Комендант стоял с закрытыми глазами, не торопясь их открывать. Наконец, понемногу он разлепил веки. Яркий свет оказался полумраком под пологом леса. Огромные деревья, преимущественно хвойных пород, скрывали от глаз небо. Земля вокруг была устлана пружинящим толстым ковром опавшей хвои.
Вокруг Леонида собралась изрядная толпа эльфов – человек тридцать. Не считая конвоиров коменданта, по большей части это были женщины.
Ноги у Леонида подкашивались. Ему хотелось куда-то упасть и уснуть. Но он делал над собой усилие и пытался быть приветливее. Леонид не догадывался, что вид у него был жуткий. Весь избитый и взлохмаченный, полностью мокрый с головы до ног, с красными слезящимися глазами от недосыпа и глазного раздражения – он мог оставить какое угодно впечатление, но только не приятное.
Внезапно одна из женщин что-то громко выкрикнула, подошла к Леониду и отвесила тому звонкую пощёчину. Её никто не остановил. И спустя мгновение, к Леониду подошла ещё одна из женщин, пожилая, и нанесла тому полновесный удар кулаком в лицо. Это послужило как бы сигналом. Толпа эльфиек, как единый организм набросилась на пленника, у которого по-прежнему были стянуты сзади руки. Леонида повалили. Его били, ему царапали лицо, его драли за волосы. Его пинали и топтали. Он понял, что говорить что-то или попытаться защищаться бессмысленно. И смирился. Связанные руки мешали ему сгруппироваться. Он попытался перекатиться на живот, но ему не дали. С него сорвали меч и пояс. Снять кольчугу не позволили связанные руки.
Одна из эльфиек, захлёбываясь от слёз, крика и гнева, всё время пыталась тыкать Леониду в лицо какую-то куклу, вырезанную из дерева, схожую с теми, в какие играют обычно деревенские дети.
Если бы женщин было меньше, возможно бы, они его убили быстро. Но их было так много, что они попросту мешали друг другу, ослабляя удары, множественно промахиваясь и тратя свою агрессию впустую.
Леонид смирился со своей участью и, зажмурившись, молчал. Он понимал, что эти дикарки живым его не отпустят. Но и сопротивляться и биться с ними он не хотел.
Помощь пришла откуда-то со стороны. Раздался громкий окрик, отчего все женщины почти разом замолкли. А после ещё пары фраз на том же языке Леонида оставили лежать и отодвинулись от него.
Кто-то подошёл к нему. Но Леонид не мог даже пошевелиться, чтобы перекатиться и посмотреть на подошедшего.
Вместо этого, Леонид, сплёвывая кровь, попавшую в рот не то с разбитого и рассечённого лица, не то из разбитого носа, не то из расплющенных губ, прохрипел, пуская кровавые пузыри: «Я комендант крепости рядом с вашим лесом. Я пришёл к вам с миром. Говорить с вашими главными… давайте,.. с Королём хоть. Проведите меня к нему. Я буду говорить».
Леонида подняли за локти на ноги, но ноги у него подогнулись и он совершенно позорно бы упал лицом в хвою, если бы те же руки не поддержали его и снова не поставили на ноги, придерживая под локти.
Леонид попытался увидеть, кто находится перед ним, но ему это не сразу удалось. Не то кровь, застилавшая лицо, не то заплывшие веки и распухшие брови не позволили ему этого сделать. Он закинул голову назад, чтобы можно было видеть перед собой в узкие щёлочки снизу под веками. В таком положении ему удалось рассмотреть троих эльфов, ничем особым не выделяющихся от тех, кто Леонида конвоировал раньше, и от тех двух, кто поддерживал его под локти сейчас. Но вот разве что осанка.
Один из этих троих сказал что-то. Вся троица развернулась и двинулась куда-то. А двое эльфов, поддерживающих Леонида, поволокли того следом. Толпа недовольно зароптала. Но ещё одно слово от кого-то из троицы, и всё стихло.
