Если бы в этот миг не открылась дверь, он, наверное, все же использовал бы логадо. Но вошел тот же слуга, который привел их сюда, здоровенный с бакенбардами такой густоты, что в них заблудился бы отряд всадников. Спросил:
- Вы договорились?
- Да, - ответил Рейналь.
Соперница кивнула:
- Да.
- Изложите свои условия.
Рейналь постарался опередить Сильхе и высказал всё сам. Кажется, зря спешил, Птаха не стала перебивать и возмущаться. Распорядитель или кто там это был, все записал в блокнот, который достал из-за широкого обшлага… что за манера таскать записные книжки где попало? Потом их проводили по коридору и разделили. Рейналя вернули в ту же комнату, где он приводил себя в порядок. Только теперь тут стояла еще и кровать.
- Ваша комната, господин.
Апартаменты могли быть и получше… но все же повод собой гордиться: своя комната в королевском дворце. Стало интересно, куда поселили Сильхе. Он минуту позволил себе понаслаждаться мыслью, что ее засунут в ту темницу. Потом решил обдумать ситуацию. Прилег на кушетку, расстегнув пуговицы алого камзола. Все вещи были тут, и сумка, и арфа. Итак, исполнение известной песни… Раз уж речь зашла о Великом Тале, его песню и стоит исполнить. Бесконечная… композиция, к которой можно добавлять куплет за куплетом, импровизировать без конца – тут как повезёт, обычно основу дает во время поединка специально приглашенный бард или кто-то из судей. И пение без сопровождения. Рейналь пропел короткую музыкальную фразу, постаравшись чтобы голос заполнил комнату целиком. Судя по тому, как зазвенело стекло в окне, все получилось. Его сила и его умения все еще с ним. Так что и «мгновенная песня», которую создают из одной фразы, прямо на глазах толпы, не испугает. «Если бы ты знала, что сама же поможешь себя победить! Ведь в твоем присутствии я могу писать!..» Эта мысль почему-то горчила и Рейналь быстро простился с ней и перешел к другому – обдумыванию, как себя вести завтра. Быть нагло-вызывающим или сдержанным, шутить или сохранять полную серьезность. Во многом зависело от зрителей.
Алый кокон нерожденной арахны висел в углу, как наказанный, не пытаясь приблизиться.
- Я больше не сержусь, - сказал Рейналь, решив закончить с этим сегодня, на случай, если завтра ему понадобится помощь арахны. – Мне просто надо привыкнуть.
Облако приблизилось, в нем снова засверкали вспышки коротких молний. Рейналь улыбнулся: хоть и чудовищная, а все равно женщина – ей так мало надо для счастья.
Принесли ужин. Порции небольшие, зато много блюд. Пара супов, три салата, какая-то паста, два вида хлеба, мясо тушеное, жареное и в виде котлет.
- Ты не голодна? – спросил он арахну, садясь за стол.
Облако приблизилось. У Рейналя в голове зашумело. Если он правильно понял ответ, то это было смешно.
- Когда я сыт – и ты сыта? Тогда не мешай.
Он вплотную занялся едой.
Хорошо, что порции оказались маленькими. Все было так вкусно, что Рейналь не смог остановиться, пока не очистил все тарелки. От сытости начало клонить в сон. Он разделся, лёг и мгновенно уснул.
Разбудили ни свет ни заря – по ощущением, рассвет едва наступил, когда слуга в красно-синем растолкал его:
- Господин, ваш завтрак.
- Почему в такую рань? – возмутился он – взгляд в окно только подтвердил – солнце еще касалось нижним краем горизонта.
- Вас нужно подготовить, господин.
Рейналь фыркнул – тут не знают, что настоящему барду не нужна никакая подготовка! - но встал. Завтрак был скуден – чай и бутерброд с ветчиной. Он собирался покурить, чтоб утешиться, но не нашел в сумке ни трубки, на травы. Хорошо еще что не арестовали…
Явился портной с помощником, снял мерки. Уже через час вернулся с костюмом – неудобным жестким мундиром с такими же широкими обшлагами, как у давешнего распорядителя увеселений или стражников в Шемче, полусотней пуговиц и стоячим воротником, едва не упиравшимся в подбородок. Рейналь попытался скандалить – все, чего добился, это двух булавок, подколовших воротник, чтобы не мешал. Ну хоть цвет был почти правильный – алый с желтым, цветов Эвлии. Переодевшегося, его проводили в огромный зал с инструментами, усадили на жесткий стул и начали представлять каждый как дорогого гостя.
