёные вспышки — сигналы того, что какой-то узел ещё работает в штатном режиме. Когда перечисление ошибок прекратилось, он перелистнул в начало списка, чтобы понять, с чего всё началось.
Из отчёта он уже знал, что старые протоколы больше не работают: раньше Малус был Искином робота, в маленьком корпусе, и многие программы ему были недоступны. Вообще, это чудо, что кодировка у СМГС с Артором схожа — только символы другие, а структура одна, и удалось подключить. Тарек прописывал команды вручную, как в рубке, — долго, утомительно, но только так можно вернуть кораблю стабильность.
Систему охлаждения удалось исправить практически сразу — проблема оказалась в том, что после смены главного Искина пропали настройки приоритетов охлаждающих контуров. Тех-Искин не знал, какой контур главный, и отключил оба. Тарек просто назначил приоритеты заново, и система заработала.
А вот с микроколебаниями хроно-ядра Тарек не знал, что делать. Он изучил протоколы — по сути, всё работало в штатном режиме и не выдавало ошибок, но из-за длительного отключения появились эти микроколебания, и чем это грозило, было не ясно. Прогнозирование оказалось недоступно из-за отсутствия данных — Малус по сути был чистым листом.
Тарек активировал роботов-ремонтников. Малус не мог отдать команду тех-Искину, поэтому роботы оставались дезактивированы — пришлось включать их вручную. Тарек прописал для Малуса доступ к управлению тех-Искином, и теперь главный Искин мог отдавать команды технической подсистеме напрямую, без потери связи.
Пока он возился с командами и настройками, температура в отсеке постепенно падала. Защитный костюм, до этого отчаянно отводивший тепло через внешние контуры, начал снижать интенсивность охлаждения, и к тому моменту, когда Тарек закончил, в техотсеке стало просто тепло, а не жарко.
Тарек закончил с настройками и отступил от пульта. В техническом отсеке что-то щёлкнуло, потом зашипело, и вдруг по всей шахте загорелись тусклые синие огоньки. Роботы ожили.
Они выбирались из ниш, отстыковывались от стен. Несколько десятков механизмов разного размера — от небольших, с руку, до массивных, в два-три роста самого Тарека. Металлические корпуса, манипуляторы, сенсорные панели на спинах. Никаких лишних деталей — идеальные инструменты, созданные для работы.
Дроиды не смотрели на него, разошлись по отсеку, каждый к своей задаче: одни полезли в кабельные каналы, другие подошли к охлаждающим контурам, третьи начали сканировать стыки труб. Слаженно, без суеты.
Арторианин постоял ещё немного, наблюдая, как кипит работа, потом развернулся и пошёл к выходу.
***
Агафья открыла пакет и снова уставилась на надпись, которую уже пыталась расшифровать в третий раз.
— Должен быть какой-то справочник медицинских терминов! — раздражалась девушка, когда Нилан в очередной раз пожал плечами, совершенно не зная, что значит надпись на очередном пластиковом пакете. — То есть нет ситуации, когда все медики недееспособны, а нужно срочно приготовить препарат, чтобы остановить, например, фибрилляцию желудочков, и никто не знает, что это за вещество и для чего оно? И что тогда делать?
Ситуация была гипотетическая. Нилан смотрел на неё отрешённым взглядом — он не мог ничего поделать, не знал, что и как, и на всплески негодования Агафьи просто молча ждал, когда поток возмущения иссякнет. Она в свою очередь бесилась, что не может понять, что это за вещество и зачем оно надо, чувствовала себя беспомощной заложницей ситуации.
— А если выжившим понадобится помощь? — зашла она с другой стороны и устремила прищуренный взгляд на Нилана.
Тот вздрогнул. Он с того времени, как была связь с базой, старался не думать об отце и выживших.
— Даже если понадобится, от этого я не стану знать названия всех этих порошков.
Нилану надоело. Он встал и направился к выходу, не обращая внимания на слова девушки.
— Стой, ты куда? — растерянно спросила она у парня, который уже нажал сенсорную кнопку. Створка отъехала.
