Адреналин бурлил в крови, добавляя скорости и сил, но его действие не могло длиться бесконечно. Увы, пришло то время, когда боль в теле стала невыносимой, а дыхание совсем прерывистым и натужным. Но точку в этом сумасшедшем забеге поставила все-таки Тереза. В конец обессиленная она споткнулась и, инстинктивно пытаясь затормозить падение, схватила меня за руку. Закончилось все тем, что мы обе растянулись по полу. А пока приходили в себя, пытаясь понять, все ли цело, огромное металлическое тело хромированного великана прогрохотало совсем рядом.
Мы обе замерли, не решаясь даже громко дышать, но робота такие глупые ухищрения, конечно же, не обманули, и он остановился. Экран, заменяющий ему глаза, нацелился прямо на нас. Его рука неожиданно начала удлиняться. Я даже не успела до конца понять, что происходит, когда холодные металлические пальцы уже сомкнулись на моей лодыжке.
«Нет!!!» – как же мне хотелось в тот момент проорать от страха, но какой-то внутренний спазм не позволил издать ни звука. Я лишь инстинктивно дернулась, пытаясь освободиться, но ногу прострелило такой болью, что на глазах выступили слезы. Да это же самый настоящий капкан! В отчаянии я подняла голову и встретилась взглядом с журналисткой. Ее глаза настолько расширились, что стали почти круглыми, а губы слегка подрагивали.
Я плохо запомнила тот момент, когда механическое чудовище приблизилось. Тело, как и мысли, оцепенели, и лишь сердце стучало оглушительно громко и часто, лишь оно кричало: «Ты еще жива!»
Визг Терезы, неприятный скрежет металла, треск пластика – все звуки словно смешались в голове, но вдруг в эту какофонию ворвался совершенно спокойный незнакомый голос. Кто-то коротко приказал: «Остановись!» И робот, на удивление, замер.
Его экран таинственно замерцал, словно в металлической голове сейчас действительно происходили какие-то мыслительные процессы, а затем железные тиски вокруг моей ноги неожиданно разжались. Неужели свободна?!
Я подняла голову и с немым изумлением уставилась на того необыкновенного человека, который смог единственным словом остановить этого металлического гиганта. Высокий, подтянутый, симпатичный, но все равно что-то неуловимо цепляло взгляд в его внешности. Почему-то он вдруг напомнил мне те многочисленные портреты, выполненные карандашом, которые встречались в альбоме Питер Хопкинса. А через несколько мгновений я поняла, чем же меня так заинтересовала внешность этого человека. Да, он был симпатичен, но не идеален! И это в век погони за совершенной красотой! Однако нос с небольшой горбинкой и чуть глубже, чем принято, посаженные глаза добавляли ему той изюминки, которой лишала своих обладателей идеальная внешность. Зато темно-серебристые цвет волос и глаз вполне вписывался в современные модные тенденции.
Молодой человек подошел ближе и склонился надо мной. Несколько секунд он внимательно изучал красные пятна, оставленные роботом на моей ноге, а затем осторожно прикоснулся к одному из них, и я тотчас почувствовала приятную прохладу, идущую от его ладони.
– Можете встать? – тихо поинтересовался он.
Я пожала плечами, еще не чувствуя в себе сил говорить после пережитого стресса. Зато Тереза проявила небывалую активность. Она моментально смекнула, как будет полезно, если мужчина, явно обладающий какой-то таинственной властью над роботами Лабиринта, будет на ее стороне. На лице журналистки появилась одна из ее самых очаровательных улыбок, и она кокетливо захлопала глазками.
– Вы проявили настоящее мужество! Я так вам благодарна!
Но незнакомец лишь мазнул по ней безразличным взглядом. Не ожидая такой реакции на свои комплименты, Тереза обиженно поджала губы. «Ну, конечно, на этот раз добыча оказалась этой мелкой хищнице не по зубам», – мысленно усмехнулась я и осторожно пошевелила пострадавшей ногой. От этого лодыжку пронзило болью, но уже не такой острой.