- Тамар, пять струн, родом с Юга.
- Северный нок, двенадцать струн.
- Кинтара даройская, двенадцати струнная.
- Кинтара эвлийская, семь струн
- Арфа лугажская…
- Я умею считать, - не выдержал он, наконец, - и знаю какой инструмент откуда!
- Да, господин, - кивнул слуга, таскавший от стен и обратно все эти арфы и кинтары, и невозмутимо продолжил глупый спектакль.
Про счастью, Рейналю давали попробовать звук и в конце концов он все же выбрал арфу, чуть больше размером чем его Черное Сокровище. После его вывели во двор и посадили в открытый экипаж и повезли куда-то. Рейналь решил - на встречу с какими-то важными людьми, может, с правителем города, хотя кто мог быть важнее короля? Но все оказалось до оскомины банально: его показывали народу. Повозка останавливалась на каждой площади, глашатай громким зычным голосом объявлял о поединке сегодня вечером и представлял Рейналя как лучшего барда Эвлии. Толпа на такое собиралась быстро, но реакции он не понял: слышались смешочки, и гул был скорее злорадный, чем предвкушающий зрелище. Рейналь сначала улыбался и махал рукой, но от этого толпа только чаще зубоскалила, отпуская шутки на арданском, суть которых он не понимал, только тон. Так что бард перестал что-либо делать, просто сидел и пялился.
Очередная площадь. Очередная толпа. Он устал и начал раздражаться. На вопрос долго ли еще его будут таскать по городу, получил ответ «Вам оказана великая честь» и осуждающий взгляд. Мол молчи и терпи. Он молчал и терпел, утешаясь мыслью, что Сильхе то же достанется. И вряд ли ее называют лучшим бардом Эвлии.
Путешествие измотало. Зверски хотелось закурить. Потом начал досаждать и голод. Но просить перерыва на обед он не решился, молча терпел неудобства. Одна из булавок где-то потерялось и край вороника снова упирался в подбородок. От ветра горело лицо.
Поддержала арахна. В миг, когда он был готов спрыгнуть прямо под колеса своей повозки, подлетела, накрыла голову. Внутри алого облака все так же пахло давленной листвой, зато было тихо и прохладно. Раздражение почти ушло, голод и жажда стихли. Зато арахна, когда отлетела прочь, опустилась ниже, потемнела и обзавелась черными точками внутри. Взяла себе его проблемы? Неважно. Хочет что-то получить – пусть работает.
Его вернули во дворец часов через шесть, совершенно вымотанного, несмотря на помощь арахны, с гудящей головой. Принесли обед… или скорее ужин, обильный и сытный. Рейналь съел все и снова захотел спать. Но стоило прилечь, не раздеваясь, как за ним снова пришли.
- Пора, господин.
Он с трудом и с раздражением встал. Не хотелось никакой толпы… забиться бы в угол, как арахна в таверне… Потом, все потом, он победит и выбьет себе право ничего не делать, потому что только идиоты просят новой работы.
Пока его вели к месту выступления, Рейналь мысленно попросил арахну убрать усталость. Облако снова накрыло его и отлетело прочь. Стало легче, словно от хорошей порции послеобеденного сна.
Рейналь ожидал очередной площади и оказался не готов к другому. Его привели в относительно небольшой белый зал, пустой, если не считать двух стульев со стоящими на них инструментами. Было светло от ламп, висевших ровной линией по всем четырем стенам. Тут же торчали матовые камни, вроде тех, что он видел в темнице.
Привели и Сильхе. Она заняла место на своем стуле, взяв в руки кинтару, он садиться не спешил.
