– Я счёл это послание оскорбительным и даже приказал готовиться к военному походу для освобождения Суаны. Но моя мудрая супруга отговорила меня от этого опрометчивого шага, который мог бы стоить жизни моей дочери. Я много думал все эти дни, и пришёл к решению принять предложение кирода…
Нестройный гул голосов, взорвавший зал, показал, что члены Совета по-разному отнеслись к словам Латиса, и он поспешил объяснить причины своего решения.
– Да, я сознаю, что принимать предложение кирода, учитывая всё их коварство и хитрость, не лучшая идея. Но я хочу испробовать все возможные способы, чтобы спасти свою дочь. В конце концов, много лет тому назад мы смогли с ними договориться и до сих пор живём в мире. Почему бы и на этот раз нам не пойти на соглашение и положиться на слово кирода? Если он нарушит своё слово, мы ответим достойно.
– Не считаю, что такое решение спасёт Суану, – возразила Алиста, снова вставая с места. – С киродами нельзя договариваться!
– Возможно, – кивнул головой Латис. – Но это наш шанс вернуть дочь, и я хочу им воспользоваться. Если Высший Совет не возражает, я собираюсь объявить о том, что каждый житель королевства, полагающий себя сильным и достойным воином, а также готовый пожертвовать своей жизнью и десятью овцами в возрасте от четырёх до восьми месяцев ради спасения принцессы Суаны, может отправиться в Сана-Кирод, чтобы сразиться с драконом Ународом в честном бою один на один. И тот, кому удастся убить Ународа и вернуть Суану домой, будет объявлен мужем Суаны и королём Мегалии.
Зал взорвался восторженными возгласами. Больше всего ликовали доблаты, вечно недовольные своим более низким положением в сравнении с марканилами и всегда надеявшиеся на то, что очередной король окажется более благосклонным к ним. Удостоверившись, что присутствующие в зале поддерживают его решение, Латис провозгласил:
– Если возражений нет, я прошу господина Латакуна позаботиться о том, чтобы глашатаи объявили об этом по всей стране. Я уверен, что многие благородные воины будут рады попытать счастье и спасти принцессу.
По окончании заседания король проводил свою супругу в её комнату и сразу же покинул дворец. Королева в своей комнате недолго оставалась одна. Через несколько минут туда же пришёл Уктофер.
– Хвала Зомулу, Ваше Величество, всё прошло хорошо, – с улыбкой заметил он. – Всё случилось так, как вы и планировали.
– Нет, Уктофер, – ответила Алиста, – не всё. Я не рассчитывала на то, что Латис решит поддаться на эту дурацкую игру Ународа.
– Но нам не о чем беспокоиться, Ваше Величество. Ни один воин в честном бою не сможет одолеть кирода. А Ународ – один из сильнейших драконов. Пусть кто хочет попробует выйти на бой с ним один на один – для Ународа это будет лишь очередной забавой.
– Я не сомневаюсь в том, что один воин слаб против кирода, Уктофер. Но меня совсем не радует, что большое число наших людей отправится в Сана-Кирод.
– Но почему?
– Ты снова демонстрируешь недостаточную сообразительность, дорогой мой Уктофер. Ты, кажется, забыл об Улиде?
– Нет, Ваше Величество, я о нём никогда не забывал.
– В таком случае, как ты не понимаешь, что он уже знает о том, что Балестам продавал своих узников киродам, и теперь Улиду осталось только отправиться по этому следу в Сана-Кирод. И если туда потянется толпа из овец и баранов, как ты думаешь, не воспользуется ли Улид этим, чтобы послать туда своих людей?
– Наверное, пошлёт людей, Ваше Величество, но ему потребуется слишком много времени, чтобы выяснить весь путь караванов узников в чужой стране. Вы просто не представляете, как себя чувствует человек в стране драконов: местность наполнена существами, ненавидящими людей, существами, которые не будут разговаривать, а скорее зарежут.
– Будем надеяться, что ты прав, Уктофер, – вздохнула королева.
