- Да не боюсь я, глупый медведь, - смеялась она, ласково ероша его волосы. - Три дня как не боюсь. Тут шишки и хвоя колется. Давай ты на спинку?
30.1.
Вей Ши встретил под мандариновым деревом два рассвета, не прикасаясь к еде и питью, утром и вечером посланными сердобольной Светланой со служанкой. Третий раз она принесла кувшин и завернутые в полотно мясо и лепешку сама. Положила перед бывшим учеником, сказала, волнуясь.
- Поешь, - он сверкнул на нее глазами, отвернулся. - Или хоть воды попей. Думаешь, умрешь тут от голода и жажды, Четери раскается?
Посидела еще немного, повздыхала, ушла. Вей Ши видел, как у входа она о чем-то говорила с Владыкой, быстро и взволнованно, а он успокаивающе отвечал, потом обнял, погладил ниже талии, она зарумянилась, остановилась на полуслове, глаза заблестели. Вей Ши уставился в землю, чтобы не видеть, облизнул пересохшие губы. Он не пил уже больше сорока часов и в голове мутилось. После полудня пришла смуглая черноволосая служанка, сказала на языке Песков: «Господин велел тебе прийти» и убежала. Вей с трудом поднялся, едва сдержав крик от боли в затекших ногах, поковылял, стараясь не показывать эмоций.
- За тебя попросили, и я не смог отказать. Я буду тебя учить, но еще одна выходка - и я отволоку тебя в Пьентан силой, чтобы ты не маячил тут и не давил на жалость.
Вей Ши вспыхнул багровым румянцем, но только молча поклонился.
- Вечером тренировка в обычное время, - Мастер кивком отпустил его.
Он пил мелкими глотками упоительно вкусную воду из фонтана и думал о том, как унизительно быть обязанным женщине, да еще и той, которую он считал много ниже себя. И как теперь вести себя со Светланой? Поблагодарить? Или сделать вид, что ничего не знает? Так ничего и не решив, потащился к себе в каморку, мешком свалился на кровать и не уснул только потому, что голод не дал. Ничего, ночью он поохотится и восстановит силы.
Но Ши вовсе не Свете был обязан помилованием. Каролина утром пришла к Четерии и, страшно волнуясь, просила оставить Вей Ши в Тафии, не выгонять.
- Я не могу сказать, но Четери, если вы его прогоните, будет очень, очень плохо!
- Кому плохо, малышка? - забавляясь, спросил Чет.
- Случится что-то страшное, - она чуть не плакала. - Я точно не знаю, но я рисовала кровь, и смерть, - умоляюще посмотрела на дракона, сказала едва слышно. - Много смертей…
Четери нахмурился, взглянул без улыбки.
- Хорошо, девочка. Я оставлю его и буду учить. Ты довольна?
Она быстро закивала, становясь похожей на пятую сестру, и он ободряюще погладил ее по плечу, улыбнулся и ушел.
Вей Ши старался как мог. Кланялся Светлане утром, желал доброго дня, был безупречно вежлив с Ситниковым, когда ему случалось сказать ему одно-два слова. И угораздило же его увидеть, как Матвей снимает испачканный кровью, посеченный кожаный напульсник. Под ним обнаружился брачный браслет, необычный, черно-красный. Точно такой он у кого-то уже видел…
- Ты консорт Черной королевы?
- Да.
- Не повезло тебе, - следуя желанию исправиться, искренне посочувствовал Вей Ши. - Подчиняться девчонке!
- Я служу своей королеве, - со спокойным достоинством ответил Матвей. - А в семье муж жене не подчиняется.
Вей Ши хмыкнул.
- Она тебе, значит? Подчиняется?
- Ты как будто тысячу лет назад родился. Почему кто-то кому-то должен подчиняться? Муж защищает и оберегает, жена заботится, поддерживает.
- Женщины не ровня мужчинам, - растолковал непонятливому наследник. - Должна молчать и делать, что муж говорит.
- Да что жена, собака, что ли? - неподдельно изумился Ситников. - Разве Мать-Вода не правит наравне с братьями? Разве они считают ее ниже себя?
- Так то богиня, а то простые смертные!
- В каждой женщине есть частичка благодати Синей. Почитаешь жену - воздаешь богине.
