Артефакт, солидарный со мной, начал немедленно нагреваться, обжигая кожу и увеличивая негатив в моем сердце. Маг молчал, раздумывая над моими словами. Хотя вряд ли раздумывал — нечем, скорее, просто завис, переваривая услышанное.
— Я не хотел! — злобно выкрикнул Моб. — Думаешь, мне весело прозябать в этой практически лишенной магии дыре?! Где жемчужина? — рявкнул так, что заложило уши. Я съежилась и присела, прижимая руками голову. Свист, скрежет и прочие звуковые эффекты сопровождали нервное шипение Моба, которое из-за их обилия я различала с трудом:
— Я найду тебя, сельдь! И поверь мне — Правителю Морской империи — ты будешь молить меня о пощаде!
Самомнение, однако. Нет, я, конечно, догадывалась, что Моб не дружит не только с собственным плавником но и, собственно, с мозгами. Но чтобы до такой степени я, если быть до конца честной, не подозревала. Мало того, что с мозгами не дружит, так, наверное, и как магией пользоваться позабыл! Пока я собиралась с мыслями, обдумывая достойный ответ, «Правитель Морской империи» исчез, оставляя кучу нереализованных мыслей и обиду на весь белый свет. Нет, ведь даже высказаться не дали!
Я приподнялась с колен, на которых по известным причинам сидела. И осмотрелась. Странно, но вокруг меня образовался огромный пустой участок площади, а люди, рассредоточенные аккурат по стеночке, странно и боязливо поглядывали в мою сторону. Смысл сказанного Мобом дошел до меня как-то неожиданно и почему-то только сейчас. Может быть, его-то и никто не видел и не слышал, а вот меня — бесспорно, услышали все. Опять же, я, забыв про конспирацию, вопила, что было сил, пытаясь перекричать шипение и треск.
— Стресс, — пожала я плечами, шустро перебирая ножками в направлении лестницы. Мчалась я с такой скоростью, что не замечала окружающее пространство. Впрочем, я, позабыв о собственной цели, спешила, наверное...
Местечко, в котором по великому плану босса планировалось сие действо, носило легкое и поэтичное название — Выползово. Маленький уютный пансионат расположился вблизи глухой, нелюдимой деревеньки на самом ее краю, вдали от полуразрушенных домиков.
Планировалось не только отпраздновать сей великий день, но и отдохнуть от этого самого праздника денек на природе среди густой и очень высокой растительности. Здание с расположенным внутри банкетным залом находилось в центре всего санатория и включало в себя не только обширную площадь для проведения такого рода мероприятий, но и небольшой аквапарк, притуленный с краю и соединявшийся с центральным залом большим прозрачным переходом. Нет, для желающих проскользнуть к развлечениям по «воздуху» так же имелся свободный доступ — центральный вход, расположенный аккурат под двумя разлапистыми елями.
Я, Аглая и Алена прибыли в это местечко на собственном транспорте, втиснувшись в малюсенькую машинку, ласково откликающуюся на имя Дезя. Наш личный «медуз» радостно моргнул фарами при приближении Алены и довольно заурчал, ожидая теплой, твердой хозяйской руки. И мы, довольные и в меру счастливые, выгрузилась на площадку, слегка припорошенную пушистыми белоснежными пылинками, стараясь аккуратно осмотреться. Солнышко светило так ярко, что выгрузившись перед центральным входом, мы дружно зажмурили глаза, ощущая небывалый подъем и легкость. Свежий вкусный воздух пьянил и окрылял, а необычный свет завораживал. Странный свет — неяркий и неподвижный — слепил глаза, и я не понимала, откуда здесь — среди густых высоких елок — такое обилие света. Свет шел откуда-то снизу и ярче всего освещал бревенчатый подмосток перед центральным входом.
— Светло, — задумчиво произнесла и плотнее запахнула куртку.