— Ты от меня хочешь невозможного. Вот когда гипотетическая ситуация случится, тогда и будем решать, — Нилан скупо улыбнулся. — Ты есть не хочешь?
Девушка сложила руки на груди, выпятив нижнюю губу, показывая уровень своего недовольства. Есть хотелось, но не эту бурду. Она скучала по своей кухне, по синтезатору и прошлой жизни, где она всё знала и ни от кого не зависела.
— Ладно, пойдём. Может, Тарек знает больше тебя, — последнее она сказала вслух, не особо задумываясь о чувствах Нилана.
Он закатил глаза и, не поворачиваясь, пошёл на камбуз.
***
Ели молча. Нилан думал об отце, и эти мысли были безрадостные. Агафья в очередной раз проклинала всех, кто довёл её до состояния беспомощности.
Створки разъехались, и вошёл Тарек.
— Я так и думал, что вы здесь, — вид у него был довольный, и это ещё больше разозлило девушку.
— Мне нужен справочник или переводчик. Я не знаю ваш язык, — сказала она таким тоном, что Нилану показалось: ещё немного — и в Тарека полетит брикет. Но девушка только смотрела исподлобья, губы искривились, демонстрируя недовольство.
Тарек остановился и метнул взгляд на неё. Опять это выражение отвращения, что было на её лице ещё там, на Луминаре.
— Хорошо, я постараюсь решить вопрос с языком, — максимально вежливо произнёс арторианин.
— Спасибо, — словно выплюнула это слово.
Тарек взял брикет с субстрактом и вышел. Нилан тоже поспешил убраться.
Аура вокруг девушки с каждым мгновением темнела, словно свет затягивало грозовыми тучами. Агафье хотелось кого-нибудь прибить. Злость от беспомощности накрывала её с головой.
Тарек вышел в коридор. Хмурое лицо Агафьи ему не нравилось. Пусть улыбается, заинтересованно смотрит, но не хмурится. Это словно откатывало их к тем отношениям на Прайме, где уровень нетерпимости зашкаливал. Пусть она даже боится его — хоть и неприятно, но лучше, чем презрение. Нуждается в нём, а она снова будто ненавидит.
Это сильно огорчало мужчину. И он снова и снова прокручивал мысли после того, как она выскочила через дверь в медотсек. Что могло произойти за это короткое время, пока её не было? Он не понимал.
Тарек направился в отсек связи. Нужно было очистить буфер обмена — Малус не мог сделать это удалённо, протоколы требовали физического подтверждения на терминале.
Отсек связи оказался небольшим, заставленным стойками с мерцающими индикаторами. В центре, в полумраке, висели голографические схемы передачи данных. Три модуля горели красным — они работали автономно, не обмениваясь информацией с остальными.
Тарек подошёл к главному терминалу, вызвал интерфейс очистки буфера и запустил перезагрузку. Система запросила подтверждение — он нажал «Принять». Экран мигнул, схемы на мгновение погасли, а потом загорелись снова. Три красных индикатора один за другим сменились зелёным.
— Буфер очищен, — сообщил Малус. — Связь восстановлена.
— Дай Агафье доступ к переводу на её терминале, — сказал Тарек.
— Я могу переводить устную речь, но письменный текст — нет, — ответил Малус. — Для этого нужен не просто язык, а программа распознавания символов. Её у меня нет.
Тарек снял с уха маленький переводчик, повертел в пальцах.
— У меня есть. Но перекинуть тебе готовый алгоритм не получится — архитектуры разные. — Он надел устройство обратно. — Скину базу: слова, словоформы, основные конструкции. А ты уже сам, под свою архитектуру, сделаешь из этого работающий перевод. Самообучалка же у тебя есть, справишься.
— Попробую, — ответил Малус. — Базу копирую. Обработка займёт время, но результат должен быть стабильным. Доступ на терминале Агафьи открою сразу, как закончу.
***
Всё, что требовало его внимания, он исправил. Буфер, биометрию, ошибки — ничего сложного, просто нудно и долго.
Малус доложил: «Статус корабля — стабильный».