- Пожалуйста, займите ваше место, - попросил бакенбардистый распорядитель, сегодня он имел при себе большой посох с шаром на конце.
- А почему не на площади? – спросил Рейналь с недовольством. - Тут нет ни зрителей, ни судей!
- Судьи в соседнем зале, чтобы не мешать поединку. Слушатели на каждой площади. Обратите внимание на серые камни под потолком. Артефакты, передающие звук. Вас слышат все.
- А мы? Как мы узнаем, кто побеждает? Кого одобряют, кого нет? – сдержать возмущение не удалось, хотя он и понял запоздало, что его вопросы тоже слышны всем.
- В конце соревнования вам сообщат, - с непроницаемым лицом ответил распорядитель.
Рейналя это не устраивало, но он все же прошел на свое место и сел, поставив арфу перед собой. Слишком злой, чтобы обращать внимание на Сильхе, только сейчас заметил, что она молча ждет в совершенном спокойствии, словно происходящее ее не касалось. Это выглядело вызовом ему. Рейналь мысленно засчитал ей победу, отчего настроение еще испортилось, и пообещал отплатить. К тому же выходило, что в камере его подслушивали с помощью артефактов… хорошо, что ничего особенного он не говорил.
- Господа барды, - распорядитель встал между ними и изобразил поклон, который никому не был нужен. - От имени Ардана приветствую вас. Можете начать соревнование. Первые выступления в первом и четвертом туре отдано госпоже Ора. Во втором, третьем и пятом первым выступает господин Оанс.
- Пятый тур? – возмутился Рейналь. – Мы договаривались только на четыре!
- Число туров не может быть четным. Велик риск, что участники получат одинаковое количество голосов. Пятый тур зовется «королевским», он венчает все итогом. Господа барды, вы не должны говорить друг с другом, пока поединок не закончится.
Он ударил посохом об пол. Зазвенело – наверное шар на конце играл роль колокола.
- Соревнуются в бардовском искусстве Сильхе Ора-Друст и Рейналь Оанс! Тур первый – «Перекличка». Госпожа, задайте тему, любую песню или пьесу, ваш соперник должен вам подыгрывать до самого конца.
Рейналь не понял. Подыгрывать? Они о таком не договаривались… И где тут возможность показать себя, выделиться?
- Потом ваша очередь выбирать, господин Оанс.
А, вот она, эта возможность. Надо просто переждать.
Сильхе даже не ждала – начала играть «Ольхового короля». Пьеса давала второму музыканту отличную возможность как создать атмосферу нарастающего ужаса и напряжения, так и разрушить ее невольно или нарочно. Птаха прекрасно это знала и все равно решила рискнуть? Рейналь не понимал, но поддержал, ничего не портя, стараясь продемонстрировать мастерство и лишь иногда играя чуть громче, чем следовало. Он понимал, что начал неудачно, со скандала, и хотел сгладить это впечатление.
Бард и забыл, как хорошо подыгрывать тому, кто искусен, как и ты. Общая игра была похожа на изящную остроумную беседу людей, хорошо понимавших друг друга. Ноты-намёки, фразы-подсказки. Сильхе вела, но не командовала – предлагала. Чаще всего он принимал предложение, вклиниваясь в оставленные для него паузы и получал от этого большое удовольствие… Жаль, что пьеса быстро закончилась.
Он ответил на «Ольхового короля» «Лунными мечтами» - старой заигранной до дыр пьесой, к которой какой-то поэтик сочинил наивные и пустые слова, ушедшие в народ. Петь такое Рейналь не желал, и потому играл пьесу, чтобы исключить ее из соревнования сразу же. Птаха подыгрывала, ничем не выделяясь, по лицу он не мог понять ее чувств. Завершила все очень удачным пассажем, заставившим Рейналя с улыбкой кивнуть, признавая мастерство.
- Тур второй, - объявил распорядитель сразу же, как они перестали играть. – «Дар». Господин Оанс, дайте вашей сопернице фразу или две, чтобы она сделала из них песню.
Всё было за него. Рейналь выбрал то, что ему нравилось – и могло понравиться ей маленький подарок за удовольствие общей игры:
- Желать привык, а все уже сбылось.
