- Змей разъелся, - согласился. - Опарыш какой-то, а не змейс.
Марина приподняла потяжелевшую грудь, горестно вздохнула. Рудлогский сокол походил на несушку, очень откормленную.
- На спину я даже смотреть боюсь, - пожаловалась она, поворачиваясь. - Что там? Лопух-мутант?
Вот почему в тату-салонах нет альбома фотографий «Как будет выглядеть ваша татуировка на девятом месяце беременности»?
17.
Мариан целовал плечи, губы скользнули ниже по лопаткам, тонкой талии к так любимой им попке. Василина изогнулась от удовольствия, прикусила губку. Мариан стиснул аппетитные полушария, и вдруг зарычал совсем не страстно. Жена от удивления обернулась.
- Что это?! - рык и пальцы жестко скользят по ягодице. - Кто посмел?!
- А, ты об этом, - немножко нервно рассмеялась королева. - Мне так захотелось. Очень символично - отпечаток медвежьей лапы именно там. Ну, Мариан…
- Кто видел тебя голой?! Ты ходила в салон?! - клыки и когти во всей красе.
- Успокойся, медведь! - обняла своего зверя Василина. - Это была Каролишка! Она нарисовала, йоллоувиньской тушью. Я хотела сделать тебе сюрприз!
Много позже, засыпая, Василина подумала, что больше никаких сюрпризов мужу делать не будет… И Ани, похоже, тоже…
16.
«Счастливыми для материнских чувств миссис Беннет стал день, в который она распростилась с двумя самыми достойными своими дочерьми!» Перефразируя Джейн Остен, скажем так: счастливым днем для Мариана Байдека стал день, когда последняя, шестая сестра Рудлог вышла замуж. Цитируя другой роман той же писательницы, едва они потеряли Каролину, Мартина не только достигла возраста, когда ее можно было приглашать на вечера с танцами, но и позволила предполагать, что у нее могут завестись воздыхатели.
Мартина Рудлог очень любила тетю Полину, была с ней близка, и часто гостила у нее. Их в Бермонте даже звали похоже: королеву Полину - Медвежье Солнце, а принцессу Мартину - Огненная (или Солнечная, кому как больше по душе) Медвежонка. Почти всегда вместе с ней в Ренсинфорс пребывали «статс-дамы» - графиня Ирина Стрелковская и княжна Сональя Тандаджи. Три девицы наводили шороху в степенном медвежьем семействе - Мартинкины кузены были младше, но считали ниже берманского достоинства уступать в чем-либо девчонкам - поэтому шалостей, проказ и приключений за один визит хватало ровно на столько, сколько было терпения у Его Величества Демьяна. Ну, или времени, если король за занятостью не сразу узнавал о неудачном опыте по изобретению пороха и последовавшем за тем пожаре в лабор…, то есть в гостевых покоях. Или попытках построить воздушный шар на заднем дворе у Свенсенов и покорить стратосферу. Да, у крон-принца Поля тоже была свита - Игорь и Люджин Свенсены. Помнится, в первом классе Мартина за какую-то провинность поколотила Игоря его собственным портфелем и даже проехала на нем круг почета, как победительница, а на ее выпускном вечере он, высокий и широкоплечий курсант в парадном мундире, примерно также отбивался от внимания Мартинкиных одноклассниц. Они выросли так незаметно, как растут все дети. Вот уже и принцесса Рудлог собралась замуж, за Тери Блакори. Брак династический, но Мартина не слишком возражала - жених был молодой, симпатичный и веселый. Свадьба была назначена на сезон Красного, но в первое весеннее полнолуние, которое родители, как всегда, проводили в поместье, Мартина исчезла.
- Мали! Немедленно приходи!
Майло Тандаджи поморщился. Привычная, как родинка, женина истерика была как никогда не ко времени.
- Таби, успокойся. Я не могу сейчас приехать. У нас… чрезвычайная ситуация.
- Немедленно, Мали! Твоя чрезвычайная ситуация сидит у нас на кухне!
Через минуту Тандаджи вышел из Зеркала в собственной гостиной. Увиденное потрясло его больше, чем полученное известие. На диване, обнявшись, рыдали Таби и матушка.