– Вы в этом убедитесь, Ваше Величество, – уверенно ответил советник. – Кроме того, воины, которые поедут к Уктоферу, нам очень даже на руку. Не забывайте, что после того, как поток узников прервался, затруднена наша связь с Ународом, а нам нужно каким-то образом продолжать доставлять ему грузы.
– Надеюсь, ты смог его убедить в том, что мы не отказываемся от торговли и будем продолжать платить, но нам нужно время, чтобы разобраться с Улидом и его следствием?
– Я довольно долго говорил с киродом и объяснил ему то, какая опасность нам грозит, Ваше Величество, но Ународа наши проблемы не очень волнуют. Он жаждет власти, а потому грозит выйти из договора. Кироды – народ опасный, Ваше Величество, и шутить не любят. Я рассчитываю на то, что возможность свободно проехать в Сана-Кирод под видом воинов, желающих сразиться с Ународом, нам поможет восстановить устойчивую связь с киродами.
– Возможно, ты прав, – с сомнением в голосе сказала королева. – Но я опасаюсь. И больше, чем Улида, я боюсь двух других людей.
– Кого, Ваше Величество? – насторожился советник.
– Во-первых, Суану, а во-вторых, Авкортию.
– Суана надёжно заперта в Оруниде, Ваше Величество, и нам не угрожает. Что до Авкортии, то после сегодняшнего Совета…
– Нет, Уктофер, Авкортия всё так же опасна. Аэсельфала пока ничего не может сделать, но кто знает, что будет дальше? Не сегодня-завтра Латис освободит её, и она обязательно разовьёт бурную деятельность, чтобы протолкнуть свою дочь, особенно, если окончательно выяснится, что её муж ни в чём не виноват. Но есть и другая опасность: если Суана узнает правду, она сама может изменить своё решение.
– Это маловероятно, Ваше Величество. Она не общается с людьми.
– Но она общалась с вами несколько дней назад, Уктофер! Что если старому Тайрэну пришло бы в голову рассказать ей обо всём? Что если завтра ещё кто-то приедет в Орунид и сболтнёт ей лишнее? Нет, и Суана, и Авкортия опасны. Суана для нас недосягаема, но Авкортия-то здесь, во дворце. Мы должны этим воспользоваться.
– Что вы имеете в виду, Ваше Величество?
– Её нужно отравить. Их обеих нужно отравить – я имею в виду Авкортию и её мать.
У советника побледнело лицо и задрожали руки.
– Вы шутите, Ваше Величество? – с ужасом на лице спросил он.
– Шутки давно закончились, Уктофер! – твёрдо заключила королева. – Если тебе дорога твоя жизнь, тебе придётся это сделать. Пока у нас есть такая возможность, нужно ей воспользоваться. Смерть опальной принцессы не вызовет больших проблем. А вот если её выпустят, тогда ситуация будет не в нашу пользу.
– Но это в любом случае страшное преступление, Ваше Величество!
– А до сих пор мы никаких преступлений не совершали? – снисходительно улыбнулась Алиста. – Дорогой Уктофер, одно или два лишних убийства уже ничего не поменяют. Сделай это как можно скорее – пока все заняты Суаной, большого шума не будет.
– Я… не знаю. Я не смогу… – пролепетал Уктофер. – Как бы то ни было, Аэсельфала и Авкортия слишком дороги для короля как близкие родственники его покойной жены.
– А Суана – его родная дочь. Это же не помешало тебе участвовать в её похищении?
– Но не в убийстве!
– Это всё пустые отговорки, Уктофер. Я даю тебе время до конца завтрашнего дня, и чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. И прикажи своим людям начать готовить новую партию грузов. Думаю, в этом ты прав: раз уж король согласился на предложение Ународа, мы этим должны воспользоваться. Только нужно быть осторожными: среди воинов, которые отправятся в Сана-Кирод, скорее всего, будут шпионы Улида.
Едва закончив завтрак, Суана сразу же отправилась на верхний этаж. Подходя к большой комнате, она увидела на постели Эльтода, который, обхватив свою подушку руками, положил на неё подбородок и устремил свой взгляд вперёд, в пустоту. Принцесса на цыпочках вошла в комнату и тихо подошла к лежанке кирода.