Йеллоувинец пренебрежительно скривил губы.
Фонтан взметнулся, вода пощечиной обожгла гордеца, щека горела, как от ожога.
«Подожди же, дерзкий мальчишка! Не сын, так я вложу в тебя толику ума!» - Вей Ши замотал головой, не веря, что наяву это слышит.
Плеснула вода в фонтане, ласково омыла руку потомка Лаураса, залечивая раны. Капли на браслете застывали сапфировыми разводами.
30.
- Триста отжиманий сделаешь?
Матвей пожал необъятными плечами и принял упор лежа. Отжимался в ровном ритме, не сбивая дыхание, считал про себя. Чет сидел рядом со Светой, между ними, в чудесной плетеной колыбельке под шелковым пологом, спал их сын. Света время от времени касалась колыбели, поправляла вышитые благопожеланиями батистовые пеленки, и Чет насмешливо фыркал над ее хлопотами.
- Сколько? - поинтересовался он у ученика.
- Триста семьдесят.
- Как упадешь, на спину переворачивайся и подъем корпуса. Потом прыгать через веревку, пятьсот раз, собьешься, - вставай на ворота, на одной ноге, руки в стороны. Вей Ши покажет.
Упражнявшийся с веревкой императорский внук продолжил прыгать, твердо решив уступить место на воротах новичку.
Вообще, огромный увалень, по недоразумению взятый Четери в ученики, вызывал у Вей Ши чувства отнюдь не дружеские.
«Что за блажь у Мастера - окружать себя низкородными? Он, любимец трех богов, владыка Тафии, по силе почти равный любому правителю Туры, взял в жены простолюдинку», - тут Вей Ши запнулся и счел, что в этом пункте Мастер заслуживает снисхождения. В конце концов, лучшие из лучших не могут защититься от женских чар. Непостижимым образом эти женщины находят брешь в любых доспехах. - «Но этот неповоротливый тюлень как в ученики попал? В Йеллоувине отверг лучших из лучших воинов, драконов в ученики не взял ни одного, а этого даже уговаривал! Да, он сам слышал, как Мастер, смеясь, рассказывал об этом жене. Впрочем, как это он не сообразил!? Этот Матвей - брат Светланы. Он взял его не за талант, а по свойству, что бы жене угодить!» - и с этой минуты новый ученик в табели о рангах Вея Великолепного опустился даже ниже нахальной и надоедливой девчонки.
Великан тем временем натянул веревку и прыгал, к немалой досаде Вей Ши очень легко, несмотря на массивность фигуры, и запыхиваться не собирался, отчего Вей крутил шест еще ожесточенней.
- Кровь Лаураса, - Чет довольно похлопал одолевшего веревку Ситникова по плечу. - Кровь Лаураса. Растяжка, и будем руки-ноги ставить.
Некоторое время ушло у Вей Ши на то, чтобы узнать, кто такой Лаурас. Он мог спросить прямо у Мастера, или самого Матвея, но не спросил бы никогда, и потому завел небрежный разговор со старым Амфатом, когда тащил его в храм.
- О, сынок, - феби обрадовался случаю поболтать с нелюдимым юношей. - В Песках каждый знает Могучего Лаураса. Вот я тебе песню спою - про любимого ученика Мастера, что сравнялся с ним силой, про Битву, в которой пал ученик от руки учителя, и от горя его почернело небо…
Новый ученик приходил к Мастеру дважды в день - рано утром и поздно вечером, зеркалом или телепортом. Почему он не жил во дворце Четерии, Вей узнал из короткого разговора.
Он отдыхал после тренировки в ожидании ужина, присев под мандариновым деревом. Бритоголовый подошел, как ни в чем не бывало уселся рядом. Достал сигарету, но не закурил, крутил в сильных гибких пальцах, запястье плотно обхватывал кожаный браслет. Поймал взгляд Вея, ответил.
- Привычка. Курить бросил - дыхалку забивает, так, с собой ношу, нюхаю, - усмехнулся. - Ты хорошо двигаешься, я тебя сегодня только раз задел. Прав был Четери, заниматься больше надо.
- Что ж не занимаешься? - Вей Ши говорил чуть снисходительно.