— Это снег! Первый! — крикнула Аглая и понеслась с огромным чемоданом в сторону входа. Алена спокойной размашистой походкой двинулась за подругой, более не обращая внимания на мой ошарашенный вид. За ветреную и долгую ночь деревья смешанного леса сбросили сухую листву. Она лежала яркими рыжими грудами на земле и распространяла тусклое сияние.
— Это листья, — тихо прошептала я, не надеясь быть услышанной. Человечкам не понять, что вскользь произнесенное слово сильно испугало меня. «Это совпадение», — мысленно уверила себя и присмотрелась к белоснежным хлопьям, падающим с неба. В России зима — это не что иное, как природное явление. Это закономерно, необходимо, неизменно...
Вот и пришла зима, белым пушистым снегом опускаясь на стылую землю. Для меня она пришла сразу в это утро. До этого я ее почти не замечала: в городе похолодание практически не заметно, нет запаха прелой листвы, и белые крупинки таят, не успев коснуться земли, и иней, такой колючий и морозный, не лежит по утрам на дощатой скамейке, а лужицы, только-только облачившись в тонкую одежку льда, тут же лишаются этого великолепия под шинами колес… Для меня, девушки-сельди из другого мира, зима пришла внезапно. Так приходит счастье от самых незаметных вещей — от сочного и необычного воздуха, от близости родных по духу людей, и от того, что любовь, недоступная мне ранее, умудрилась проникнуть в холодное сердце, разогревая его тысячами и тысячами огненных искр. Смысл этого слова я пыталась гнать от себя, искренне надеясь на совпадение. Другой мир — другие звуки! В России всегда снег, когда холодно, это не Андалусия…
В тени зеленых елей скакали желтогрудые птицы и весело трещали. Их крик напомнил звук бьющегося стекла и мгновенно привел в сознание. Пару раз оглянувшись, я с глубочайшим удовлетворением втянула сладкий чистый воздух. Да, мне было легко и, в то же время, грустно — я приняла решение. Снег ничего не изменит. И оно останется таким, чтобы не случилось. Я люблю Руслана, но я также осознаю правду жизни — мы из разных миров и никогда нам не быть вместе. Злые, обидные и одновременно грустные мысли разрывали голову, заставляя рваться сердце из груди. Я хочу домой, здесь я чужая, и пусть я люблю так неистового и сильно, а об одном воспоминании о поцелуе с боссом искры сыпятся из глаз, — я уйду. Уйду в свой мир, в место, где все просто и знакомо. И будь что будет. Может, повезет и Урсул потеряет интерес ко мне и, может быть, я заживу относительно счастливо… очнувшись от собственных мыслей, я двинулась вслед человечкам, стараясь не поскользнуться на скользкой дороге.
Вот и наступил день корпоратива. Точнее — вечер. Народ в приподнятом настроении подтягивался к главному входу. Мужчины, облаченные в черные костюмчики, женщины — в шикарные платья и шубки, наброшенные на подрагивающие от холода плечи. Лица серьезные и торжественные, задумчивые. А я надела простенькое платьице черное и без претензий на роскошь, с прямоугольной белой вставкой на груди. Поверх него вытащила заветный неброский кулончик, чтобы отличаться от будней, все-таки, черно-белая гамма присутствует в изобилии. Потапов появился в первых рядах. Он выглядел, как всегда, великолепно, но он не в счет — ему даже стараться не надо. Злая мысль относительно внешности, а главное, идеального костюма, мелькнула в голове. Подумаешь, красивый образчик человеческой расы! Да, у нас знаете какие есть… принцы! Впрочем, насчет принцев я не заблуждалась, да и Руслана Олеговича не помешает внести в свои планы на «отбытие» из этого мира. В конце концов, вредная жемчужина может отказаться добровольно покидать «человеческое королевство» без родненького «наследничка» магии. И вот кого-кого, а этот настырный артефакт придется учитывать в планах на будущее!
