Вот же… ещё носа из утробы не высунули, а уже свои порядки устанавливают! Причём во всеуслышание. Лорды-протекторы перешёптываются, сохраняя нейтрально-любезные выражения лиц, главный дракон насмешливо улыбается, консул Вителлий Север поясняет, что это нормальное поведение – собственный первенец-дракон не подпускал его к матери, до полугода, пока она его кормила. Пффф… какое мне дело до "нормальности", если нарушается регламент свадьбы? Вежливо скалясь, чтобы скрыть инцидент, прошипела:
– Угомони своих отпрысков, супруг мой. Сегодня традиция предписывает мне быть рядом с отцом Виолы.
Главный дракон одарил меня леденящим взглядом и недоуменной улыбкой. Судя по всему, он вообще не умеет общаться с младенцами, тем более с нерождёнными. Пришлось пояснить:
– Им достаточно твоей доброй воли. Они реагируют на мир через мою эмпатию.
Мысленно потребовала от супруга держать себя в руках и не проявлять неудовольствия. Но драконята успокоились только когда Кассий Агриппа занял место рядом со мной. Так что на церемонии я была между двух мужей – с одной стороны отец невесты, с другой стороны – отец вынашиваемых детёнышей. Мать одарила обоих супругов розами, а змеи в её волосах шипели с насмешливым ехидством. Негодующий шёпот за нашей спиной стих. Мать не возражает, значит, традиция не нарушена.
Естественно за пиршественным столом я тоже сидела между двумя мужьями. Драконята, успокоившись, крутят огненные кольца фейерверков, вызывая удивление у всех – драконов и не только. Все драконихи вынашивают детёнышей нормально. Те тихо растут в утробе, и только мои переполнены энергией настолько, что она выплёскивается огненным шоу. И даже мне достаётся – порхаю, до сих пор не ощущая силы тяжести.
Праздник длится и длится. Застолье сменилось весёлыми танцами, давая возможность обновить столы. Все перепутались, ибо строгий регламент свадьбы танцев не касается. Я, конечно, не танцую, но понаблюдать-то за чужими плясками мне можно? Нет. Мара увёл нас с Прекраснейшей, её правнучкой и всеми причастными к недавним разборкам. К нам присоединились жаждущие справедливости лорды-протекторы Этан и Майен. Лаки остался присматривать за Виолой, как её лорд-опекун, лорд Алонсо остался представителем старшего поколения семьи жениха.
– А почему не позвали родителей леди Ольги?
– Душа моя, все важные вопросы решает глава клана.
На Наидобрейшего, кстати, драконята не рычат. За своего принимают? От полыхнувших фейерверков пришло понимание – не рычат, потому что милорд Руфус соблюдает дистанцию. Мара бесстрастно сказал:
– Я выполнил твою просьбу, лорд Этан. Ты можешь поговорить с женой.
Прекраснейшая полыхнула глазами, увеличившимися, кажется, на поллица. В тонких пальцах появилась полоска стали. Главный дракон кинул взгляд на дочь, и метательные ножи вернулись на место.
– Мне не интересны оправдания. Этому вообще не может быть оправдания!
Древний лорд вкрадчиво спросил:
– Оправдания чему?
Леди Ольга, распушившаяся от возмущения, и даже, кажется, увеличившаяся в размерах, хотя куда уж ещё увеличиваться (иногда я бываю особенно добра), срезала лорда-протектора:
– А ты вообще молчи! Как ты посмел заявить, что детям достаточно способности размножаться?!
Лорд Майен, тонко улыбнувшись, ответил:
– Очень многим отсутствие мозгов отнюдь не мешает жить и даже преуспевать.
И окинул доброжелательным взглядом женщин, Кассия Агриппу и барона фон Фальке. Выделил безмозглых, так сказать. Ответила вежливой улыбкой, а мой яд начал настраиваться на наглеца. В пальцах у сватьи опять блеснула сталь. Лорд Этан спокойно спросил:
– Мы столько лет прожили вместе, моя леди, как ты могла предположить, что я способен причинить вред детям?
Повелитель драконов бросил короткое:
– Поясни.