Леонид сидел с вытянутыми ногами под деревом, прислонившись спиной к огромному стволу. В полуметре от его ног потрескивал костёр. Кровь с лица Леонида смыли. Кожу в местах рассечений стянули какими-то липкими не то пластырями, не то растениями. А брови и веки были подтянуты странными примочками из глины, смолы или грязи. Так, что теперь Леонид мог видеть окружающее.
Руки ему развязали, хотя шевелить ими, как и любой частью тела было пыткой.
Были уже ранние сумерки.
По противоположную сторону от огня расположились двое эльфов. Оба были в плотно пригнанных походных кожаных куртках-доспехах болотного, местами с жёлтыми пятнами, цвета. На обоих были защитные до колен юбки из кожаных полос такого же раскраса. А из под юбок виднелись ноги в утеплённых тёмных штанах, обутые в мягкие кожаные сапоги.
Возраст эльфов плохо угадывался. Один воин, с серебристыми, рассыпанными отдельными прядями по плечам волосами, сидел на перевёрнутой колоде и молча смотрел на огонь, держа в руке серебряную кадушкообразную кружку, с витиеватыми узорами. Второй – эльф с каштановыми волосами, собранными, как уже заметил Леонид – часто принято у эльфов, сзади в пучок на манер конского хвоста. Он полу-стоял на одной ноге, полу-сидел, с поджатой под себя второй ногой, на каком-то торчащем на весу конце ствола рухнувшего дерева, обращённом к огню. Расположившись в таком сымпровизированном кресле из ствола и ветвей, каштанововолосый мог более удобно наблюдать за Леонидом.
Оба эльфа были безусы и безбороды. Но это не было связано с их юностью. Напротив, на лицах их интуитивно читалась печать жизненного опыта, отметил про себя Леонид.
Сидящий на стволе вёл странный допрос-беседу.
– Итак, ты говоришь, что тебя зовут Леонид, – говорил он на хорошем всеобщем. – Это людское имя?
– Людское, – подтвердил Леонид. Губы плохо слушались, и каждое слово из разбитого рта выдавалось с трудом. Кроме того, он старался говорить, поменьше шевеля губами, чтобы непроизвольные гримасы эмоций на избитом лице, стянутом примочками, не доставляли большей боли.
– Ты – начальник той крепости, что на холме в десяти верстах от южных границ леса, так?
– Так. Форт Империи. Я его комендант.
– И что за послание ты хотел передать, как рассказывают, даже «нашему Королю»?
– Об этом я хотел бы поведать военачальнику более старших званий. Тем, кто принимает решения, – уклончиво ответил Леонид.
– Что так? – каштанововолосый ехидно скривился. – Что за вселенская тайна сидит в твоих словах? Почему ты не можешь озвучить её мне?... нам?
– Нет. Это не тайна, почтенный эльф, – Леонид устал чуть задирать голову вверх, чтобы держать в поле зрения высоко сидящего собеседника, к тому же плохо различимого во полутьме за ярким пятном огня, поэтому он просто сосредоточил взгляд на костре перед собой. – Просто я опасаюсь, что, будучи высказанными раньше времени, мои слова будут плохо поняты и перефразированы. А после дойдут до нужного уха в уже искажённом виде. А потому не вразумят к нужному смыслу, но окажут, напротив, дурную службу. А это не тот случай, когда я могу позволить так рисковать тем, что поставлено на карту.
– Ты наглец, комендант, – заметил каштанововолосый, но вполне беззлобно. – Ты считаешь, что коли мы тебе отмыли лицо и слегка подтянули твои раны, то это даёт тебе право качать права? Это было сделано только для того, чтобы ты мог, наконец, хоть как-то сносно говорить. Потому как нам стало просто любопытно, чего же ты хочешь, так самонадеянно припёршись к нам. С чего ты вообще взял, что можешь нам сообщить что-то интересующее нас, тем более в свете того, что произошло этой ночью? Ты забыл, как встретили тебя в этой деревне? А ведь это были матери тех, кто ходил к вам вчера. Что случилось там? Почему вернулось только три четверти тех, что там были? Почему с тобой вернулся из плена только Лобинэн? Что с остальными? Ты будешь об этом расказывать нам, комендант? Или твои речи, преисполненные пафоса, предназначены только для слуха «нашего Короля»? Тогда с чего ты взял, что это будет ему интересно? С чего ты взял, что тебя вообще кто-то из нас потащит невесть куда к самому Королю, я не убьёт здесь и сейчас, как бешенную лисицу, потому что ты отказываешься говорить нам то, что интересует нас? Так ты будешь говорить, комендант Леонид, или тебя попросту отдать на расправу нашим женщинам, которые, поверь, горят жаждой мщения, переполненные болью и утратой?..
