- Спасибо, но дальше я как-нибудь сама, - отталкивая слишком близко стоящего чужестранца, раздраженно прошипела я.
- У самой у тебя не особо хорошо получается, - даже не думая отступить, проговорил сверху мужчина. Он был выше на голову, а то и больше. Я запрокинула голову, гневно посмотрела вверх, но увидела только темноту.
- Я не просила тебя о помощи, - зло бросила я. - Еще бы немного…
- И тебя затащили в кабак, как одну из здешних девок, - безжалостно отрезала «темнота». - Что ты вообще делаешь здесь да еще в такое время? Меня искала? - в прозвучавшем вопросе иронии было больше, чем надежды.
- Зачем мне тебя искать? - я буквально задохнулась от возмущения, вот наглец!
- Может затем, что наконец поняла насколько это глупо выходить за графа и хоронить себя в четырех стенах, когда хочется совершенно другого…
- Бред, - фыркнула я. Скрестила руки на груди. - И чего же по твоему мне хочется? - как-будто против своей воли спросила я.
- Свободы.
Я даже вздрогнула. Из меня словно вынули стержень, который заставлял стоять прямо под взглядом этого наглого чужестранца. Плечи опустились. Я ощутила, как слабеют ноги. Захотелось присесть. Но всё, что я могла себе сейчас позволить, это облокотиться о шершавую стену. Слово, произнесенное так просто, эхом отдавалось в опустевшей вдруг голове.
- И что по твоему это такое - свобода? - устало выдохнула я.
- Оголтелый ветер, выбивающий дух, бескрайнее небо над головой, соленые брызги на лице, смех задиристых дельфинов, скольжение чаек по одним им ведомым дорогам ветра и возможность любить того, к кому тянется сердце, - хрипло отозвалась «темнота», и пахла она сейчас и небом, и ветром, и морем, и утром, и всем, что так любило моё измученное сердце.
- С чего ты взял, что у меня этого нет? - тихо, очень тихо, сама боясь услышать сейчас свой голос, спросила я.
- А есть? - вопросом на вопрос ответила «темнота» и сделала шаг ко мне.
Однажды в детстве, гуляя в саду, я поймала мотылька. Тот, являясь жителем ночи, на день нашёл приют под лепестками распустившегося пиона и дремал в спасительной ароматной тени. Я была ниже куста, на котором цвели эти зефирные цветы, поэтому мои любопытные детские глаза с легкостью рассмотрели белые мучные крылья, покрытые витиеватым рисунком, состоящим из плавных черных линий. Тогда мне показалось, что мотылек - это посланник фей, а переплетение линий на его крыльях - древние руны, надежно хранящие в себе их магию. Тогда я сбросила неудобные туфельки и вся застыла и почти не дышала, подкрадываясь к заветному цветку. Я помню, как остро ощущала в тот момент босыми ногами прохладный атлас травы и колющие искорки прикосновений росинок на своей коже. Мир вокруг будто замер, время остановилось, звуки стихли. Детские ладошки накрыли хрупкое существо. Я стояла, соединив ладошки и с замиранием сердца ощущала, как отчаянно колотятся тонкие крылья в ловушке из моих неловких пальцев.
И вот сейчас, когда тёплые губы чужестранца осторожно прикоснулись к моим, а мир снова остановился, этот мотылек вдруг забился в моей груди, прикасаясь хрупкими крыльями к клетке из рёбер, щекоча и заставляя зажмуриться. Но как и тогда, в детстве, волшебство быстро развеялось, оставив на моих ладонях только волшебную невесомую пыльцу с крыльев. Сейчас эта пыльца таяла на моих губах, пока я медленно понимала, что поцелуй закончился. Я открыла глаза, растеряно заморгала. До меня только что дошло, что я стою на цыпочках, вся вытянувшись, как струна, и, подставив губы, жду… чего? Продолжения поцелуя??
Он стоял всё так же в шаге от меня и молчал. В первых сумерках расцветающего над городком дня я едва видела его белоснежную рубашку и совсем не видела лица. Но мне почему-то казалось, что он улыбается. Смотрит на меня и улыбается. Гнев и стыд такой, какого, пожалуй, я еще ни разу за свою жизнь не испытывала, больно ударил по самолюбию, словно мне пощечину выписали. Не в силах вынести еще хотя бы секунды невидимого, но тяжелого взгляда, рванула с места, толкнула его в грудь и убежала, выкрикнув: «Хам! Ненавижу тебя!»
