Это было невообразимо вкусно! Я не помню, ел ли когда-нибудь что-то подобное! Ну… во всяком случае до того, как вы меня купили.
- А сама ярмарка? Она тебе понравилась?
Рем лишь грустно усмехнулся.
- Кто бы нас туда пустил, госпожа…
В спальне повисло молчание. Каждый задумался о своем.
- Госпожа, – вдруг осмелился заговорить Рем, - а что вы помните радостного из своего детства? – И тут же испугался, что осмелился задать такой вопрос.
Хозяйка задумалась, машинально накручивая на палец длинный каштановый локон. Рем понял, что ей тоже не так-то просто выбрать воспоминание, о котором хотелось бы рассказать. Он попытался приподняться на кровати, но госпожа мягко удержала его и легла рядом, задумчиво глядя в потолок.
- Тот год был тяжелым, – голос ее звучал чуть хрипловато, – зимой пришлось голодать, охотники часто терпели неудачу и возвращались ни с чем. Весной шло мало дождей, черемши почти не набрали, земляники созрело совсем мало, и на обилие грибов осенью тоже было мало надежды. Перебивались кое как, а ведь нужно было что-то заготовить и на зиму. Было мне тогда девять зим, и я уже три года училась травам у старой знахарки. В поисках желтых куртинок целебного золотого корня мне пришлось забраться далеко от селения. Помню, что сильно проголодалась, жевала попавшиеся по дороге коренья, но шла вперед – не хотелось возвращаться, пока я полностью не исследую новое для себя место. Пробираясь вдоль русла ручья, я залезла в какую-то ложбину между скал. И вдруг вижу – густые заросли черемухи, все усыпанные черными гроздьями ягод, да еще таких крупных! Я ела и ела, и не могла остановиться пока рот не стало вязать так, что казалось, уже никогда не смогу его открыть. Тогда я почти бегом побежала домой. На следующий день подростки и женщины взяли заплечные кузова и я, гордая как императрица, повела всех за черемухой. Набрали её тогда знатно. Дома насушили ягод, а зимой делали из них компоты и соусы к мясу и рыбе. Часть сушеных ягод перетерли в жерновах и сделали муку, а потом пекли из нее лепешки. А главное – с тех пор мы каждый год ходили за черемухой в то же место и в селении так и говорили – «Пойдем в Карину рощу». Это было очень приятно.
Рем слушал рассказ госпожи и сердце его сжималось от нежности. Как же ей пришлось нелегко, если какие-то ягоды – одно из лучших воспоминаний ее детства! Поддавшись моменту, он потихоньку дотронулся до ее предплечья. Хозяйка замерла. Преодолевая страх, Рем кончиками пальцев погладил ее нежную кожу, каждое мгновение ожидая, что его оттолкнут. Но хозяйка не оттолкнула, а перехватила его руку, повернулась и легонько коснулась губами его щеки.
- Лежи. Я сейчас распоряжусь, чтобы ужин подали сюда.
Она
Кара улыбалась. Рем сам, по своей воле дотронулся до нее с робкой нечаянной нежностью. Пусть ему и было страшно, но все же он осмелился на это. Ей очень хотелось впиться губами в его губы, ощутить, как ускоряется его пульс и как его мужское естество заполняет её всю до краёв. Но нет, сейчас, когда он только-только побывал в грязных лапах негодяя, любое прикосновение может причинить ему боль. Пусть пройдет время, пусть он успокоится и снова перестанет бояться. А сейчас – плотный ужин, теплая ванна и крепкий сон – это то, что ему нужно. И пусть Индар приготовит побольше сладкого, она знает, куда его пристроить.
Сегодня глава получилась большая, надеюсь вам понравилось. Если да - пишите в комментариях, я благодарна за все ваши отзывы.