После торжественной части корпоратива, когда по очереди выступали то генеральный директор, то коммерческий, то другие главные люди в нашей конторе, я тихонько уползла к стене, оставляя Аглаю и улыбчивую Алену в компании небольшой бутылки шампанского, намереваясь аккуратненько улизнуть в выделенную мне комнату. Я планировала отсидеться там или, может быть, выйти на свежий воздух. В зале, в непосредственной близости к воде мне делать было совершенно нечего. А судя по довольным лицам некоторых дам планируется жаркая вечеринка с купанием, нырянием и лобызанием особенно оголенных частей тела некоторых чересчур шикарных мужских тел.
Настойчивый взгляд босса повсюду преследовал, неотрывно блуждая за мной среди офисного планктона. Точнее, не так — избранной части рабочего люда! Сердце сжималось от эмоций, таких ярких и горячих, каждый раз появляющихся в сердце, когда упорный тяжелый взгляд натыкался на мой — затравленный и неуверенный. Я боялась смотреть в глаза начальству. Я оказалась такой трусихой, которая не просто боится собственных желаний — которая боится даже тени непонятного желания, воспламеняющего кровь и лишающего последних мозгов, если такие имелись в этом когда-то холодном теле. И я решилась сбежать, больше не надеясь на собственное благоразумие. Аккуратно и, как мне казалось, незаметно я двинулась в сторону выхода. Потапов бурно и трепетно обсуждал со своим замом что-то несомненно интересное и, очень кстати, повернулся ко мне спиной. Высокопоставленные личности нашей фирмы «мусолили» рабочие моменты, ласково скалились, одним словом, пока вели себя благоразумно. И я, такая непринужденная, с наклеенной улыбкой и дико бьющимся сердцем, периодически замирающим в груди, потихоньку пробралась сквозь яркие лица и довольные улыбки. Жемчужина, недовольная таким решением, нагрелась, грозя устроить небольшой пожар. А я немного испугалась за платье, ну и за то, что обязательно кто-то решится затушить пламя. Водичка заманчиво поблескивала в свете софитов, а я, не забывая про свое «истинное лицо», в моем случае — очаровательный плавник и как приложение чешуйчатый хвост, — аки айсберг, дрейфующий по никому не известной траектории, пробиралась среди бушующего людского моря.
Пара неторопливых шагов и я очутилась в прохладном коридоре с небольшими, узкими вешалками, расположенными за тумбой. Стремительно протянула руку, ухватив собственную невзрачную курточку и, накинув ее на плечи, двинулась в сторону выхода. Всего лишь пара шагов и я останусь наедине с собственными мыслями. Мне как никогда хотелось побыть одной, подумать и, может быть, дать волю чувствам.
Морозный воздух перехватил дыхание. А злые слезы жгли глаза. Почему я плачу?! Даже себе не смогла ответить на этот поистине простой вопрос…
Природа продолжала осыпать землю большими пышными хлопьями, которые, увы, в моем сердце радости не вызывали. Так уж сложилось, что снег не был для меня открытием, и да — я его не любила. В России снегопад существенно отличался от этого явления в Андалусии. Белоснежные пушистые снежинки, летящие с высоты, завораживающе танцевали свой красивый танец. Каждая из них имела свою причудливую форму, тонкую и изящную. Я понимала, что природа России сотворила чудо, но снег рождал лишь холод в моей душе, усиливающийся эмоциями, бурлящими в теле.