Вбежав в свою комнату, закрыла за собой дверь. По щекам безудержно текли горячие слезы. Забилась в угол, сползла по стене на пол и, свернувшись калачиком, просидела там вплоть до завтрака, когда дверь в комнату осторожно приоткрылась и служанка сообщила, что отец ждет меня.
- Да, сейчас спущусь. - отозвалась я из угла. И когда дверь закрылась, я наконец подняла голову и кое-как разлепила заплаканные глаза. Пару раз всхлипнув, потерянным взглядом оглядела комнату. Всё казалось каким-то чужим, пустым и бессмысленным. Затем, посмотрела на свои руки и замерла, потому что на левом запястье была повязана красная атласная ленточка… Меня словно молнией в темечко ударило. Я вскочила и, не желая вспоминать того, что случилось этой ночью, сорвала с себя это жуткое алое напоминание и, скомкав, швырнула куда-то под ноги. Умылась, переоделась и, остервенело расчесав щеткой свои растрепанные кудрявые волосы, вихрем сбежала в гостиную. Я знала, что мне могло бы помочь успокоить мысли и расходившееся в груди сердце.
- Папа! - прокричала я, залетая в гостинную.
- Что?! - испуганно вскрикнул отце, застыв над тарелкой с занесенными было уже вилкой и ножом.
- Отец, нам надо навестить поместье Стольмских! - запыхавшись от быстрого бега, выдохнула я, затем, потянувшись, схватила со стола бокал с водой и залпом осушила его.
- Сейчас?? - растеряно оглядев накрытый стол, упавшим голосом спросил отец. - Может позавтракаем? - с надеждой добавил он.
- Нет, - подскочив к нему, подхватила под руку, потянула его, помогая подняться. - Позавтракаем у Стольмских. - не принимая возражений, отрезала я.
- Но нас ведь не приглашали, - растерянно попытался возражать отец, покидая гостиную и богато накрытый стол.
- Но мы ведь почти родственники. Послезавтра свадьба, - наигранно радостно произнесла я.
Папа был прав, наш незапланированный визит застал графа и графиню врасплох. Граф был без привычного парика, так что теперь видна была его седая голова с проплешинами, а графиня встречала нас в стеганном теплом халате и заношенных тапках. Они смущенно улыбались, но, отшучиваясь, что всё же не чужие, пригласили нас к завтраку. Небольшой столик был накрыт на свежем воздухе во внутреннем дворике поместья. Всё было очень скромно, но чай пах медовыми полевыми травами, в глубоких чашечках имелось несколько вариантов домашнего варенья, а хлеб был только из печи. Так что мой папа остался доволен и с аппетитом один за другим поглощал заботливо подаваемые графиней бутерброды.
Я тоже отпила ароматный чай и, наконец, задала мучающий меня вопрос:
- А Августос еще не проснулся?
Граф и графиня почему-то испуганно переглянулись. Граф поперхнулся, графиня смущенно улыбнулась.
- Августос допоздна работал в кабинете. Он у нас отвечает за финансы, мы ничего в этом не смыслим, - виновато призналась она. - Я могу попросить слуг попробовать его разбудить, - мельком взглянув на мужа, предложила графиня.
- Нет, что вы… - начал было отец, добродушно икнув и откинувшись в плетенном кресле.
- Да, если вас не затруднит. - перебила я отца, и сейчас на меня смотрели три пары удивленных глаз.
- Хорошо, - удивленно протянула графиня. - Соня, - подозвала она, ожидающую неподалеку служанку, - Сбегай, попробуй разбудить Августоса.
- Но, госпожа… - округлив глаза, начала было та.
- Соня! - оборвал девушку граф. Та вздрогнула и, развернувшись, побежала к поместью.
- Слуги последнее время очень вольны стали в высказываниях, - посетовала графиня.
Со стороны поместья послышался приглушенный женский смех. Что-то упало и, судя по звукам, разбилось.