Следующие три дня прошли в непрерывной суете, сложившись в голове Кары в сплошное серое пятно. Приходилось следить за тем, как происходят посевы и ведется расчистка парка. Наиболее ценные травы заняли оранжерею, остальные поселились в огороде, отведенным для кухонных пряностей и овощей. Под руководством Даньи дом удалось привести в относительный порядок. Окна вымыли, отполировали мебель и полы, что похуже перетащили в закрытое мужское крыло, а что получше – красиво разместили в женском, перестирали и почистили портьеры, ковры, покрывала. Но ведь оставалась еще деревня. И Кара пропадала там, пытаясь распределить провизию и скот, проследить за посевом зерновых, сбором ранней дикой зелени, которой можно было восполнить нехватку продовольствия. В реке, протекающей через поместье, водилась рыба, но у деревенских не было даже нормальных снастей, чтобы ее ловить. Этот вопрос требовалось урегулировать и при этом проследить, чтобы вылов не сильно проредил ее запасы.
Решая постепенно возникающие проблемы Кара почти забыла про пленника, содержащегося внизу. Да и со строптивой рабыней выяснять отношения было некогда, поэтому Кара просто велела отправить ее в сад. Девушка работала, не слишком усердствуя, но и не проявляя неповиновения. Надсмотрщики следили за рабами особо не лютуя, случай с Эно очень всех впечатлил. Сам виновник оставался в темнице пока кто-то не поедет в город, чтобы его там продать. Данья, добрая душа, попыталась просить за него, чтобы не продавали и оставили в поместье, но Кара холодно ответила, что не желает видеть возле себя того, кто смеет без приказа причинять вред ее рабам. На этом тему замяли.
Рем быстро пришел в себя и на следующий день уже повсюду поспевал за хозяйкой, стараясь быть там, где больше всего нужен и активно участвовать в наведении порядка. Затем они с Карой разобрали запасы трав, и он под ее руководством занялся подготовкой сырья для изготовления лекарств.
В один из дней, когда Кара, в сопровождении палача, вновь решила посмотреть, как себя чувствует пленник, она заметила оживший пристальный взгляд карих глаз. Девушка наклонилась и потрогала его высокий лоб. Он был сухим и теплым. Кара протянула пленнику горький травяной настой, который он безропотно выпил. Ей часто приходилось ухаживать за ранеными мужчинами и по его манере держаться и молча терпеть боль, ей было ясно, что это не простой вояка или раб.
- Если готов поговорить – я выслушаю все, что ты хочешь сказать. Мне кажется, что уже пора решать твою судьбу.
Пленник вздрогнул.
- Это поместье… теперь принадлежит вам? – голос был хриплым.
- Да, я его хозяйка и хочу выяснить кто ты такой, что совершил и за что был наказан бывшим хозяином поместья. А после подумаю, что с тобой делать.
- Как я имею честь обращаться к вам?
Палач вдруг вспомнил о вежливости и скрипучим голосом произнес:
- Кара, баронесса Белореченская.
- Очень рад быть представленным вам, госпожа. Я виконт Исенгельд, возможно вы слышали обо мне.
Нет, Кара не слышала, а вот Крив побледнел и выронил глиняную кружку из-под питья, которую забрал у госпожи. Ударившись о каменный пол, она с тихим хлопком раскололась на части, и её обломки разлетелись по полу. Еще бы – пытать и наказывать рабов своего господина – это одно. А подвергать пыткам аристократа – за такое виконт вполне имеет право потребовать выдачи и наказания своего обидчика.
Исенгельд не обратил внимания на палача, его интересовала реакция хозяйки поместья. Но Кара ничем не выдала своего удивления.
- Я являюсь вашим соседом, имение, принадлежащее дяде, находится в нескольких часах пути от вашего. Конечно, вы имеете полное право отнестись с недоверием к моим словам, но поверьте, доказательства я могу предоставить довольно легко.
- В таком случае должна принести свои извинения – я не имела чести слышать о вас ранее. И прошу прощения, что обращалась к вам на «ты».
Пленник слабо улыбнулся.