– Я отвечу тебе на твои вопросы по большей мере. На те вопросы, на которые знаю ответы сам, – медленно проговорил Леонид, старательно подбирая слова. – Но прежде, чем начать свой рассказ о произошедших там событиях, я хочу сказать следующее. Я сожалею о том, что произошло нынешней ночью. Во всём, что было, есть только моя вина. Мои люди по моему приказу пришли к лесу… К вашему лесу в поисках еды. И неправильно себя повели, забрав добычу у двух молодых охотников. Повторяю, мы голодаем. И выполняя мой приказ, мои люди погорячились. За это я приношу вам, эльфам, свои извинения.
– Той же ночью на нас напали. В суматохе и в темноте – в замке мало топлива, и как следствие у нас форт плохо освещён ночью… и поэтому, да – мы не знали, кто на нас напал. Когда мы поняли, что это всего лишь дети, было уже слишком поздно. Мы тоже потеряли людей. И защищали свои жизни. И всё равно. Я сожалею о том, что произошло. И отвечаю за это. Мои подчинённые выполняли мои приказы. Но знай мы, что нападавшие так молоды, многое можно было бы попытаться изменить. Я приношу свои соболезнования и извинения, в особенности, матерям погибших и остальным эльфам – в вашем лице. Я готов повторить всё это публично и принести свои раскаяния и соболезнования всем им, но, боюсь, я не успею этого высказать.
– Рассказывай, – приказал каштанововолосый, и голос его чуть охрип.
Леонид рассказал, что было минувшей ночью. Он не вдавался в особенности своих взаимоотношений с гарнизоном форта. Не стал он и уточнять, что на момент нападения сам был пленником. Своё повествование Леонид вёл с позиции, что все дальнейшие действия велись под его руководством и по его приказам. Он честно, но в общих чертах описал, как нападавшие взобрались на стену, как погибли Лысак и Лунь при начале штурма. Рассказал, что пятерых - шестерых нападавших убили в неразберихе на подъёме в башню. Как один старший эльф переправил во двор ещё ряд эльфов, а сам остался удерживать стену, застрелив Трухлявого. Рассказал, что этого воина удалось уничтожить, как и скинуть вниз ещё одного. А также зарубить того, кто влезал на стену следом. Леонид старательно избегал упоминать конкретно кого-то живых из гарнизона. Избегал он и упоминаний о количестве и составе гарнизона. Подробности Леонид старался рассказывать только те, что и так могли подтвердить выжившие нападавшие и освобождённый пленный Лобинэн. О Гильтоне, он и вовсе умолчал. А вот о трагедии запершихся в дровяном сарае и совершивших неудачный поджёг, он рассказал, описывая, как жутко и неудачно завершились попытки спасения сгоревших. Подробности взятия в плен Лобинэна Леонид также опустил, на самом деле зная их лишь по пересказу Яра.
– Далее, когда нападавшие стали уходить из под стен крепости на рассвете, разглядывая трупы, мы поняли юный возраст тех, кто нападал на нас. И потому было решено пленного отпустить, – закончил описание Леонид.
– Что вы сделали с телами? – глухо спросил каштанововолосый, который за всё время рассказа ни разу не перебил Леонида.
– Они все в том же состоянии, в котором их застигла гибель, перенесены в холодный подвал. Мы готовы их передать вам. И это один из тех пунктов, которые я хотел обсудить с вашими лидерами, – тихо ответил Леонид.
– С Королём, ты хотел сказать,– мрачно не то уточнил, не то высмеял каштанововолосый.