- Боже, вот неуклюжая, - взволнованно пробормотала графиня, с тревогой оглянувшись.
Соня вернулась. Платье её выглядело помятым, пара пуговиц на груди были расстегнуты. Щеки заливал румянец.
- Госпожа, я не смогла достучаться. Видимо, граф крепко спит. - виновато потупив глаза, сообщила служанка.
- Ну, я так и думала, - печально улыбнулась графиня. - Леди Лилия, надеюсь, вы не обидитесь и согласитесь подождать до вечера. Если вы не против, Августос придет к вам на ужин.
- Да, конечно! - воскликнул отец и, поднявшись, засобирался. - Мы, пожалуй, пойдем. Послезавтра свадьба, сегодня должны привезти сыры и колбасы… Так много дел! - улыбнулся он вставшим из-за стола графу и графини.
Я тоже поднялась. С тревогой посмотрела в сторону занавешенных окон поместья. Сердце болезненно сжалось. Надеюсь, Августос, не опоздает сегодня на ужин. Я была уверена, что разговор с ним развеет все мои сомнения по поводу предстоящего события.
- Только, пожалуйста, не забудьте сказать Августосу на счет ужина, - напомнила я перед тем, как выйти за отцом из парадных дверей поместья Стольмских.
- Конечно, дорогая, - граф и графиня дружно закивали.
Но граф не пришёл в тот день ни в обед, как я почему-то ожидала, ни к ужину.
Папа только развел руками, вроде всё ясно, слишком много хлопот у жениха. Поковырявшись в своей тарелке и так и не съев ни единого кусочка, поднялась в свою комнату, не забыв прихватит из кладовой спрятанные там за кустами высушенных трав (кажется, няня Тафита начала что-то подозревать) одну из бутылок королевского шампанского. Сегодня я не стала садиться на подоконник, а сразу вышла на балкон. В теле поселилась какая-то неведомая до селе тревога, и я не могла просто сидеть и смотреть в окно, мне нужно было куда-то идти, что-то делать, но куда и что? Поэтому я сейчас ходила по небольшому балкону, меряя его шагами, и изредка останавливалась, чтобы подставить прохладному ночному ветру своё горячечное лицо.
- Каков подлец! - выпалила в очередной раз, отхлебнув из узкого стеклянного горлышка. - И что ему вообще от меня надо?? - злость сменилась отчаянием.
Я устремила свой умоляющий о пощаде взгляд как можно дальше отсюда, туда, за горизонт, затянутый сейчас темными тяжелыми тучами. Тучи эти ползли из-за края мира, пожирая звезды и норовя поглотить карамельный кусок неполной луны. Ветер подул сильнее. Кажется, начиналась гроза. Как же это хорошо! Как же моё измученное сердце изголодалось по буйству природы, по её безумию! Я распростерла в стороны руки, откинула назад голову. Ветер задул сильнее, и мне уже казалось, что я чайка, скользящая по неведомым человеку дорогам ветра…
- Чёрт тебя разбери, осёл! Придурок! - выпалила я, ударив кулаком по каменным перилам. Над морем сверкнула молния и ломанной линией разрезала небо пополам… Я закрыла глаза, припоминая тот шторм в море, когда я была как-никогда близка с буйствующей стихией. И вот отчетливо, ярко, как вспышка молнии, воспоминание - атласная ленточка, секунду лежащая на поверхности затихающего моря и вот уже погружающая в его глубины. Красная… Я замерла, рвано выдохнула. Что-то коснулось руки. Медленно опустила глаза - на моей бледной руке, которой я судорожно впилась в перила, лежал кленовый лист - жёлтый. Жёлтый…
Послышался глухой удар и звон, это я, кажется, уронила бутылку шампанского… Потом чей-то стон, словно стон подстреленного животного, слившийся с раскатом грома. Не сразу поняла, что кричу я. Закрыла рот рукой. Перевесилась через перила. До земли метра три. Но земля мягкая и трава густая… Обернулась, но не было сил бежать через комнату по лестнице. И там возможно папа… Не пустит.
