Экипаж судна ответил залпами фотонных пушек, пираты ловко маневрировали, уклоняясь от ударов. По сравнению с грузовым трампом пиратские эсминцы легкие и верткие. Один из вражеских кораблей подошел ближе всех, и его орудия пробили брешь в корпусе.
В этот момент в бой вступили корабли космического флота они достаточно быстро выскочили из точки выхода гиперпрыжка и открыли огонь до конца не закончив прыжок. Орудия военных крейсеров начали методично поражать пиратскую флотилию.
Пираты, понимая, что дело принимает плохой оборот, начали контратаку. Их фазовые лучи, хоть и перегревались быстрее обычного оружия, наносили сокрушительный урон. Один из военных кораблей получил критическое повреждение и начал терять высоту.
В грузовом отсеке трампа началась настоящая паника. Пробоина разрасталась, и десятки контейнеров устремились в открытый космос. Техники в усиленных скафандрах пытались заделать брешь, поливая повреждённый участок герметизирующим составом.
Манипуляторы пиратских кораблей, будто хищные щупальца, хватали улетающие контейнеры. Среди них оказались и те, где находились коконы с арторианами и Агафьей.
Внезапно часть пиратских кораблей совершила манёвр — они активировали гипердвигатели и исчезли в ослепительных вспышках. С ними ушли и украденные контейнеры. Оставшиеся пираты были уничтожены точными залпами военных крейсеров.
Внутри контейнеров пленники продолжали ощущать последствия атаки — тряску, вибрации и странные перемещения, не имея ни малейшего представления о том, что происходит снаружи.
Агафья больше не могла терпеть. Страх и отчаяние достигли пика, и она начала кричать — громко, изо всех сил. Но вязкий гель кокона глушил любые звуки, превращая её вопли в безмолвные конвульсии. Даже если бы не гель, в холодном вакууме космоса никто бы её не услышал.
Нилан замер в своём контейнере, его тело напряглось как струна. Он чувствовал, как дрожат стенки капсулы, как вибрирует металл вокруг. Парень не понимал, что происходит снаружи, но инстинктивно знал — это что-то страшное. Он просто ждал, затаив дыхание, надеясь, что всё скоро закончится.
Тарек, напротив, словно нашёл в происходящем какое-то извращённое утешение. Его измученный разум ухватился за мысль, что скоро всё прекратится — неважно как. Пусть даже в худшем варианте. По крайней мере, это положит конец его страданиям, бесконечным терзаниям.
Внутри контейнеров царила агония — агония страха, надежды и принятия. Каждый из пленников переживал происходящее по-своему, не в силах повлиять на свою судьбу.
Орм с трудом уложил бессвязно бормочущего Дарина на кровать. Терранец всё ещё пытался вырваться и требовал продолжения кутежа, но алкоголь окончательно взял верх над его сознанием.
Только Орм вышел из каюты, как перед ним возник Баттлер. Рептилоид, вопреки ожиданиям, был абсолютно трезв, несмотря на то что совсем недавно Орм лично доставлял его в медблок. Баттлер упрямо отказывался переселяться из своей тесной каморки в более комфортабельную каюту, настаивая, что его место — на посту.
— Что случилось? — грогар резко остановил взволнованного рептилоида.
— Механ в бешенстве! Требует к себе этого, — Баттлер брезгливо указал на бесчувственное тело Дарина, — немедленно!
— А что произошло? — повторил свой вопрос Орм.
— Сигналы с маячков на контейнерах пропали! На транспорт Факора напали пираты! Кто-то слил информацию о галиоксах! — выпалил на одном дыхании Баттлер.
Не теряя времени, рептилоид быстро ввёл Дарину специальный препарат. Вещество мгновенно вступило в реакцию с этиловым спиртом в крови терранца, нейтрализуя его действие. Через несколько минут Дарин начал приходить в себя, но Баттлер предупредил: через час его ждёт такое похмелье, что без капельницы с гемодезом не обойтись. Тот поморщился, так хотел залить тоску и тут ему не дали.