- Мне полгода оставалось до выпуска, когда я из университета ушел. Восстановился, догонять много пришлось, спасибо, Александр Данилыч помогает. Потом профессор Тротт с нами занимается каждый день, и работаю я.
Действительно, подумал Вей Ши, люди его сословия должны работать. Вот оно, еще одно преимущество аристократии - нам можно не работать ради хлеба, а совершенствоваться, получать знания. Мы не тратим время на прозаические вещи, а потому достигаем большего во всех областях.
- Твой предок, Марк Лаурас, если бы не погиб, мог бы стать основателем княжеского рода. Дворянство не по крови, а по заслугам, конечно, стоит на ступень ниже, но все же дало бы тебе немало преимуществ. Власть, деньги.
- Заслуги предков, - усмехнулся Ситников. - Уж лучше у меня будет что-то свое, чем я смогу гордиться, чем просто древняя кровь. Видел я наследничков - аристократ в н-дцатом поколении, а сам ничем ничего.
Вей Ши, на глазах которого славу предков только что выбросили в утиль, увидел в словах безродного намек на себя лично.
- Да как ты смеешь?! - Вей вскочил. - В нас кровь божественных предков, на нас ответственность за свои земли, за всю Туру…
Он резко остановился, пытаясь обуздать эмоции, недостойные наследника Желтого.
- А, так ты из этих, - Ситников легко поднялся. - Доблесть предков, ответственность, говоришь? А развязанные войны, миллионы погибших, роковые ошибки - ты принимаешь на себя? Или только заслуги?
- Тебе не понять ни божественных замыслов, ни государственной целесообразности. Для вас есть только сегодня, сейчас, вы не готовы на жертвы ради великих целей!
- Интересно у тебя получается - великие цели у одних, а жертвы должны приносить другие.
- Моя семья принесла жертву, - Вей Ши ничего не видел за красной пеленой. - Жертву, которой не стоят жалкие людишки!
Матвей все-таки не даром был учеником сразу трех из четверки и успел кинуть стазис на отливающего красным оскалившегося тигра, присмотрелся.
- Я-то думал, что у него с аурой? - задумчиво сказал он подошедшему дракону. - Он из правящей династии?
- Да, - коротко ответил Чет, обходя Вей Ши кругом. - Оставить тебя так, что ли? - это йеллоувинцу. - Лет на пять. Будешь сад украшать, заодно подумаешь на досуге. Я не вижу способа обуздать тебя. Ни тяжелый труд, ни служение людям, ни занятия со мной, ни медитации - ничто ни на каплю не уменьшает накопленного тобой дерьма, что ты именуешь гордостью.
Посмотрел на небо, помолчал. Повернулся к Ситникову.
- Сними с него стазис и открой ему телепорт. - посмотрел на Вея. - Нельзя исправить человека, если он сам этого не хочет. Возвращайся в Пьентан.
Он ушел, следом, молча сняв заклинание, ушел и Матвей. На траве, уткнувшись лицом в ладони, остался сидеть Вей Ши.
29.
Ферма Роба и Бекки Хомкинс, хоть и находилась на границе Рудлога и Инляндии, чудом избежала нашествия иномирян. Линия фронта остановилась в нескольких километрах, раньяры, отправляясь на разведку или охотясь, частенько кружились над сараями и приземистым домом. Роб с похвальной сноровкой расчехлял трофейную зенитку, надежно вкопанную по самое дуло в картофельный бурт, ставший дотом, и со всем удовольствием лупил по крылатым тварям. Работники его, по возрасту и здоровью не ушедшие в ополчение, прятались в подготовленные укрытия и лихо палили из берданок. Конечно, большого урона раньярам фермерское войско не наносило, однако ни среди людей, ни среди коров потерь не было. Но Роб как-то сшиб стрекозу, и она, свалившись на землю, крутилась с визгом на одном месте, подминая оглушенного всадника, а Васил Веселинов, зло матерясь, лил из канистры бензин на приготовленный факел, поджог и, размахнувшись наотмашь, метнул в интексикоида. Раньяр вспыхнул, и его предсмертный визг звучал для людей гимном справедливости - на ферме принимали беженцев и после их рассказов жалости к иномирянам - ни к людям, ни к насекомым - не было ни капли.