Ладно, попробую встать! Однако это оказалось тяжелее, чем я думала: после пережитого стресса в голове немного шумело, и сил даже для такого простого движения явно не хватало. Наверное, незнакомцу в какой-то момент надоело смотреть на мое искривленное от боли лицо и жалкие потуги подняться. В конце концов его руки обхватили меня за талию и так легко вздернула вверх, словно я ничего не весила. От этого перед глазами все снова закружилось, но на этот раз я быстро пришла в себя. Затем попыталась сделать шаг. Вроде ничего… терпеть можно…
– Спасибо, дальше справлюсь сама, – проговорила я, силясь улыбнуться.
На что незнакомец лишь кивнул, а Мэйн фыркнула. На моем месте она бы наверняка воспользовалась таким удачным предлогом, чтобы привлечь к себе внимание. Но я поступила по-другому.
– Кажется, мы с Терезой окончательно заблудились, – честно призналась незнакомцу: – Помогите нам!
– Хорошо, идемте за мной, – проговорил с прежней отрешенностью молодой человек, направляясь дальше по улице.
И в тот момент мы с Терезой обратили внимание на еще одну особенность – его походку. Она показалась какой-то странной, и только через несколько мгновений до нас дошло: молодой человек хромал! И это после того, как человечество давно уже побороло все недуги и научилось легко исправлять любые физические недостатки. Общество идеальных людей, как сказали бы несколько веков назад!
– Ничего более уродливого я в своей жизни еще не видела, – с презрением тихо бросила Тереза.
Я нахмурилась. Сколько же в ней лицемерия и стервозности! А вот хромота незнакомца у меня наоборот не вызвала никакого отвращения.
Как бы это странно ни звучало, но путешествие по Лабиринту вдруг напомнило мне одну старую детскую книгу – подарок Питера Хопкинса. Это была история о девочке Алисе, которая все падала и падала в кроличью нору. В чем-то она перекликалась с моим собственным погружением в Лабиринт. В нем, как и в верхней части Лондона, имелись свои уровни, и сейчас мы спускались за таинственным незнакомцем на самые нижние из них.
Я еще никогда не бывала здесь, поэтому все вызывало интерес. Но, увы, наш провожатый не спешил отвечать ни на мои, ни на Терезины вопросы. Он ограничился лишь тем, что представился Димитрием, а дальше изредка бросал короткое либо «да», либо «нет», или и вовсе отмалчивался. Зато я сразу заметила: он чувствовал себя здесь настолько уверенно, что даже мой страх, вызванный недавним нападением робота, начал постепенно отступать, и голову вновь подняло любопытство. А посмотреть в Лабиринте было на что!
Когда-то давно, вживив в роботов программу саморемонта, люди дали толчок к тому, чтобы свалка начала свое преображение. Позже, с ростом технологического прогресса, выросли и возможности того, что сюда выбрасывалось за ненадобностью. Благодаря этому Лабиринт только быстрее развивался и самосовершенствовался, и теперь в нем обитали совершенно причудливые механизмы: некоторые из них отдаленно напоминали земных животных или людей, другие же – не походили ни на что знакомое.
Эх, но как же были не правы те, кто критиковал виртуальные картины Александры Беннет за излишнюю фантастичность. Лабиринт переплюнул даже мои работы.
Теперь это место напоминало скорее механический город, а не свалку, и наш таинственный провожатый прекрасно в нем ориентировался.
– Как думаешь, кто он такой? – тихо шепнула Тереза, кивая на Димитрия: – Может, какой-нибудь местный смотритель?