Дарин, пошатываясь, стоял перед кабинетом Механа. Орм и Баттлер помогли ему дойти, поддерживая под руки. В кабинете царила напряжённая атмосфера.
Механ выглядел взъерошенным — его подняли с постели срочной новостью. Рядом сидел Том, который ушёл спать раньше остальных, почти не пил с парнями. Его лицо выражало усталость, он постоянно потирал виски и зевал.
Механ, не обращая внимания на состояние Дарина, сразу перешёл к делу:
— Сигналы с контейнеров пропали. Пираты напали на транспорт Факора. Кто-то слил информацию о галиоксе.
Дарин, официально числился плантатором галиокса. Вел легальную деятельность, но фирма занимается не только выращиванием деревьев, а еще отмыванием деньги через сеть подставных компаний. Всё делается аккуратно — сами у себя закупают сырьё и оборудование. Кредиты крутятся внутри системы, оформленной на разных гуманоидов, ведущих законное дело.
Механ никогда не появлялся официально. Никто не знал его настоящего имени — он сам решил оставить прошлое позади, взяв себе кличку. Его прежние достижения сгорели вместе с тем аэрокаром, как и он сам.
Дарин глубоко вдохнул и кивнул Тому. Тот вывел на голоэкран встревоженное лицо Факора.
— Дарин! Что за дела? Почему на меня напали пираты? — с ходу накинулся латиронс.
— Стоп! — резко оборвал его Дарин, выставив вперёд руку для лучшей убедительности. — А теперь послушай меня!
Дарин пересказал всё, что ранее сообщил ему Механ, и с удовлетворением заметил, как на лице Факора проступает понимание. Догадка озарила его обычно неприятное лицо.
— Ты понял, кто это? — уточнил Дарин.
— Кажется, да… — Факор резко отвернулся, и его проекция исчезла. На заднем плане послышались приглушённые крики.
В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь искажёнными отголосками звуков с той стороны головизора. Прошло не мало времени, когда вновь появилась проекция латиронса.
— Это… Это моя ошибка… — наконец произнёс Факор, и эти слова дались ему с огромным трудом. — Я взял двоих парней по рекомендации, а они оказались подставными навигаторами.
Лицо гуманоида осунулось, словно постарело на десяток лет. Осознание того, что ему придётся возмещать убытки и Дарину, и заказчику, повергло беднягу в глубокое уныние. Навигаторов ждёт тюрьма, начнутся долгие разбирательства, а сам Факор временно не сможет работать не только из-за следственных дел, но и из-за серьёзных повреждений корабля. Они едва добрались до ближайшей станции, чтобы избежать повторной разгерметизации.
— Сколько контейнеров уцелело? — с горечью спросил Дарин. Не то чтобы он переживал за деревья или деньги — они своё получат, — просто стало жаль этого несносного Факора, который, как и все, изо всех сил пытался выжить.
— Двадцать семь штук, — глухо ответил гуманоид и отключился.
— Дела… — протянул Орм, который вместе с Баттлером остался в кабинете во время всей суматохи. Механ не стал их выгонять — да и незачем, они и так были в курсе происходящего.
— А что будет с этими в коконах? — озвучил то, о чём все думали, рептилоид.
Механ лишь пожал плечами — он и сам не знал ответа. Изначально план был прост: доставить коконы на орбиту пояса Ориона, где находился заказчик. Там три контейнера должны были пересадить на другое судно, доставить к ближайшей точке относительно Артора. Далее на корвете они бы добрались до патрульных арторианских кораблей. По словам Тарека, оттуда у них был шанс попасть на борт своего корабля и действовать по обстоятельствам.
— Всем спать. От того, что мы тут сидим, ничего не изменится. Это уже произошло, — твёрдо произнёс Механ, лично выпроваживая каждого из кабинета, к его удивлению, никто не сопротивлялся.