Тарек вымотался под конец — точно тренировался весь день без перерыва. По сути, он только ходил и перезагружал, кодил и проверял, и это сильно утомило его. Ответственность давила на плечи, время шло, а он так ещё и не придумал, как добраться до базы. Приемник телепорта сломан. Местные жители тоже не будут спокойно смотреть, как чужаки снова вторгаются в их жилище. Тарек принял на веру слова Атемана о том, что больше это не их планета.
Их всего трое, и как спасать других, он не знал, но он обязан найти способ.
С такими мыслями он дошёл до медотсека и дотронулся до панели. Разъехавшиеся двери показали пустой отсек, и Тарек пошёл в каюту к девушке — хотел сообщить, что перевод будет, а со справочником пока сложно. Задумавшись, он дотронулся до сенсора на автомате, и так как его биометрия была приоритетной, дверь отъехала, и Тарек увидел, как Агафья снимала с себя комбинезон. То, что под ним ничего не было, сыграло против девушки.
Тарек поперхнулся воздухом. Девушка охнула и прикрыла стратегические места руками, но арторианин всё уже увидел. Он снова нажал кнопку, и дверь закрылась.
Девушка услышала, как он начал натужно кашлять, и ей стало от этого смешно. Но потом в её голове возник вопрос: а от чего он подавился? Ему понравилось или нет?
Агафья осмотрела своё тело.
Ноги — обычные, не длинные и не короткие, просто ноги, на которых она ходила и бегала по коридорам. Бёдра — чуть шире, чем хотелось бы, но без них разве была бы она женщиной? Талия есть, не осиная, ладонь ложится удобно. Живот — без кубиков пресса, с мягкой складкой, когда садится. Грудь — большевата, но не настолько, чтобы мешала, если её утянуть. Тёмный треугольник внизу живота она не выводила лазером, не подгоняла под стандарты — зачем? Всё естественно, как есть.
Она не модель, не спортсменка, просто женщина. Она не гналась за этим. Пара связей — и только разочарование. Не её история.
***
То, что он увидел, повергло его в шок. Это оказалось ещё прекраснее, чем он мог подумать или представить. Он кашлял, натужно, громко, пытаясь взять себя в руки, и, не переставая кашлять, почти бегом добрался до своей каюты. Забыл, зачем приходил к Агафье. Забыл всё.
Тарек прижался лбом к холодной стене каюты.
— Проклятье. Я же к ней заходил про перевод сказать. — Он выдохнул. — А теперь… не могу вернуться.
— Малус, когда сделаешь перевод, просто активируй на её терминале. Без меня. И… сообщи ей, что я… что мы всё настроили. — Отдал он команду
— Принято, — ответил Искин.
Он ощутил приятное тепло, и комбинезон в районе паха ему стал мал. Так оно само работает? Без препаратов?
В резервации в определённые дни им вкалывали вещества, активирующие их репродуктивную систему, и отправляли в кабинки, где нужно было вставить свой половой орган в нишу, и устройство делало поступательные движения. Тареку не нравилось это действо, но он был обязан проходить это как особь, достигшая репродуктивного возраста. Единственное, под конец было приятно, и только это мирило его с этой процедурой.
Он подумал, что на корабле должны быть такие кабинки. Пока он об этом думал, всё пришло в норму. Он успокоился и решил освежиться, но стоило обнажиться перед тем, как зайти в кабинку, он вспомнил о девушке и её прекрасном теле, и ниша для сбора биологического материала ему вновь понадобилась.
ГЛАВА 9. ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ.
— Малус, скажи, где на корабле кабинки сбора материала? — обратился Тарек к Искину после гигиенических процедур. Он испытывал странное томление, и все мысли его сводились к одному, а точнее — к одной.
— По запросу ничего не найдено. Уточните запрос.
Арторианин встряхнул свои волосы спиральки, которые уже прилично отросли и требовали стрижки. Он не особо понимал странное желание своих сородичей как можно длиннее отращивать шевелюру.
— М-м… кабинки репродукции, — попытался ещё раз мужчина.