В Андалусии снег имел совершенно иную природу, магическую и легко объяснимую. В воде появлялись сгустки плотной белой текстуры, чем-то неуловимо напоминая снежинки России своей ватной мягкостью. Плотная, неоднородная субстанция медленно спускалась, кружила в вихревых потоках, начиная свой путь с границы между воздухом и водой, и продолжала свой путь, покрывая все пространство белоснежным покрывалом слизистой массы, со временем растворяющейся в море. Течение подхватывало «белое облако» и разрывало его на тысячи упругих комочков, которые как пузырьки воздуха мелькали среди кораллов, сельдей и рыб, ярким пятном окутывая зеленый морской лен. «А чем не елочка в канун праздника?!» — эта мысль поразила. Два совершенно разных мира и столько общего: язык, названия и… снег. Этот верный признак смерти, боли и холода. Бедное, слегка замерзшее тело дернулось, как от удара. Мурашки побежали по спине, напоминая о том, что холод в России не выдумка, а курточка, накинутая на тонкое платье, вряд ли защитит от мороза одну глупую рыбку с холодной кровью. В Андалусии снег не нуждался в низкой температуре окружающей среды. Он мог появиться в любое время дня и ночи, впрочем, и время года не являлось для него преградой. Снег означал смерть, такую настоящую и свершившуюся. Он был предвестником безысходности и горя. Белоснежная субстанция появлялась после свершения ритуала погребения — факт исчезновения одного (одной) из нас. Снег — смерть для нашего народа — были словами, означающими одно — потерю.
Впрочем, я постаралась загнать негативные, страшные мысли поглубже в подсознание, просто перестать думать об этом. В конце концов, что может угрожать мне в этом удаленном от города дивном месте, где так хорошо, спокойно, пахнет еловыми ветками, и поют птицы, а воздух свеж и сладок?!
Проказник ветерок, в подтверждение моих мыслей, бросил в лицо целую охапку пушистого снега, заигрывая. Холод обжег разгоряченное лицо. Приятное ощущение пронзило все существо. Маленькая снежинка задержалась на пальчике, и я аккуратно приблизила руку к глазам в надежде подробнее рассмотреть это чудо. Неосторожное дыхание вырвалось из груди, окутывая руку горячим паром. Вместо белоснежной паутинки на пальце блестела капелька настоящей воды. Мамочки! Это была вода! Желание убраться в собственную комнату возросло в разы. Если вода попадет на тело, ниже поясницы — бежать мне уже не придется, а вот уползать вполне себе… Гулять, естественно, расхотелось. А жаль, желание пройтись по запорошенным дорожкам, немного расслабиться и подышать свежим воздухом было бы кстати. Но, увы, риск дело не благородное. Я повернула в сторону двухэтажного корпуса, расположившегося среди высоких разлапистых елок, и потихоньку побрела в сторону аккуратного бревенчатого входа, у которого уже зажглись тусклые фонари. Думы витали где-то высоко, а музыка, доносящаяся из центрального здания, навязчиво привлекала внимание, сбивая с мыслей. Руслан Олегович, наверное, веселится среди местных офисных красоток. Обязательно расспрошу Аглаю и Алену о подвигах собственно босса. Обида, лелеемая весь вечер, приподняла голову. А что ты злишься, А'Соль?! Тебя ведь не гнали! Ты ушла сама! Да, но ведь это — служебная необходимость, как говорит Потапов. Да, А'Соль — необходимость, служебная. Но все равно обидно было: за платье и свой невзрачный вид, за невнимание босса и его равнодушие, за жемчужину, которая выбрала не меня, но висит на моей шее мертвым грузом, за уход с праздника, где у меня был шанс потанцевать с боссом… на прощание. Не слишком ли ты торопишься? Не факт, что Моб найдет тебя и отправит домой, в конце концов, без артефакта ты ему не интересна. А вот его отдавать ты не собираешься! Значит, будет бой...
Я медленно ступала по узкой колее, протоптанной к жилым корпусам с низко опущенной головой. Ветер трепал полы распахнутой куртки, пронизывая холодом до костей, вызывая дрожь во всем теле. Но вдруг жемчужина раскалилась до красна, обжигая нежную кожу.
— Ой, — пискнула я от боли и неуклюже дернулась. Темная тень отделилась от стены каменного здания и сделала шаг ко мне.
— Ассоль, — произнес босс, появившийся из ниоткуда. Я окаменела, намереваясь быстрее распрощаться и удалиться. Снег усиливался, налетая комьями со всех сторон, путаясь в волосах, тая на лице.