- Мали! Прости! Это я виновата! - возопила Таби при виде начальника госбезопасности. - Не уберегла! Не уследила!
Матушка дрожащей рукой била себя в грудь.
- Я всегда говорила - ежели девицы начинают носить штаны - добра не жди!
Тандаджи открыл дверь, посмотрел и набрал Стрелковского. Звонить медведям в полнолуние лучше вдвоем. И вообще, Хиль - Его друг.
Господа полковники почти с умилением смотрели, как за семейным тидусским столом дружно ест традиционные тидусские пирожки квинтет.
- Папочка, поздравь меня! Я вышла замуж! - Сонечка подскочила, кинулась отцу на шею.
- Вас тоже можно поздравить, ваше высочество? - глядя поверх дочери, вежливо осведомился безвременно поседевший на службе Рудлогам Майло.
- Спасибо, господин Тандаджи! - кивнула Мартина Свенсен.
- Папа, - помахала рукой из-за стола Иринка. - А ты ничего не хочешь спросить?
- Только о том, кто жертва, - кивнул на брачный браслет Стрелковский.
- Табит, сынок! - заголосила из гостиной безутешная мать. - Не уберегла!
15.
- Господин Леймин, а это второе еще и огнедышащее, - оглядываясь в панике на дымящийся лес и занимавшуюся кровлю, торопливо говорил в трубку Майки Доулсон. - Господина герцога нигде нет! Я не знаю, что делать!
Окно на третьем этаже распахнулось и красивая, хоть и растрепанная, испуганная женщина закричала.
- Пожар! Спасите! Спасите моих детей!
Секретарь его светлости выронил телефон и подобно льву ринулся в замок.
Жак Леймин с недоверием посмотрел на замолчавшую трубку и все же сделал два звонка: штатному магу, что бы открыл Зеркало в Вейн и лорду Резенфорду. Если это то, о чем он думает, лучше поставить службу безопасности королевства в известность немедленно.
Появившись в эпицентре событий, опытный служака организовал тушение пожара, помощь пострадавшим и следствие, каковым было установлено, что внезапно слуги услышали шум и грохот на этаже, на котором располагались герцогские покои. Видимо, взрывом, были выбиты решетки на окнах, а над замком одно за другим промчались два устрашающих чудовища, крылатых змея. Одно из них, выдохнув столб пламени и подпалило замок и окружающий лес. Причем очевидцы утверждали, что второе чудовище пыталось сначала сожрать первое, щелкало зубастой пастью, но поскольку первое было проворнее - плюнуло в него огнем, что и привело к пожару. Допрошенная в качестве основной свидетельницы гостья герцога Дармоншира, Софи, как она утверждала, совершенно случайно оказавшаяся непосредственно в покоях герцога, твердила, что ничего не видела и ничего не помнит, и рыдала на груди у Майки Доусона, зверем глядящего на бесчеловечного Леймина.
Где-то на границе с Рудлогом.
«Маришка! Я все объясню!» - усиленно думал Люк, посылая лучи добра и спокойствия Марине Рудлог. Ни мысли, ни лучи до принцессы не долетали, наверное, потому, что на пути сгорали. Марина наладила подачу огня и выдыхала пламя ровно и стабильно, как новый огнемет.
«Марина! У меня с ней давно ничего не было!» - изо всех сил виляя организмом и на всякий случай еще и усиленно махая крыльями, поклялся герцог.
Марина зарычала, язык пламени вырос на добрых пять метров, хвост его светлости задымился.
«Марина, прекрати немедленно!» - разозлился Лукас Бенедикт. - «Я не шучу! Прекрати или я рассержусь!»
- Вот моя девочка! Давай, дочь! Поддай этому засранцу! - гулко хохотал Красный, бухая кулаком по пиршественному столу так, что винные чаши подпрыгнули. Белый укоризненно покачал головой. - Да ладно тебе! Сам же жаловался, что ему никак целительство не дается. Вот, теперь получится.
Так, кстати, и появилось знаменитое изречение: «Врачу, исцелися сам!»
14.
Нории Валлерудиан кивком поблагодарил Четерии, на правах старейшего высказавшегося последним из Владык.