– Я, действительно, потребовал от лорда Даниэля не спешить со снятием стазиса с Меняющей. Мне нужно было несколько секунд, чтобы убрать тело лорда Руфуса. Я не хотел, чтобы беременная женщина, очнувшись, увидела труп своего мужа.
Пффф… напугали некроманта трупом. Как того ёжика да голым задом. Но… лорд-протектор говорит правду. Мотивы у него были, конечно, другие – я ни за что не поверю, что лорд Этан забыл о моих способностях – лорды-протекторы никогда ничего не забывают. Скорее всего, это было попыткой воспрепятствовать реанимированию лорда Руфуса. Лорд-протектор лорду-протектору lupus est.
Древний лорд бесшумно поаплодировал моим мыслям. Зачем он-то влез со своим высказыванием насчёт разума моих детей?
Лорд Майен любезно ответил:
– Мне была интересна реакция твоя и Целителя, хотел понять, знаешь ли ты об особенностях физиологии меняющих и определит ли Целитель отсутствие угрозы для твоих детей.
Уй! Сколько слов… а лорд продолжает вкрадчиво:
– И я хочу знать причину, по которой лорд Гусс преподнёс эту историю императору драконов именно в таком виде.
Милорд, благостно улыбаясь, перебирает чётки. Пауза длится. И длится. Сволочной древний преподнёс свой интерес, практически обвинив Наидобрейшего в том, что он выставил главного дракона идиотом. Мара безразличным тоном спросил:
– Дядюшка погрешил против истины?
Вот зря он так. Наидобрейший не станет лгать даже для спасения жизни – слишком высоко он себя ставит. Высшие лорды вежливо оскалились, оценив мою мысль. Кассий Агриппа ответил возлюбленному повелителю:
– Лорд Гусс сообщил мне только факты.
Одарив древнего сияющей улыбкой абсолютно безмозглого создания, подумала, что лучше бы он интересовался не особенностми физиологии меняющих, а особенностями психологии чистокровных. Тогда не произнёс бы кощунственную с их точки зрения фразу о моих нерождённых детях. Возможно ему и удастся оправдаться, но этого ему уже не забудут.
Сама я поинтересовалась детством, отрочеством и юностью своего нового супруга. Понимание – важно. Даже жалко его было временами. Поначалу.
Военная база на задворках республики. Место, где обер-офицеры досиживают до выслуги лет. Всё старое, непрерывно ремонтирующееся. Кроме воинского состава – рядовые легионеры из глухой провинции и чистокровные новобранцы здесь "набираются ума" первые три года службы. Потом их распределяют по легионам.
Разговор в штабе начальника базы и главного особиста:
– Кто-то тебе ворожит, Тарквиний. Месяц до выслуги лет, и вдруг – проверка.
– Дело давнее, Корнелий. Не хочу вспоминать.
Особист покивал, сочувственно глядя на трибуна:
– И секретность до сих пор не сняли. Что будем делать?
– А кто проверяет?
– Не падай в обморок. Легат Ларций.
– Он ещё жив?
– Он уже в маразме, но в знак признания воинских заслуг Сенат доверил ему проверку воинских частей. Сопровождает его супруга – благородная Фурия. Она же и указывает легату, что писать в отчёте.
– Где поставить подпись, ты хочешь сказать?
– Именно.
– А у нас кабельная связь забарахлила. Штрафники канавы роют вдоль дороги. И не замаскируешь. Или успеем?
– Штрафники, говоришь?.. – Лицо особиста неожиданно прояснилось. – Не надо маскировать. Пусть роют. Я поехал встречать дорогих гостей, а ты пока…
– Буду готовить дела к передаче новому начальнику.
– Не спеши, Тарквиний.
*
Кортеж из нескольких флаеров медленно летит над дорогой. Деревья побелены ровно на метр, трава зелёная, столбы диагонально-полосатые. И вдруг непорядок – кучи земли непрерывно "прирастающие" бросками из вырытой канавы. Надменный женский голос требует:
– Остановиться.
Особист выскочил из зависшего флаера, лично опустил мини-трап и подал патрицианке руку. Бесстрастно-любезное лицо ничего не выражает.