Решилась. Перекинула ногу через перила, вторую. Повисла на руках. Боже, если сломаю сейчас обе ноги, получится весьма и весьма трагично… Иронично подметила я и, нервно хихикнув, разжала пальцы.
Приземлилась прямиком в розовый куст. Ничего не сломала, но расцарапала себе все ладони и порвала платье, пока выбиралась из него. Потом садовая тропинка, выложенная камнем, калитка и свобода…
Поздняя ночь, да и надвигающийся с моря шторм разогнал горожан по домам, иначе бы они очень удивились, увидев несущуюся со всех ног, растрепанную и расцарапанную, с листвой в волосах, в разодранном платье купеческую дочку. А мне было всё равно. Прибежав на берег к бочкам, у которых он рассказывал детям сказки, разочарованно застонала и руками впилась и в без того растрепанные волосы. Где он может быть? Огляделась. Кругом было пусто, ни души. Звать его? Может услышит и придёт? Но как его зовут?
- Чёрт! - выкрикнула в море, едва открыла рот, туда набился ветер. Поперхнулась. Закашлялась - Да как же тебя зовут??? Осёл… Ты осёл!!! Просто тупица! - прокричала я в сторону моря, затем согнула ноги, присела, руками обхватила колени. Хотелось плакать, но я рукавом платья вытерла непрошеные слезы, шмыгнула распухшим носом. - Ладно. Не иголка же ты в стоге сена… - пробормотала я и, поднявшись, пошла в сторону улицы, на которой располагались постоялые дома. То, что его нет в городе, я даже мысли такой не допускала.
Постучавшись в двери первой гостиницы, принялась ждать, но, не вытерпев и пары секунд, забарабанила снова.
- Кто там? - распахнувший дверь мужчина отшатнулся, увидев меня. - Божья матерь, - прошептал он и принялся креститься.
- Я узнать хотела, - начала я. Он испуганно заморгал глазами. А ветер бешено завывал и трепал мое платье так, что стоять было сложно. - Слушайте, у вас среди постояльцев нет белобрысого ос… Парня с белыми волосами, ну, того, с жемчужинами, - припомнила я. Уж про жемчужины хозяин портовой гостиницы должен знать. Должно быть все городские сплетни через него проходят.
- Нет, у нас нет, - замотал головой мужик и даже облегченно выдохнул и так осторооожно стал прикрывать дверь.
- Не знаете, где его можно найти? - подставив ногу и мешая закрыть дверь, очень серьезно спросила я. В этот момент снова сверкнуло так, что светло стало как днем, что-то за моей спиной треснуло, и раздался такой оглушительный гром, что ушам больно стало. Хозяин гостиницы вообще как-то побледнел лицом, осунулся, но ответил.
- В «Морском заливе», кажется, - пискляво произнес он.
- А это где? - повернувшись в сторону улицы, спросила я.
- Через пять домов, - упавшим голосом сообщил мужик.
- Хорошо. Спасибо, - кивнула я и развернулась вправо, чтобы идти в указанном направлении, но в этот момент порывом ветра раздуло юбки моего платья, и я, подлетев, словно меня под пятую точку пнули, понеслась вперед.
- Милостивый Боже и тысячи ангелов поднебесных! - взмолился хозяин гостиной и поспешно закрыл дверь.
Пролетев за пару мгновений пять домов с трудом зацепилась за столб, чтобы остановиться. Дверь «Морского залива» была в паре метров. Кое-как преодолела их и, постучав, толкнула дверь. Оказалось не закрыто. Ввалилась внутрь. Сразу подбежали служки, закрывать дверь, так как в теплое уютное помещение вместе со мной ворвалась бушующая стихия.
Когда порядок был восстановлен, я поняла, что стою в большой гостиной, в которой расположена барная стойка и пара десятков столиков. Несмотря на разгул погоды, посетителей было достаточно. И все они сейчас смотрели на меня.
- Кого это к нам морской черт принёс? - хрипло спросил один из матросов, а я, нахмурившись и решив не терять времени даром, отправилась к барной стойке, за которой, судя по одежде, стоял хозяин гостиной.
- Добрый вечер, - кивнула я, пытаясь не обращать внимания на вздёрнутую бровь мужчины и сомнение в глазах на счет того, как ко мне стоит обращаться.