Я неопределенно пожала плечами. Хотя, пожалуй, было бы честнее ответить «нет». Ведь ни один человек на Земле не согласился бы заниматься подобной работой. Нет, к этому наверняка приспособили бы какие-нибудь специальные программы. Так что я и сама терялась в догадках по поводу нашего нового знакомого. Особенно удивляло, что Димитрий почему-то воспринимался не как нечто чужеродное в этом странном месте. Нет, он словно и сам был частью Лабиринта. Но как мог человек настолько хорошо вписаться в мир, полностью принадлежащий машинам? И почему он все-таки нас спас? А сейчас не обращает ни малейшего внимания? Мне даже иногда казалось: если мы где-нибудь отстанем и затеряемся, он этого и не заметит.
Путешествие по Лабиринту завершилось неожиданно, когда мы остановились у какого-то здания. Я не знала, что располагалось на его нижних этажах до появления «живой» свалки, но помещение, в которое нас провел Димитрий, показалось огромным.
- Ждите здесь! – проговорил он и скрылся за дверью в противоположной стороне зала.
Вокруг воцарилась почти идеальная тишина, но она продержалась недолго. Первой ее нарушила Терезы Мэйн.
- Это ты во всем виновата! – зло прошипела она.
Ну и ну, теперь еще и обвинения!
– Послушай, никто ведь не заставлял тебя сначала следить за мной, а потом ввязываться в это дело, – вполне резонно возразила я.
– Да при чем здесь это?! – возмутилась журналистка, а затем с раздражением пояснила: – Ты все время путаешься у меня под ногами, мешаешь наладить отношения с этим милым молодым человеком.
- Постой, но, кажется, в прошлый раз ты обозвала его совершенно другим словом!
– Дорогуша, – и Тереза посмотрела на меня свысока, – все мужчины автоматически становятся милыми, если они мне нужны. А от этого хромого, возможно, будут зависеть мои профессиональные планы на ближайшее время! Представляешь, если я покажу в своих роликах все то, что мы сегодня уже успели увидеть?! Да у моего канала появятся миллионы новых подписчиков! Так что не смей мне мешать!
Ох, уж эта Мэйн! Наглая, самовлюбленная эгоистка, которая вдруг решила, что весь мир должен с радостью крутиться только вокруг нее. Но, несмотря на то раздражение, которое порой вызывали ее слова и поступки, я понимала: мне все равно есть за что благодарить Терезу. Ведь это она выручила меня в трудную минуту пусть даже и ради собственных интересов. А ведь за всеми этими событиями я не сказала ей даже элементарное «спасибо». Едва дождавшись, пока в монологе журналистки наступит пауза, я все-таки проговорила:
– Прости, что не успела тебя поблагодарить. Ты поступила смело, когда помогла мне сбежать от тех бандитов.
Мэйн приподняла брови в удивлении и неожиданно ответила с каким-то непонятным сарказмом:
– Конечно, всегда рада помочь!
А пока я пыталась понять, почему мое «спасибо» вызвало такую странную реакцию, Тереза вдруг бросила неожиданную фразу:
– Только я ведь никого и не собиралась спасать!
Я в недоумении уставилась на нее, а из памяти тотчас всплыла картина распахнутой настежь автомобильной двери и протянутая рука.
– Что?! Не веришь мне? – как-то криво ухмыльнулась Тереза Мэйн: – А, между прочим, зря! И не смотри на меня так удивленно! Да, я действительно поперлась за тобой в тот ужасный район города, но мне бы даже в голову не пришло подвергать свою жизнь опасности и лезть к бандитам ради какой-то девицы, будь она хоть трижды любовницей сенатора.
Я пропустила неприятные высказывания о наших с Питером Хопкинсом отношениях мимо ушей. Сейчас не это было главным.
– Но ты же протянула мне руку! Или хочешь сказать, это была галлюцинация?!
– Нет! Однако твое спасение все равно остается лишь цепью неприятных досадных случайностей, – поморщилась Тереза: – Ну как я могла предположить, что моя машина сломается в самый неподходящий момент?! И мне ничего другого не останется, как воспользоваться чужим автомобилем. Пока твои похитители куда-то исчезли, я села в их машину и уже планировала потихоньку слинять, но эти идиоты вернулись и спутали мне все карты. Пришлось ждать. А потом появилась ты, и мой план вообще полетел к чертям.