- Владычица, твое слово?
Ангелина еще раз пробежалась взглядом по документам, посмотрела на мужа.
- Я должна подумать.
В окна было хорошо видно, как сафаиита дергает сорняки в прекрасном и обширном розарии.
- Вина? - предложил гостеприимный хозяин.
13.
Расстроенная Суреза выслушала госпожу и все-таки решилась робко возразить:
- Но, сафаиита, так не делают…
- Суреза. Пойди и сделай, как я сказала, - велела принцесса голосом, каким ее предок отправлял на бой полки. Малита повиновалась, на последок укоризненно окинув госпожу взглядом, одновременно укоризненным и радостным. В церемониальном одеянии Ангелина как будто стала выше ростом и куда округлей, как и полагается невесте.
Она ожидала дракона посреди комнаты, величественная и прекрасная.
- Нории, - Ани взяла его руку в ладони. - Ты прав. Все неважно. Мои родные поймут и порадуются за нас, для страны и монархов Василина выпустит обращение, пресса довольствуется пресс-релизом.
- Но? - озвучил Нории не произнесенное ею вслух.
- Но я помолвлена. Я дала слово другому.
- Я услышал тебя, Ани-лиша, - Нории легонько коснулся ее лба губами и вышел.
- Ваша светлость, - Люк поднял голову от бумаг, но не успел ничего ответить. Бледного как йоллувиньская бумага Доусона снесло в сторону и в кабинет вошел высокий красноволосый голый мужик.
- Ты - Лукас Дармоншир, жених принцессы Ангелины? - гулко разнесся голос гостя.
Люк аккуратно отложил ручку и бумаги, поднялся.
- Да, - тут герцог задумался. Спрашивать у голого мужика «С кем имею..?» - глупо. Еще не лучше кидаться к нему со словами: «О, дракон! Счастлив познакомиться, давно мечтал тебе коньяк выставить!»
- Я Нории Валлерудиан, - частично избавил его визитер от затруднения. - Ани согласилась стать моей госпожой, но она связана с тобой словом. Давай решим этот вопрос как мужчины, в честном поединке.
Люк машинально потрогал не сошедшие еще следы от синяков, оставленных Байдеком. Нога заболела и заранее подвернулась.
«Этот убьет», - тоскливо подумал Лукас Бенедикт.
- Нории, - усаживаясь в кресло и делая приглашающий жест, начал воспитанник Тандаджи. - Я уверен, мы договоримся. Мы же цивилизованные люди!
День клонился к вечеру, и Ани надоело сидеть одной в пустой комнате совершенно без дела. Наконец, во дворе послышался шум крыльев, крики людей и скоро Нории появился на ее пороге.
- Ани, я все уладил. Лукас вернул тебе слово, - Владыка протянул невесте немного помятый листок.
- Нории, - встревожилась старшая Рудлог, - он жив? Марина мне не простит!
Дракон задумчиво потрогал челюсть и кивнул.
Тут принцесса подозрительно принюхалась.
- Нории, а чем это… Что это от тебя так коньяком пахнет? Ты пил?! Я тут жду, а ты пил?!
Собравшиеся гости были самой терпеливой свадьбой в мире…
12.
За спиной порывом ветра распахнуло окно. Принцесса нахмурилась – окно она вчера сама запирала, поднялась. Ветер пах морем, розами, и…
- Люблю, - шептал ветер. – Прощай… Я прощаю…
Она замерла, окаменела, не дыша. По полу, по стенам, мебели, вымораживая, потек, потрескивая, узорчатый лед.
- Ваше Высочество, - в дверь осторожно постучала испуганная помощница. – Все в порядке?
- Да, в полном, - ровно ответила Ангелина, вернулась за стол, взяла из папки документ. – Хорошо, что вы зашли. Я как раз собиралась продиктовать правки. – И начала говорить спокойным деловитым тоном. Только бумага в тонких пальцах подрагивала. Впрочем, и секретарь заметно дрожала – в холодном воздухе на свету искрились снежинки.