- У самой у тебя не особо хорошо получается, - даже не думая отступить, проговорил сверху мужчина. Он был выше на голову, а то и больше. Я запрокинула голову, гневно посмотрела вверх, но увидела только темноту.
- Я не просила тебя о помощи, - зло бросила я. - Еще бы немного…
- И тебя затащили в кабак, как одну из здешних девок, - безжалостно отрезала «темнота». - Что ты вообще делаешь здесь да еще в такое время? Меня искала? - в прозвучавшем вопросе иронии было больше, чем надежды.
- Зачем мне тебя искать? - я буквально задохнулась от возмущения, вот наглец!
- Может затем, что наконец поняла насколько это глупо выходить за графа и хоронить себя в четырех стенах, когда хочется совершенно другого…
- Бред, - фыркнула я. Скрестила руки на груди. - И чего же по твоему мне хочется? - как-будто против своей воли спросила я.
- Свободы.
Я даже вздрогнула. Из меня словно вынули стержень, который заставлял стоять прямо под взглядом этого наглого чужестранца. Плечи опустились. Я ощутила, как слабеют ноги. Захотелось присесть. Но всё, что я могла себе сейчас позволить, это облокотиться о шершавую стену. Слово, произнесенное так просто, эхом отдавалось в опустевшей вдруг голове.
- И что по твоему это такое - свобода? - устало выдохнула я.
- Оголтелый ветер, выбивающий дух, бескрайнее небо над головой, соленые брызги на лице, смех задиристых дельфинов, скольжение чаек по одним им ведомым дорогам ветра и возможность любить того, к кому тянется сердце, - хрипло отозвалась «темнота», и пахла она сейчас и небом, и ветром, и морем, и утром, и всем, что так любило моё измученное сердце.
- С чего ты взял, что у меня этого нет? - тихо, очень тихо, сама боясь услышать сейчас свой голос, спросила я.
- А есть? - вопросом на вопрос ответила «темнота» и сделала шаг ко мне.
Однажды в детстве, гуляя в саду, я поймала мотылька. Тот, являясь жителем ночи, на день нашёл приют под лепестками распустившегося пиона и дремал в спасительной ароматной тени. Я была ниже куста, на котором цвели эти зефирные цветы, поэтому мои любопытные детские глаза с легкостью рассмотрели белые мучные крылья, покрытые витиеватым рисунком, состоящим из плавных черных линий. Тогда мне показалось, что мотылек - это посланник фей, а переплетение линий на его крыльях - древние руны, надежно хранящие в себе их магию. Тогда я сбросила неудобные туфельки и вся застыла и почти не дышала, подкрадываясь к заветному цветку. Я помню, как остро ощущала в тот момент босыми ногами прохладный атлас травы и колющие искорки прикосновений росинок на своей коже. Мир вокруг будто замер, время остановилось, звуки стихли. Детские ладошки накрыли хрупкое существо. Я стояла, соединив ладошки и с замиранием сердца ощущала, как отчаянно колотятся тонкие крылья в ловушке из моих неловких пальцев.
И вот сейчас, когда тёплые губы чужестранца осторожно прикоснулись к моим, а мир снова остановился, этот мотылек вдруг забился в моей груди, прикасаясь хрупкими крыльями к клетке из рёбер, щекоча и заставляя зажмуриться. Но как и тогда, в детстве, волшебство быстро развеялось, оставив на моих ладонях только волшебную невесомую пыльцу с крыльев. Сейчас эта пыльца таяла на моих губах, пока я медленно понимала, что поцелуй закончился. Я открыла глаза, растеряно заморгала. До меня только что дошло, что я стою на цыпочках, вся вытянувшись, как струна, и, подставив губы, жду… чего? Продолжения поцелуя??
Он стоял всё так же в шаге от меня и молчал. В первых сумерках расцветающего над городком дня я едва видела его белоснежную рубашку и совсем не видела лица. Но мне почему-то казалось, что он улыбается. Смотрит на меня и улыбается. Гнев и стыд такой, какого, пожалуй, я еще ни разу за свою жизнь не испытывала, больно ударил по самолюбию, словно мне пощечину выписали. Не в силах вынести еще хотя бы секунды невидимого, но тяжелого взгляда, рванула с места, толкнула его в грудь и убежала, выкрикнув: «Хам! Ненавижу тебя!»