— Руслан Олегович, решили прогуляться? Воздухом свежим подышать? — решила завести необязывающий ни к чему разговор и, по возможности, скорее удалиться. Но босс завершать «знакомство» не торопился.
— Я не хотел! — злобно выкрикнул Моб. — Думаешь, мне весело прозябать в этой практически лишенной магии дыре?! Где жемчужина? — рявкнул так, что заложило уши. Я съежилась и присела, прижимая руками голову. Свист, скрежет и прочие звуковые эффекты сопровождали нервное шипение Моба, которое из-за их обилия я различала с трудом:
— Я найду тебя, сельдь! И поверь мне — Правителю Морской империи — ты будешь молить меня о пощаде!
Самомнение, однако. Нет, я, конечно, догадывалась, что Моб не дружит не только с собственным плавником но и, собственно, с мозгами. Но чтобы до такой степени я, если быть до конца честной, не подозревала. Мало того, что с мозгами не дружит, так, наверное, и как магией пользоваться позабыл! Пока я собиралась с мыслями, обдумывая достойный ответ, «Правитель Морской империи» исчез, оставляя кучу нереализованных мыслей и обиду на весь белый свет. Нет, ведь даже высказаться не дали!
Я приподнялась с колен, на которых по известным причинам сидела. И осмотрелась. Странно, но вокруг меня образовался огромный пустой участок площади, а люди, рассредоточенные аккурат по стеночке, странно и боязливо поглядывали в мою сторону. Смысл сказанного Мобом дошел до меня как-то неожиданно и почему-то только сейчас. Может быть, его-то и никто не видел и не слышал, а вот меня — бесспорно, услышали все. Опять же, я, забыв про конспирацию, вопила, что было сил, пытаясь перекричать шипение и треск.
— Стресс, — пожала я плечами, шустро перебирая ножками в направлении лестницы. Мчалась я с такой скоростью, что не замечала окружающее пространство. Впрочем, я, позабыв о собственной цели, спешила, наверное...
ГЛАВА 11. Корпоратив.
Местечко, в котором по великому плану босса планировалось сие действо, носило легкое и поэтичное название — Выползово. Маленький уютный пансионат расположился вблизи глухой, нелюдимой деревеньки на самом ее краю, вдали от полуразрушенных домиков.
Планировалось не только отпраздновать сей великий день, но и отдохнуть от этого самого праздника денек на природе среди густой и очень высокой растительности. Здание с расположенным внутри банкетным залом находилось в центре всего санатория и включало в себя не только обширную площадь для проведения такого рода мероприятий, но и небольшой аквапарк, притуленный с краю и соединявшийся с центральным залом большим прозрачным переходом. Нет, для желающих проскользнуть к развлечениям по «воздуху» так же имелся свободный доступ — центральный вход, расположенный аккурат под двумя разлапистыми елями.
Я, Аглая и Алена прибыли в это местечко на собственном транспорте, втиснувшись в малюсенькую машинку, ласково откликающуюся на имя Дезя. Наш личный «медуз» радостно моргнул фарами при приближении Алены и довольно заурчал, ожидая теплой, твердой хозяйской руки. И мы, довольные и в меру счастливые, выгрузилась на площадку, слегка припорошенную пушистыми белоснежными пылинками, стараясь аккуратно осмотреться. Солнышко светило так ярко, что выгрузившись перед центральным входом, мы дружно зажмурили глаза, ощущая небывалый подъем и легкость. Свежий вкусный воздух пьянил и окрылял, а необычный свет завораживал. Странный свет — неяркий и неподвижный — слепил глаза, и я не понимала, откуда здесь — среди густых высоких елок — такое обилие света. Свет шел откуда-то снизу и ярче всего освещал бревенчатый подмосток перед центральным входом.
— Светло, — задумчиво произнесла и плотнее запахнула куртку.
— Это снег! Первый! — крикнула Аглая и понеслась с огромным чемоданом в сторону входа. Алена спокойной размашистой походкой двинулась за подругой, более не обращая внимания на мой ошарашенный вид. За ветреную и долгую ночь деревья смешанного леса сбросили сухую листву. Она лежала яркими рыжими грудами на земле и распространяла тусклое сияние.