Тварь, чадя, догорела, и останки сволокли подальше от жилья. Мужчины чистили оружие, Бекки, с другими женщинами и детьми пережидавшая налет в подвале, наскоро собрала нехитрую снедь, разносила боевые сто грамм. Мужиков, отходивших от азарта схватки, от страха, тянуло на разговоры.
- Эка ты по ней жахнул, Роб, - крутил головой крепкий еще старик, стаскивая прикрывающий обширную плешь картуз и стуча им по колену. - Тебя в регулярные войска надо. Уж ты там жару бы дал, и раньяров, и, как их, тха-охонгов, на карданном вале бы вертел!
Вокруг одобрительно загоготали.
- После того, как я два раза то чудище видел, мне, Тома, те раньяры как крысы в амбаре, - Роб раскурил трубку, прищурился. - Как думаешь, орудье-то откуда у меня?
- Откуда?
- Говори уж, - поощрительно поддакнули слушатели, хоть и слышавшие историю не один раз.
- Как бои-то близко подошли, так я не спал почти. Так, дремал в полглаза, на пристройке, хоть и не воюют они ночью, а под утро все ж настороже надо быть. И вот посветлело уж, восток прояснился - ветер поднялся. И как будто вижу я его, ветер-то. А из ветра змеюка сотворилась - башка с тракторный ангар, зубы - во! Такому человека перекусить - что мне комаром поперхнуться. Ну все, думаю - сожрет, иномирским тварям и понюху не оставит. А он глазом на меня зыркнул - больше меня глаз-то! - и лапой так вниз. Стукнуло что-то, как металл. Меня мороз продрал, очухался - нет никого, а возле того ангара, что по зиме чудище порушило - зенитка стоит. Целая, малость помятая только, и вся в слюнях каких-то, тьфу, пакость!
- Сын у Джорджи, ну, того, знаете, что на хуторе живет, в гарнизоне, у герцога Дармоншира, вольнонаемным, как последний раз припас подвозил, рассказывал про того змея. Так люди говорят - герцогу сам Инлий того змея на подмогу посылает. Много, много народу этот змей спас. Крушит и крушит этих злыдней!
- Да полно врать-то, Асен, - в досаде сплюнул Роб. - Змей-то был тот же самый. А коров моих поел, да меня чуть не сожрал! Будет божественный змей коров жрать?
- А я слыхал - не скажу от кого, но человек знающий, болтать не будет - что сам герцог змеем-то оборачивается. Белый ему благоволит - видишь, и смерть отвел. На Холме Королей-то его не было, когда всех побили.
Судили, рядили, спорили, пока Бекки не постучала в старую рессору, скликая обеда
28.3.
- Малявочка, - пробасил родной голос. - Он здесь. Тебе зеркало открыть или телепортом пройдешь? - послушал. - Нет, я отошел. Ага, ладно.
Макс Тротт допил молоко, снял рубашку, начал разминаться, чувствуя, как привычно разогреваются мышцы. Четери что-то объяснял молодым, делал замах, поворачивался. Оба кивали с сосредоточенным видом. «Как детсадовцы перед воспитательницей», - желчно заметил про себя профессор.
- Размялся? - окликнул Чет. - Начинай, я сейчас.
Макс почувствовал в руках Дизеиды, и начал двигаться - легко, стремительно, смертоносно.
- Вот что значит толком не тренироваться, - возникший ниоткуда Четери, атаковал и тут же располосовал Максу ребра. - Ты деревянный. Полностью окостенел.
Макс не отвечал даже мысленно, чтобы не сбить дыхание и не быть нашинкованным. Они сражались под язвительные комментарии дракона, краем глаза он видел парней, прекративших тренировку и смотревших на них.
- Что стоите? - рявкнул Чет. - Я сказал прекратить тренировку?
Вей Ши и Матвей застучали палками, время от времени награждая друг друга тумаками - когда засматривались на Учителя. Впрочем, отвлекаться Максу тоже не стоило, потому что через секунду…
- Все, ты мертвый, - обидно констатировал Чет, выразительно - и чувствительно - проводя лезвием меча по шее. - Чтобы завтра был у меня, понятно?