– Можно с ним, – покладисто согласился Леонид.
Серебристоволосый эльф, молчащий всё это время, и лишь изредка бросавший через костёр на коменданта мрачный взгляд из под опущенных бровей, поднял голову и посмотрел прямо на Леонида, с удивлением покачав головой.
Каштанововолосый, посмотрев на собрата, опять перевёл взгляд на Леонида.
– Нам нужны имена тех, кто участвовал в убийстве наших, – сказал он.
– Считайте, что всё это совершил я, – твёрдо сказал Леонид. – Я отвечаю за всё, совершённое в моей крепости. И другого ответа вам не будет. Вот он я перед вами. Я погубил ваших в башне. Из-за меня погибли ребята в сарае, потому что я не успел их освободить при пожаре. Я бился на стене. Вряд ли вам нужно что-то ещё, если вы твёрдо намерены мстить. Но у меня есть предложение для тех ваших, кто, действительно, может и должен принимать решения. И если вы сейчас решите меня убить, то, возможно, возьмёте на себя самоуправное право решать за ващих лидеров то, что с их точки зрения, смогло бы быть вам полезным. Так что, если вы твёрдо намерены отомстить в моём лице – вы можете это свободно докончить позже... То, что начали уже ваши женщины. Но сделайте это после моей встречи с вашими лидерами.
– Почему ты вообще считаешь, что они с тобой будут говорить? – подал голос серебристоволосый. Голос его был тихий и какой-то задумчивый. – Ты так говоришь, как будто считаешь, что это просто случайное недоразумение – нападение неразумных эльфийских подростков на людской форт. И всё это можно загладить просто переговорами. Ты вообще в курсе, что между людьми и эльфами идёт настоящая война. Не в общем, а вот прямо сейчас, в настоящее время. Точнее, между Империей и всеми эльфами. Война на уничтожение. Как при всём этом у тебя хватило фантазии или безумия отправиться к нам с переговорами? Кто ты такой, чтобы, когда две цивилизации схватились в смертельной схватке, приходить на переговоры и пытаться что-то предлагать? Кто ты? Король? Брат Короля, его наместник, сын? Тебе подчиняются имперские войска? Что ты, ничтожный, можешь предложить нашему Королю, чтобы он счёл это достойным своего внимания? Отвечай. Ты – значимое лицо в Империи?
– Я – комендант крепости Зуб.
– Имперской крепости, – уточнил серебристоволосый. – И ты считаешь это достаточным, чтобы с тобой говорил наш Король?
– Я надеюсь на это, – помедлив, ответил Леонид. – Потому что от того, что я собираюсь предложить, зависят жизни нескольких людей… и эльфов.
– Твои слова о защите крепости вполне правдивы, – заметил каштанововолосый. – Лиика в деревне опознала тебя, как воина, который вышел из ворот форта и раскидал пятерых наших ребят, которые хотели поджечь ворота. Глупая идея, но – что поделать, дети. То, что ты явно не хотел никого убивать, отметили многие. И это одна из причин, почему ты ещё жив, и тебя захотели выслушать мы.
– Если ты тогда такой «миролюб», то кто убил тогда «старшего» из нападавших? – продолжил спрашивать каштанововолосый.
– Веллиона? – переспросил Леонид и осёкся.
– Откуда ты знаешь его имя?! – с удивлением воскликнул каштанововолосый.
Леонид понял, что попался. Он не собирался никому рассказывать про Гильтона, и что с ним стало.
– Слышал, как к нему обращались, – проговорил он первое попавшееся, что подвернулось в голове…
Но тут чёрная тень метнулась откуда-то сверху с ветвей деревьев, под которыми сидел Леонид. И в следующий миг его левое плечо пронзила боль – надёжная трёхсплетённая кольчуга оказалась пробита, и из плеча наполовину торчал кривой, как коготь кошки, нож. А на Леониде бесновалась, словно пантера, черноволосая эльфийка в чёрном обтягивающем с ног до головы кожаном доспехе. Даже при всполохах огня, она была плохо различима в этом маскировочном наряде. С рычанием обвив тело Леонида ногами, она полновесно мощно и профессионально наносила сокрушительные удары кулаками тому в голову, шею, в грудь и в пах.