— Это листья, — тихо прошептала я, не надеясь быть услышанной. Человечкам не понять, что вскользь произнесенное слово сильно испугало меня. «Это совпадение», — мысленно уверила себя и присмотрелась к белоснежным хлопьям, падающим с неба. В России зима — это не что иное, как природное явление. Это закономерно, необходимо, неизменно...
Вот и пришла зима, белым пушистым снегом опускаясь на стылую землю. Для меня она пришла сразу в это утро. До этого я ее почти не замечала: в городе похолодание практически не заметно, нет запаха прелой листвы, и белые крупинки таят, не успев коснуться земли, и иней, такой колючий и морозный, не лежит по утрам на дощатой скамейке, а лужицы, только-только облачившись в тонкую одежку льда, тут же лишаются этого великолепия под шинами колес… Для меня, девушки-сельди из другого мира, зима пришла внезапно. Так приходит счастье от самых незаметных вещей — от сочного и необычного воздуха, от близости родных по духу людей, и от того, что любовь, недоступная мне ранее, умудрилась проникнуть в холодное сердце, разогревая его тысячами и тысячами огненных искр. Смысл этого слова я пыталась гнать от себя, искренне надеясь на совпадение. Другой мир — другие звуки! В России всегда снег, когда холодно, это не Андалусия…
В тени зеленых елей скакали желтогрудые птицы и весело трещали. Их крик напомнил звук бьющегося стекла и мгновенно привел в сознание. Пару раз оглянувшись, я с глубочайшим удовлетворением втянула сладкий чистый воздух. Да, мне было легко и, в то же время, грустно — я приняла решение. Снег ничего не изменит. И оно останется таким, чтобы не случилось. Я люблю Руслана, но я также осознаю правду жизни — мы из разных миров и никогда нам не быть вместе. Злые, обидные и одновременно грустные мысли разрывали голову, заставляя рваться сердце из груди. Я хочу домой, здесь я чужая, и пусть я люблю так неистового и сильно, а об одном воспоминании о поцелуе с боссом искры сыпятся из глаз, — я уйду. Уйду в свой мир, в место, где все просто и знакомо. И будь что будет. Может, повезет и Урсул потеряет интерес ко мне и, может быть, я заживу относительно счастливо… очнувшись от собственных мыслей, я двинулась вслед человечкам, стараясь не поскользнуться на скользкой дороге.
Вот и наступил день корпоратива. Точнее — вечер. Народ в приподнятом настроении подтягивался к главному входу. Мужчины, облаченные в черные костюмчики, женщины — в шикарные платья и шубки, наброшенные на подрагивающие от холода плечи. Лица серьезные и торжественные, задумчивые. А я надела простенькое платьице черное и без претензий на роскошь, с прямоугольной белой вставкой на груди. Поверх него вытащила заветный неброский кулончик, чтобы отличаться от будней, все-таки, черно-белая гамма присутствует в изобилии. Потапов появился в первых рядах. Он выглядел, как всегда, великолепно, но он не в счет — ему даже стараться не надо. Злая мысль относительно внешности, а главное, идеального костюма, мелькнула в голове. Подумаешь, красивый образчик человеческой расы! Да, у нас знаете какие есть… принцы! Впрочем, насчет принцев я не заблуждалась, да и Руслана Олеговича не помешает внести в свои планы на «отбытие» из этого мира. В конце концов, вредная жемчужина может отказаться добровольно покидать «человеческое королевство» без родненького «наследничка» магии. И вот кого-кого, а этот настырный артефакт придется учитывать в планах на будущее!