Когда все ушли, он вернулся в свою каюту. Медленно опустился на кровать, начав снимать протезы. Несмотря на то, что они были интегрированы в его плоть, основной механизм оставался съёмным — это было необходимо для быстрой замены в случае повреждений.
Кожа вокруг сочленений с аугментациями покраснела. Последствия постоянного напряжения давали о себе знать. В последнее время он работал практически без отдыха, забывая о необходимости сна и восстановления. А теперь ещё последствия от последней инъекции «бодрости» вернулись к нему двойной усталостью, которая буквально придавила к постели.
Механ закрыл глаза, но сон не шёл. В темноте каюты мысли кружились в его голове, словно вихрь. Что-то странное царапало сознание — чувство, давно забытое, похороненное под слоями цинизма и жестокости. Это было из той жизни, где он ещё верил в идеалы, где у него были мечты о светлом будущем.
В состоянии полудрёмы он наконец понял — это была совесть. Та самая совесть, которую он считал мёртвой вместе с чувствами жалости и любви. Но она оказалась живучей, пряталась где-то глубоко, дожидаясь момента, чтобы напомнить о себе.
Осознание собственной несправедливости по отношению к Тареку и Агафье царапало изнутри. Но признать это означало открыть дверь в мир чувств, которые он так старательно запирал все эти годы. Чувств, делающих его уязвимым, человечным.
Когда он рассказывал Дарину о семье, сам в это он давно перестал верить. Слишком хорошо помнил тот момент, когда он заживо горел в аэрокаре, а предали те, кому доверял безоговорочно.
Именно поэтому он стал таким безжалостным. Прошлое научило его одному — нельзя доверять, нельзя чувствовать. И он не собирался повторять старых ошибок. Даже если где-то внутри что-то протестовало против его нынешней сущности, он твёрдо решил оставаться таким. Жестоким, расчётливым, бездушным. Потому что только так можно выжить в этом мире.
Контейнеры наконец замерли. Толчки и вибрации, сопровождавшие их путь, прекратились. Пленники затаили дыхание, прислушиваясь к тишине.
Только Тарек оставался напряжённым, словно сжатая пружина. Он чувствовал: что-то должно произойти. Сам не понимая, чего именно, он ждал, но был готов к действию. Стоит только крышке кокона открыться — и он ринется в атаку, несмотря на все последствия. Его состояние было близко к бешенству — первобытной, необузданной ярости.
На капитанском мостике пиратского эсминца командир корабля Клайв довольно потирал руки. Улов оказался богатым, и он предвкушал хорошую прибыль. Да, они потеряли три корабля и многих товарищей, но удача в этот раз улыбнулась именно им. Клайв знал: в следующий раз роль пушечного мяса могут сыграть уже его гуманоиды, поэтому сейчас важно было извлечь максимум выгоды.
Капитан понимал: такие находки выпадают нечасто, и нужно грамотно распорядиться добычей, чтобы обеспечить будущее своей команды. В голове уже крутились планы, как лучше продать захваченные контейнеры и их содержимое.
— Кэп, в трёх контейнерах не галиокс… Сканер показывает биологическую активность гуманоидов, — в голосе старпома звучало неподдельное удивление.
— Ты уверен? — переспросил Клайв.
— Да… Кэп, иди сам посмотри, — наконец решился старпом.
Клайв поспешил к грузовому отсеку. По пути к нему подбежал возбуждённый матрос.
— Кэп, как ты думаешь, кто там? Может, биороботы? Те, что с Гартрона? — матрос мечтательно улыбнулся, вспоминая легендарный астероид, где располагался крупнейший в преступном мире бордель, предлагавший всё, что было запрещено законом.
— Не знаю. Котон сказал, что биологическое, значит, гуманоиды, — капитан тоже хотел бы верить в историю с биороботами, но прекрасно знал: у них обычно композитные скелеты, которые сканер определил бы сразу.