– Но все равно твой поступок заслуживает восхищения, – упрямо заявила я, – ведь потом…
– Ведь потом произошел какой-то сбой в программе, и вместо того, чтобы взлететь, автомобиль направился в твою сторону, – со злостью закончила Мэйн: – Честно говоря, я тогда чуть не умерла от страха, когда его дверца вдруг открылась, – она недовольно поджала губы.
– А руку… руку тебя тоже заставили протянуть?! – не выдержала я.
– Ну почему же? Это уже я сама, – фыркнула Тереза: – Просто понадеялась, что так бандиты не станут стрелять, ведь иначе зачем все эти сложности с твоим похищением. Ну?! Что на это скажешь?! Опять будешь благодарить?! – она ухмыльнулась.
– Твоя взяла, теперь точно не буду, – резко ответила я.
Рассказ журналистки развеял последние иллюзии, что еще оставались, но сейчас меня даже больше занимал другой вопрос: что случилось с программой автомобиля? Нет, в технические неполадки и обычный сбой я больше не верила, но и как-то разумно объяснить цепь совсем неслучайных «случайностей» тоже не могла.
– Эй! Хватит воспоминаний и рассуждений! Да, со мной порою бывает нелегко, – насмешливо проговорила Мэйн, – зато я стараюсь быть честной.
– Ага! Это ты имеешь в виду тот случай с Освальдом?
– Но я ведь тебя перед эти честно предупредила о своих методах, – пожала она плечами.
Неожиданно наш спор прервало появление обычного домашнего робота (точно такой же подавал мне каждое утро ромашковый чай и убирал в квартире).
– Прошу следовать за мной! – проговорил он.
Мы прошли за роботом в ту же дверь, за которой перед этим скрылся Димитрий, и оказались в нешироком, хорошо освещенном коридоре, уходящим куда-то вглубь здания. Однако наше путешествие продлилось недолго, и вскоре мы остановились перед ничем непримечательной металлической дверью.
– Вам сюда! – голос робота прозвучал в полной тишине необыкновенно громко и затерялся эхом среди серых стен.
На несколько секунд мы с Терезой замерли. Я слышала, как в груди гулко стучит мое сердце. Что ждет нас там, за этой дверью? Какие тайны Лабиринта мы сейчас узнаем?
Но комната, в которой мы вскоре оказались, сначала ничем не впечатлила ни меня, ни журналистку. Мебели в ней почти не было, лишь посередине громоздился огромный мягкий диван. «Хорошая, качественная иллюзия», – подумала я, но, когда устало опустилась на него, вдруг поняла, что это совсем не пластик».
– Хм, а хорошо живется смотрителям в этом Лабиринте! – вдруг заявила Тереза: – Может бросить к черту свой канал и тоже устроиться здесь работать? Как думаешь, замолвит за меня Димитрий словечко перед своим начальством?!
– Вот сама его об это и спросишь, – прошептала я, указывая на дверной проем.
Там стоял Димитрий.
Чуть позже он, прихрамывая, пересек комнату и остановился напротив нас.
Несколько секунд мы внимательно изучали друг друга. К сожалению, на совершенно бесстрастном лице нашего нового знакомого трудно было прочитать, к каким выводам он пришел. Что же касается меня, то теперь я обратила особое внимание на его глаза. Нет, то, что они отливали серебром, давно уже не считалось редкостью. При желании цвет зрачка мог изменить любой. Удивляло другое: сам взгляд. В нем не отражалось ни любопытства, ни сочувствия, ни раздражения, ни… Да, ничего! Абсолютно никаких чувств! Словно на нас сейчас смотрел бездушный робот, а не человек! И я вновь задалась вопросом: кто же он такой на самом деле и какое отношение имеет к Лабиринту? А пока я пыталась сообразить, как бы потактичнее это выяснить, в разговор, как всегда, вмешалась Тереза.