– Ты напрасно думаешь, что я не вижу и не слышу тебя, принцесса, – проговорил Эльтод, не меняя позы. – У меня всё в порядке и со зрением, и со слухом.
– С чего ты взял, что я так думаю, – смущённо ответила Суана. – Я просто не хотела тебя тревожить.
– Вы очень странные существа, – заметил кирод. – Ты приходишь сюда, но говоришь, что не хочешь меня тревожить. Как это совмещается?
– Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь.
– Лучше, чем вчера, принцесса, но надеюсь, что хуже, чем завтра. Ракаты сказали, что понадобится ещё несколько дней, прежде чем я смогу встать. Главное, что я выздоравливаю и смогу вернуть свой настоящий облик.
Суана осторожно уселась на край лежанки.
– Тебе так неприятно находиться в человеческом обличье? – спросила она.
– Оно неудобно. Люди не умеют летать, а для кирода не летать значит не жить.
– Зачем же ты принимаешь этот облик?
– Я тебе уже говорил, принцесса. У меня такая работа. Мне приходится часто бывать среди людей, в том числе, и в вашей стране. Приходится выглядеть, как человек, чтобы общаться с людьми.
– Но до последней поездки, пока ты жил здесь, ты тоже был в этом облике.
Эльтод промолчал.
– Почему же ты не вернул свой первоначальный облик тогда? – не унималась Суана. – Ведь здесь тебе не нужно общаться с людьми.
– Нужно. Я общался с тобой, – не сразу ответил кирод.
– Значит, ты стал человеком ради меня?
Эльтод, наконец, повернул голову, чтобы посмотреть на принцессу. Как всегда, на лице не было никаких эмоций, но в его глазах она увидела что-то новое: это был не тот взгляд – холодный, с лёгким презрением, что был раньше.
– Дядя велел мне сделать так, чтобы ты здесь чувствовала себя не хуже, чем у себя во дворце, – медленно произнёс кирод. – Я постарался дать тебе всё, что ты просила: коня, ванну для купания, оружие для тренировок. Но я не мог дать тебе самого главного – общения с людьми, которые окружали тебя во дворце. Чтобы хоть как-то восполнить это, я должен был находиться рядом с тобой. И не говори, что я стал человеком – я кирод и никогда не стану человеком.
– Я знаю, ты ненавидишь людей, и тебе неприятно принимать этот облик.
– Это не так, принцесса, – сказал Эльтод, возвращая голову в первоначальное положение. – Я не могу ненавидеть всех людей. Нельзя ненавидеть тех, кто не сделал тебе ничего плохого. Есть много людей, которые живут по законам Творца, не совершают преступлений, не плодят зло… Такие, как ты… Почему я должен их ненавидеть? Но большинство людей либо являются зверьми и убийцами, либо склонны к этому. Я думаю, что почти у каждого человека, когда он появляется на свет, добрая душа. Но по мере того, как он растёт среди злобных тварей, его душа черствеет и заражается их ядом. И мало кому удаётся противостоять этому.
– И всё-таки, ты ненавидишь людей, – с печалью сказала Суана. – И ты имеешь на это право. Они убили твою семью, захватили земли, которыми владели ваши предки. Они чуть не убили тебя! Я тебя понимаю.
– Нет, принцесса, ты не можешь меня понять. Ты не можешь понять киродов, думрутов и прочих существ, живущих здесь, потому что ты человек и смотришь на нас человеческими глазами. Мы устроены по-другому. Для нас нет того понятия мести или ненависти, которую испытывают люди...
– Не верю! Я никогда не поверю в то, что ты не испытываешь ненависти к тем, кто убивал твоих родных или твоих соплеменников, и в то, что ты бы не убил их, если бы встретил.