Живой груз всегда ценился выше, особенно если это были редкие гуманоиды или ценные специалисты. Эта мысль заставила его ускорить шаг.
В грузовом отсеке царило настоящее столпотворение. Пираты толпились у коконов, каждый норовил протиснуться в первый ряд, чтобы первым увидеть содержимое.
Первым вскрыли кокон Нилана. Парень, щурясь от яркого света, пытался сфокусировать взгляд на собравшейся толпе и подавлял кашель, рвавшийся наружу.
— Какой-то белокожий малец, — хмыкнул Котон. — На любителя, конечно, — раздался хохот за его спиной.
Следующей была Агафья. Она смотрела со страхом, инстинктивно пытаясь сжаться в коконе. После того как крышка открылась, амниотический гель начал спускаться, и она закашлялась.
— О-о-о, а эта милашка мне очень нравится, — Клайв окинул девушку заинтересованным взглядом. — Правда, худовата, но на парочку тысяч раз пойдёт, — снова раздался гогот.
— А что в третьем? — Клайв нетерпеливо нажал на панель управления. Механизм разблокировки щёлкнул — он предвкушал новую находку.
Крышка третьего контейнера медленно открылась, и взору пиратов предстала напряжённая фигура Тарека. Его глаза сверкали яростью, а тело было готово к мгновенной атаке. В отличие от остальных, он не выглядел испуганным — напротив, от него исходила такая угроза, что даже бывалые пираты невольно отступили на шаг.
— А вот это уже интересно, — протянул Клайв, оценивающе разглядывая пленника. — Похоже, у нас тут боец. И, кажется, не из простых…
Это были его последние слова. Он упал замертво, на полу возле его тела растекалась лужа крови.
Тарек двигался как тень — стремительно и неотвратимо. Его глаза налились кровью, превратившись в два пылающих красных уголька. Впав в состояние боевого безумия, он перестал чувствовать что-либо, кроме жажды уничтожения.
Он скользил между пиратами, используя их же оружие против них. Его движения были настолько быстрыми, что взгляды членов экипажа едва успевали их улавливать. Тарек знал все уязвимые точки гуманоидов, все слабые места в их анатомии. Он стал просто машиной истребления.
В грузовом отсеке расправился с основной группой, затем двинулся дальше по кораблю. Пираты пытались сопротивляться, прятались, пробовали организовать оборону, но всё было бесполезно. Рептилоиды, калари и люди падали один за другим под его точными ударами.
Арторианин методично прочёсывал каждый отсек: медотсек, инженерную секцию, командный мостик, каюты экипажа. Никто не смог противостоять его ярости и боевому мастерству. Система жизнеобеспечения корабля гудела, предупреждая о нарушениях, но ему было всё равно.
Постепенно эсминец погрузился в мёртвую тишину. Сирены всё ещё выли, но крики прекратились.
Когда Тарек начал свою кровавую расправу, Нилан словно окаменел от ужаса. Он смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, его трясло как в лихорадке. Парень пытался что-то сказать, но спазм сжал горло, лишив голоса. Он мог только беззвучно открывать рот, наблюдая за тем, как Тарек методично уничтожает экипаж.
Агафья, несмотря на охвативший её страх, сумела сохранить остатки самообладания. Она понимала: если не остановить Тарека сейчас, он не пощадит и их. Преодолевая подступающую панику, девушка выбралась из кокона. Её ноги дрожали, но она заставляла себя двигаться.
Осторожно переступая через неподвижные тела, Агафья начала обыскивать их в поисках оружия. Её целью был парализатор — единственное, что могло временно обездвижить Тарека, не причинив ему серьёзного вреда. Она осознавала, что, как бы сильно ни ненавидела его, он был их единственной надеждой на выживание. Без его защиты и опыта они не продержатся и дня не только на этом корабле, но и в космосе в целом.
Каждый шаг давался ей с трудом, но страх за свою жизнь и жизнь Нилана придавал сил. Когда она уже потеряла надежду найти что-то, а руки стали скользкими от крови, она нащупала его — парализатор. При активации устройство испускало направленный импульс, временно блокирующий нервные сигналы в организме цели.