– Почему эти не работают?
"Эти" под добрым взглядом особиста вытянулись во фрунт и начали есть глазами начальство.
– Они работают, благородная Фурия. Наряд из комендантского взвода. Охраняют штрафников с гауптвахты.
– Штрафники, значит?
Повинуясь очередному доброму взгляду особиста, один из комендачей приказал землекопу вылезти из канавы.
– Мэм…
Полуголый арестант восторженно выдохнул. Потом опомнился и, вытянувшись во фрунт, присоединился к трапезе охранников – тоже начал есть начальство глазами.
Легат Ларций, выбравшись из флаера, брюзгливо сказал:
– Никакой субординации.
– Простите его, легат. Новобранец из чистокровных. Служит менее полугода.
– И уже дослужился до гауптвахты?
Благородная Фурия насмешливо разглядывает юного легионера. Посмотреть таки есть на что: загорелая кожа блестит от трудового пота, форменные штаны без ремня еле держатся на узких бёдрах, на плече сверкает россыпью бриллиантов татуировка Резервации. Юноша ещё не набрал мышечную массу, не заматерел. Он гибок и изящен как кот. Огромные серебристо-зелёные глаза смотрятся драгоценными камнями на загорелом лице. И лицо это – прекрасно.
– Дорогой, ты хотел проверить систему наказаний? Можем начать отсюда.
– Я этого хотел?
– Ну конечно! Ты сказал, что помимо боеготовности следует проверить и образ жизни на соответствие Уставу.
Престарелый легат беспомощно похлопал глазами и, согласившись с супругой, вернулся во флаер.
– А этот юный легионер нам покажет базу, трибун Корнелий.
*
– Мой легат, нам бы финансирование хоть немного увеличить…
Пока легат Ларций растерянно моргал, благородная Фурия резко ответила:
– Трибуну Тарквинию следует думать о том, чтобы удержаться на должности.
Начальник базы и главный особист вытянулись во фрунт, салютуя двинувшейся к катеру паре. Прочие проверяющие уже переправились на линкор. Возле парадного трапа замер почётный караул. Легат Ларций промаршировал в катер, а его супруга задержалась возле юного легионера и сощурившись спросила надменно:
– Что надо сказать?
Легионеры замерли – Устав не предусматривает прощальных слов высоким гостям. Оба трибуна вообще затаили дыхание. И лишь юный чистокровный с придыханием и паузами, выталкивая слова изнутри, ответил:
– Мэээм. Вы… сегодня… изумительно… выглядите.
Патрицианка рассмеялась, и легко, как девчонка, взбежала по трапу. Трибуны синхронным жестом отёрли холодный пот со лба.
– Теперь нам только ждать, Тарквиний. Сутки, много трое, и всё решится.
– Вытащить парня с гауптвахты и поставить в почётный караул было дерзостью, Корнелий. Чистокровных вообще не ставят в почётный караул, ты знаешь об этом.
– Этого ни в одном Уставе нет, Тарквиний. Легионеры по умолчанию равны.
*
– Выговор без занесения и рекомендация улучшить дисциплину.
– Не верю своим глазам, Корнелий. Если бы не ты…
– Я заботился и о себе в том числе, так что не благодари.
Проводили молодожёнов в замок родителей жениха. Завтра будем праздновать здесь. Естественно, приглашены все присутствующие.
– Если бы лорд Алехо был главой протектората, нам пришлось бы остаться на все свадебные торжества.
– А ты не должен предоставить гостям место в своём замке, мин херц?
– Я? С какой стати? Я всего лишь отец невесты. Да они и сами не пожелают гостить в моём замке.
Наидобрейший, целуя моё запястье, пояснил:
– Дураков, чтобы вместо отдыха заработать нервное расстройство, среди гостей нет.
– Я почти ожидала, что этот древний вызовет милорда на дуэль.
Трое из четверых моих мужей рассмеялись. Повелитель драконов вопросительно сощурил ледяные глаза.
– Сладкая, вызвать лорда Гусса на дуэль, когда он к этому готов – явное самоубийство.