Она позволила себе хмыкнуть, скорее удивленно, чем насмешливо. «Что, думала лишь тебе нравятся неожиданные фразы»? Может Птаха что-то такое и думала, но начала играть и петь через минуту:
- А зло с добром пусть спорят вкривь и вкось
Ломая копья, ноги и шаблоны.
Желать привык – а все уже сбылось,
Легки пути и боги благосклонны.
Но дальше что? Ты сделал шаг назад,
И может даже не сейчас, а в среду?
И сам с собой теперь глаза в глаза,
И у себя готов отнять победу.
Как хочешь. Мне не грустно, не смешно,
Такой судьбы врагу не пожелаешь.
Да, все сбылось, ты прав, конечно, но
Зачем тебе так много, как узнаешь?
Ударила обида. Он сделал подарок, а она ему – такое? В песне слышалось всё то же «Дурак ты, Наль». Предрекает ему поражение? Или наоборот? Потом Рейналь сообразил, как глупо она поступила: песня была адресована ему – другие ее не поймут, а значит не оценят.
- Дайте сопернику вашу фразу, госпожа, - предложил распорядитель.
- Вдоль тихого берега сонной реки…
Сильхе не ответила подарком на подарок… Может, давая такую банальность, думала, что лишает Рейналя шансов показать себя в лучшем свете? От этого делалось смешно и азартно и песня полилась сама:
- Вдоль сонного берега тихой реки
Скользят ввечеру по воде огоньки,
Как будто лукавые звезды с небес
беспечно резвятся и плавают здесь.
Полилась, но не та. Тоже банальность… Он попытался выправить – сделал еще хуже:
- А на берегу что зарос ивняком
Высокий и белый, но сумрачный дом
Он ждет, отражая на окнах рассвет,
И кружево лет его – солнечный свет…
Рейналь разочаровался сам в себе и в соревновании. Стало казаться, что это все просто фарс... В итоге третий тур – исполнение известной песни – он провел, погрузившись в себя и вместо песни Таля спел слезливый романс. Сильхе пела «Клеверовый мед» - хоть это немного разогнало тучи на его горизонте. Наивная, она что, надеялась разжалобить арданцев песенкой о невинно погибшем мальчишке и его суровом отце, решившем любой ценой сохранить тайну своего народа? А может, не так и наивно – арданцы вроде ценят верность своему слову и мужество…
Четвертый тур оказался «Беседой», разговором в стихах. И зачем было спрашивать, в чем они хотят соревноваться, если почти ничего из названных условий не используется?
- Когда завершится беседе решает тот, кто начал, - предупредил собеседник. – Госпожа, слово за вами.
Птаха молчала слишком долго. Никогда за словом в карман не лезла, а тут…
- Сегодня так солнечно. Ветер почти утих
И небо синее всего, что назвать сумеешь.
Он снова не понял: она собирается говорить о погоде? Но ответил сдержанно:
- Приметы весны… Мы сейчас обсуждаем их?
Нет темы удачней и, главное, нет важнее?
Она улыбнулась.
- Погода любому понятна, важна, нужна,
Легко рассказать, хороша или так, не очень.
А что не понравится, вряд ли могла я знать.
Мы можем беседовать дальше о чем ты хочешь.
Рейналь уловил намёк: придираешься к теме – посмотри на меня, я иду навстречу и согласна сменить тему. Хорошая и добрая Сильхе… Он решил попробовать победить ее на ее же поле:
- Зачем же? Не надо. Погода… как никогда.
Хватает всего - ожиданий, цветов, цветенья…
Гармонии бы побольше, но не беда.
Гармония входит в мои и твои уменья.
Птаха кивнула:
- Вопрос же не в том, чтоб ждать перемен, ворча,
Мы сами их вносим, то небо будя, то бездну,
И мне интересно, что выберешь ты сейчас?
Как многое сделаешь, только бы не исчезнуть!
Вот за это он, пожалуй, мог ухватиться.
- Исчезнуть? Не сразу. Сначала оставлю след,
Как дождь или ветер, но только весомей, глубже.