Прода от 10.08.2022, 22:51
Вбежав в свою комнату, закрыла за собой дверь. По щекам безудержно текли горячие слезы. Забилась в угол, сползла по стене на пол и, свернувшись калачиком, просидела там вплоть до завтрака, когда дверь в комнату осторожно приоткрылась и служанка сообщила, что отец ждет меня.
- Да, сейчас спущусь. - отозвалась я из угла. И когда дверь закрылась, я наконец подняла голову и кое-как разлепила заплаканные глаза. Пару раз всхлипнув, потерянным взглядом оглядела комнату. Всё казалось каким-то чужим, пустым и бессмысленным. Затем, посмотрела на свои руки и замерла, потому что на левом запястье была повязана красная атласная ленточка… Меня словно молнией в темечко ударило. Я вскочила и, не желая вспоминать того, что случилось этой ночью, сорвала с себя это жуткое алое напоминание и, скомкав, швырнула куда-то под ноги. Умылась, переоделась и, остервенело расчесав щеткой свои растрепанные кудрявые волосы, вихрем сбежала в гостиную. Я знала, что мне могло бы помочь успокоить мысли и расходившееся в груди сердце.
- Папа! - прокричала я, залетая в гостинную.
- Что?! - испуганно вскрикнул отце, застыв над тарелкой с занесенными было уже вилкой и ножом.
- Отец, нам надо навестить поместье Стольмских! - запыхавшись от быстрого бега, выдохнула я, затем, потянувшись, схватила со стола бокал с водой и залпом осушила его.
- Сейчас?? - растеряно оглядев накрытый стол, упавшим голосом спросил отец. - Может позавтракаем? - с надеждой добавил он.
- Нет, - подскочив к нему, подхватила под руку, потянула его, помогая подняться. - Позавтракаем у Стольмских. - не принимая возражений, отрезала я.
- Но нас ведь не приглашали, - растерянно попытался возражать отец, покидая гостиную и богато накрытый стол.
- Но мы ведь почти родственники. Послезавтра свадьба, - наигранно радостно произнесла я.
Папа был прав, наш незапланированный визит застал графа и графиню врасплох. Граф был без привычного парика, так что теперь видна была его седая голова с проплешинами, а графиня встречала нас в стеганном теплом халате и заношенных тапках. Они смущенно улыбались, но, отшучиваясь, что всё же не чужие, пригласили нас к завтраку. Небольшой столик был накрыт на свежем воздухе во внутреннем дворике поместья. Всё было очень скромно, но чай пах медовыми полевыми травами, в глубоких чашечках имелось несколько вариантов домашнего варенья, а хлеб был только из печи. Так что мой папа остался доволен и с аппетитом один за другим поглощал заботливо подаваемые графиней бутерброды.
Я тоже отпила ароматный чай и, наконец, задала мучающий меня вопрос:
- А Августос еще не проснулся?
Граф и графиня почему-то испуганно переглянулись. Граф поперхнулся, графиня смущенно улыбнулась.
- Августос допоздна работал в кабинете. Он у нас отвечает за финансы, мы ничего в этом не смыслим, - виновато призналась она. - Я могу попросить слуг попробовать его разбудить, - мельком взглянув на мужа, предложила графиня.
- Нет, что вы… - начал было отец, добродушно икнув и откинувшись в плетенном кресле.
- Да, если вас не затруднит. - перебила я отца, и сейчас на меня смотрели три пары удивленных глаз.
- Хорошо, - удивленно протянула графиня. - Соня, - подозвала она, ожидающую неподалеку служанку, - Сбегай, попробуй разбудить Августоса.
- Но, госпожа… - округлив глаза, начала было та.
- Соня! - оборвал девушку граф. Та вздрогнула и, развернувшись, побежала к поместью.
- Слуги последнее время очень вольны стали в высказываниях, - посетовала графиня.
Со стороны поместья послышался приглушенный женский смех. Что-то упало и, судя по звукам, разбилось.