– Надеюсь, мы – не ваши пленницы, а гостьи? – мило улыбнулась она.
– Я в Лабиринте никого не держу, – ответил Димитрий, и на губах журналистки тут же расцвела еще более очаровательная улыбка.
– Тогда…
Мы обе замерли, не решаясь даже громко дышать, но робота такие глупые ухищрения, конечно же, не обманули, и он остановился. Экран, заменяющий ему глаза, нацелился прямо на нас. Его рука неожиданно начала удлиняться. Я даже не успела до конца понять, что происходит, когда холодные металлические пальцы уже сомкнулись на моей лодыжке.
«Нет!!!» – как же мне хотелось в тот момент проорать от страха, но какой-то внутренний спазм не позволил издать ни звука. Я лишь инстинктивно дернулась, пытаясь освободиться, но ногу прострелило такой болью, что на глазах выступили слезы. Да это же самый настоящий капкан! В отчаянии я подняла голову и встретилась взглядом с журналисткой. Ее глаза настолько расширились, что стали почти круглыми, а губы слегка подрагивали.
Я плохо запомнила тот момент, когда механическое чудовище приблизилось. Тело, как и мысли, оцепенели, и лишь сердце стучало оглушительно громко и часто, лишь оно кричало: «Ты еще жива!»
Визг Терезы, неприятный скрежет металла, треск пластика – все звуки словно смешались в голове, но вдруг в эту какофонию ворвался совершенно спокойный незнакомый голос. Кто-то коротко приказал: «Остановись!» И робот, на удивление, замер.
Его экран таинственно замерцал, словно в металлической голове сейчас действительно происходили какие-то мыслительные процессы, а затем железные тиски вокруг моей ноги неожиданно разжались. Неужели свободна?!
Я подняла голову и с немым изумлением уставилась на того необыкновенного человека, который смог единственным словом остановить этого металлического гиганта. Высокий, подтянутый, симпатичный, но все равно что-то неуловимо цепляло взгляд в его внешности. Почему-то он вдруг напомнил мне те многочисленные портреты, выполненные карандашом, которые встречались в альбоме Питер Хопкинса. А через несколько мгновений я поняла, чем же меня так заинтересовала внешность этого человека. Да, он был симпатичен, но не идеален! И это в век погони за совершенной красотой! Однако нос с небольшой горбинкой и чуть глубже, чем принято, посаженные глаза добавляли ему той изюминки, которой лишала своих обладателей идеальная внешность. Зато темно-серебристые цвет волос и глаз вполне вписывался в современные модные тенденции.
Молодой человек подошел ближе и склонился надо мной. Несколько секунд он внимательно изучал красные пятна, оставленные роботом на моей ноге, а затем осторожно прикоснулся к одному из них, и я тотчас почувствовала приятную прохладу, идущую от его ладони.
– Можете встать? – тихо поинтересовался он.
Я пожала плечами, еще не чувствуя в себе сил говорить после пережитого стресса. Зато Тереза проявила небывалую активность. Она моментально смекнула, как будет полезно, если мужчина, явно обладающий какой-то таинственной властью над роботами Лабиринта, будет на ее стороне. На лице журналистки появилась одна из ее самых очаровательных улыбок, и она кокетливо захлопала глазками.
– Вы проявили настоящее мужество! Я так вам благодарна!
Но незнакомец лишь мазнул по ней безразличным взглядом. Не ожидая такой реакции на свои комплименты, Тереза обиженно поджала губы. «Ну, конечно, на этот раз добыча оказалась этой мелкой хищнице не по зубам», – мысленно усмехнулась я и осторожно пошевелила пострадавшей ногой. От этого лодыжку пронзило болью, но уже не такой острой.