- Да, учитель, - чувствуя себя младшим школьником, ответил лорд Макс.
30.1.
Вей Ши встретил под мандариновым деревом два рассвета, не прикасаясь к еде и питью, утром и вечером посланными сердобольной Светланой со служанкой. Третий раз она принесла кувшин и завернутые в полотно мясо и лепешку сама. Положила перед бывшим учеником, сказала, волнуясь.
- Поешь, - он сверкнул на нее глазами, отвернулся. - Или хоть воды попей. Думаешь, умрешь тут от голода и жажды, Четери раскается?
Посидела еще немного, повздыхала, ушла. Вей Ши видел, как у входа она о чем-то говорила с Владыкой, быстро и взволнованно, а он успокаивающе отвечал, потом обнял, погладил ниже талии, она зарумянилась, остановилась на полуслове, глаза заблестели. Вей Ши уставился в землю, чтобы не видеть, облизнул пересохшие губы. Он не пил уже больше сорока часов и в голове мутилось. После полудня пришла смуглая черноволосая служанка, сказала на языке Песков: «Господин велел тебе прийти» и убежала. Вей с трудом поднялся, едва сдержав крик от боли в затекших ногах, поковылял, стараясь не показывать эмоций.
- За тебя попросили, и я не смог отказать. Я буду тебя учить, но еще одна выходка - и я отволоку тебя в Пьентан силой, чтобы ты не маячил тут и не давил на жалость.
Вей Ши вспыхнул багровым румянцем, но только молча поклонился.
- Вечером тренировка в обычное время, - Мастер кивком отпустил его.
Он пил мелкими глотками упоительно вкусную воду из фонтана и думал о том, как унизительно быть обязанным женщине, да еще и той, которую он считал много ниже себя. И как теперь вести себя со Светланой? Поблагодарить? Или сделать вид, что ничего не знает? Так ничего и не решив, потащился к себе в каморку, мешком свалился на кровать и не уснул только потому, что голод не дал. Ничего, ночью он поохотится и восстановит силы.
Но Ши вовсе не Свете был обязан помилованием. Каролина утром пришла к Четерии и, страшно волнуясь, просила оставить Вей Ши в Тафии, не выгонять.
- Я не могу сказать, но Четери, если вы его прогоните, будет очень, очень плохо!
- Кому плохо, малышка? - забавляясь, спросил Чет.
- Случится что-то страшное, - она чуть не плакала. - Я точно не знаю, но я рисовала кровь, и смерть, - умоляюще посмотрела на дракона, сказала едва слышно. - Много смертей…
Четери нахмурился, взглянул без улыбки.
- Хорошо, девочка. Я оставлю его и буду учить. Ты довольна?
Она быстро закивала, становясь похожей на пятую сестру, и он ободряюще погладил ее по плечу, улыбнулся и ушел.
Вей Ши старался как мог. Кланялся Светлане утром, желал доброго дня, был безупречно вежлив с Ситниковым, когда ему случалось сказать ему одно-два слова. И угораздило же его увидеть, как Матвей снимает испачканный кровью, посеченный кожаный напульсник. Под ним обнаружился брачный браслет, необычный, черно-красный. Точно такой он у кого-то уже видел…
- Ты консорт Черной королевы?
- Да.
- Не повезло тебе, - следуя желанию исправиться, искренне посочувствовал Вей Ши. - Подчиняться девчонке!
- Я служу своей королеве, - со спокойным достоинством ответил Матвей. - А в семье муж жене не подчиняется.
Вей Ши хмыкнул.
- Она тебе, значит? Подчиняется?
- Ты как будто тысячу лет назад родился. Почему кто-то кому-то должен подчиняться? Муж защищает и оберегает, жена заботится, поддерживает.
- Женщины не ровня мужчинам, - растолковал непонятливому наследник. - Должна молчать и делать, что муж говорит.
- Да что жена, собака, что ли? - неподдельно изумился Ситников. - Разве Мать-Вода не правит наравне с братьями? Разве они считают ее ниже себя?
- Так то богиня, а то простые смертные!
- В каждой женщине есть частичка благодати Синей. Почитаешь жену - воздаешь богине.
Йеллоувинец пренебрежительно скривил губы.