– Не понимаю.
– Все Гуссы прирождённые мастера смертельных проклятий. Менее чем за секунду дядюшка интуитивно подберёт наиболее хммм… поражающую форму для любого своего противника. И древний об этом знает. Он не стал нарываться.
– Может быть он просто счёл дурным тоном портить свадебное торжество. Кто знает, какой у них был этикет.
– Смена власти в протекторате через убийство предшественника. Если претендент сам не будет убит. Когда наследник достигает совершеннолетия, глава клана старается его уничтожить. Выживает сильнейший.
Начала икать. Отпила по глотку из четырёх предложенных бокалов воды и вцепилась в неувязку:
– А как же древний смог уйти в науку? Бросить протекторат?
– Есть нюансы, дозволяющие уйти сразу, как только наследник достигнет совершеннолетия. Но это допускалось для лорда, отработавшего наставником не менее троих повелителей. Древний воспользовался этой традицией.
– Устал убивать своих сыновей?
– Может быть их и не было. У древних, как и у нас, редко рождаются дети.
"Пятеро. Их было пятеро, не дотянувшихся по силе до своего отца."
Дом меняющих принял участие в разговоре.
– Наверное, леди Ольге следует подобрать нового жениха. Вряд ли её устроит перспектива лишаться сыновей после их совершеннолетия. Зачем девочке муж-людоед?
– Не всё так просто, сладкая. Новый жених получит вызов от старого – это без вариантов. Древний не подпустит никого к женщине, которую считает своей. Да и с чего ты взяла, что лорд Майен старался избавиться от наследников? Они были дурно воспитаны в чужих домах и сами стремились занять место главы протектората. Самозащита не людоедство.
Снова целуя моё запястье Наидобрейший благостно проговорил:
– Военная Академия для детей – лучшее решение из возможных.
Ну да. Там все равны, малышня учится контролю за магией и обликами, знакомятся опять же. Если бы не Академия, молодёжь встретилась бы только в Школе разума. В пятидесятилетнем возрасте, когда основы характера уже утвердились. А в Академии их ещё и ответственности за других учат в течение трёх лет перед выпуском – офицер должен думать не только об исполнении приказа, но и о сохранении личного состава. Даже легкомысленные солнышки и то старались, чтобы не опозорить семью.
– Значит, сам лорд Майен чужих детей воспитывал хорошо? Если трое доросли до повелителей? В древности тоже повелителем становились в пятитысячелетнем возрасте? Или раньше?
– Не раньше, киса моя. Лорд-протектор должен уметь поддерживать равновесие своего протектората, прежде чем регулировать равновесие всей Бездны. Для того лорд-опекун и необходим.
– Всё-таки, почему отдавали пятилетних детей в чужие дома?
Лорды, тонко улыбнувшись, промолчали. Ответил Кассий Агриппа:
– Чтобы родственники не разбаловали, полагаю.
Ну да… приходилось наблюдать. В чужом окружении даже донельзя избалованные дети ведут себя примерно. Здесь вам не тут, ага.
Второй день свадебных торжеств. Столы накрыты во дворе замка лорда Алонсо. Счастливо-смущённые дети то и дело встречаются взглядами и Виола краснеет и улыбается – сплошное умиление.
– Надо же, дождались свадьбы.
Мара удивлён. И не только Мара, а почти все гости. Я – нет. Дети Мары унаследовали отцовскую холодность, а юный дракон слишком хмм… рыцарь, чтобы даже намекать на возможность близости до свадьбы, хотя традиции позволяют узнать друг друга получше после официального обручения.
Радуюсь за дочь. Я счастлива её счастьем и не сожалею, что в моей жизни не было такого дня. Каждому своё. Коснулась сватьи. Она радуется за сына. И вообще у всех присутствующих светлое и радостное настроение.
– Ещё бы нет, сладкая. Четыре эмпата радуются – присутствующим деваться некуда.
Драконята родились, как и прочие мои дети – без усилий. Открылась дверь в Бездну, и я упорхнула рожать. Император драконов занимается делами империи, ко мне присоединился Мара.