- Я не думаю, что нуждаюсь в особых церемониях после того, как вы лицезрели меня в таком… непрезентабельном виде. Вы хотели узнать мою историю? Что ж, я все расскажу вам, но хотелось бы получить возможность одеться и привести себя в порядок, прежде, чем я начну. Нет-нет, - мужчина приподнялся, предупреждая возражения травницы, - я уже достаточно окреп, чтобы выдержать этот разговор.
Кара не стала спешить с переводом пленника в более подобающее помещение, решив для начала выслушать его историю. Вместо этого она приказала Зарине нагреть воды для мытья, а также принести пленнику питательный перекус, а Данье велела подобрать что-то из костюмов, оставшихся от бывшего хозяина поместья. Прежде чем вновь посетить пленника, она кликнула Рема – он лучше нее знал порядки, принятые среди аристократов, и его мнение могло бы пригодиться.
Дав Исенгельду время для приведения себя в порядок, Кара вновь, на этот раз в сопровождении Рема, спустилась в подвал. Крив услужливо распахнул перед ней дверь. Пленник, умытый и одетый в слишком просторную рубаху и короткие кожаные брюки, висящие на нем как на вешалке, встретил их полусидя на кровати, не делая попытки подняться. Лицо его побледнело и заострилось. Что бы он не говорил, о своем состоянии, но процедура мытья и ухода за собой явно отняла у него последние силы.
Окинув вошедших равнодушным взглядом, он уставился в стену и заговорил тихо, почти без выражения:
- По закону нашего государства, вы получили поместье в полное владение со всем его содержимым и всеми душами, содержащимися здесь. А значит, я, хоть и являюсь свободным человеком, но одновременно являюсь вашей собственностью. Вы не вправе удерживать меня здесь, но можете потребовать любой выкуп, который посчитаете достаточным.
Кара онемела. Она не могла даже предположить такую возможность. И конечно, все еще очень нуждалась в деньгах, но…
- Я ценю вашу честность виконт. Но единственный выкуп, который я от вас потребую – это хорошее добрососедское отношение и отсутствие территориальных споров.
Мужчина перевел взгляд на хозяйку поместья.
- Вы уверены? Я, конечно, ценю ваше благородство, но для вас это хорошая возможность улучшить свое материальное положение.
Но увидев, что взгляд хозяйки поместья стал холодным, а ноздри гневно затрепетали, виконт примирительно выставил руки перед собой.
- Позвольте я перейду к своему рассказу, а после вы решите, что со мной делать. Я знал здешнего хозяина, Гаспара, еще с той поры, как мы были детьми. Наши семьи, как и следует хорошим соседям, общались, ездили друг к другу на балы, совместную охоту и просто в гости. Правда Гаспар всегда был слабым, болезненным ребенком, и матушка часто держала его взаперти, чтобы он не подхватил очередную хворь. Я рано потерял родителей, и дядя заменил мне семью. Постепенно наше общение с Гаспаром стало редким, а повзрослев мы и вовсе почти перестали общаться – мне никогда не нравились грязные развлечения его приятелей, я больше предпочитал охоту и книги. Тем более, что после того, как у Гаспара умерла матушка и старшие брат и сестра, его отец окончательно замкнулся в себе, перестав выходить в свет и сам граф оказался предоставлен самому себе. И вот однажды на балу я встретил ЕЕ. Мне тогда показалось, что это дочь Пресветлой Богини спустилась с небес. Ее волосы – словно пена прибоя в жаркий летний день, ее брови – два небесных крыла, ее…
Рем громко прочистил горло, намекая, что виконт слегка увлекся. Тот недовольно покосился на раба, но восхваления прервал.
- В общем – я влюбился как мальчишка. В тот вечер она танцевала с Гаспаром, а он не сводил с нее глаз. Оказалось, что отец хочет сосватать ее за нового владельца Белоречья, который не так давно получил имение в свое полное распоряжение. Я был в отчаянии. Но после набрался смелости и пригласил ее на танец. Между нами завязался разговор, и она призналась мне, что Гаспар – не тот, с кем она хотела бы провести остаток жизни. Мы начали вести переписку, тайно встречались в столице, но на балах она по-прежнему была с Гаспаром, хотя и позволяла мне иногда пригласить себя на танец. Тогда я еще не понимал, что она просто играет со мной. То приближает к себе, то становится холодна как лед. А я только и думал, как мне завоевать ее. Каким же я был тогда наивным глупцом!