Бессмертья не даст мне весь список моих побед,
Но жизнь без побед и скучней, и бедней, и хуже.
- Вы договорились?
- Да, - ответил Рейналь.
Соперница кивнула:
- Да.
- Изложите свои условия.
Рейналь постарался опередить Сильхе и высказал всё сам. Кажется, зря спешил, Птаха не стала перебивать и возмущаться. Распорядитель или кто там это был, все записал в блокнот, который достал из-за широкого обшлага… что за манера таскать записные книжки где попало? Потом их проводили по коридору и разделили. Рейналя вернули в ту же комнату, где он приводил себя в порядок. Только теперь тут стояла еще и кровать.
- Ваша комната, господин.
Апартаменты могли быть и получше… но все же повод собой гордиться: своя комната в королевском дворце. Стало интересно, куда поселили Сильхе. Он минуту позволил себе понаслаждаться мыслью, что ее засунут в ту темницу. Потом решил обдумать ситуацию. Прилег на кушетку, расстегнув пуговицы алого камзола. Все вещи были тут, и сумка, и арфа. Итак, исполнение известной песни… Раз уж речь зашла о Великом Тале, его песню и стоит исполнить. Бесконечная… композиция, к которой можно добавлять куплет за куплетом, импровизировать без конца – тут как повезёт, обычно основу дает во время поединка специально приглашенный бард или кто-то из судей. И пение без сопровождения. Рейналь пропел короткую музыкальную фразу, постаравшись чтобы голос заполнил комнату целиком. Судя по тому, как зазвенело стекло в окне, все получилось. Его сила и его умения все еще с ним. Так что и «мгновенная песня», которую создают из одной фразы, прямо на глазах толпы, не испугает. «Если бы ты знала, что сама же поможешь себя победить! Ведь в твоем присутствии я могу писать!..» Эта мысль почему-то горчила и Рейналь быстро простился с ней и перешел к другому – обдумыванию, как себя вести завтра. Быть нагло-вызывающим или сдержанным, шутить или сохранять полную серьезность. Во многом зависело от зрителей.
Алый кокон нерожденной арахны висел в углу, как наказанный, не пытаясь приблизиться.
- Я больше не сержусь, - сказал Рейналь, решив закончить с этим сегодня, на случай, если завтра ему понадобится помощь арахны. – Мне просто надо привыкнуть.
Облако приблизилось, в нем снова засверкали вспышки коротких молний. Рейналь улыбнулся: хоть и чудовищная, а все равно женщина – ей так мало надо для счастья.
Принесли ужин. Порции небольшие, зато много блюд. Пара супов, три салата, какая-то паста, два вида хлеба, мясо тушеное, жареное и в виде котлет.
- Ты не голодна? – спросил он арахну, садясь за стол.
Облако приблизилось. У Рейналя в голове зашумело. Если он правильно понял ответ, то это было смешно.
- Когда я сыт – и ты сыта? Тогда не мешай.
Он вплотную занялся едой.
Хорошо, что порции оказались маленькими. Все было так вкусно, что Рейналь не смог остановиться, пока не очистил все тарелки. От сытости начало клонить в сон. Он разделся, лёг и мгновенно уснул.
Разбудили ни свет ни заря – по ощущением, рассвет едва наступил, когда слуга в красно-синем растолкал его:
- Господин, ваш завтрак.
- Почему в такую рань? – возмутился он – взгляд в окно только подтвердил – солнце еще касалось нижним краем горизонта.
- Вас нужно подготовить, господин.
Рейналь фыркнул – тут не знают, что настоящему барду не нужна никакая подготовка! - но встал. Завтрак был скуден – чай и бутерброд с ветчиной. Он собирался покурить, чтоб утешиться, но не нашел в сумке ни трубки, на травы. Хорошо еще что не арестовали…
Явился портной с помощником, снял мерки. Уже через час вернулся с костюмом – неудобным жестким мундиром с такими же широкими обшлагами, как у давешнего распорядителя увеселений или стражников в Шемче, полусотней пуговиц и стоячим воротником, едва не упиравшимся в подбородок. Рейналь попытался скандалить – все, чего добился, это двух булавок, подколовших воротник, чтобы не мешал. Ну хоть цвет был почти правильный – алый с желтым, цветов Эвлии. Переодевшегося, его проводили в огромный зал с инструментами, усадили на жесткий стул и начали представлять каждый как дорогого гостя.