– Тебе трудно это понять, потому что ты человек. Если бы у меня была возможность уничтожить тех людей, что убивали киродов или думрутов, скорее всего, я бы так и поступил. Но не из мести или ненависти, а потому что они опасны для нас. Защищать себя и тех, за кого мы отвечаем, – обязанность каждого кирода, и если для этого потребуется уничтожать людей, мы будем это делать беспощадно. Вы, люди, ненавидите других или мстите не потому, что они угрожают вам или мешают жить, а просто потому что они другие. Понятно, что кироды – ваши враги, потому что они воины. На за что вы истребили мирных жителей завоёванной страны? Можешь ответить?
– Нет, не могу. Я сама бы хотела узнать, почему в Мегалии нет думрутов или ракатов.
– Такова человеческая натура, принцесса. Человек при рождении ничем не отличается от обычного животного, кроме одного – способности учиться и развивать свой ум. Те, кто делает это всю свою жизнь, избавляются от недостатков остальных людей. Развитый ум помогает чувствовать окружающий мир и относиться к нему, как к продолжению себя. Но большая часть людей уже в детском возрасте прекращают развиваться, и остаются чуть более развитыми животными. Для них окружающий мир – враждебная среда, с которой нужно бороться, потому они до конца жизни остаются злобными и жестокими существами.
– А кироды, по-твоему, все развитые и добрые?
– Кироды бывают разными, но такими злобными, как люди, они не бывают.
– Ты пытаешься показать мне, что драконы лучше людей, но это не так. Твоя кузина Аштую ненавидит людей, и если бы ей позволили, она бы меня растерзала с превеликим удовольствием.
– Я не буду спорить с тобой, принцесса. Возможно, Аштую и хотела бы тебя убить, но в этом нет ни ненависти, ни мести. Если это правда, значит, она видела в тебе какую-то угрозу. Но об этом можно узнать только от неё.
– Я ничем не угрожаю Аштую, а также другим жителям Сана-Кирода, – воскликнула Суана. – Меня привезли сюда помимо моей воли, и я хочу лишь вернуться домой.
– Я знаю. Для того чтобы быть угрозой кому-то, не обязательно желать этого. Есть растения с ядовитыми плодами, и они являются угрозой для нас, хотя у них нет желания нас отравить. Когда я встречу Аштую, обязательно спрошу, зачем она так делала.
– Спроси. Только вряд ли она ответит. Как бы ты её не оправдывал, я знаю, что она меня ненавидит, как и все другие кироды. Ты можешь говорить, что хочешь, но кироды ненавидят людей. И думруты тоже. Если бы вы чувствовали в себе достаточно сил, чтобы одолеть людей, обязательно бы напали на нас.
– Конечно, напали бы. Но при чём тут ненависть, принцесса? Вы захватили наши земли, и если будет возможность, мы их вернём. Вот скажи мне, если ты, идя по дороге, споткнёшься о камень, ты будешь его ненавидеть?
– Камень? – удивилась Суана. – Как можно ненавидеть камень?
– Видишь, для тебя ненависть к камню неестественна. Даже если ты из-за этого камня упадёшь, получишь увечье или сломаешь руку или ногу, тебе не придёт в голову ненавидеть камень или мстить ему. Но ты, наверное, уберёшь этот камень с дороги, чтобы он больше не вредил тебе или кому-то другому. Возможно, ты даже потребуешь, чтобы этот камень разбили на куски или закопали, но это тоже будет не из-за ненависти к нему, а исключительно по причине того, что ты защищаешь своё здоровье и здоровье своих близких. Я прав?
– Ты прав. Я не могу мстить камню.
– Это говорит о том, что ты хорошо образована и имеешь довольно развитый ум, а значит, понимаешь, что камень не разумное существо и не имел злое намерение навредить тебе. Но я встречал людей, которые в подобной ситуации вели себя по-другому: споткнувшись о камень, они выходили из себя, пинали камень, с ненавистью били его о землю, то есть мстили камню.
– Это же глупо!
– Это вполне нормально для необразованного человека, принцесса. Ты с такими не сталкивалась, потому что жила во дворце, а мне приходилось иметь дело по большей части с такими. Но я привёл пример с камнем для того, чтобы ты поняла, почему кироды не могут мстить или ненавидеть - потому что эти чувства бесполезны.