Исенгельд откинулся на подушку и замолчал, заново переживая события тех дней и набираясь сил для продолжения рассказа. Кара нахмурилась. Все же мужчина был еще слишком слаб, но и прерывать его рассказ ей не хотелось.
- Я совершил ошибку, позволив себе увлечься ею, – тихо произнес он. Но я был так влюблен, что убедил ее не торопиться с помолвкой. Мне хотелось быть более убедительным, и я проговорился ей, что мой дядя, советник императора, обладает некоторыми сведениями, способными изменить положение дел в государстве. Она пообещала, что будет моей. Мы должны были обручиться тайно.
Спустя несколько дней мне передали письмо, в котором она умоляла меня о встрече в известном мне укромном месте, писала, что Гаспар угрожает её похитить и насильно сделать своей женой. Конечно, я тут же откликнулся на зов. Как же я был наивен! Вместо нее меня ждали вооруженные люди. Я не успел ничего предпринять. Меня ударили по голове, и я потерял сознание. А пришел в себя уже здесь, в подземелье Белоречья.
Последние фразы с трудом слетали с бледных губ Виконта. Рассказ об этих событиях дался ему тяжело. Кара кивнула, показывая, что ситуация для нее прояснилась.
- Значит та девица продолжала общаться с графом Гаспаром, и когда вы проболтались ей – тут же все ему рассказала, после чего вас похитили его люди.
- Да, он пытал меня, надеясь вырвать те сведения, которых у меня и не было на самом деле. А заодно отыгрался за то, что я положил глаз на его невесту. Он кричал, что я отнял ее у него, хотя в действительности она совершенно не возражала против нашей связи. И маска ему нужна была для того, чтобы никто меня не узнал. Ведь мы же соседи, тот же Кривец или Гантер могли видеть меня раньше. Убить меня граф не осмелился. Отпустить – боялся. Я думаю, в случае успеха в заговоре, он надеялся начать шантажировать дядю с моей помощью.
- Но сейчас, когда маску сняли, Кривец почему-то вас так и не узнал.
- В последний раз я бывал здесь довольно давно. За то время, что мне понадобилось, чтобы превратиться из молодого наивного виконта в один кричащий комок боли, моя внешность изменилась. Думаю, теперь и мать родная не узнала бы меня. Но если вы не верите моему рассказу, я могу доказать, что не какой-то проходимец – я раньше бывал в этом доме, знаю, что наверху в башне устроена столовая с малиновыми бархатными портьерами, в парадном кабинете стоит комод из редкого розового палисандра и портрет… - Исенгельд приподнялся, его глаза приобрели нездоровый лихорадочный блеск, а голос зазвенел.
- Шшш… тише, тише, у меня нет причин сомневаться в ваших словах, виконт. Я как можно быстрее организую вашу доставку домой. И никакого выкупа мне не нужно.
Мужчина обессиленно упал на кровать.
- Я прошу, баронесса, не сейчас. Я не могу в таком… в таком виде… Позвольте еще немного злоупотребить вашим гостеприимством. Мне очень нужно немного прийти в себя прежде чем объявлять о возвращении.
Кара кивнула, внимательно глядя на лежащего мужчину. Его грудная клетка судорожно поднималась и опускалась, лицо вновь исказилось болью.
- Конечно, виконт. Вы можете оставаться здесь столько, сколько сочтете нужным. Но вас ведь должны были искать? И поместье, наверняка, осматривали в поисках сведений о заговорщиках. Почему же никто вас так и не обнаружил?
- Я думаю, что Кривец просто не стал выдавать своего господина. Он был очень предан ему и до последнего надеялся на его возвращение… Не зная, кто я, он догадался, что я являюсь для Гантера довольно важной фигурой.