Вокруг Леонида собралась изрядная толпа эльфов – человек тридцать. Не считая конвоиров коменданта, по большей части это были женщины.
Ноги у Леонида подкашивались. Ему хотелось куда-то упасть и уснуть. Но он делал над собой усилие и пытался быть приветливее. Леонид не догадывался, что вид у него был жуткий. Весь избитый и взлохмаченный, полностью мокрый с головы до ног, с красными слезящимися глазами от недосыпа и глазного раздражения – он мог оставить какое угодно впечатление, но только не приятное.
Внезапно одна из женщин что-то громко выкрикнула, подошла к Леониду и отвесила тому звонкую пощёчину. Её никто не остановил. И спустя мгновение, к Леониду подошла ещё одна из женщин, пожилая, и нанесла тому полновесный удар кулаком в лицо. Это послужило как бы сигналом. Толпа эльфиек, как единый организм набросилась на пленника, у которого по-прежнему были стянуты сзади руки. Леонида повалили. Его били, ему царапали лицо, его драли за волосы. Его пинали и топтали. Он понял, что говорить что-то или попытаться защищаться бессмысленно. И смирился. Связанные руки мешали ему сгруппироваться. Он попытался перекатиться на живот, но ему не дали. С него сорвали меч и пояс. Снять кольчугу не позволили связанные руки.
Одна из эльфиек, захлёбываясь от слёз, крика и гнева, всё время пыталась тыкать Леониду в лицо какую-то куклу, вырезанную из дерева, схожую с теми, в какие играют обычно деревенские дети.
Если бы женщин было меньше, возможно бы, они его убили быстро. Но их было так много, что они попросту мешали друг другу, ослабляя удары, множественно промахиваясь и тратя свою агрессию впустую.
Леонид смирился со своей участью и, зажмурившись, молчал. Он понимал, что эти дикарки живым его не отпустят. Но и сопротивляться и биться с ними он не хотел.
Помощь пришла откуда-то со стороны. Раздался громкий окрик, отчего все женщины почти разом замолкли. А после ещё пары фраз на том же языке Леонида оставили лежать и отодвинулись от него.
Кто-то подошёл к нему. Но Леонид не мог даже пошевелиться, чтобы перекатиться и посмотреть на подошедшего.
Вместо этого, Леонид, сплёвывая кровь, попавшую в рот не то с разбитого и рассечённого лица, не то из разбитого носа, не то из расплющенных губ, прохрипел, пуская кровавые пузыри: «Я комендант крепости рядом с вашим лесом. Я пришёл к вам с миром. Говорить с вашими главными… давайте,.. с Королём хоть. Проведите меня к нему. Я буду говорить».
Леонида подняли за локти на ноги, но ноги у него подогнулись и он совершенно позорно бы упал лицом в хвою, если бы те же руки не поддержали его и снова не поставили на ноги, придерживая под локти.
Леонид попытался увидеть, кто находится перед ним, но ему это не сразу удалось. Не то кровь, застилавшая лицо, не то заплывшие веки и распухшие брови не позволили ему этого сделать. Он закинул голову назад, чтобы можно было видеть перед собой в узкие щёлочки снизу под веками. В таком положении ему удалось рассмотреть троих эльфов, ничем особым не выделяющихся от тех, кто Леонида конвоировал раньше, и от тех двух, кто поддерживал его под локти сейчас. Но вот разве что осанка.
Один из этих троих сказал что-то. Вся троица развернулась и двинулась куда-то. А двое эльфов, поддерживающих Леонида, поволокли того следом. Толпа недовольно зароптала. Но ещё одно слово от кого-то из троицы, и всё стихло.
***
Леонид сидел с вытянутыми ногами под деревом, прислонившись спиной к огромному стволу. В полуметре от его ног потрескивал костёр. Кровь с лица Леонида смыли. Кожу в местах рассечений стянули какими-то липкими не то пластырями, не то растениями. А брови и веки были подтянуты странными примочками из глины, смолы или грязи. Так, что теперь Леонид мог видеть окружающее.