Нестройный гул голосов, взорвавший зал, показал, что члены Совета по-разному отнеслись к словам Латиса, и он поспешил объяснить причины своего решения.
– Да, я сознаю, что принимать предложение кирода, учитывая всё их коварство и хитрость, не лучшая идея. Но я хочу испробовать все возможные способы, чтобы спасти свою дочь. В конце концов, много лет тому назад мы смогли с ними договориться и до сих пор живём в мире. Почему бы и на этот раз нам не пойти на соглашение и положиться на слово кирода? Если он нарушит своё слово, мы ответим достойно.
– Не считаю, что такое решение спасёт Суану, – возразила Алиста, снова вставая с места. – С киродами нельзя договариваться!
– Возможно, – кивнул головой Латис. – Но это наш шанс вернуть дочь, и я хочу им воспользоваться. Если Высший Совет не возражает, я собираюсь объявить о том, что каждый житель королевства, полагающий себя сильным и достойным воином, а также готовый пожертвовать своей жизнью и десятью овцами в возрасте от четырёх до восьми месяцев ради спасения принцессы Суаны, может отправиться в Сана-Кирод, чтобы сразиться с драконом Ународом в честном бою один на один. И тот, кому удастся убить Ународа и вернуть Суану домой, будет объявлен мужем Суаны и королём Мегалии.
Зал взорвался восторженными возгласами. Больше всего ликовали доблаты, вечно недовольные своим более низким положением в сравнении с марканилами и всегда надеявшиеся на то, что очередной король окажется более благосклонным к ним. Удостоверившись, что присутствующие в зале поддерживают его решение, Латис провозгласил:
– Если возражений нет, я прошу господина Латакуна позаботиться о том, чтобы глашатаи объявили об этом по всей стране. Я уверен, что многие благородные воины будут рады попытать счастье и спасти принцессу.
По окончании заседания король проводил свою супругу в её комнату и сразу же покинул дворец. Королева в своей комнате недолго оставалась одна. Через несколько минут туда же пришёл Уктофер.
– Хвала Зомулу, Ваше Величество, всё прошло хорошо, – с улыбкой заметил он. – Всё случилось так, как вы и планировали.
– Нет, Уктофер, – ответила Алиста, – не всё. Я не рассчитывала на то, что Латис решит поддаться на эту дурацкую игру Ународа.
– Но нам не о чем беспокоиться, Ваше Величество. Ни один воин в честном бою не сможет одолеть кирода. А Ународ – один из сильнейших драконов. Пусть кто хочет попробует выйти на бой с ним один на один – для Ународа это будет лишь очередной забавой.
– Я не сомневаюсь в том, что один воин слаб против кирода, Уктофер. Но меня совсем не радует, что большое число наших людей отправится в Сана-Кирод.
– Но почему?
– Ты снова демонстрируешь недостаточную сообразительность, дорогой мой Уктофер. Ты, кажется, забыл об Улиде?
– Нет, Ваше Величество, я о нём никогда не забывал.
– В таком случае, как ты не понимаешь, что он уже знает о том, что Балестам продавал своих узников киродам, и теперь Улиду осталось только отправиться по этому следу в Сана-Кирод. И если туда потянется толпа из овец и баранов, как ты думаешь, не воспользуется ли Улид этим, чтобы послать туда своих людей?
– Наверное, пошлёт людей, Ваше Величество, но ему потребуется слишком много времени, чтобы выяснить весь путь караванов узников в чужой стране. Вы просто не представляете, как себя чувствует человек в стране драконов: местность наполнена существами, ненавидящими людей, существами, которые не будут разговаривать, а скорее зарежут.
– Будем надеяться, что ты прав, Уктофер, – вздохнула королева.
– Вы в этом убедитесь, Ваше Величество, – уверенно ответил советник. – Кроме того, воины, которые поедут к Уктоферу, нам очень даже на руку. Не забывайте, что после того, как поток узников прервался, затруднена наша связь с Ународом, а нам нужно каким-то образом продолжать доставлять ему грузы.