- Тамар, пять струн, родом с Юга.
- Северный нок, двенадцать струн.
- Кинтара даройская, двенадцати струнная.
- Кинтара эвлийская, семь струн
- Арфа лугажская…
- Я умею считать, - не выдержал он, наконец, - и знаю какой инструмент откуда!
- Да, господин, - кивнул слуга, таскавший от стен и обратно все эти арфы и кинтары, и невозмутимо продолжил глупый спектакль.
Про счастью, Рейналю давали попробовать звук и в конце концов он все же выбрал арфу, чуть больше размером чем его Черное Сокровище. После его вывели во двор и посадили в открытый экипаж и повезли куда-то. Рейналь решил - на встречу с какими-то важными людьми, может, с правителем города, хотя кто мог быть важнее короля? Но все оказалось до оскомины банально: его показывали народу. Повозка останавливалась на каждой площади, глашатай громким зычным голосом объявлял о поединке сегодня вечером и представлял Рейналя как лучшего барда Эвлии. Толпа на такое собиралась быстро, но реакции он не понял: слышались смешочки, и гул был скорее злорадный, чем предвкушающий зрелище. Рейналь сначала улыбался и махал рукой, но от этого толпа только чаще зубоскалила, отпуская шутки на арданском, суть которых он не понимал, только тон. Так что бард перестал что-либо делать, просто сидел и пялился.
Очередная площадь. Очередная толпа. Он устал и начал раздражаться. На вопрос долго ли еще его будут таскать по городу, получил ответ «Вам оказана великая честь» и осуждающий взгляд. Мол молчи и терпи. Он молчал и терпел, утешаясь мыслью, что Сильхе то же достанется. И вряд ли ее называют лучшим бардом Эвлии.
Путешествие измотало. Зверски хотелось закурить. Потом начал досаждать и голод. Но просить перерыва на обед он не решился, молча терпел неудобства. Одна из булавок где-то потерялось и край вороника снова упирался в подбородок. От ветра горело лицо.
Поддержала арахна. В миг, когда он был готов спрыгнуть прямо под колеса своей повозки, подлетела, накрыла голову. Внутри алого облака все так же пахло давленной листвой, зато было тихо и прохладно. Раздражение почти ушло, голод и жажда стихли. Зато арахна, когда отлетела прочь, опустилась ниже, потемнела и обзавелась черными точками внутри. Взяла себе его проблемы? Неважно. Хочет что-то получить – пусть работает.
Его вернули во дворец часов через шесть, совершенно вымотанного, несмотря на помощь арахны, с гудящей головой. Принесли обед… или скорее ужин, обильный и сытный. Рейналь съел все и снова захотел спать. Но стоило прилечь, не раздеваясь, как за ним снова пришли.
- Пора, господин.
Он с трудом и с раздражением встал. Не хотелось никакой толпы… забиться бы в угол, как арахна в таверне… Потом, все потом, он победит и выбьет себе право ничего не делать, потому что только идиоты просят новой работы.
Пока его вели к месту выступления, Рейналь мысленно попросил арахну убрать усталость. Облако снова накрыло его и отлетело прочь. Стало легче, словно от хорошей порции послеобеденного сна.
Рейналь ожидал очередной площади и оказался не готов к другому. Его привели в относительно небольшой белый зал, пустой, если не считать двух стульев со стоящими на них инструментами. Было светло от ламп, висевших ровной линией по всем четырем стенам. Тут же торчали матовые камни, вроде тех, что он видел в темнице.
Привели и Сильхе. Она заняла место на своем стуле, взяв в руки кинтару, он садиться не спешил.
- Пожалуйста, займите ваше место, - попросил бакенбардистый распорядитель, сегодня он имел при себе большой посох с шаром на конце.