- Боже, вот неуклюжая, - взволнованно пробормотала графиня, с тревогой оглянувшись.
Соня вернулась. Платье её выглядело помятым, пара пуговиц на груди были расстегнуты. Щеки заливал румянец.
- Госпожа, я не смогла достучаться. Видимо, граф крепко спит. - виновато потупив глаза, сообщила служанка.
- Ну, я так и думала, - печально улыбнулась графиня. - Леди Лилия, надеюсь, вы не обидитесь и согласитесь подождать до вечера. Если вы не против, Августос придет к вам на ужин.
- Да, конечно! - воскликнул отец и, поднявшись, засобирался. - Мы, пожалуй, пойдем. Послезавтра свадьба, сегодня должны привезти сыры и колбасы… Так много дел! - улыбнулся он вставшим из-за стола графу и графини.
Я тоже поднялась. С тревогой посмотрела в сторону занавешенных окон поместья. Сердце болезненно сжалось. Надеюсь, Августос, не опоздает сегодня на ужин. Я была уверена, что разговор с ним развеет все мои сомнения по поводу предстоящего события.
- Только, пожалуйста, не забудьте сказать Августосу на счет ужина, - напомнила я перед тем, как выйти за отцом из парадных дверей поместья Стольмских.
- Конечно, дорогая, - граф и графиня дружно закивали.
Но граф не пришёл в тот день ни в обед, как я почему-то ожидала, ни к ужину.
Папа только развел руками, вроде всё ясно, слишком много хлопот у жениха. Поковырявшись в своей тарелке и так и не съев ни единого кусочка, поднялась в свою комнату, не забыв прихватит из кладовой спрятанные там за кустами высушенных трав (кажется, няня Тафита начала что-то подозревать) одну из бутылок королевского шампанского. Сегодня я не стала садиться на подоконник, а сразу вышла на балкон. В теле поселилась какая-то неведомая до селе тревога, и я не могла просто сидеть и смотреть в окно, мне нужно было куда-то идти, что-то делать, но куда и что? Поэтому я сейчас ходила по небольшому балкону, меряя его шагами, и изредка останавливалась, чтобы подставить прохладному ночному ветру своё горячечное лицо.
- Каков подлец! - выпалила в очередной раз, отхлебнув из узкого стеклянного горлышка. - И что ему вообще от меня надо?? - злость сменилась отчаянием.
Я устремила свой умоляющий о пощаде взгляд как можно дальше отсюда, туда, за горизонт, затянутый сейчас темными тяжелыми тучами. Тучи эти ползли из-за края мира, пожирая звезды и норовя поглотить карамельный кусок неполной луны. Ветер подул сильнее. Кажется, начиналась гроза. Как же это хорошо! Как же моё измученное сердце изголодалось по буйству природы, по её безумию! Я распростерла в стороны руки, откинула назад голову. Ветер задул сильнее, и мне уже казалось, что я чайка, скользящая по неведомым человеку дорогам ветра…
- Чёрт тебя разбери, осёл! Придурок! - выпалила я, ударив кулаком по каменным перилам. Над морем сверкнула молния и ломанной линией разрезала небо пополам… Я закрыла глаза, припоминая тот шторм в море, когда я была как-никогда близка с буйствующей стихией. И вот отчетливо, ярко, как вспышка молнии, воспоминание - атласная ленточка, секунду лежащая на поверхности затихающего моря и вот уже погружающая в его глубины. Красная… Я замерла, рвано выдохнула. Что-то коснулось руки. Медленно опустила глаза - на моей бледной руке, которой я судорожно впилась в перила, лежал кленовый лист - жёлтый. Жёлтый…
Послышался глухой удар и звон, это я, кажется, уронила бутылку шампанского… Потом чей-то стон, словно стон подстреленного животного, слившийся с раскатом грома. Не сразу поняла, что кричу я. Закрыла рот рукой. Перевесилась через перила. До земли метра три. Но земля мягкая и трава густая… Обернулась, но не было сил бежать через комнату по лестнице. И там возможно папа… Не пустит.
Решилась. Перекинула ногу через перила, вторую. Повисла на руках. Боже, если сломаю сейчас обе ноги, получится весьма и весьма трагично… Иронично подметила я и, нервно хихикнув, разжала пальцы.