Фонтан взметнулся, вода пощечиной обожгла гордеца, щека горела, как от ожога.
«Подожди же, дерзкий мальчишка! Не сын, так я вложу в тебя толику ума!» - Вей Ши замотал головой, не веря, что наяву это слышит.
Плеснула вода в фонтане, ласково омыла руку потомка Лаураса, залечивая раны. Капли на браслете застывали сапфировыми разводами.
30.
- Триста отжиманий сделаешь?
Матвей пожал необъятными плечами и принял упор лежа. Отжимался в ровном ритме, не сбивая дыхание, считал про себя. Чет сидел рядом со Светой, между ними, в чудесной плетеной колыбельке под шелковым пологом, спал их сын. Света время от времени касалась колыбели, поправляла вышитые благопожеланиями батистовые пеленки, и Чет насмешливо фыркал над ее хлопотами.
- Сколько? - поинтересовался он у ученика.
- Триста семьдесят.
- Как упадешь, на спину переворачивайся и подъем корпуса. Потом прыгать через веревку, пятьсот раз, собьешься, - вставай на ворота, на одной ноге, руки в стороны. Вей Ши покажет.
Упражнявшийся с веревкой императорский внук продолжил прыгать, твердо решив уступить место на воротах новичку.
Вообще, огромный увалень, по недоразумению взятый Четери в ученики, вызывал у Вей Ши чувства отнюдь не дружеские.
«Что за блажь у Мастера - окружать себя низкородными? Он, любимец трех богов, владыка Тафии, по силе почти равный любому правителю Туры, взял в жены простолюдинку», - тут Вей Ши запнулся и счел, что в этом пункте Мастер заслуживает снисхождения. В конце концов, лучшие из лучших не могут защититься от женских чар. Непостижимым образом эти женщины находят брешь в любых доспехах. - «Но этот неповоротливый тюлень как в ученики попал? В Йеллоувине отверг лучших из лучших воинов, драконов в ученики не взял ни одного, а этого даже уговаривал! Да, он сам слышал, как Мастер, смеясь, рассказывал об этом жене. Впрочем, как это он не сообразил!? Этот Матвей - брат Светланы. Он взял его не за талант, а по свойству, что бы жене угодить!» - и с этой минуты новый ученик в табели о рангах Вея Великолепного опустился даже ниже нахальной и надоедливой девчонки.
Великан тем временем натянул веревку и прыгал, к немалой досаде Вей Ши очень легко, несмотря на массивность фигуры, и запыхиваться не собирался, отчего Вей крутил шест еще ожесточенней.
- Кровь Лаураса, - Чет довольно похлопал одолевшего веревку Ситникова по плечу. - Кровь Лаураса. Растяжка, и будем руки-ноги ставить.
Некоторое время ушло у Вей Ши на то, чтобы узнать, кто такой Лаурас. Он мог спросить прямо у Мастера, или самого Матвея, но не спросил бы никогда, и потому завел небрежный разговор со старым Амфатом, когда тащил его в храм.
- О, сынок, - феби обрадовался случаю поболтать с нелюдимым юношей. - В Песках каждый знает Могучего Лаураса. Вот я тебе песню спою - про любимого ученика Мастера, что сравнялся с ним силой, про Битву, в которой пал ученик от руки учителя, и от горя его почернело небо…
Новый ученик приходил к Мастеру дважды в день - рано утром и поздно вечером, зеркалом или телепортом. Почему он не жил во дворце Четерии, Вей узнал из короткого разговора.
Он отдыхал после тренировки в ожидании ужина, присев под мандариновым деревом. Бритоголовый подошел, как ни в чем не бывало уселся рядом. Достал сигарету, но не закурил, крутил в сильных гибких пальцах, запястье плотно обхватывал кожаный браслет. Поймал взгляд Вея, ответил.
- Привычка. Курить бросил - дыхалку забивает, так, с собой ношу, нюхаю, - усмехнулся. - Ты хорошо двигаешься, я тебя сегодня только раз задел. Прав был Четери, заниматься больше надо.
- Что ж не занимаешься? - Вей Ши говорил чуть снисходительно.