Ладно, попробую встать! Однако это оказалось тяжелее, чем я думала: после пережитого стресса в голове немного шумело, и сил даже для такого простого движения явно не хватало. Наверное, незнакомцу в какой-то момент надоело смотреть на мое искривленное от боли лицо и жалкие потуги подняться. В конце концов его руки обхватили меня за талию и так легко вздернула вверх, словно я ничего не весила. От этого перед глазами все снова закружилось, но на этот раз я быстро пришла в себя. Затем попыталась сделать шаг. Вроде ничего… терпеть можно…
– Спасибо, дальше справлюсь сама, – проговорила я, силясь улыбнуться.
На что незнакомец лишь кивнул, а Мэйн фыркнула. На моем месте она бы наверняка воспользовалась таким удачным предлогом, чтобы привлечь к себе внимание. Но я поступила по-другому.
– Кажется, мы с Терезой окончательно заблудились, – честно призналась незнакомцу: – Помогите нам!
– Хорошо, идемте за мной, – проговорил с прежней отрешенностью молодой человек, направляясь дальше по улице.
И в тот момент мы с Терезой обратили внимание на еще одну особенность – его походку. Она показалась какой-то странной, и только через несколько мгновений до нас дошло: молодой человек хромал! И это после того, как человечество давно уже побороло все недуги и научилось легко исправлять любые физические недостатки. Общество идеальных людей, как сказали бы несколько веков назад!
– Ничего более уродливого я в своей жизни еще не видела, – с презрением тихо бросила Тереза.
Я нахмурилась. Сколько же в ней лицемерия и стервозности! А вот хромота незнакомца у меня наоборот не вызвала никакого отвращения.
Глава 8
Как бы это странно ни звучало, но путешествие по Лабиринту вдруг напомнило мне одну старую детскую книгу – подарок Питера Хопкинса. Это была история о девочке Алисе, которая все падала и падала в кроличью нору. В чем-то она перекликалась с моим собственным погружением в Лабиринт. В нем, как и в верхней части Лондона, имелись свои уровни, и сейчас мы спускались за таинственным незнакомцем на самые нижние из них.
Я еще никогда не бывала здесь, поэтому все вызывало интерес. Но, увы, наш провожатый не спешил отвечать ни на мои, ни на Терезины вопросы. Он ограничился лишь тем, что представился Димитрием, а дальше изредка бросал короткое либо «да», либо «нет», или и вовсе отмалчивался. Зато я сразу заметила: он чувствовал себя здесь настолько уверенно, что даже мой страх, вызванный недавним нападением робота, начал постепенно отступать, и голову вновь подняло любопытство. А посмотреть в Лабиринте было на что!
Когда-то давно, вживив в роботов программу саморемонта, люди дали толчок к тому, чтобы свалка начала свое преображение. Позже, с ростом технологического прогресса, выросли и возможности того, что сюда выбрасывалось за ненадобностью. Благодаря этому Лабиринт только быстрее развивался и самосовершенствовался, и теперь в нем обитали совершенно причудливые механизмы: некоторые из них отдаленно напоминали земных животных или людей, другие же – не походили ни на что знакомое.
Эх, но как же были не правы те, кто критиковал виртуальные картины Александры Беннет за излишнюю фантастичность. Лабиринт переплюнул даже мои работы.
Теперь это место напоминало скорее механический город, а не свалку, и наш таинственный провожатый прекрасно в нем ориентировался.
– Как думаешь, кто он такой? – тихо шепнула Тереза, кивая на Димитрия: – Может, какой-нибудь местный смотритель?
Я неопределенно пожала плечами. Хотя, пожалуй, было бы честнее ответить «нет». Ведь ни один человек на Земле не согласился бы заниматься подобной работой. Нет, к этому наверняка приспособили бы какие-нибудь специальные программы. Так что я и сама терялась в догадках по поводу нашего нового знакомого. Особенно удивляло, что Димитрий почему-то воспринимался не как нечто чужеродное в этом странном месте. Нет, он словно и сам был частью Лабиринта. Но как мог человек настолько хорошо вписаться в мир, полностью принадлежащий машинам? И почему он все-таки нас спас? А сейчас не обращает ни малейшего внимания? Мне даже иногда казалось: если мы где-нибудь отстанем и затеряемся, он этого и не заметит.