В половине шестого Ани рассортировала документы, заперла стол, и пошла к телепорту. В семейном крыле было тихо и пусто, даже в детской. Дети обнаружились в родительской спальне – мальчишки прилипли к Василине с двух сторон, а Мартинка лежала у мамы на животе, как котенок на ветке, свесив лапки, и сопела – спала. Королева читала детям книжку. На яркой обложке красовалась распахнувшая крылья алая птица. Сказка называлась «Финикс – красный сокол». Принцесса села в кресло рядом и тоже послушала. Вася как раз дошла то того места, когда израненный герой, обернувшись соколом, улетает.
- Кому я нужен, тот меня найдет. Но это будет нелегко. Тогда меня найдешь, когда трое башмаков железных износишь, трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвешь, - проникновенно читала Василина последние слова Финикса возлюбленной.
- Ани? – прервалась младшая, взглянув на сестру. – Что-то случилось? Ты очень бледна.
- Нет, все в порядке, немного устала. Я зашла поздороваться.
Василина посмотрела вслед уходящей кронпринцессе, нахмурилась, но мальчишки возмущенно заныли, Мартинка завозилась и маме пришлось продолжить.
Ангелина ненадолго зашла к себе, тоже попробовала почитать. Встала, думая прогуляться в саду, но обнаружила, что незаметно дошла до амфитеатра. Ани помедлила и вошла. Было пусто, под ногами крутился песок. Подошла к Красному Воину, постояла.
- Даже у меня попросить не можешь, - сказал у нее за спиной кто-то громко и насмешливо. Старшая Рудлог обернулась. Высокий мощный мужчина с красными волосами совсем не походил на бога, но она совершенно точно знала, кто с ней говорит. Хотелось упасть на колени, склонить голову, но она только сильнее выпрямилась, упрямо подняла голову.
- И на колени не встанешь, - продолжил Иоанн все с той же интонацией. – Гордая.
- Великий Воин, - почтительно поклонилась принцесса.
- И он гордый. Легче умереть, чем поступиться гордостью, да, дочь? Ты же так решила? Он так и сделал. Умер ради твоей гордости.
Она стояла мертвенно-бледная, не говоря не слова, не шевелясь.
- Ты моя дочь, - повторил Красный. – В тебе моя гордость. Я дам тебе то, о чем ты не просила.
Горячий ветер плеснул в лицо Ангелине и она вздрогнула, ожила.
С песка взлетела большая птица. Сокол в несколько взмахов крыльев набрал высоту и скоро стал невидим с земли.
Рядом с одеждой Ее Высочества нашли ее телефон, а в нем – неотправленное сообщение, адресованное королеве.
11.
Утро прошло как обычно – ленивое сладкое пробуждение в предрассветных зимних сумерках, медленные ласки, и секс тоже неторопливый, как будто впереди выходные или даже отпуск. Сигнал будильника, еще пять минут полежать, потом бегом в душ, одеться, спуститься к завтраку. Следом прибежала Иришка, торопливо проглотила кашу, любимое шоколадное молоко и убежала на тренировку. Последней спустилась Люджина, уже с прической и в строгом платье, села напротив, блестя глазами и улыбаясь. Он налил ей кофе, положил омлет, плеснул себе еще чашку.
По дороге в управление вспомнили, что у дочери в выходные соревнования, и надо отменить поездку в имение. Или съездить на денек все-таки? На работе… как на работе. Вернулись не поздно, до ужина еще успели поболтать с дочкой, посмотреть дневник, написать очередную извинительную записку по поводу отсутствия на родительском собрании.
Ужин. Праздничная скатерть, цветы. Люджина смеется и на его предположения только головой качает. Игорь садится было у камина, но она уходит переодеться и спускается в подвал потренироваться, и он идет следом.
- Все, я пас, - часа через полтора он выключает дорожку, подбирает полотенце. – Ты скоро?
- Да, ты иди, я следом, - Люджина, ровно дыша, продолжает грести.
Он уже почти спал, когда в ванной зашумела вода – она прошла через коридор, потом вышла в спальню, не зажигая свет, тихо прошла к постели и осторожно легла на бок, лицом к нему, стараясь не разбудить. Он слышал ее дыхание, чувствовал ее ладонь, замершую в нескольких микронах от его груди. Вот коснулась его лица, легко, как бабочка крылом, убрала руку.