В этот момент в бой вступили корабли космического флота они достаточно быстро выскочили из точки выхода гиперпрыжка и открыли огонь до конца не закончив прыжок. Орудия военных крейсеров начали методично поражать пиратскую флотилию.
Пираты, понимая, что дело принимает плохой оборот, начали контратаку. Их фазовые лучи, хоть и перегревались быстрее обычного оружия, наносили сокрушительный урон. Один из военных кораблей получил критическое повреждение и начал терять высоту.
В грузовом отсеке трампа началась настоящая паника. Пробоина разрасталась, и десятки контейнеров устремились в открытый космос. Техники в усиленных скафандрах пытались заделать брешь, поливая повреждённый участок герметизирующим составом.
Манипуляторы пиратских кораблей, будто хищные щупальца, хватали улетающие контейнеры. Среди них оказались и те, где находились коконы с арторианами и Агафьей.
Внезапно часть пиратских кораблей совершила манёвр — они активировали гипердвигатели и исчезли в ослепительных вспышках. С ними ушли и украденные контейнеры. Оставшиеся пираты были уничтожены точными залпами военных крейсеров.
Внутри контейнеров пленники продолжали ощущать последствия атаки — тряску, вибрации и странные перемещения, не имея ни малейшего представления о том, что происходит снаружи.
Агафья больше не могла терпеть. Страх и отчаяние достигли пика, и она начала кричать — громко, изо всех сил. Но вязкий гель кокона глушил любые звуки, превращая её вопли в безмолвные конвульсии. Даже если бы не гель, в холодном вакууме космоса никто бы её не услышал.
Нилан замер в своём контейнере, его тело напряглось как струна. Он чувствовал, как дрожат стенки капсулы, как вибрирует металл вокруг. Парень не понимал, что происходит снаружи, но инстинктивно знал — это что-то страшное. Он просто ждал, затаив дыхание, надеясь, что всё скоро закончится.
Тарек, напротив, словно нашёл в происходящем какое-то извращённое утешение. Его измученный разум ухватился за мысль, что скоро всё прекратится — неважно как. Пусть даже в худшем варианте. По крайней мере, это положит конец его страданиям, бесконечным терзаниям.
Внутри контейнеров царила агония — агония страха, надежды и принятия. Каждый из пленников переживал происходящее по-своему, не в силах повлиять на свою судьбу.
***
Орм с трудом уложил бессвязно бормочущего Дарина на кровать. Терранец всё ещё пытался вырваться и требовал продолжения кутежа, но алкоголь окончательно взял верх над его сознанием.
Только Орм вышел из каюты, как перед ним возник Баттлер. Рептилоид, вопреки ожиданиям, был абсолютно трезв, несмотря на то что совсем недавно Орм лично доставлял его в медблок. Баттлер упрямо отказывался переселяться из своей тесной каморки в более комфортабельную каюту, настаивая, что его место — на посту.
— Что случилось? — грогар резко остановил взволнованного рептилоида.
— Механ в бешенстве! Требует к себе этого, — Баттлер брезгливо указал на бесчувственное тело Дарина, — немедленно!
— А что произошло? — повторил свой вопрос Орм.
— Сигналы с маячков на контейнерах пропали! На транспорт Факора напали пираты! Кто-то слил информацию о галиоксах! — выпалил на одном дыхании Баттлер.
Не теряя времени, рептилоид быстро ввёл Дарину специальный препарат. Вещество мгновенно вступило в реакцию с этиловым спиртом в крови терранца, нейтрализуя его действие. Через несколько минут Дарин начал приходить в себя, но Баттлер предупредил: через час его ждёт такое похмелье, что без капельницы с гемодезом не обойтись. Тот поморщился, так хотел залить тоску и тут ему не дали.