– Ты следишь за мной, мин херц?
– Мы все следим за тобой, сладкая. Ты нуждаешься в охране.
– Здесь меня охраняет Мать Бездна.
– Надеюсь на это, но на случай непредвиденных обстоятельств побуду с тобой. Возражения?
– Угомони своих отпрысков, супруг мой. Сегодня традиция предписывает мне быть рядом с отцом Виолы.
Главный дракон одарил меня леденящим взглядом и недоуменной улыбкой. Судя по всему, он вообще не умеет общаться с младенцами, тем более с нерождёнными. Пришлось пояснить:
– Им достаточно твоей доброй воли. Они реагируют на мир через мою эмпатию.
Мысленно потребовала от супруга держать себя в руках и не проявлять неудовольствия. Но драконята успокоились только когда Кассий Агриппа занял место рядом со мной. Так что на церемонии я была между двух мужей – с одной стороны отец невесты, с другой стороны – отец вынашиваемых детёнышей. Мать одарила обоих супругов розами, а змеи в её волосах шипели с насмешливым ехидством. Негодующий шёпот за нашей спиной стих. Мать не возражает, значит, традиция не нарушена.
Естественно за пиршественным столом я тоже сидела между двумя мужьями. Драконята, успокоившись, крутят огненные кольца фейерверков, вызывая удивление у всех – драконов и не только. Все драконихи вынашивают детёнышей нормально. Те тихо растут в утробе, и только мои переполнены энергией настолько, что она выплёскивается огненным шоу. И даже мне достаётся – порхаю, до сих пор не ощущая силы тяжести.
***
Праздник длится и длится. Застолье сменилось весёлыми танцами, давая возможность обновить столы. Все перепутались, ибо строгий регламент свадьбы танцев не касается. Я, конечно, не танцую, но понаблюдать-то за чужими плясками мне можно? Нет. Мара увёл нас с Прекраснейшей, её правнучкой и всеми причастными к недавним разборкам. К нам присоединились жаждущие справедливости лорды-протекторы Этан и Майен. Лаки остался присматривать за Виолой, как её лорд-опекун, лорд Алонсо остался представителем старшего поколения семьи жениха.
– А почему не позвали родителей леди Ольги?
– Душа моя, все важные вопросы решает глава клана.
На Наидобрейшего, кстати, драконята не рычат. За своего принимают? От полыхнувших фейерверков пришло понимание – не рычат, потому что милорд Руфус соблюдает дистанцию. Мара бесстрастно сказал:
– Я выполнил твою просьбу, лорд Этан. Ты можешь поговорить с женой.
Прекраснейшая полыхнула глазами, увеличившимися, кажется, на поллица. В тонких пальцах появилась полоска стали. Главный дракон кинул взгляд на дочь, и метательные ножи вернулись на место.
– Мне не интересны оправдания. Этому вообще не может быть оправдания!
Древний лорд вкрадчиво спросил:
– Оправдания чему?
Леди Ольга, распушившаяся от возмущения, и даже, кажется, увеличившаяся в размерах, хотя куда уж ещё увеличиваться (иногда я бываю особенно добра), срезала лорда-протектора:
– А ты вообще молчи! Как ты посмел заявить, что детям достаточно способности размножаться?!
Лорд Майен, тонко улыбнувшись, ответил:
– Очень многим отсутствие мозгов отнюдь не мешает жить и даже преуспевать.
И окинул доброжелательным взглядом женщин, Кассия Агриппу и барона фон Фальке. Выделил безмозглых, так сказать. Ответила вежливой улыбкой, а мой яд начал настраиваться на наглеца. В пальцах у сватьи опять блеснула сталь. Лорд Этан спокойно спросил:
– Мы столько лет прожили вместе, моя леди, как ты могла предположить, что я способен причинить вред детям?
Повелитель драконов бросил короткое:
– Поясни.
– Я, действительно, потребовал от лорда Даниэля не спешить со снятием стазиса с Меняющей. Мне нужно было несколько секунд, чтобы убрать тело лорда Руфуса. Я не хотел, чтобы беременная женщина, очнувшись, увидела труп своего мужа.