Марина приподняла потяжелевшую грудь, горестно вздохнула. Рудлогский сокол походил на несушку, очень откормленную.
- На спину я даже смотреть боюсь, - пожаловалась она, поворачиваясь. - Что там? Лопух-мутант?
Вот почему в тату-салонах нет альбома фотографий «Как будет выглядеть ваша татуировка на девятом месяце беременности»?
17.
Мариан целовал плечи, губы скользнули ниже по лопаткам, тонкой талии к так любимой им попке. Василина изогнулась от удовольствия, прикусила губку. Мариан стиснул аппетитные полушария, и вдруг зарычал совсем не страстно. Жена от удивления обернулась.
- Что это?! - рык и пальцы жестко скользят по ягодице. - Кто посмел?!
- А, ты об этом, - немножко нервно рассмеялась королева. - Мне так захотелось. Очень символично - отпечаток медвежьей лапы именно там. Ну, Мариан…
- Кто видел тебя голой?! Ты ходила в салон?! - клыки и когти во всей красе.
- Успокойся, медведь! - обняла своего зверя Василина. - Это была Каролишка! Она нарисовала, йоллоувиньской тушью. Я хотела сделать тебе сюрприз!
Много позже, засыпая, Василина подумала, что больше никаких сюрпризов мужу делать не будет… И Ани, похоже, тоже…
16.
«Счастливыми для материнских чувств миссис Беннет стал день, в который она распростилась с двумя самыми достойными своими дочерьми!» Перефразируя Джейн Остен, скажем так: счастливым днем для Мариана Байдека стал день, когда последняя, шестая сестра Рудлог вышла замуж. Цитируя другой роман той же писательницы, едва они потеряли Каролину, Мартина не только достигла возраста, когда ее можно было приглашать на вечера с танцами, но и позволила предполагать, что у нее могут завестись воздыхатели.
Мартина Рудлог очень любила тетю Полину, была с ней близка, и часто гостила у нее. Их в Бермонте даже звали похоже: королеву Полину - Медвежье Солнце, а принцессу Мартину - Огненная (или Солнечная, кому как больше по душе) Медвежонка. Почти всегда вместе с ней в Ренсинфорс пребывали «статс-дамы» - графиня Ирина Стрелковская и княжна Сональя Тандаджи. Три девицы наводили шороху в степенном медвежьем семействе - Мартинкины кузены были младше, но считали ниже берманского достоинства уступать в чем-либо девчонкам - поэтому шалостей, проказ и приключений за один визит хватало ровно на столько, сколько было терпения у Его Величества Демьяна. Ну, или времени, если король за занятостью не сразу узнавал о неудачном опыте по изобретению пороха и последовавшем за тем пожаре в лабор…, то есть в гостевых покоях. Или попытках построить воздушный шар на заднем дворе у Свенсенов и покорить стратосферу. Да, у крон-принца Поля тоже была свита - Игорь и Люджин Свенсены. Помнится, в первом классе Мартина за какую-то провинность поколотила Игоря его собственным портфелем и даже проехала на нем круг почета, как победительница, а на ее выпускном вечере он, высокий и широкоплечий курсант в парадном мундире, примерно также отбивался от внимания Мартинкиных одноклассниц. Они выросли так незаметно, как растут все дети. Вот уже и принцесса Рудлог собралась замуж, за Тери Блакори. Брак династический, но Мартина не слишком возражала - жених был молодой, симпатичный и веселый. Свадьба была назначена на сезон Красного, но в первое весеннее полнолуние, которое родители, как всегда, проводили в поместье, Мартина исчезла.
- Мали! Немедленно приходи!
Майло Тандаджи поморщился. Привычная, как родинка, женина истерика была как никогда не ко времени.
- Таби, успокойся. Я не могу сейчас приехать. У нас… чрезвычайная ситуация.
- Немедленно, Мали! Твоя чрезвычайная ситуация сидит у нас на кухне!
Через минуту Тандаджи вышел из Зеркала в собственной гостиной. Увиденное потрясло его больше, чем полученное известие. На диване, обнявшись, рыдали Таби и матушка.