После торжественной части корпоратива, когда по очереди выступали то генеральный директор, то коммерческий, то другие главные люди в нашей конторе, я тихонько уползла к стене, оставляя Аглаю и улыбчивую Алену в компании небольшой бутылки шампанского, намереваясь аккуратненько улизнуть в выделенную мне комнату. Я планировала отсидеться там или, может быть, выйти на свежий воздух. В зале, в непосредственной близости к воде мне делать было совершенно нечего. А судя по довольным лицам некоторых дам планируется жаркая вечеринка с купанием, нырянием и лобызанием особенно оголенных частей тела некоторых чересчур шикарных мужских тел.
Настойчивый взгляд босса повсюду преследовал, неотрывно блуждая за мной среди офисного планктона. Точнее, не так — избранной части рабочего люда! Сердце сжималось от эмоций, таких ярких и горячих, каждый раз появляющихся в сердце, когда упорный тяжелый взгляд натыкался на мой — затравленный и неуверенный. Я боялась смотреть в глаза начальству. Я оказалась такой трусихой, которая не просто боится собственных желаний — которая боится даже тени непонятного желания, воспламеняющего кровь и лишающего последних мозгов, если такие имелись в этом когда-то холодном теле. И я решилась сбежать, больше не надеясь на собственное благоразумие. Аккуратно и, как мне казалось, незаметно я двинулась в сторону выхода. Потапов бурно и трепетно обсуждал со своим замом что-то несомненно интересное и, очень кстати, повернулся ко мне спиной. Высокопоставленные личности нашей фирмы «мусолили» рабочие моменты, ласково скалились, одним словом, пока вели себя благоразумно. И я, такая непринужденная, с наклеенной улыбкой и дико бьющимся сердцем, периодически замирающим в груди, потихоньку пробралась сквозь яркие лица и довольные улыбки. Жемчужина, недовольная таким решением, нагрелась, грозя устроить небольшой пожар. А я немного испугалась за платье, ну и за то, что обязательно кто-то решится затушить пламя. Водичка заманчиво поблескивала в свете софитов, а я, не забывая про свое «истинное лицо», в моем случае — очаровательный плавник и как приложение чешуйчатый хвост, — аки айсберг, дрейфующий по никому не известной траектории, пробиралась среди бушующего людского моря.
Пара неторопливых шагов и я очутилась в прохладном коридоре с небольшими, узкими вешалками, расположенными за тумбой. Стремительно протянула руку, ухватив собственную невзрачную курточку и, накинув ее на плечи, двинулась в сторону выхода. Всего лишь пара шагов и я останусь наедине с собственными мыслями. Мне как никогда хотелось побыть одной, подумать и, может быть, дать волю чувствам.
Морозный воздух перехватил дыхание. А злые слезы жгли глаза. Почему я плачу?! Даже себе не смогла ответить на этот поистине простой вопрос…
Природа продолжала осыпать землю большими пышными хлопьями, которые, увы, в моем сердце радости не вызывали. Так уж сложилось, что снег не был для меня открытием, и да — я его не любила. В России снегопад существенно отличался от этого явления в Андалусии. Белоснежные пушистые снежинки, летящие с высоты, завораживающе танцевали свой красивый танец. Каждая из них имела свою причудливую форму, тонкую и изящную. Я понимала, что природа России сотворила чудо, но снег рождал лишь холод в моей душе, усиливающийся эмоциями, бурлящими в теле.
В Андалусии снег имел совершенно иную природу, магическую и легко объяснимую. В воде появлялись сгустки плотной белой текстуры, чем-то неуловимо напоминая снежинки России своей ватной мягкостью. Плотная, неоднородная субстанция медленно спускалась, кружила в вихревых потоках, начиная свой путь с границы между воздухом и водой, и продолжала свой путь, покрывая все пространство белоснежным покрывалом слизистой массы, со временем растворяющейся в море. Течение подхватывало «белое облако» и разрывало его на тысячи упругих комочков, которые как пузырьки воздуха мелькали среди кораллов, сельдей и рыб, ярким пятном окутывая зеленый морской лен. «А чем не елочка в канун праздника?!» — эта мысль поразила. Два совершенно разных мира и столько общего: язык, названия и… снег. Этот верный признак смерти, боли и холода. Бедное, слегка замерзшее тело дернулось, как от удара. Мурашки побежали по спине, напоминая о том, что холод в России не выдумка, а курточка, накинутая на тонкое платье, вряд ли защитит от мороза одну глупую рыбку с холодной кровью. В Андалусии снег не нуждался в низкой температуре окружающей среды. Он мог появиться в любое время дня и ночи, впрочем, и время года не являлось для него преградой. Снег означал смерть, такую настоящую и свершившуюся. Он был предвестником безысходности и горя. Белоснежная субстанция появлялась после свершения ритуала погребения — факт исчезновения одного (одной) из нас. Снег — смерть для нашего народа — были словами, означающими одно — потерю.