Дарин, пошатываясь, стоял перед кабинетом Механа. Орм и Баттлер помогли ему дойти, поддерживая под руки. В кабинете царила напряжённая атмосфера.
Механ выглядел взъерошенным — его подняли с постели срочной новостью. Рядом сидел Том, который ушёл спать раньше остальных, почти не пил с парнями. Его лицо выражало усталость, он постоянно потирал виски и зевал.
Механ, не обращая внимания на состояние Дарина, сразу перешёл к делу:
— Сигналы с контейнеров пропали. Пираты напали на транспорт Факора. Кто-то слил информацию о галиоксе.
Дарин, официально числился плантатором галиокса. Вел легальную деятельность, но фирма занимается не только выращиванием деревьев, а еще отмыванием деньги через сеть подставных компаний. Всё делается аккуратно — сами у себя закупают сырьё и оборудование. Кредиты крутятся внутри системы, оформленной на разных гуманоидов, ведущих законное дело.
Механ никогда не появлялся официально. Никто не знал его настоящего имени — он сам решил оставить прошлое позади, взяв себе кличку. Его прежние достижения сгорели вместе с тем аэрокаром, как и он сам.
Дарин глубоко вдохнул и кивнул Тому. Тот вывел на голоэкран встревоженное лицо Факора.
— Дарин! Что за дела? Почему на меня напали пираты? — с ходу накинулся латиронс.
— Стоп! — резко оборвал его Дарин, выставив вперёд руку для лучшей убедительности. — А теперь послушай меня!
Дарин пересказал всё, что ранее сообщил ему Механ, и с удовлетворением заметил, как на лице Факора проступает понимание. Догадка озарила его обычно неприятное лицо.
— Ты понял, кто это? — уточнил Дарин.
— Кажется, да… — Факор резко отвернулся, и его проекция исчезла. На заднем плане послышались приглушённые крики.
В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь искажёнными отголосками звуков с той стороны головизора. Прошло не мало времени, когда вновь появилась проекция латиронса.
— Это… Это моя ошибка… — наконец произнёс Факор, и эти слова дались ему с огромным трудом. — Я взял двоих парней по рекомендации, а они оказались подставными навигаторами.
Лицо гуманоида осунулось, словно постарело на десяток лет. Осознание того, что ему придётся возмещать убытки и Дарину, и заказчику, повергло беднягу в глубокое уныние. Навигаторов ждёт тюрьма, начнутся долгие разбирательства, а сам Факор временно не сможет работать не только из-за следственных дел, но и из-за серьёзных повреждений корабля. Они едва добрались до ближайшей станции, чтобы избежать повторной разгерметизации.
— Сколько контейнеров уцелело? — с горечью спросил Дарин. Не то чтобы он переживал за деревья или деньги — они своё получат, — просто стало жаль этого несносного Факора, который, как и все, изо всех сил пытался выжить.
— Двадцать семь штук, — глухо ответил гуманоид и отключился.
— Дела… — протянул Орм, который вместе с Баттлером остался в кабинете во время всей суматохи. Механ не стал их выгонять — да и незачем, они и так были в курсе происходящего.
— А что будет с этими в коконах? — озвучил то, о чём все думали, рептилоид.
Механ лишь пожал плечами — он и сам не знал ответа. Изначально план был прост: доставить коконы на орбиту пояса Ориона, где находился заказчик. Там три контейнера должны были пересадить на другое судно, доставить к ближайшей точке относительно Артора. Далее на корвете они бы добрались до патрульных арторианских кораблей. По словам Тарека, оттуда у них был шанс попасть на борт своего корабля и действовать по обстоятельствам.
— Всем спать. От того, что мы тут сидим, ничего не изменится. Это уже произошло, — твёрдо произнёс Механ, лично выпроваживая каждого из кабинета, к его удивлению, никто не сопротивлялся.
Когда все ушли, он вернулся в свою каюту. Медленно опустился на кровать, начав снимать протезы. Несмотря на то, что они были интегрированы в его плоть, основной механизм оставался съёмным — это было необходимо для быстрой замены в случае повреждений.