- А сама ярмарка? Она тебе понравилась?
Рем лишь грустно усмехнулся.
- Кто бы нас туда пустил, госпожа…
В спальне повисло молчание. Каждый задумался о своем.
- Госпожа, – вдруг осмелился заговорить Рем, - а что вы помните радостного из своего детства? – И тут же испугался, что осмелился задать такой вопрос.
Хозяйка задумалась, машинально накручивая на палец длинный каштановый локон. Рем понял, что ей тоже не так-то просто выбрать воспоминание, о котором хотелось бы рассказать. Он попытался приподняться на кровати, но госпожа мягко удержала его и легла рядом, задумчиво глядя в потолок.
- Тот год был тяжелым, – голос ее звучал чуть хрипловато, – зимой пришлось голодать, охотники часто терпели неудачу и возвращались ни с чем. Весной шло мало дождей, черемши почти не набрали, земляники созрело совсем мало, и на обилие грибов осенью тоже было мало надежды. Перебивались кое как, а ведь нужно было что-то заготовить и на зиму. Было мне тогда девять зим, и я уже три года училась травам у старой знахарки. В поисках желтых куртинок целебного золотого корня мне пришлось забраться далеко от селения. Помню, что сильно проголодалась, жевала попавшиеся по дороге коренья, но шла вперед – не хотелось возвращаться, пока я полностью не исследую новое для себя место. Пробираясь вдоль русла ручья, я залезла в какую-то ложбину между скал. И вдруг вижу – густые заросли черемухи, все усыпанные черными гроздьями ягод, да еще таких крупных! Я ела и ела, и не могла остановиться пока рот не стало вязать так, что казалось, уже никогда не смогу его открыть. Тогда я почти бегом побежала домой. На следующий день подростки и женщины взяли заплечные кузова и я, гордая как императрица, повела всех за черемухой. Набрали её тогда знатно. Дома насушили ягод, а зимой делали из них компоты и соусы к мясу и рыбе. Часть сушеных ягод перетерли в жерновах и сделали муку, а потом пекли из нее лепешки. А главное – с тех пор мы каждый год ходили за черемухой в то же место и в селении так и говорили – «Пойдем в Карину рощу». Это было очень приятно.
Рем слушал рассказ госпожи и сердце его сжималось от нежности. Как же ей пришлось нелегко, если какие-то ягоды – одно из лучших воспоминаний ее детства! Поддавшись моменту, он потихоньку дотронулся до ее предплечья. Хозяйка замерла. Преодолевая страх, Рем кончиками пальцев погладил ее нежную кожу, каждое мгновение ожидая, что его оттолкнут. Но хозяйка не оттолкнула, а перехватила его руку, повернулась и легонько коснулась губами его щеки.
- Лежи. Я сейчас распоряжусь, чтобы ужин подали сюда.
Она
Кара улыбалась. Рем сам, по своей воле дотронулся до нее с робкой нечаянной нежностью. Пусть ему и было страшно, но все же он осмелился на это. Ей очень хотелось впиться губами в его губы, ощутить, как ускоряется его пульс и как его мужское естество заполняет её всю до краёв. Но нет, сейчас, когда он только-только побывал в грязных лапах негодяя, любое прикосновение может причинить ему боль. Пусть пройдет время, пусть он успокоится и снова перестанет бояться. А сейчас – плотный ужин, теплая ванна и крепкий сон – это то, что ему нужно. И пусть Индар приготовит побольше сладкого, она знает, куда его пристроить.
Сегодня глава получилась большая, надеюсь вам понравилось. Если да - пишите в комментариях, я благодарна за все ваши отзывы.