– Надеюсь, ты смог его убедить в том, что мы не отказываемся от торговли и будем продолжать платить, но нам нужно время, чтобы разобраться с Улидом и его следствием?
– Я довольно долго говорил с киродом и объяснил ему то, какая опасность нам грозит, Ваше Величество, но Ународа наши проблемы не очень волнуют. Он жаждет власти, а потому грозит выйти из договора. Кироды – народ опасный, Ваше Величество, и шутить не любят. Я рассчитываю на то, что возможность свободно проехать в Сана-Кирод под видом воинов, желающих сразиться с Ународом, нам поможет восстановить устойчивую связь с киродами.
– Возможно, ты прав, – с сомнением в голосе сказала королева. – Но я опасаюсь. И больше, чем Улида, я боюсь двух других людей.
– Кого, Ваше Величество? – насторожился советник.
– Во-первых, Суану, а во-вторых, Авкортию.
– Суана надёжно заперта в Оруниде, Ваше Величество, и нам не угрожает. Что до Авкортии, то после сегодняшнего Совета…
– Нет, Уктофер, Авкортия всё так же опасна. Аэсельфала пока ничего не может сделать, но кто знает, что будет дальше? Не сегодня-завтра Латис освободит её, и она обязательно разовьёт бурную деятельность, чтобы протолкнуть свою дочь, особенно, если окончательно выяснится, что её муж ни в чём не виноват. Но есть и другая опасность: если Суана узнает правду, она сама может изменить своё решение.
– Это маловероятно, Ваше Величество. Она не общается с людьми.
– Но она общалась с вами несколько дней назад, Уктофер! Что если старому Тайрэну пришло бы в голову рассказать ей обо всём? Что если завтра ещё кто-то приедет в Орунид и сболтнёт ей лишнее? Нет, и Суана, и Авкортия опасны. Суана для нас недосягаема, но Авкортия-то здесь, во дворце. Мы должны этим воспользоваться.
– Что вы имеете в виду, Ваше Величество?
– Её нужно отравить. Их обеих нужно отравить – я имею в виду Авкортию и её мать.
У советника побледнело лицо и задрожали руки.
– Вы шутите, Ваше Величество? – с ужасом на лице спросил он.
– Шутки давно закончились, Уктофер! – твёрдо заключила королева. – Если тебе дорога твоя жизнь, тебе придётся это сделать. Пока у нас есть такая возможность, нужно ей воспользоваться. Смерть опальной принцессы не вызовет больших проблем. А вот если её выпустят, тогда ситуация будет не в нашу пользу.
– Но это в любом случае страшное преступление, Ваше Величество!
– А до сих пор мы никаких преступлений не совершали? – снисходительно улыбнулась Алиста. – Дорогой Уктофер, одно или два лишних убийства уже ничего не поменяют. Сделай это как можно скорее – пока все заняты Суаной, большого шума не будет.
– Я… не знаю. Я не смогу… – пролепетал Уктофер. – Как бы то ни было, Аэсельфала и Авкортия слишком дороги для короля как близкие родственники его покойной жены.
– А Суана – его родная дочь. Это же не помешало тебе участвовать в её похищении?
– Но не в убийстве!
– Это всё пустые отговорки, Уктофер. Я даю тебе время до конца завтрашнего дня, и чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше. И прикажи своим людям начать готовить новую партию грузов. Думаю, в этом ты прав: раз уж король согласился на предложение Ународа, мы этим должны воспользоваться. Только нужно быть осторожными: среди воинов, которые отправятся в Сана-Кирод, скорее всего, будут шпионы Улида.
Глава 28. Разговор принцессы с киродом.
Едва закончив завтрак, Суана сразу же отправилась на верхний этаж. Подходя к большой комнате, она увидела на постели Эльтода, который, обхватив свою подушку руками, положил на неё подбородок и устремил свой взгляд вперёд, в пустоту. Принцесса на цыпочках вошла в комнату и тихо подошла к лежанке кирода.