Путешествие по Лабиринту завершилось неожиданно, когда мы остановились у какого-то здания. Я не знала, что располагалось на его нижних этажах до появления «живой» свалки, но помещение, в которое нас провел Димитрий, показалось огромным.
- Ждите здесь! – проговорил он и скрылся за дверью в противоположной стороне зала.
Вокруг воцарилась почти идеальная тишина, но она продержалась недолго. Первой ее нарушила Терезы Мэйн.
- Это ты во всем виновата! – зло прошипела она.
Ну и ну, теперь еще и обвинения!
– Послушай, никто ведь не заставлял тебя сначала следить за мной, а потом ввязываться в это дело, – вполне резонно возразила я.
– Да при чем здесь это?! – возмутилась журналистка, а затем с раздражением пояснила: – Ты все время путаешься у меня под ногами, мешаешь наладить отношения с этим милым молодым человеком.
- Постой, но, кажется, в прошлый раз ты обозвала его совершенно другим словом!
– Дорогуша, – и Тереза посмотрела на меня свысока, – все мужчины автоматически становятся милыми, если они мне нужны. А от этого хромого, возможно, будут зависеть мои профессиональные планы на ближайшее время! Представляешь, если я покажу в своих роликах все то, что мы сегодня уже успели увидеть?! Да у моего канала появятся миллионы новых подписчиков! Так что не смей мне мешать!
Ох, уж эта Мэйн! Наглая, самовлюбленная эгоистка, которая вдруг решила, что весь мир должен с радостью крутиться только вокруг нее. Но, несмотря на то раздражение, которое порой вызывали ее слова и поступки, я понимала: мне все равно есть за что благодарить Терезу. Ведь это она выручила меня в трудную минуту пусть даже и ради собственных интересов. А ведь за всеми этими событиями я не сказала ей даже элементарное «спасибо». Едва дождавшись, пока в монологе журналистки наступит пауза, я все-таки проговорила:
– Прости, что не успела тебя поблагодарить. Ты поступила смело, когда помогла мне сбежать от тех бандитов.
Мэйн приподняла брови в удивлении и неожиданно ответила с каким-то непонятным сарказмом:
– Конечно, всегда рада помочь!
А пока я пыталась понять, почему мое «спасибо» вызвало такую странную реакцию, Тереза вдруг бросила неожиданную фразу:
– Только я ведь никого и не собиралась спасать!
Я в недоумении уставилась на нее, а из памяти тотчас всплыла картина распахнутой настежь автомобильной двери и протянутая рука.
– Что?! Не веришь мне? – как-то криво ухмыльнулась Тереза Мэйн: – А, между прочим, зря! И не смотри на меня так удивленно! Да, я действительно поперлась за тобой в тот ужасный район города, но мне бы даже в голову не пришло подвергать свою жизнь опасности и лезть к бандитам ради какой-то девицы, будь она хоть трижды любовницей сенатора.
Я пропустила неприятные высказывания о наших с Питером Хопкинсом отношениях мимо ушей. Сейчас не это было главным.
– Но ты же протянула мне руку! Или хочешь сказать, это была галлюцинация?!
– Нет! Однако твое спасение все равно остается лишь цепью неприятных досадных случайностей, – поморщилась Тереза: – Ну как я могла предположить, что моя машина сломается в самый неподходящий момент?! И мне ничего другого не останется, как воспользоваться чужим автомобилем. Пока твои похитители куда-то исчезли, я села в их машину и уже планировала потихоньку слинять, но эти идиоты вернулись и спутали мне все карты. Пришлось ждать. А потом появилась ты, и мой план вообще полетел к чертям.