Глава двадцать четвертая
Следующие три дня прошли в непрерывной суете, сложившись в голове Кары в сплошное серое пятно. Приходилось следить за тем, как происходят посевы и ведется расчистка парка. Наиболее ценные травы заняли оранжерею, остальные поселились в огороде, отведенным для кухонных пряностей и овощей. Под руководством Даньи дом удалось привести в относительный порядок. Окна вымыли, отполировали мебель и полы, что похуже перетащили в закрытое мужское крыло, а что получше – красиво разместили в женском, перестирали и почистили портьеры, ковры, покрывала. Но ведь оставалась еще деревня. И Кара пропадала там, пытаясь распределить провизию и скот, проследить за посевом зерновых, сбором ранней дикой зелени, которой можно было восполнить нехватку продовольствия. В реке, протекающей через поместье, водилась рыба, но у деревенских не было даже нормальных снастей, чтобы ее ловить. Этот вопрос требовалось урегулировать и при этом проследить, чтобы вылов не сильно проредил ее запасы.
Решая постепенно возникающие проблемы Кара почти забыла про пленника, содержащегося внизу. Да и со строптивой рабыней выяснять отношения было некогда, поэтому Кара просто велела отправить ее в сад. Девушка работала, не слишком усердствуя, но и не проявляя неповиновения. Надсмотрщики следили за рабами особо не лютуя, случай с Эно очень всех впечатлил. Сам виновник оставался в темнице пока кто-то не поедет в город, чтобы его там продать. Данья, добрая душа, попыталась просить за него, чтобы не продавали и оставили в поместье, но Кара холодно ответила, что не желает видеть возле себя того, кто смеет без приказа причинять вред ее рабам. На этом тему замяли.
Рем быстро пришел в себя и на следующий день уже повсюду поспевал за хозяйкой, стараясь быть там, где больше всего нужен и активно участвовать в наведении порядка. Затем они с Карой разобрали запасы трав, и он под ее руководством занялся подготовкой сырья для изготовления лекарств.
В один из дней, когда Кара, в сопровождении палача, вновь решила посмотреть, как себя чувствует пленник, она заметила оживший пристальный взгляд карих глаз. Девушка наклонилась и потрогала его высокий лоб. Он был сухим и теплым. Кара протянула пленнику горький травяной настой, который он безропотно выпил. Ей часто приходилось ухаживать за ранеными мужчинами и по его манере держаться и молча терпеть боль, ей было ясно, что это не простой вояка или раб.
- Если готов поговорить – я выслушаю все, что ты хочешь сказать. Мне кажется, что уже пора решать твою судьбу.
Пленник вздрогнул.
- Это поместье… теперь принадлежит вам? – голос был хриплым.
- Да, я его хозяйка и хочу выяснить кто ты такой, что совершил и за что был наказан бывшим хозяином поместья. А после подумаю, что с тобой делать.
- Как я имею честь обращаться к вам?
Палач вдруг вспомнил о вежливости и скрипучим голосом произнес:
- Кара, баронесса Белореченская.
- Очень рад быть представленным вам, госпожа. Я виконт Исенгельд, возможно вы слышали обо мне.
Нет, Кара не слышала, а вот Крив побледнел и выронил глиняную кружку из-под питья, которую забрал у госпожи. Ударившись о каменный пол, она с тихим хлопком раскололась на части, и её обломки разлетелись по полу. Еще бы – пытать и наказывать рабов своего господина – это одно. А подвергать пыткам аристократа – за такое виконт вполне имеет право потребовать выдачи и наказания своего обидчика.
Исенгельд не обратил внимания на палача, его интересовала реакция хозяйки поместья. Но Кара ничем не выдала своего удивления.
- Я являюсь вашим соседом, имение, принадлежащее дяде, находится в нескольких часах пути от вашего. Конечно, вы имеете полное право отнестись с недоверием к моим словам, но поверьте, доказательства я могу предоставить довольно легко.
- В таком случае должна принести свои извинения – я не имела чести слышать о вас ранее. И прошу прощения, что обращалась к вам на «ты».
Пленник слабо улыбнулся.