- А почему не на площади? – спросил Рейналь с недовольством. - Тут нет ни зрителей, ни судей!
- Судьи в соседнем зале, чтобы не мешать поединку. Слушатели на каждой площади. Обратите внимание на серые камни под потолком. Артефакты, передающие звук. Вас слышат все.
- А мы? Как мы узнаем, кто побеждает? Кого одобряют, кого нет? – сдержать возмущение не удалось, хотя он и понял запоздало, что его вопросы тоже слышны всем.
- В конце соревнования вам сообщат, - с непроницаемым лицом ответил распорядитель.
Рейналя это не устраивало, но он все же прошел на свое место и сел, поставив арфу перед собой. Слишком злой, чтобы обращать внимание на Сильхе, только сейчас заметил, что она молча ждет в совершенном спокойствии, словно происходящее ее не касалось. Это выглядело вызовом ему. Рейналь мысленно засчитал ей победу, отчего настроение еще испортилось, и пообещал отплатить. К тому же выходило, что в камере его подслушивали с помощью артефактов… хорошо, что ничего особенного он не говорил.
- Господа барды, - распорядитель встал между ними и изобразил поклон, который никому не был нужен. - От имени Ардана приветствую вас. Можете начать соревнование. Первые выступления в первом и четвертом туре отдано госпоже Ора. Во втором, третьем и пятом первым выступает господин Оанс.
- Пятый тур? – возмутился Рейналь. – Мы договаривались только на четыре!
- Число туров не может быть четным. Велик риск, что участники получат одинаковое количество голосов. Пятый тур зовется «королевским», он венчает все итогом. Господа барды, вы не должны говорить друг с другом, пока поединок не закончится.
Он ударил посохом об пол. Зазвенело – наверное шар на конце играл роль колокола.
- Соревнуются в бардовском искусстве Сильхе Ора-Друст и Рейналь Оанс! Тур первый – «Перекличка». Госпожа, задайте тему, любую песню или пьесу, ваш соперник должен вам подыгрывать до самого конца.
Рейналь не понял. Подыгрывать? Они о таком не договаривались… И где тут возможность показать себя, выделиться?
- Потом ваша очередь выбирать, господин Оанс.
А, вот она, эта возможность. Надо просто переждать.
Сильхе даже не ждала – начала играть «Ольхового короля». Пьеса давала второму музыканту отличную возможность как создать атмосферу нарастающего ужаса и напряжения, так и разрушить ее невольно или нарочно. Птаха прекрасно это знала и все равно решила рискнуть? Рейналь не понимал, но поддержал, ничего не портя, стараясь продемонстрировать мастерство и лишь иногда играя чуть громче, чем следовало. Он понимал, что начал неудачно, со скандала, и хотел сгладить это впечатление.
Бард и забыл, как хорошо подыгрывать тому, кто искусен, как и ты. Общая игра была похожа на изящную остроумную беседу людей, хорошо понимавших друг друга. Ноты-намёки, фразы-подсказки. Сильхе вела, но не командовала – предлагала. Чаще всего он принимал предложение, вклиниваясь в оставленные для него паузы и получал от этого большое удовольствие… Жаль, что пьеса быстро закончилась.
Он ответил на «Ольхового короля» «Лунными мечтами» - старой заигранной до дыр пьесой, к которой какой-то поэтик сочинил наивные и пустые слова, ушедшие в народ. Петь такое Рейналь не желал, и потому играл пьесу, чтобы исключить ее из соревнования сразу же. Птаха подыгрывала, ничем не выделяясь, по лицу он не мог понять ее чувств. Завершила все очень удачным пассажем, заставившим Рейналя с улыбкой кивнуть, признавая мастерство.
- Тур второй, - объявил распорядитель сразу же, как они перестали играть. – «Дар». Господин Оанс, дайте вашей сопернице фразу или две, чтобы она сделала из них песню.
Всё было за него. Рейналь выбрал то, что ему нравилось – и могло понравиться ей маленький подарок за удовольствие общей игры:
- Желать привык, а все уже сбылось.