- Мне полгода оставалось до выпуска, когда я из университета ушел. Восстановился, догонять много пришлось, спасибо, Александр Данилыч помогает. Потом профессор Тротт с нами занимается каждый день, и работаю я.
Действительно, подумал Вей Ши, люди его сословия должны работать. Вот оно, еще одно преимущество аристократии - нам можно не работать ради хлеба, а совершенствоваться, получать знания. Мы не тратим время на прозаические вещи, а потому достигаем большего во всех областях.
- Твой предок, Марк Лаурас, если бы не погиб, мог бы стать основателем княжеского рода. Дворянство не по крови, а по заслугам, конечно, стоит на ступень ниже, но все же дало бы тебе немало преимуществ. Власть, деньги.
- Заслуги предков, - усмехнулся Ситников. - Уж лучше у меня будет что-то свое, чем я смогу гордиться, чем просто древняя кровь. Видел я наследничков - аристократ в н-дцатом поколении, а сам ничем ничего.
Вей Ши, на глазах которого славу предков только что выбросили в утиль, увидел в словах безродного намек на себя лично.
- Да как ты смеешь?! - Вей вскочил. - В нас кровь божественных предков, на нас ответственность за свои земли, за всю Туру…
Он резко остановился, пытаясь обуздать эмоции, недостойные наследника Желтого.
- А, так ты из этих, - Ситников легко поднялся. - Доблесть предков, ответственность, говоришь? А развязанные войны, миллионы погибших, роковые ошибки - ты принимаешь на себя? Или только заслуги?
- Тебе не понять ни божественных замыслов, ни государственной целесообразности. Для вас есть только сегодня, сейчас, вы не готовы на жертвы ради великих целей!
- Интересно у тебя получается - великие цели у одних, а жертвы должны приносить другие.
- Моя семья принесла жертву, - Вей Ши ничего не видел за красной пеленой. - Жертву, которой не стоят жалкие людишки!
Матвей все-таки не даром был учеником сразу трех из четверки и успел кинуть стазис на отливающего красным оскалившегося тигра, присмотрелся.
- Я-то думал, что у него с аурой? - задумчиво сказал он подошедшему дракону. - Он из правящей династии?
- Да, - коротко ответил Чет, обходя Вей Ши кругом. - Оставить тебя так, что ли? - это йеллоувинцу. - Лет на пять. Будешь сад украшать, заодно подумаешь на досуге. Я не вижу способа обуздать тебя. Ни тяжелый труд, ни служение людям, ни занятия со мной, ни медитации - ничто ни на каплю не уменьшает накопленного тобой дерьма, что ты именуешь гордостью.
Посмотрел на небо, помолчал. Повернулся к Ситникову.
- Сними с него стазис и открой ему телепорт. - посмотрел на Вея. - Нельзя исправить человека, если он сам этого не хочет. Возвращайся в Пьентан.
Он ушел, следом, молча сняв заклинание, ушел и Матвей. На траве, уткнувшись лицом в ладони, остался сидеть Вей Ши.
29.
Ферма Роба и Бекки Хомкинс, хоть и находилась на границе Рудлога и Инляндии, чудом избежала нашествия иномирян. Линия фронта остановилась в нескольких километрах, раньяры, отправляясь на разведку или охотясь, частенько кружились над сараями и приземистым домом. Роб с похвальной сноровкой расчехлял трофейную зенитку, надежно вкопанную по самое дуло в картофельный бурт, ставший дотом, и со всем удовольствием лупил по крылатым тварям. Работники его, по возрасту и здоровью не ушедшие в ополчение, прятались в подготовленные укрытия и лихо палили из берданок. Конечно, большого урона раньярам фермерское войско не наносило, однако ни среди людей, ни среди коров потерь не было. Но Роб как-то сшиб стрекозу, и она, свалившись на землю, крутилась с визгом на одном месте, подминая оглушенного всадника, а Васил Веселинов, зло матерясь, лил из канистры бензин на приготовленный факел, поджог и, размахнувшись наотмашь, метнул в интексикоида. Раньяр вспыхнул, и его предсмертный визг звучал для людей гимном справедливости - на ферме принимали беженцев и после их рассказов жалости к иномирянам - ни к людям, ни к насекомым - не было ни капли.