Впрочем, я постаралась загнать негативные, страшные мысли поглубже в подсознание, просто перестать думать об этом. В конце концов, что может угрожать мне в этом удаленном от города дивном месте, где так хорошо, спокойно, пахнет еловыми ветками, и поют птицы, а воздух свеж и сладок?!
Проказник ветерок, в подтверждение моих мыслей, бросил в лицо целую охапку пушистого снега, заигрывая. Холод обжег разгоряченное лицо. Приятное ощущение пронзило все существо. Маленькая снежинка задержалась на пальчике, и я аккуратно приблизила руку к глазам в надежде подробнее рассмотреть это чудо. Неосторожное дыхание вырвалось из груди, окутывая руку горячим паром. Вместо белоснежной паутинки на пальце блестела капелька настоящей воды. Мамочки! Это была вода! Желание убраться в собственную комнату возросло в разы. Если вода попадет на тело, ниже поясницы — бежать мне уже не придется, а вот уползать вполне себе… Гулять, естественно, расхотелось. А жаль, желание пройтись по запорошенным дорожкам, немного расслабиться и подышать свежим воздухом было бы кстати. Но, увы, риск дело не благородное. Я повернула в сторону двухэтажного корпуса, расположившегося среди высоких разлапистых елок, и потихоньку побрела в сторону аккуратного бревенчатого входа, у которого уже зажглись тусклые фонари. Думы витали где-то высоко, а музыка, доносящаяся из центрального здания, навязчиво привлекала внимание, сбивая с мыслей. Руслан Олегович, наверное, веселится среди местных офисных красоток. Обязательно расспрошу Аглаю и Алену о подвигах собственно босса. Обида, лелеемая весь вечер, приподняла голову. А что ты злишься, А'Соль?! Тебя ведь не гнали! Ты ушла сама! Да, но ведь это — служебная необходимость, как говорит Потапов. Да, А'Соль — необходимость, служебная. Но все равно обидно было: за платье и свой невзрачный вид, за невнимание босса и его равнодушие, за жемчужину, которая выбрала не меня, но висит на моей шее мертвым грузом, за уход с праздника, где у меня был шанс потанцевать с боссом… на прощание. Не слишком ли ты торопишься? Не факт, что Моб найдет тебя и отправит домой, в конце концов, без артефакта ты ему не интересна. А вот его отдавать ты не собираешься! Значит, будет бой...
Я медленно ступала по узкой колее, протоптанной к жилым корпусам с низко опущенной головой. Ветер трепал полы распахнутой куртки, пронизывая холодом до костей, вызывая дрожь во всем теле. Но вдруг жемчужина раскалилась до красна, обжигая нежную кожу.
— Ой, — пискнула я от боли и неуклюже дернулась. Темная тень отделилась от стены каменного здания и сделала шаг ко мне.
— Ассоль, — произнес босс, появившийся из ниоткуда. Я окаменела, намереваясь быстрее распрощаться и удалиться. Снег усиливался, налетая комьями со всех сторон, путаясь в волосах, тая на лице.
— Руслан Олегович, решили прогуляться? Воздухом свежим подышать? — решила завести необязывающий ни к чему разговор и, по возможности, скорее удалиться. Но босс завершать «знакомство» не торопился.