- Мали! Прости! Это я виновата! - возопила Таби при виде начальника госбезопасности. - Не уберегла! Не уследила!
Матушка дрожащей рукой била себя в грудь.
- Я всегда говорила - ежели девицы начинают носить штаны - добра не жди!
Тандаджи открыл дверь, посмотрел и набрал Стрелковского. Звонить медведям в полнолуние лучше вдвоем. И вообще, Хиль - Его друг.
Господа полковники почти с умилением смотрели, как за семейным тидусским столом дружно ест традиционные тидусские пирожки квинтет.
- Папочка, поздравь меня! Я вышла замуж! - Сонечка подскочила, кинулась отцу на шею.
- Вас тоже можно поздравить, ваше высочество? - глядя поверх дочери, вежливо осведомился безвременно поседевший на службе Рудлогам Майло.
- Спасибо, господин Тандаджи! - кивнула Мартина Свенсен.
- Папа, - помахала рукой из-за стола Иринка. - А ты ничего не хочешь спросить?
- Только о том, кто жертва, - кивнул на брачный браслет Стрелковский.
- Табит, сынок! - заголосила из гостиной безутешная мать. - Не уберегла!
15.
- Господин Леймин, а это второе еще и огнедышащее, - оглядываясь в панике на дымящийся лес и занимавшуюся кровлю, торопливо говорил в трубку Майки Доулсон. - Господина герцога нигде нет! Я не знаю, что делать!
Окно на третьем этаже распахнулось и красивая, хоть и растрепанная, испуганная женщина закричала.
- Пожар! Спасите! Спасите моих детей!
Секретарь его светлости выронил телефон и подобно льву ринулся в замок.
Жак Леймин с недоверием посмотрел на замолчавшую трубку и все же сделал два звонка: штатному магу, что бы открыл Зеркало в Вейн и лорду Резенфорду. Если это то, о чем он думает, лучше поставить службу безопасности королевства в известность немедленно.
Появившись в эпицентре событий, опытный служака организовал тушение пожара, помощь пострадавшим и следствие, каковым было установлено, что внезапно слуги услышали шум и грохот на этаже, на котором располагались герцогские покои. Видимо, взрывом, были выбиты решетки на окнах, а над замком одно за другим промчались два устрашающих чудовища, крылатых змея. Одно из них, выдохнув столб пламени и подпалило замок и окружающий лес. Причем очевидцы утверждали, что второе чудовище пыталось сначала сожрать первое, щелкало зубастой пастью, но поскольку первое было проворнее - плюнуло в него огнем, что и привело к пожару. Допрошенная в качестве основной свидетельницы гостья герцога Дармоншира, Софи, как она утверждала, совершенно случайно оказавшаяся непосредственно в покоях герцога, твердила, что ничего не видела и ничего не помнит, и рыдала на груди у Майки Доусона, зверем глядящего на бесчеловечного Леймина.
Где-то на границе с Рудлогом.
«Маришка! Я все объясню!» - усиленно думал Люк, посылая лучи добра и спокойствия Марине Рудлог. Ни мысли, ни лучи до принцессы не долетали, наверное, потому, что на пути сгорали. Марина наладила подачу огня и выдыхала пламя ровно и стабильно, как новый огнемет.
«Марина! У меня с ней давно ничего не было!» - изо всех сил виляя организмом и на всякий случай еще и усиленно махая крыльями, поклялся герцог.
Марина зарычала, язык пламени вырос на добрых пять метров, хвост его светлости задымился.
«Марина, прекрати немедленно!» - разозлился Лукас Бенедикт. - «Я не шучу! Прекрати или я рассержусь!»
- Вот моя девочка! Давай, дочь! Поддай этому засранцу! - гулко хохотал Красный, бухая кулаком по пиршественному столу так, что винные чаши подпрыгнули. Белый укоризненно покачал головой. - Да ладно тебе! Сам же жаловался, что ему никак целительство не дается. Вот, теперь получится.
Так, кстати, и появилось знаменитое изречение: «Врачу, исцелися сам!»
14.
Нории Валлерудиан кивком поблагодарил Четерии, на правах старейшего высказавшегося последним из Владык.
- Владычица, твое слово?