Тварь, чадя, догорела, и останки сволокли подальше от жилья. Мужчины чистили оружие, Бекки, с другими женщинами и детьми пережидавшая налет в подвале, наскоро собрала нехитрую снедь, разносила боевые сто грамм. Мужиков, отходивших от азарта схватки, от страха, тянуло на разговоры.
- Эка ты по ней жахнул, Роб, - крутил головой крепкий еще старик, стаскивая прикрывающий обширную плешь картуз и стуча им по колену. - Тебя в регулярные войска надо. Уж ты там жару бы дал, и раньяров, и, как их, тха-охонгов, на карданном вале бы вертел!
Вокруг одобрительно загоготали.
- После того, как я два раза то чудище видел, мне, Тома, те раньяры как крысы в амбаре, - Роб раскурил трубку, прищурился. - Как думаешь, орудье-то откуда у меня?
- Откуда?
- Говори уж, - поощрительно поддакнули слушатели, хоть и слышавшие историю не один раз.
- Как бои-то близко подошли, так я не спал почти. Так, дремал в полглаза, на пристройке, хоть и не воюют они ночью, а под утро все ж настороже надо быть. И вот посветлело уж, восток прояснился - ветер поднялся. И как будто вижу я его, ветер-то. А из ветра змеюка сотворилась - башка с тракторный ангар, зубы - во! Такому человека перекусить - что мне комаром поперхнуться. Ну все, думаю - сожрет, иномирским тварям и понюху не оставит. А он глазом на меня зыркнул - больше меня глаз-то! - и лапой так вниз. Стукнуло что-то, как металл. Меня мороз продрал, очухался - нет никого, а возле того ангара, что по зиме чудище порушило - зенитка стоит. Целая, малость помятая только, и вся в слюнях каких-то, тьфу, пакость!
- Сын у Джорджи, ну, того, знаете, что на хуторе живет, в гарнизоне, у герцога Дармоншира, вольнонаемным, как последний раз припас подвозил, рассказывал про того змея. Так люди говорят - герцогу сам Инлий того змея на подмогу посылает. Много, много народу этот змей спас. Крушит и крушит этих злыдней!
- Да полно врать-то, Асен, - в досаде сплюнул Роб. - Змей-то был тот же самый. А коров моих поел, да меня чуть не сожрал! Будет божественный змей коров жрать?
- А я слыхал - не скажу от кого, но человек знающий, болтать не будет - что сам герцог змеем-то оборачивается. Белый ему благоволит - видишь, и смерть отвел. На Холме Королей-то его не было, когда всех побили.
Судили, рядили, спорили, пока Бекки не постучала в старую рессору, скликая обеда
28.3.
- Малявочка, - пробасил родной голос. - Он здесь. Тебе зеркало открыть или телепортом пройдешь? - послушал. - Нет, я отошел. Ага, ладно.
Макс Тротт допил молоко, снял рубашку, начал разминаться, чувствуя, как привычно разогреваются мышцы. Четери что-то объяснял молодым, делал замах, поворачивался. Оба кивали с сосредоточенным видом. «Как детсадовцы перед воспитательницей», - желчно заметил про себя профессор.
- Размялся? - окликнул Чет. - Начинай, я сейчас.
Макс почувствовал в руках Дизеиды, и начал двигаться - легко, стремительно, смертоносно.
- Вот что значит толком не тренироваться, - возникший ниоткуда Четери, атаковал и тут же располосовал Максу ребра. - Ты деревянный. Полностью окостенел.
Макс не отвечал даже мысленно, чтобы не сбить дыхание и не быть нашинкованным. Они сражались под язвительные комментарии дракона, краем глаза он видел парней, прекративших тренировку и смотревших на них.
- Что стоите? - рявкнул Чет. - Я сказал прекратить тренировку?
Вей Ши и Матвей застучали палками, время от времени награждая друг друга тумаками - когда засматривались на Учителя. Впрочем, отвлекаться Максу тоже не стоило, потому что через секунду…
- Все, ты мертвый, - обидно констатировал Чет, выразительно - и чувствительно - проводя лезвием меча по шее. - Чтобы завтра был у меня, понятно?
- Да, учитель, - чувствуя себя младшим школьником, ответил лорд Макс.