– Ты напрасно думаешь, что я не вижу и не слышу тебя, принцесса, – проговорил Эльтод, не меняя позы. – У меня всё в порядке и со зрением, и со слухом.
– С чего ты взял, что я так думаю, – смущённо ответила Суана. – Я просто не хотела тебя тревожить.
– Вы очень странные существа, – заметил кирод. – Ты приходишь сюда, но говоришь, что не хочешь меня тревожить. Как это совмещается?
– Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь.
– Лучше, чем вчера, принцесса, но надеюсь, что хуже, чем завтра. Ракаты сказали, что понадобится ещё несколько дней, прежде чем я смогу встать. Главное, что я выздоравливаю и смогу вернуть свой настоящий облик.
Суана осторожно уселась на край лежанки.
– Тебе так неприятно находиться в человеческом обличье? – спросила она.
– Оно неудобно. Люди не умеют летать, а для кирода не летать значит не жить.
– Зачем же ты принимаешь этот облик?
– Я тебе уже говорил, принцесса. У меня такая работа. Мне приходится часто бывать среди людей, в том числе, и в вашей стране. Приходится выглядеть, как человек, чтобы общаться с людьми.
– Но до последней поездки, пока ты жил здесь, ты тоже был в этом облике.
Эльтод промолчал.
– Почему же ты не вернул свой первоначальный облик тогда? – не унималась Суана. – Ведь здесь тебе не нужно общаться с людьми.
– Нужно. Я общался с тобой, – не сразу ответил кирод.
– Значит, ты стал человеком ради меня?
Эльтод, наконец, повернул голову, чтобы посмотреть на принцессу. Как всегда, на лице не было никаких эмоций, но в его глазах она увидела что-то новое: это был не тот взгляд – холодный, с лёгким презрением, что был раньше.
– Дядя велел мне сделать так, чтобы ты здесь чувствовала себя не хуже, чем у себя во дворце, – медленно произнёс кирод. – Я постарался дать тебе всё, что ты просила: коня, ванну для купания, оружие для тренировок. Но я не мог дать тебе самого главного – общения с людьми, которые окружали тебя во дворце. Чтобы хоть как-то восполнить это, я должен был находиться рядом с тобой. И не говори, что я стал человеком – я кирод и никогда не стану человеком.
– Я знаю, ты ненавидишь людей, и тебе неприятно принимать этот облик.
– Это не так, принцесса, – сказал Эльтод, возвращая голову в первоначальное положение. – Я не могу ненавидеть всех людей. Нельзя ненавидеть тех, кто не сделал тебе ничего плохого. Есть много людей, которые живут по законам Творца, не совершают преступлений, не плодят зло… Такие, как ты… Почему я должен их ненавидеть? Но большинство людей либо являются зверьми и убийцами, либо склонны к этому. Я думаю, что почти у каждого человека, когда он появляется на свет, добрая душа. Но по мере того, как он растёт среди злобных тварей, его душа черствеет и заражается их ядом. И мало кому удаётся противостоять этому.
– И всё-таки, ты ненавидишь людей, – с печалью сказала Суана. – И ты имеешь на это право. Они убили твою семью, захватили земли, которыми владели ваши предки. Они чуть не убили тебя! Я тебя понимаю.
– Нет, принцесса, ты не можешь меня понять. Ты не можешь понять киродов, думрутов и прочих существ, живущих здесь, потому что ты человек и смотришь на нас человеческими глазами. Мы устроены по-другому. Для нас нет того понятия мести или ненависти, которую испытывают люди...
– Не верю! Я никогда не поверю в то, что ты не испытываешь ненависти к тем, кто убивал твоих родных или твоих соплеменников, и в то, что ты бы не убил их, если бы встретил.