Ангелина еще раз пробежалась взглядом по документам, посмотрела на мужа.
- Я должна подумать.
В окна было хорошо видно, как сафаиита дергает сорняки в прекрасном и обширном розарии.
- Вина? - предложил гостеприимный хозяин.
13.
Расстроенная Суреза выслушала госпожу и все-таки решилась робко возразить:
- Но, сафаиита, так не делают…
- Суреза. Пойди и сделай, как я сказала, - велела принцесса голосом, каким ее предок отправлял на бой полки. Малита повиновалась, на последок укоризненно окинув госпожу взглядом, одновременно укоризненным и радостным. В церемониальном одеянии Ангелина как будто стала выше ростом и куда округлей, как и полагается невесте.
Она ожидала дракона посреди комнаты, величественная и прекрасная.
- Нории, - Ани взяла его руку в ладони. - Ты прав. Все неважно. Мои родные поймут и порадуются за нас, для страны и монархов Василина выпустит обращение, пресса довольствуется пресс-релизом.
- Но? - озвучил Нории не произнесенное ею вслух.
- Но я помолвлена. Я дала слово другому.
- Я услышал тебя, Ани-лиша, - Нории легонько коснулся ее лба губами и вышел.
- Ваша светлость, - Люк поднял голову от бумаг, но не успел ничего ответить. Бледного как йоллувиньская бумага Доусона снесло в сторону и в кабинет вошел высокий красноволосый голый мужик.
- Ты - Лукас Дармоншир, жених принцессы Ангелины? - гулко разнесся голос гостя.
Люк аккуратно отложил ручку и бумаги, поднялся.
- Да, - тут герцог задумался. Спрашивать у голого мужика «С кем имею..?» - глупо. Еще не лучше кидаться к нему со словами: «О, дракон! Счастлив познакомиться, давно мечтал тебе коньяк выставить!»
- Я Нории Валлерудиан, - частично избавил его визитер от затруднения. - Ани согласилась стать моей госпожой, но она связана с тобой словом. Давай решим этот вопрос как мужчины, в честном поединке.
Люк машинально потрогал не сошедшие еще следы от синяков, оставленных Байдеком. Нога заболела и заранее подвернулась.
«Этот убьет», - тоскливо подумал Лукас Бенедикт.
- Нории, - усаживаясь в кресло и делая приглашающий жест, начал воспитанник Тандаджи. - Я уверен, мы договоримся. Мы же цивилизованные люди!
День клонился к вечеру, и Ани надоело сидеть одной в пустой комнате совершенно без дела. Наконец, во дворе послышался шум крыльев, крики людей и скоро Нории появился на ее пороге.
- Ани, я все уладил. Лукас вернул тебе слово, - Владыка протянул невесте немного помятый листок.
- Нории, - встревожилась старшая Рудлог, - он жив? Марина мне не простит!
Дракон задумчиво потрогал челюсть и кивнул.
Тут принцесса подозрительно принюхалась.
- Нории, а чем это… Что это от тебя так коньяком пахнет? Ты пил?! Я тут жду, а ты пил?!
Собравшиеся гости были самой терпеливой свадьбой в мире…
12.
За спиной порывом ветра распахнуло окно. Принцесса нахмурилась – окно она вчера сама запирала, поднялась. Ветер пах морем, розами, и…
- Люблю, - шептал ветер. – Прощай… Я прощаю…
Она замерла, окаменела, не дыша. По полу, по стенам, мебели, вымораживая, потек, потрескивая, узорчатый лед.
- Ваше Высочество, - в дверь осторожно постучала испуганная помощница. – Все в порядке?
- Да, в полном, - ровно ответила Ангелина, вернулась за стол, взяла из папки документ. – Хорошо, что вы зашли. Я как раз собиралась продиктовать правки. – И начала говорить спокойным деловитым тоном. Только бумага в тонких пальцах подрагивала. Впрочем, и секретарь заметно дрожала – в холодном воздухе на свету искрились снежинки.