- Я не думаю, что нуждаюсь в особых церемониях после того, как вы лицезрели меня в таком… непрезентабельном виде. Вы хотели узнать мою историю? Что ж, я все расскажу вам, но хотелось бы получить возможность одеться и привести себя в порядок, прежде, чем я начну. Нет-нет, - мужчина приподнялся, предупреждая возражения травницы, - я уже достаточно окреп, чтобы выдержать этот разговор.
Кара не стала спешить с переводом пленника в более подобающее помещение, решив для начала выслушать его историю. Вместо этого она приказала Зарине нагреть воды для мытья, а также принести пленнику питательный перекус, а Данье велела подобрать что-то из костюмов, оставшихся от бывшего хозяина поместья. Прежде чем вновь посетить пленника, она кликнула Рема – он лучше нее знал порядки, принятые среди аристократов, и его мнение могло бы пригодиться.
Дав Исенгельду время для приведения себя в порядок, Кара вновь, на этот раз в сопровождении Рема, спустилась в подвал. Крив услужливо распахнул перед ней дверь. Пленник, умытый и одетый в слишком просторную рубаху и короткие кожаные брюки, висящие на нем как на вешалке, встретил их полусидя на кровати, не делая попытки подняться. Лицо его побледнело и заострилось. Что бы он не говорил, о своем состоянии, но процедура мытья и ухода за собой явно отняла у него последние силы.
Окинув вошедших равнодушным взглядом, он уставился в стену и заговорил тихо, почти без выражения:
- По закону нашего государства, вы получили поместье в полное владение со всем его содержимым и всеми душами, содержащимися здесь. А значит, я, хоть и являюсь свободным человеком, но одновременно являюсь вашей собственностью. Вы не вправе удерживать меня здесь, но можете потребовать любой выкуп, который посчитаете достаточным.
Кара онемела. Она не могла даже предположить такую возможность. И конечно, все еще очень нуждалась в деньгах, но…
- Я ценю вашу честность виконт. Но единственный выкуп, который я от вас потребую – это хорошее добрососедское отношение и отсутствие территориальных споров.
Мужчина перевел взгляд на хозяйку поместья.
- Вы уверены? Я, конечно, ценю ваше благородство, но для вас это хорошая возможность улучшить свое материальное положение.
Но увидев, что взгляд хозяйки поместья стал холодным, а ноздри гневно затрепетали, виконт примирительно выставил руки перед собой.
- Позвольте я перейду к своему рассказу, а после вы решите, что со мной делать. Я знал здешнего хозяина, Гаспара, еще с той поры, как мы были детьми. Наши семьи, как и следует хорошим соседям, общались, ездили друг к другу на балы, совместную охоту и просто в гости. Правда Гаспар всегда был слабым, болезненным ребенком, и матушка часто держала его взаперти, чтобы он не подхватил очередную хворь. Я рано потерял родителей, и дядя заменил мне семью. Постепенно наше общение с Гаспаром стало редким, а повзрослев мы и вовсе почти перестали общаться – мне никогда не нравились грязные развлечения его приятелей, я больше предпочитал охоту и книги. Тем более, что после того, как у Гаспара умерла матушка и старшие брат и сестра, его отец окончательно замкнулся в себе, перестав выходить в свет и сам граф оказался предоставлен самому себе. И вот однажды на балу я встретил ЕЕ. Мне тогда показалось, что это дочь Пресветлой Богини спустилась с небес. Ее волосы – словно пена прибоя в жаркий летний день, ее брови – два небесных крыла, ее…
Рем громко прочистил горло, намекая, что виконт слегка увлекся. Тот недовольно покосился на раба, но восхваления прервал.
- В общем – я влюбился как мальчишка. В тот вечер она танцевала с Гаспаром, а он не сводил с нее глаз. Оказалось, что отец хочет сосватать ее за нового владельца Белоречья, который не так давно получил имение в свое полное распоряжение. Я был в отчаянии. Но после набрался смелости и пригласил ее на танец. Между нами завязался разговор, и она призналась мне, что Гаспар – не тот, с кем она хотела бы провести остаток жизни. Мы начали вести переписку, тайно встречались в столице, но на балах она по-прежнему была с Гаспаром, хотя и позволяла мне иногда пригласить себя на танец. Тогда я еще не понимал, что она просто играет со мной. То приближает к себе, то становится холодна как лед. А я только и думал, как мне завоевать ее. Каким же я был тогда наивным глупцом!