Руки ему развязали, хотя шевелить ими, как и любой частью тела было пыткой.
Были уже ранние сумерки.
По противоположную сторону от огня расположились двое эльфов. Оба были в плотно пригнанных походных кожаных куртках-доспехах болотного, местами с жёлтыми пятнами, цвета. На обоих были защитные до колен юбки из кожаных полос такого же раскраса. А из под юбок виднелись ноги в утеплённых тёмных штанах, обутые в мягкие кожаные сапоги.
Возраст эльфов плохо угадывался. Один воин, с серебристыми, рассыпанными отдельными прядями по плечам волосами, сидел на перевёрнутой колоде и молча смотрел на огонь, держа в руке серебряную кадушкообразную кружку, с витиеватыми узорами. Второй – эльф с каштановыми волосами, собранными, как уже заметил Леонид – часто принято у эльфов, сзади в пучок на манер конского хвоста. Он полу-стоял на одной ноге, полу-сидел, с поджатой под себя второй ногой, на каком-то торчащем на весу конце ствола рухнувшего дерева, обращённом к огню. Расположившись в таком сымпровизированном кресле из ствола и ветвей, каштанововолосый мог более удобно наблюдать за Леонидом.
Оба эльфа были безусы и безбороды. Но это не было связано с их юностью. Напротив, на лицах их интуитивно читалась печать жизненного опыта, отметил про себя Леонид.
Сидящий на стволе вёл странный допрос-беседу.
– Итак, ты говоришь, что тебя зовут Леонид, – говорил он на хорошем всеобщем. – Это людское имя?
– Людское, – подтвердил Леонид. Губы плохо слушались, и каждое слово из разбитого рта выдавалось с трудом. Кроме того, он старался говорить, поменьше шевеля губами, чтобы непроизвольные гримасы эмоций на избитом лице, стянутом примочками, не доставляли большей боли.
– Ты – начальник той крепости, что на холме в десяти верстах от южных границ леса, так?
– Так. Форт Империи. Я его комендант.
– И что за послание ты хотел передать, как рассказывают, даже «нашему Королю»?
– Об этом я хотел бы поведать военачальнику более старших званий. Тем, кто принимает решения, – уклончиво ответил Леонид.
– Что так? – каштанововолосый ехидно скривился. – Что за вселенская тайна сидит в твоих словах? Почему ты не можешь озвучить её мне?... нам?
– Нет. Это не тайна, почтенный эльф, – Леонид устал чуть задирать голову вверх, чтобы держать в поле зрения высоко сидящего собеседника, к тому же плохо различимого во полутьме за ярким пятном огня, поэтому он просто сосредоточил взгляд на костре перед собой. – Просто я опасаюсь, что, будучи высказанными раньше времени, мои слова будут плохо поняты и перефразированы. А после дойдут до нужного уха в уже искажённом виде. А потому не вразумят к нужному смыслу, но окажут, напротив, дурную службу. А это не тот случай, когда я могу позволить так рисковать тем, что поставлено на карту.
– Ты наглец, комендант, – заметил каштанововолосый, но вполне беззлобно. – Ты считаешь, что коли мы тебе отмыли лицо и слегка подтянули твои раны, то это даёт тебе право качать права? Это было сделано только для того, чтобы ты мог, наконец, хоть как-то сносно говорить. Потому как нам стало просто любопытно, чего же ты хочешь, так самонадеянно припёршись к нам. С чего ты вообще взял, что можешь нам сообщить что-то интересующее нас, тем более в свете того, что произошло этой ночью? Ты забыл, как встретили тебя в этой деревне? А ведь это были матери тех, кто ходил к вам вчера. Что случилось там? Почему вернулось только три четверти тех, что там были? Почему с тобой вернулся из плена только Лобинэн? Что с остальными? Ты будешь об этом расказывать нам, комендант? Или твои речи, преисполненные пафоса, предназначены только для слуха «нашего Короля»? Тогда с чего ты взял, что это будет ему интересно? С чего ты взял, что тебя вообще кто-то из нас потащит невесть куда к самому Королю, я не убьёт здесь и сейчас, как бешенную лисицу, потому что ты отказываешься говорить нам то, что интересует нас? Так ты будешь говорить, комендант Леонид, или тебя попросту отдать на расправу нашим женщинам, которые, поверь, горят жаждой мщения, переполненные болью и утратой?..