Пффф… напугали некроманта трупом. Как того ёжика да голым задом. Но… лорд-протектор говорит правду. Мотивы у него были, конечно, другие – я ни за что не поверю, что лорд Этан забыл о моих способностях – лорды-протекторы никогда ничего не забывают. Скорее всего, это было попыткой воспрепятствовать реанимированию лорда Руфуса. Лорд-протектор лорду-протектору lupus est.
Древний лорд бесшумно поаплодировал моим мыслям. Зачем он-то влез со своим высказыванием насчёт разума моих детей?
Лорд Майен любезно ответил:
– Мне была интересна реакция твоя и Целителя, хотел понять, знаешь ли ты об особенностях физиологии меняющих и определит ли Целитель отсутствие угрозы для твоих детей.
Уй! Сколько слов… а лорд продолжает вкрадчиво:
– И я хочу знать причину, по которой лорд Гусс преподнёс эту историю императору драконов именно в таком виде.
Милорд, благостно улыбаясь, перебирает чётки. Пауза длится. И длится. Сволочной древний преподнёс свой интерес, практически обвинив Наидобрейшего в том, что он выставил главного дракона идиотом. Мара безразличным тоном спросил:
– Дядюшка погрешил против истины?
Вот зря он так. Наидобрейший не станет лгать даже для спасения жизни – слишком высоко он себя ставит. Высшие лорды вежливо оскалились, оценив мою мысль. Кассий Агриппа ответил возлюбленному повелителю:
– Лорд Гусс сообщил мне только факты.
Одарив древнего сияющей улыбкой абсолютно безмозглого создания, подумала, что лучше бы он интересовался не особенностми физиологии меняющих, а особенностями психологии чистокровных. Тогда не произнёс бы кощунственную с их точки зрения фразу о моих нерождённых детях. Возможно ему и удастся оправдаться, но этого ему уже не забудут.
Сама я поинтересовалась детством, отрочеством и юностью своего нового супруга. Понимание – важно. Даже жалко его было временами. Поначалу.
***
Военная база на задворках республики. Место, где обер-офицеры досиживают до выслуги лет. Всё старое, непрерывно ремонтирующееся. Кроме воинского состава – рядовые легионеры из глухой провинции и чистокровные новобранцы здесь "набираются ума" первые три года службы. Потом их распределяют по легионам.
Разговор в штабе начальника базы и главного особиста:
– Кто-то тебе ворожит, Тарквиний. Месяц до выслуги лет, и вдруг – проверка.
– Дело давнее, Корнелий. Не хочу вспоминать.
Особист покивал, сочувственно глядя на трибуна:
– И секретность до сих пор не сняли. Что будем делать?
– А кто проверяет?
– Не падай в обморок. Легат Ларций.
– Он ещё жив?
– Он уже в маразме, но в знак признания воинских заслуг Сенат доверил ему проверку воинских частей. Сопровождает его супруга – благородная Фурия. Она же и указывает легату, что писать в отчёте.
– Где поставить подпись, ты хочешь сказать?
– Именно.
– А у нас кабельная связь забарахлила. Штрафники канавы роют вдоль дороги. И не замаскируешь. Или успеем?
– Штрафники, говоришь?.. – Лицо особиста неожиданно прояснилось. – Не надо маскировать. Пусть роют. Я поехал встречать дорогих гостей, а ты пока…
– Буду готовить дела к передаче новому начальнику.
– Не спеши, Тарквиний.
*
Кортеж из нескольких флаеров медленно летит над дорогой. Деревья побелены ровно на метр, трава зелёная, столбы диагонально-полосатые. И вдруг непорядок – кучи земли непрерывно "прирастающие" бросками из вырытой канавы. Надменный женский голос требует:
– Остановиться.
Особист выскочил из зависшего флаера, лично опустил мини-трап и подал патрицианке руку. Бесстрастно-любезное лицо ничего не выражает.
– Почему эти не работают?
"Эти" под добрым взглядом особиста вытянулись во фрунт и начали есть глазами начальство.
– Они работают, благородная Фурия. Наряд из комендантского взвода. Охраняют штрафников с гауптвахты.