Кожа вокруг сочленений с аугментациями покраснела. Последствия постоянного напряжения давали о себе знать. В последнее время он работал практически без отдыха, забывая о необходимости сна и восстановления. А теперь ещё последствия от последней инъекции «бодрости» вернулись к нему двойной усталостью, которая буквально придавила к постели.
Механ закрыл глаза, но сон не шёл. В темноте каюты мысли кружились в его голове, словно вихрь. Что-то странное царапало сознание — чувство, давно забытое, похороненное под слоями цинизма и жестокости. Это было из той жизни, где он ещё верил в идеалы, где у него были мечты о светлом будущем.
В состоянии полудрёмы он наконец понял — это была совесть. Та самая совесть, которую он считал мёртвой вместе с чувствами жалости и любви. Но она оказалась живучей, пряталась где-то глубоко, дожидаясь момента, чтобы напомнить о себе.
Осознание собственной несправедливости по отношению к Тареку и Агафье царапало изнутри. Но признать это означало открыть дверь в мир чувств, которые он так старательно запирал все эти годы. Чувств, делающих его уязвимым, человечным.
Когда он рассказывал Дарину о семье, сам в это он давно перестал верить. Слишком хорошо помнил тот момент, когда он заживо горел в аэрокаре, а предали те, кому доверял безоговорочно.
Именно поэтому он стал таким безжалостным. Прошлое научило его одному — нельзя доверять, нельзя чувствовать. И он не собирался повторять старых ошибок. Даже если где-то внутри что-то протестовало против его нынешней сущности, он твёрдо решил оставаться таким. Жестоким, расчётливым, бездушным. Потому что только так можно выжить в этом мире.
Глава 32
Контейнеры наконец замерли. Толчки и вибрации, сопровождавшие их путь, прекратились. Пленники затаили дыхание, прислушиваясь к тишине.
Только Тарек оставался напряжённым, словно сжатая пружина. Он чувствовал: что-то должно произойти. Сам не понимая, чего именно, он ждал, но был готов к действию. Стоит только крышке кокона открыться — и он ринется в атаку, несмотря на все последствия. Его состояние было близко к бешенству — первобытной, необузданной ярости.
***
На капитанском мостике пиратского эсминца командир корабля Клайв довольно потирал руки. Улов оказался богатым, и он предвкушал хорошую прибыль. Да, они потеряли три корабля и многих товарищей, но удача в этот раз улыбнулась именно им. Клайв знал: в следующий раз роль пушечного мяса могут сыграть уже его гуманоиды, поэтому сейчас важно было извлечь максимум выгоды.
Капитан понимал: такие находки выпадают нечасто, и нужно грамотно распорядиться добычей, чтобы обеспечить будущее своей команды. В голове уже крутились планы, как лучше продать захваченные контейнеры и их содержимое.
— Кэп, в трёх контейнерах не галиокс… Сканер показывает биологическую активность гуманоидов, — в голосе старпома звучало неподдельное удивление.
— Ты уверен? — переспросил Клайв.
— Да… Кэп, иди сам посмотри, — наконец решился старпом.
Клайв поспешил к грузовому отсеку. По пути к нему подбежал возбуждённый матрос.
— Кэп, как ты думаешь, кто там? Может, биороботы? Те, что с Гартрона? — матрос мечтательно улыбнулся, вспоминая легендарный астероид, где располагался крупнейший в преступном мире бордель, предлагавший всё, что было запрещено законом.
— Не знаю. Котон сказал, что биологическое, значит, гуманоиды, — капитан тоже хотел бы верить в историю с биороботами, но прекрасно знал: у них обычно композитные скелеты, которые сканер определил бы сразу.
Живой груз всегда ценился выше, особенно если это были редкие гуманоиды или ценные специалисты. Эта мысль заставила его ускорить шаг.