Приземлилась прямиком в розовый куст. Ничего не сломала, но расцарапала себе все ладони и порвала платье, пока выбиралась из него. Потом садовая тропинка, выложенная камнем, калитка и свобода…
Поздняя ночь, да и надвигающийся с моря шторм разогнал горожан по домам, иначе бы они очень удивились, увидев несущуюся со всех ног, растрепанную и расцарапанную, с листвой в волосах, в разодранном платье купеческую дочку. А мне было всё равно. Прибежав на берег к бочкам, у которых он рассказывал детям сказки, разочарованно застонала и руками впилась и в без того растрепанные волосы. Где он может быть? Огляделась. Кругом было пусто, ни души. Звать его? Может услышит и придёт? Но как его зовут?
- Чёрт! - выкрикнула в море, едва открыла рот, туда набился ветер. Поперхнулась. Закашлялась - Да как же тебя зовут??? Осёл… Ты осёл!!! Просто тупица! - прокричала я в сторону моря, затем согнула ноги, присела, руками обхватила колени. Хотелось плакать, но я рукавом платья вытерла непрошеные слезы, шмыгнула распухшим носом. - Ладно. Не иголка же ты в стоге сена… - пробормотала я и, поднявшись, пошла в сторону улицы, на которой располагались постоялые дома. То, что его нет в городе, я даже мысли такой не допускала.
Прода от 12.08.2022, 00:31
Постучавшись в двери первой гостиницы, принялась ждать, но, не вытерпев и пары секунд, забарабанила снова.
- Кто там? - распахнувший дверь мужчина отшатнулся, увидев меня. - Божья матерь, - прошептал он и принялся креститься.
- Я узнать хотела, - начала я. Он испуганно заморгал глазами. А ветер бешено завывал и трепал мое платье так, что стоять было сложно. - Слушайте, у вас среди постояльцев нет белобрысого ос… Парня с белыми волосами, ну, того, с жемчужинами, - припомнила я. Уж про жемчужины хозяин портовой гостиницы должен знать. Должно быть все городские сплетни через него проходят.
- Нет, у нас нет, - замотал головой мужик и даже облегченно выдохнул и так осторооожно стал прикрывать дверь.
- Не знаете, где его можно найти? - подставив ногу и мешая закрыть дверь, очень серьезно спросила я. В этот момент снова сверкнуло так, что светло стало как днем, что-то за моей спиной треснуло, и раздался такой оглушительный гром, что ушам больно стало. Хозяин гостиницы вообще как-то побледнел лицом, осунулся, но ответил.
- В «Морском заливе», кажется, - пискляво произнес он.
- А это где? - повернувшись в сторону улицы, спросила я.
- Через пять домов, - упавшим голосом сообщил мужик.
- Хорошо. Спасибо, - кивнула я и развернулась вправо, чтобы идти в указанном направлении, но в этот момент порывом ветра раздуло юбки моего платья, и я, подлетев, словно меня под пятую точку пнули, понеслась вперед.
- Милостивый Боже и тысячи ангелов поднебесных! - взмолился хозяин гостиной и поспешно закрыл дверь.
Пролетев за пару мгновений пять домов с трудом зацепилась за столб, чтобы остановиться. Дверь «Морского залива» была в паре метров. Кое-как преодолела их и, постучав, толкнула дверь. Оказалось не закрыто. Ввалилась внутрь. Сразу подбежали служки, закрывать дверь, так как в теплое уютное помещение вместе со мной ворвалась бушующая стихия.
Когда порядок был восстановлен, я поняла, что стою в большой гостиной, в которой расположена барная стойка и пара десятков столиков. Несмотря на разгул погоды, посетителей было достаточно. И все они сейчас смотрели на меня.
- Кого это к нам морской черт принёс? - хрипло спросил один из матросов, а я, нахмурившись и решив не терять времени даром, отправилась к барной стойке, за которой, судя по одежде, стоял хозяин гостиной.
- Добрый вечер, - кивнула я, пытаясь не обращать внимания на вздёрнутую бровь мужчины и сомнение в глазах на счет того, как ко мне стоит обращаться.