– Штрафники, значит?
Повинуясь очередному доброму взгляду особиста, один из комендачей приказал землекопу вылезти из канавы.
– Мэм…
Полуголый арестант восторженно выдохнул. Потом опомнился и, вытянувшись во фрунт, присоединился к трапезе охранников – тоже начал есть начальство глазами.
Легат Ларций, выбравшись из флаера, брюзгливо сказал:
– Никакой субординации.
– Простите его, легат. Новобранец из чистокровных. Служит менее полугода.
– И уже дослужился до гауптвахты?
Благородная Фурия насмешливо разглядывает юного легионера. Посмотреть таки есть на что: загорелая кожа блестит от трудового пота, форменные штаны без ремня еле держатся на узких бёдрах, на плече сверкает россыпью бриллиантов татуировка Резервации. Юноша ещё не набрал мышечную массу, не заматерел. Он гибок и изящен как кот. Огромные серебристо-зелёные глаза смотрятся драгоценными камнями на загорелом лице. И лицо это – прекрасно.
– Дорогой, ты хотел проверить систему наказаний? Можем начать отсюда.
– Я этого хотел?
– Ну конечно! Ты сказал, что помимо боеготовности следует проверить и образ жизни на соответствие Уставу.
Престарелый легат беспомощно похлопал глазами и, согласившись с супругой, вернулся во флаер.
– А этот юный легионер нам покажет базу, трибун Корнелий.
*
– Мой легат, нам бы финансирование хоть немного увеличить…
Пока легат Ларций растерянно моргал, благородная Фурия резко ответила:
– Трибуну Тарквинию следует думать о том, чтобы удержаться на должности.
Начальник базы и главный особист вытянулись во фрунт, салютуя двинувшейся к катеру паре. Прочие проверяющие уже переправились на линкор. Возле парадного трапа замер почётный караул. Легат Ларций промаршировал в катер, а его супруга задержалась возле юного легионера и сощурившись спросила надменно:
– Что надо сказать?
Легионеры замерли – Устав не предусматривает прощальных слов высоким гостям. Оба трибуна вообще затаили дыхание. И лишь юный чистокровный с придыханием и паузами, выталкивая слова изнутри, ответил:
– Мэээм. Вы… сегодня… изумительно… выглядите.
Патрицианка рассмеялась, и легко, как девчонка, взбежала по трапу. Трибуны синхронным жестом отёрли холодный пот со лба.
– Теперь нам только ждать, Тарквиний. Сутки, много трое, и всё решится.
– Вытащить парня с гауптвахты и поставить в почётный караул было дерзостью, Корнелий. Чистокровных вообще не ставят в почётный караул, ты знаешь об этом.
– Этого ни в одном Уставе нет, Тарквиний. Легионеры по умолчанию равны.
*
– Выговор без занесения и рекомендация улучшить дисциплину.
– Не верю своим глазам, Корнелий. Если бы не ты…
– Я заботился и о себе в том числе, так что не благодари.
***
Проводили молодожёнов в замок родителей жениха. Завтра будем праздновать здесь. Естественно, приглашены все присутствующие.
– Если бы лорд Алехо был главой протектората, нам пришлось бы остаться на все свадебные торжества.
– А ты не должен предоставить гостям место в своём замке, мин херц?
– Я? С какой стати? Я всего лишь отец невесты. Да они и сами не пожелают гостить в моём замке.
Наидобрейший, целуя моё запястье, пояснил:
– Дураков, чтобы вместо отдыха заработать нервное расстройство, среди гостей нет.
– Я почти ожидала, что этот древний вызовет милорда на дуэль.
Трое из четверых моих мужей рассмеялись. Повелитель драконов вопросительно сощурил ледяные глаза.
– Сладкая, вызвать лорда Гусса на дуэль, когда он к этому готов – явное самоубийство.
– Не понимаю.
– Все Гуссы прирождённые мастера смертельных проклятий. Менее чем за секунду дядюшка интуитивно подберёт наиболее хммм… поражающую форму для любого своего противника. И древний об этом знает. Он не стал нарываться.