Она позволила себе хмыкнуть, скорее удивленно, чем насмешливо. «Что, думала лишь тебе нравятся неожиданные фразы»? Может Птаха что-то такое и думала, но начала играть и петь через минуту:
- А зло с добром пусть спорят вкривь и вкось
Ломая копья, ноги и шаблоны.
Желать привык – а все уже сбылось,
Легки пути и боги благосклонны.
Но дальше что? Ты сделал шаг назад,
И может даже не сейчас, а в среду?
И сам с собой теперь глаза в глаза,
И у себя готов отнять победу.
Как хочешь. Мне не грустно, не смешно,
Такой судьбы врагу не пожелаешь.
Да, все сбылось, ты прав, конечно, но
Зачем тебе так много, как узнаешь?
Ударила обида. Он сделал подарок, а она ему – такое? В песне слышалось всё то же «Дурак ты, Наль». Предрекает ему поражение? Или наоборот? Потом Рейналь сообразил, как глупо она поступила: песня была адресована ему – другие ее не поймут, а значит не оценят.
- Дайте сопернику вашу фразу, госпожа, - предложил распорядитель.
- Вдоль тихого берега сонной реки…
Сильхе не ответила подарком на подарок… Может, давая такую банальность, думала, что лишает Рейналя шансов показать себя в лучшем свете? От этого делалось смешно и азартно и песня полилась сама:
- Вдоль сонного берега тихой реки
Скользят ввечеру по воде огоньки,
Как будто лукавые звезды с небес
беспечно резвятся и плавают здесь.
Полилась, но не та. Тоже банальность… Он попытался выправить – сделал еще хуже:
- А на берегу что зарос ивняком
Высокий и белый, но сумрачный дом
Он ждет, отражая на окнах рассвет,
И кружево лет его – солнечный свет…
Рейналь разочаровался сам в себе и в соревновании. Стало казаться, что это все просто фарс... В итоге третий тур – исполнение известной песни – он провел, погрузившись в себя и вместо песни Таля спел слезливый романс. Сильхе пела «Клеверовый мед» - хоть это немного разогнало тучи на его горизонте. Наивная, она что, надеялась разжалобить арданцев песенкой о невинно погибшем мальчишке и его суровом отце, решившем любой ценой сохранить тайну своего народа? А может, не так и наивно – арданцы вроде ценят верность своему слову и мужество…
Четвертый тур оказался «Беседой», разговором в стихах. И зачем было спрашивать, в чем они хотят соревноваться, если почти ничего из названных условий не используется?
- Когда завершится беседе решает тот, кто начал, - предупредил собеседник. – Госпожа, слово за вами.
Птаха молчала слишком долго. Никогда за словом в карман не лезла, а тут…
- Сегодня так солнечно. Ветер почти утих
И небо синее всего, что назвать сумеешь.
Он снова не понял: она собирается говорить о погоде? Но ответил сдержанно:
- Приметы весны… Мы сейчас обсуждаем их?
Нет темы удачней и, главное, нет важнее?
Она улыбнулась.
- Погода любому понятна, важна, нужна,
Легко рассказать, хороша или так, не очень.
А что не понравится, вряд ли могла я знать.
Мы можем беседовать дальше о чем ты хочешь.
Рейналь уловил намёк: придираешься к теме – посмотри на меня, я иду навстречу и согласна сменить тему. Хорошая и добрая Сильхе… Он решил попробовать победить ее на ее же поле:
- Зачем же? Не надо. Погода… как никогда.
Хватает всего - ожиданий, цветов, цветенья…
Гармонии бы побольше, но не беда.
Гармония входит в мои и твои уменья.
Птаха кивнула:
- Вопрос же не в том, чтоб ждать перемен, ворча,
Мы сами их вносим, то небо будя, то бездну,
И мне интересно, что выберешь ты сейчас?
Как многое сделаешь, только бы не исчезнуть!
Вот за это он, пожалуй, мог ухватиться.
- Исчезнуть? Не сразу. Сначала оставлю след,
Как дождь или ветер, но только весомей, глубже.
Бессмертья не даст мне весь список моих побед,
Но жизнь без побед и скучней, и бедней, и хуже.