В грузовом отсеке царило настоящее столпотворение. Пираты толпились у коконов, каждый норовил протиснуться в первый ряд, чтобы первым увидеть содержимое.
Первым вскрыли кокон Нилана. Парень, щурясь от яркого света, пытался сфокусировать взгляд на собравшейся толпе и подавлял кашель, рвавшийся наружу.
— Какой-то белокожий малец, — хмыкнул Котон. — На любителя, конечно, — раздался хохот за его спиной.
Следующей была Агафья. Она смотрела со страхом, инстинктивно пытаясь сжаться в коконе. После того как крышка открылась, амниотический гель начал спускаться, и она закашлялась.
— О-о-о, а эта милашка мне очень нравится, — Клайв окинул девушку заинтересованным взглядом. — Правда, худовата, но на парочку тысяч раз пойдёт, — снова раздался гогот.
— А что в третьем? — Клайв нетерпеливо нажал на панель управления. Механизм разблокировки щёлкнул — он предвкушал новую находку.
Крышка третьего контейнера медленно открылась, и взору пиратов предстала напряжённая фигура Тарека. Его глаза сверкали яростью, а тело было готово к мгновенной атаке. В отличие от остальных, он не выглядел испуганным — напротив, от него исходила такая угроза, что даже бывалые пираты невольно отступили на шаг.
— А вот это уже интересно, — протянул Клайв, оценивающе разглядывая пленника. — Похоже, у нас тут боец. И, кажется, не из простых…
Это были его последние слова. Он упал замертво, на полу возле его тела растекалась лужа крови.
Тарек двигался как тень — стремительно и неотвратимо. Его глаза налились кровью, превратившись в два пылающих красных уголька. Впав в состояние боевого безумия, он перестал чувствовать что-либо, кроме жажды уничтожения.
Он скользил между пиратами, используя их же оружие против них. Его движения были настолько быстрыми, что взгляды членов экипажа едва успевали их улавливать. Тарек знал все уязвимые точки гуманоидов, все слабые места в их анатомии. Он стал просто машиной истребления.
В грузовом отсеке расправился с основной группой, затем двинулся дальше по кораблю. Пираты пытались сопротивляться, прятались, пробовали организовать оборону, но всё было бесполезно. Рептилоиды, калари и люди падали один за другим под его точными ударами.
Арторианин методично прочёсывал каждый отсек: медотсек, инженерную секцию, командный мостик, каюты экипажа. Никто не смог противостоять его ярости и боевому мастерству. Система жизнеобеспечения корабля гудела, предупреждая о нарушениях, но ему было всё равно.
Постепенно эсминец погрузился в мёртвую тишину. Сирены всё ещё выли, но крики прекратились.
Когда Тарек начал свою кровавую расправу, Нилан словно окаменел от ужаса. Он смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами, его трясло как в лихорадке. Парень пытался что-то сказать, но спазм сжал горло, лишив голоса. Он мог только беззвучно открывать рот, наблюдая за тем, как Тарек методично уничтожает экипаж.
Агафья, несмотря на охвативший её страх, сумела сохранить остатки самообладания. Она понимала: если не остановить Тарека сейчас, он не пощадит и их. Преодолевая подступающую панику, девушка выбралась из кокона. Её ноги дрожали, но она заставляла себя двигаться.
Осторожно переступая через неподвижные тела, Агафья начала обыскивать их в поисках оружия. Её целью был парализатор — единственное, что могло временно обездвижить Тарека, не причинив ему серьёзного вреда. Она осознавала, что, как бы сильно ни ненавидела его, он был их единственной надеждой на выживание. Без его защиты и опыта они не продержатся и дня не только на этом корабле, но и в космосе в целом.
Каждый шаг давался ей с трудом, но страх за свою жизнь и жизнь Нилана придавал сил. Когда она уже потеряла надежду найти что-то, а руки стали скользкими от крови, она нащупала его — парализатор. При активации устройство испускало направленный импульс, временно блокирующий нервные сигналы в организме цели.