– Может быть он просто счёл дурным тоном портить свадебное торжество. Кто знает, какой у них был этикет.
– Смена власти в протекторате через убийство предшественника. Если претендент сам не будет убит. Когда наследник достигает совершеннолетия, глава клана старается его уничтожить. Выживает сильнейший.
Начала икать. Отпила по глотку из четырёх предложенных бокалов воды и вцепилась в неувязку:
– А как же древний смог уйти в науку? Бросить протекторат?
– Есть нюансы, дозволяющие уйти сразу, как только наследник достигнет совершеннолетия. Но это допускалось для лорда, отработавшего наставником не менее троих повелителей. Древний воспользовался этой традицией.
– Устал убивать своих сыновей?
– Может быть их и не было. У древних, как и у нас, редко рождаются дети.
"Пятеро. Их было пятеро, не дотянувшихся по силе до своего отца."
Дом меняющих принял участие в разговоре.
– Наверное, леди Ольге следует подобрать нового жениха. Вряд ли её устроит перспектива лишаться сыновей после их совершеннолетия. Зачем девочке муж-людоед?
– Не всё так просто, сладкая. Новый жених получит вызов от старого – это без вариантов. Древний не подпустит никого к женщине, которую считает своей. Да и с чего ты взяла, что лорд Майен старался избавиться от наследников? Они были дурно воспитаны в чужих домах и сами стремились занять место главы протектората. Самозащита не людоедство.
Снова целуя моё запястье Наидобрейший благостно проговорил:
– Военная Академия для детей – лучшее решение из возможных.
Ну да. Там все равны, малышня учится контролю за магией и обликами, знакомятся опять же. Если бы не Академия, молодёжь встретилась бы только в Школе разума. В пятидесятилетнем возрасте, когда основы характера уже утвердились. А в Академии их ещё и ответственности за других учат в течение трёх лет перед выпуском – офицер должен думать не только об исполнении приказа, но и о сохранении личного состава. Даже легкомысленные солнышки и то старались, чтобы не опозорить семью.
– Значит, сам лорд Майен чужих детей воспитывал хорошо? Если трое доросли до повелителей? В древности тоже повелителем становились в пятитысячелетнем возрасте? Или раньше?
– Не раньше, киса моя. Лорд-протектор должен уметь поддерживать равновесие своего протектората, прежде чем регулировать равновесие всей Бездны. Для того лорд-опекун и необходим.
– Всё-таки, почему отдавали пятилетних детей в чужие дома?
Лорды, тонко улыбнувшись, промолчали. Ответил Кассий Агриппа:
– Чтобы родственники не разбаловали, полагаю.
Ну да… приходилось наблюдать. В чужом окружении даже донельзя избалованные дети ведут себя примерно. Здесь вам не тут, ага.
***
Второй день свадебных торжеств. Столы накрыты во дворе замка лорда Алонсо. Счастливо-смущённые дети то и дело встречаются взглядами и Виола краснеет и улыбается – сплошное умиление.
– Надо же, дождались свадьбы.
Мара удивлён. И не только Мара, а почти все гости. Я – нет. Дети Мары унаследовали отцовскую холодность, а юный дракон слишком хмм… рыцарь, чтобы даже намекать на возможность близости до свадьбы, хотя традиции позволяют узнать друг друга получше после официального обручения.
Радуюсь за дочь. Я счастлива её счастьем и не сожалею, что в моей жизни не было такого дня. Каждому своё. Коснулась сватьи. Она радуется за сына. И вообще у всех присутствующих светлое и радостное настроение.
– Ещё бы нет, сладкая. Четыре эмпата радуются – присутствующим деваться некуда.
***
Драконята родились, как и прочие мои дети – без усилий. Открылась дверь в Бездну, и я упорхнула рожать. Император драконов занимается делами империи, ко мне присоединился Мара.
– Ты следишь за мной, мин херц?
– Мы все следим за тобой, сладкая. Ты нуждаешься в охране.
– Здесь меня охраняет Мать Бездна.
– Надеюсь на это, но на случай непредвиденных обстоятельств побуду с тобой. Возражения?