Исенгельд откинулся на подушку и замолчал, заново переживая события тех дней и набираясь сил для продолжения рассказа. Кара нахмурилась. Все же мужчина был еще слишком слаб, но и прерывать его рассказ ей не хотелось.
- Я совершил ошибку, позволив себе увлечься ею, – тихо произнес он. Но я был так влюблен, что убедил ее не торопиться с помолвкой. Мне хотелось быть более убедительным, и я проговорился ей, что мой дядя, советник императора, обладает некоторыми сведениями, способными изменить положение дел в государстве. Она пообещала, что будет моей. Мы должны были обручиться тайно.
Спустя несколько дней мне передали письмо, в котором она умоляла меня о встрече в известном мне укромном месте, писала, что Гаспар угрожает её похитить и насильно сделать своей женой. Конечно, я тут же откликнулся на зов. Как же я был наивен! Вместо нее меня ждали вооруженные люди. Я не успел ничего предпринять. Меня ударили по голове, и я потерял сознание. А пришел в себя уже здесь, в подземелье Белоречья.
Последние фразы с трудом слетали с бледных губ Виконта. Рассказ об этих событиях дался ему тяжело. Кара кивнула, показывая, что ситуация для нее прояснилась.
- Значит та девица продолжала общаться с графом Гаспаром, и когда вы проболтались ей – тут же все ему рассказала, после чего вас похитили его люди.
- Да, он пытал меня, надеясь вырвать те сведения, которых у меня и не было на самом деле. А заодно отыгрался за то, что я положил глаз на его невесту. Он кричал, что я отнял ее у него, хотя в действительности она совершенно не возражала против нашей связи. И маска ему нужна была для того, чтобы никто меня не узнал. Ведь мы же соседи, тот же Кривец или Гантер могли видеть меня раньше. Убить меня граф не осмелился. Отпустить – боялся. Я думаю, в случае успеха в заговоре, он надеялся начать шантажировать дядю с моей помощью.
- Но сейчас, когда маску сняли, Кривец почему-то вас так и не узнал.
- В последний раз я бывал здесь довольно давно. За то время, что мне понадобилось, чтобы превратиться из молодого наивного виконта в один кричащий комок боли, моя внешность изменилась. Думаю, теперь и мать родная не узнала бы меня. Но если вы не верите моему рассказу, я могу доказать, что не какой-то проходимец – я раньше бывал в этом доме, знаю, что наверху в башне устроена столовая с малиновыми бархатными портьерами, в парадном кабинете стоит комод из редкого розового палисандра и портрет… - Исенгельд приподнялся, его глаза приобрели нездоровый лихорадочный блеск, а голос зазвенел.
- Шшш… тише, тише, у меня нет причин сомневаться в ваших словах, виконт. Я как можно быстрее организую вашу доставку домой. И никакого выкупа мне не нужно.
Мужчина обессиленно упал на кровать.
- Я прошу, баронесса, не сейчас. Я не могу в таком… в таком виде… Позвольте еще немного злоупотребить вашим гостеприимством. Мне очень нужно немного прийти в себя прежде чем объявлять о возвращении.
Кара кивнула, внимательно глядя на лежащего мужчину. Его грудная клетка судорожно поднималась и опускалась, лицо вновь исказилось болью.
- Конечно, виконт. Вы можете оставаться здесь столько, сколько сочтете нужным. Но вас ведь должны были искать? И поместье, наверняка, осматривали в поисках сведений о заговорщиках. Почему же никто вас так и не обнаружил?
- Я думаю, что Кривец просто не стал выдавать своего господина. Он был очень предан ему и до последнего надеялся на его возвращение… Не зная, кто я, он догадался, что я являюсь для Гантера довольно важной фигурой.