– Тебе трудно это понять, потому что ты человек. Если бы у меня была возможность уничтожить тех людей, что убивали киродов или думрутов, скорее всего, я бы так и поступил. Но не из мести или ненависти, а потому что они опасны для нас. Защищать себя и тех, за кого мы отвечаем, – обязанность каждого кирода, и если для этого потребуется уничтожать людей, мы будем это делать беспощадно. Вы, люди, ненавидите других или мстите не потому, что они угрожают вам или мешают жить, а просто потому что они другие. Понятно, что кироды – ваши враги, потому что они воины. На за что вы истребили мирных жителей завоёванной страны? Можешь ответить?
– Нет, не могу. Я сама бы хотела узнать, почему в Мегалии нет думрутов или ракатов.
– Такова человеческая натура, принцесса. Человек при рождении ничем не отличается от обычного животного, кроме одного – способности учиться и развивать свой ум. Те, кто делает это всю свою жизнь, избавляются от недостатков остальных людей. Развитый ум помогает чувствовать окружающий мир и относиться к нему, как к продолжению себя. Но большая часть людей уже в детском возрасте прекращают развиваться, и остаются чуть более развитыми животными. Для них окружающий мир – враждебная среда, с которой нужно бороться, потому они до конца жизни остаются злобными и жестокими существами.
– А кироды, по-твоему, все развитые и добрые?
– Кироды бывают разными, но такими злобными, как люди, они не бывают.
– Ты пытаешься показать мне, что драконы лучше людей, но это не так. Твоя кузина Аштую ненавидит людей, и если бы ей позволили, она бы меня растерзала с превеликим удовольствием.
– Я не буду спорить с тобой, принцесса. Возможно, Аштую и хотела бы тебя убить, но в этом нет ни ненависти, ни мести. Если это правда, значит, она видела в тебе какую-то угрозу. Но об этом можно узнать только от неё.
– Я ничем не угрожаю Аштую, а также другим жителям Сана-Кирода, – воскликнула Суана. – Меня привезли сюда помимо моей воли, и я хочу лишь вернуться домой.
– Я знаю. Для того чтобы быть угрозой кому-то, не обязательно желать этого. Есть растения с ядовитыми плодами, и они являются угрозой для нас, хотя у них нет желания нас отравить. Когда я встречу Аштую, обязательно спрошу, зачем она так делала.
– Спроси. Только вряд ли она ответит. Как бы ты её не оправдывал, я знаю, что она меня ненавидит, как и все другие кироды. Ты можешь говорить, что хочешь, но кироды ненавидят людей. И думруты тоже. Если бы вы чувствовали в себе достаточно сил, чтобы одолеть людей, обязательно бы напали на нас.
– Конечно, напали бы. Но при чём тут ненависть, принцесса? Вы захватили наши земли, и если будет возможность, мы их вернём. Вот скажи мне, если ты, идя по дороге, споткнёшься о камень, ты будешь его ненавидеть?
– Камень? – удивилась Суана. – Как можно ненавидеть камень?
– Видишь, для тебя ненависть к камню неестественна. Даже если ты из-за этого камня упадёшь, получишь увечье или сломаешь руку или ногу, тебе не придёт в голову ненавидеть камень или мстить ему. Но ты, наверное, уберёшь этот камень с дороги, чтобы он больше не вредил тебе или кому-то другому. Возможно, ты даже потребуешь, чтобы этот камень разбили на куски или закопали, но это тоже будет не из-за ненависти к нему, а исключительно по причине того, что ты защищаешь своё здоровье и здоровье своих близких. Я прав?
– Ты прав. Я не могу мстить камню.
– Это говорит о том, что ты хорошо образована и имеешь довольно развитый ум, а значит, понимаешь, что камень не разумное существо и не имел злое намерение навредить тебе. Но я встречал людей, которые в подобной ситуации вели себя по-другому: споткнувшись о камень, они выходили из себя, пинали камень, с ненавистью били его о землю, то есть мстили камню.
– Это же глупо!
– Это вполне нормально для необразованного человека, принцесса. Ты с такими не сталкивалась, потому что жила во дворце, а мне приходилось иметь дело по большей части с такими. Но я привёл пример с камнем для того, чтобы ты поняла, почему кироды не могут мстить или ненавидеть - потому что эти чувства бесполезны.