– Я отвечу тебе на твои вопросы по большей мере. На те вопросы, на которые знаю ответы сам, – медленно проговорил Леонид, старательно подбирая слова. – Но прежде, чем начать свой рассказ о произошедших там событиях, я хочу сказать следующее. Я сожалею о том, что произошло нынешней ночью. Во всём, что было, есть только моя вина. Мои люди по моему приказу пришли к лесу… К вашему лесу в поисках еды. И неправильно себя повели, забрав добычу у двух молодых охотников. Повторяю, мы голодаем. И выполняя мой приказ, мои люди погорячились. За это я приношу вам, эльфам, свои извинения.
– Той же ночью на нас напали. В суматохе и в темноте – в замке мало топлива, и как следствие у нас форт плохо освещён ночью… и поэтому, да – мы не знали, кто на нас напал. Когда мы поняли, что это всего лишь дети, было уже слишком поздно. Мы тоже потеряли людей. И защищали свои жизни. И всё равно. Я сожалею о том, что произошло. И отвечаю за это. Мои подчинённые выполняли мои приказы. Но знай мы, что нападавшие так молоды, многое можно было бы попытаться изменить. Я приношу свои соболезнования и извинения, в особенности, матерям погибших и остальным эльфам – в вашем лице. Я готов повторить всё это публично и принести свои раскаяния и соболезнования всем им, но, боюсь, я не успею этого высказать.
– Рассказывай, – приказал каштанововолосый, и голос его чуть охрип.
Леонид рассказал, что было минувшей ночью. Он не вдавался в особенности своих взаимоотношений с гарнизоном форта. Не стал он и уточнять, что на момент нападения сам был пленником. Своё повествование Леонид вёл с позиции, что все дальнейшие действия велись под его руководством и по его приказам. Он честно, но в общих чертах описал, как нападавшие взобрались на стену, как погибли Лысак и Лунь при начале штурма. Рассказал, что пятерых - шестерых нападавших убили в неразберихе на подъёме в башню. Как один старший эльф переправил во двор ещё ряд эльфов, а сам остался удерживать стену, застрелив Трухлявого. Рассказал, что этого воина удалось уничтожить, как и скинуть вниз ещё одного. А также зарубить того, кто влезал на стену следом. Леонид старательно избегал упоминать конкретно кого-то живых из гарнизона. Избегал он и упоминаний о количестве и составе гарнизона. Подробности Леонид старался рассказывать только те, что и так могли подтвердить выжившие нападавшие и освобождённый пленный Лобинэн. О Гильтоне, он и вовсе умолчал. А вот о трагедии запершихся в дровяном сарае и совершивших неудачный поджёг, он рассказал, описывая, как жутко и неудачно завершились попытки спасения сгоревших. Подробности взятия в плен Лобинэна Леонид также опустил, на самом деле зная их лишь по пересказу Яра.
– Далее, когда нападавшие стали уходить из под стен крепости на рассвете, разглядывая трупы, мы поняли юный возраст тех, кто нападал на нас. И потому было решено пленного отпустить, – закончил описание Леонид.
– Что вы сделали с телами? – глухо спросил каштанововолосый, который за всё время рассказа ни разу не перебил Леонида.
– Они все в том же состоянии, в котором их застигла гибель, перенесены в холодный подвал. Мы готовы их передать вам. И это один из тех пунктов, которые я хотел обсудить с вашими лидерами, – тихо ответил Леонид.
– С Королём, ты хотел сказать,– мрачно не то уточнил, не то высмеял каштанововолосый.
– Можно с ним, – покладисто согласился Леонид.