– Но все равно твой поступок заслуживает восхищения, – упрямо заявила я, – ведь потом…
– Ведь потом произошел какой-то сбой в программе, и вместо того, чтобы взлететь, автомобиль направился в твою сторону, – со злостью закончила Мэйн: – Честно говоря, я тогда чуть не умерла от страха, когда его дверца вдруг открылась, – она недовольно поджала губы.
– А руку… руку тебя тоже заставили протянуть?! – не выдержала я.
– Ну почему же? Это уже я сама, – фыркнула Тереза: – Просто понадеялась, что так бандиты не станут стрелять, ведь иначе зачем все эти сложности с твоим похищением. Ну?! Что на это скажешь?! Опять будешь благодарить?! – она ухмыльнулась.
– Твоя взяла, теперь точно не буду, – резко ответила я.
Рассказ журналистки развеял последние иллюзии, что еще оставались, но сейчас меня даже больше занимал другой вопрос: что случилось с программой автомобиля? Нет, в технические неполадки и обычный сбой я больше не верила, но и как-то разумно объяснить цепь совсем неслучайных «случайностей» тоже не могла.
– Эй! Хватит воспоминаний и рассуждений! Да, со мной порою бывает нелегко, – насмешливо проговорила Мэйн, – зато я стараюсь быть честной.
– Ага! Это ты имеешь в виду тот случай с Освальдом?
– Но я ведь тебя перед эти честно предупредила о своих методах, – пожала она плечами.
Неожиданно наш спор прервало появление обычного домашнего робота (точно такой же подавал мне каждое утро ромашковый чай и убирал в квартире).
– Прошу следовать за мной! – проговорил он.
Мы прошли за роботом в ту же дверь, за которой перед этим скрылся Димитрий, и оказались в нешироком, хорошо освещенном коридоре, уходящим куда-то вглубь здания. Однако наше путешествие продлилось недолго, и вскоре мы остановились перед ничем непримечательной металлической дверью.
– Вам сюда! – голос робота прозвучал в полной тишине необыкновенно громко и затерялся эхом среди серых стен.
На несколько секунд мы с Терезой замерли. Я слышала, как в груди гулко стучит мое сердце. Что ждет нас там, за этой дверью? Какие тайны Лабиринта мы сейчас узнаем?
Но комната, в которой мы вскоре оказались, сначала ничем не впечатлила ни меня, ни журналистку. Мебели в ней почти не было, лишь посередине громоздился огромный мягкий диван. «Хорошая, качественная иллюзия», – подумала я, но, когда устало опустилась на него, вдруг поняла, что это совсем не пластик».
– Хм, а хорошо живется смотрителям в этом Лабиринте! – вдруг заявила Тереза: – Может бросить к черту свой канал и тоже устроиться здесь работать? Как думаешь, замолвит за меня Димитрий словечко перед своим начальством?!
– Вот сама его об это и спросишь, – прошептала я, указывая на дверной проем.
Там стоял Димитрий.
Чуть позже он, прихрамывая, пересек комнату и остановился напротив нас.
Несколько секунд мы внимательно изучали друг друга. К сожалению, на совершенно бесстрастном лице нашего нового знакомого трудно было прочитать, к каким выводам он пришел. Что же касается меня, то теперь я обратила особое внимание на его глаза. Нет, то, что они отливали серебром, давно уже не считалось редкостью. При желании цвет зрачка мог изменить любой. Удивляло другое: сам взгляд. В нем не отражалось ни любопытства, ни сочувствия, ни раздражения, ни… Да, ничего! Абсолютно никаких чувств! Словно на нас сейчас смотрел бездушный робот, а не человек! И я вновь задалась вопросом: кто же он такой на самом деле и какое отношение имеет к Лабиринту? А пока я пыталась сообразить, как бы потактичнее это выяснить, в разговор, как всегда, вмешалась Тереза.
– Надеюсь, мы – не ваши пленницы, а гостьи? – мило улыбнулась она.
– Я в Лабиринте никого не держу, – ответил Димитрий, и на губах журналистки тут же расцвела еще более очаровательная улыбка.
– Тогда…