В половине шестого Ани рассортировала документы, заперла стол, и пошла к телепорту. В семейном крыле было тихо и пусто, даже в детской. Дети обнаружились в родительской спальне – мальчишки прилипли к Василине с двух сторон, а Мартинка лежала у мамы на животе, как котенок на ветке, свесив лапки, и сопела – спала. Королева читала детям книжку. На яркой обложке красовалась распахнувшая крылья алая птица. Сказка называлась «Финикс – красный сокол». Принцесса села в кресло рядом и тоже послушала. Вася как раз дошла то того места, когда израненный герой, обернувшись соколом, улетает.
- Кому я нужен, тот меня найдет. Но это будет нелегко. Тогда меня найдешь, когда трое башмаков железных износишь, трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвешь, - проникновенно читала Василина последние слова Финикса возлюбленной.
- Ани? – прервалась младшая, взглянув на сестру. – Что-то случилось? Ты очень бледна.
- Нет, все в порядке, немного устала. Я зашла поздороваться.
Василина посмотрела вслед уходящей кронпринцессе, нахмурилась, но мальчишки возмущенно заныли, Мартинка завозилась и маме пришлось продолжить.
Ангелина ненадолго зашла к себе, тоже попробовала почитать. Встала, думая прогуляться в саду, но обнаружила, что незаметно дошла до амфитеатра. Ани помедлила и вошла. Было пусто, под ногами крутился песок. Подошла к Красному Воину, постояла.
- Даже у меня попросить не можешь, - сказал у нее за спиной кто-то громко и насмешливо. Старшая Рудлог обернулась. Высокий мощный мужчина с красными волосами совсем не походил на бога, но она совершенно точно знала, кто с ней говорит. Хотелось упасть на колени, склонить голову, но она только сильнее выпрямилась, упрямо подняла голову.
- И на колени не встанешь, - продолжил Иоанн все с той же интонацией. – Гордая.
- Великий Воин, - почтительно поклонилась принцесса.
- И он гордый. Легче умереть, чем поступиться гордостью, да, дочь? Ты же так решила? Он так и сделал. Умер ради твоей гордости.
Она стояла мертвенно-бледная, не говоря не слова, не шевелясь.
- Ты моя дочь, - повторил Красный. – В тебе моя гордость. Я дам тебе то, о чем ты не просила.
Горячий ветер плеснул в лицо Ангелине и она вздрогнула, ожила.
С песка взлетела большая птица. Сокол в несколько взмахов крыльев набрал высоту и скоро стал невидим с земли.
Рядом с одеждой Ее Высочества нашли ее телефон, а в нем – неотправленное сообщение, адресованное королеве.
11.
Утро прошло как обычно – ленивое сладкое пробуждение в предрассветных зимних сумерках, медленные ласки, и секс тоже неторопливый, как будто впереди выходные или даже отпуск. Сигнал будильника, еще пять минут полежать, потом бегом в душ, одеться, спуститься к завтраку. Следом прибежала Иришка, торопливо проглотила кашу, любимое шоколадное молоко и убежала на тренировку. Последней спустилась Люджина, уже с прической и в строгом платье, села напротив, блестя глазами и улыбаясь. Он налил ей кофе, положил омлет, плеснул себе еще чашку.
По дороге в управление вспомнили, что у дочери в выходные соревнования, и надо отменить поездку в имение. Или съездить на денек все-таки? На работе… как на работе. Вернулись не поздно, до ужина еще успели поболтать с дочкой, посмотреть дневник, написать очередную извинительную записку по поводу отсутствия на родительском собрании.
Ужин. Праздничная скатерть, цветы. Люджина смеется и на его предположения только головой качает. Игорь садится было у камина, но она уходит переодеться и спускается в подвал потренироваться, и он идет следом.
- Все, я пас, - часа через полтора он выключает дорожку, подбирает полотенце. – Ты скоро?
- Да, ты иди, я следом, - Люджина, ровно дыша, продолжает грести.
Он уже почти спал, когда в ванной зашумела вода – она прошла через коридор, потом вышла в спальню, не зажигая свет, тихо прошла к постели и осторожно легла на бок, лицом к нему, стараясь не разбудить. Он слышал ее дыхание, чувствовал ее ладонь, замершую в нескольких микронах от его груди. Вот коснулась его лица, легко, как бабочка крылом, убрала руку.