Серебристоволосый эльф, молчащий всё это время, и лишь изредка бросавший через костёр на коменданта мрачный взгляд из под опущенных бровей, поднял голову и посмотрел прямо на Леонида, с удивлением покачав головой.
Каштанововолосый, посмотрев на собрата, опять перевёл взгляд на Леонида.
– Нам нужны имена тех, кто участвовал в убийстве наших, – сказал он.
– Считайте, что всё это совершил я, – твёрдо сказал Леонид. – Я отвечаю за всё, совершённое в моей крепости. И другого ответа вам не будет. Вот он я перед вами. Я погубил ваших в башне. Из-за меня погибли ребята в сарае, потому что я не успел их освободить при пожаре. Я бился на стене. Вряд ли вам нужно что-то ещё, если вы твёрдо намерены мстить. Но у меня есть предложение для тех ваших, кто, действительно, может и должен принимать решения. И если вы сейчас решите меня убить, то, возможно, возьмёте на себя самоуправное право решать за ващих лидеров то, что с их точки зрения, смогло бы быть вам полезным. Так что, если вы твёрдо намерены отомстить в моём лице – вы можете это свободно докончить позже... То, что начали уже ваши женщины. Но сделайте это после моей встречи с вашими лидерами.
– Почему ты вообще считаешь, что они с тобой будут говорить? – подал голос серебристоволосый. Голос его был тихий и какой-то задумчивый. – Ты так говоришь, как будто считаешь, что это просто случайное недоразумение – нападение неразумных эльфийских подростков на людской форт. И всё это можно загладить просто переговорами. Ты вообще в курсе, что между людьми и эльфами идёт настоящая война. Не в общем, а вот прямо сейчас, в настоящее время. Точнее, между Империей и всеми эльфами. Война на уничтожение. Как при всём этом у тебя хватило фантазии или безумия отправиться к нам с переговорами? Кто ты такой, чтобы, когда две цивилизации схватились в смертельной схватке, приходить на переговоры и пытаться что-то предлагать? Кто ты? Король? Брат Короля, его наместник, сын? Тебе подчиняются имперские войска? Что ты, ничтожный, можешь предложить нашему Королю, чтобы он счёл это достойным своего внимания? Отвечай. Ты – значимое лицо в Империи?
– Я – комендант крепости Зуб.
– Имперской крепости, – уточнил серебристоволосый. – И ты считаешь это достаточным, чтобы с тобой говорил наш Король?
– Я надеюсь на это, – помедлив, ответил Леонид. – Потому что от того, что я собираюсь предложить, зависят жизни нескольких людей… и эльфов.
– Твои слова о защите крепости вполне правдивы, – заметил каштанововолосый. – Лиика в деревне опознала тебя, как воина, который вышел из ворот форта и раскидал пятерых наших ребят, которые хотели поджечь ворота. Глупая идея, но – что поделать, дети. То, что ты явно не хотел никого убивать, отметили многие. И это одна из причин, почему ты ещё жив, и тебя захотели выслушать мы.
– Если ты тогда такой «миролюб», то кто убил тогда «старшего» из нападавших? – продолжил спрашивать каштанововолосый.
– Веллиона? – переспросил Леонид и осёкся.
– Откуда ты знаешь его имя?! – с удивлением воскликнул каштанововолосый.
Леонид понял, что попался. Он не собирался никому рассказывать про Гильтона, и что с ним стало.
– Слышал, как к нему обращались, – проговорил он первое попавшееся, что подвернулось в голове…
Но тут чёрная тень метнулась откуда-то сверху с ветвей деревьев, под которыми сидел Леонид. И в следующий миг его левое плечо пронзила боль – надёжная трёхсплетённая кольчуга оказалась пробита, и из плеча наполовину торчал кривой, как коготь кошки, нож. А на Леониде бесновалась, словно пантера, черноволосая эльфийка в чёрном обтягивающем с ног до головы кожаном доспехе. Даже при всполохах огня, она была плохо различима в этом маскировочном наряде. С рычанием обвив тело Леонида ногами, она полновесно мощно и профессионально наносила сокрушительные удары кулаками тому в голову, шею, в грудь и в пах.
