Он походя разбудил во мне что-то, о чем я и не подозревала – ленивое, постыдно-низменное, жадное до удовольствий начало, жаждавшее продолжения прямо сейчас, здесь, да хоть на этом столе!
— Эльф! Четырехглазка, ты здесь? — услышала я сквозь марево знакомый голос.
Остатков самоуважения хватило, чтобы отскочить как можно дальше от удовлетворенно ухмыляющегося Марка.
— Миш, я на кухне, — отозвалась я. — Я что-то устала, — пряча от друга глаза, попыталась объяснить свое отсутствие.
Мишка подозрительно уставился на Марка, щеголяющего насквозь мокрой майкой, потом перевел взгляд на меня, на расплывающееся влажное пятно на моей рубашке, на алеющее лицо.
— Тебе бы домой, Поль, — безапелляционно поставил он меня в известность.
Я кивнула, боясь посмотреть хоть на одного из парней, чтобы не умереть от стыда прямо на месте. Марк церемонно попрощался с нами обоими, голос его был спокойным, тон – привычно равнодушным. Он владел собой гораздо лучше, чем я.
— Мое предложение о тренировках в силе, Полин! — крикнул он мне вдогонку, словно завершая начатый разговор.— Об оплате можешь не беспокоиться — сочтемся!
Я чувствовала себя в ловушке.
Умом сознавала, что произошедшее ничего не значит, ну мало ли что придет в голову по пьяной лавочке, но не могла избавиться от ощущения катастрофы. Я была в полном раздрае и совершенно не понимала, как вести себя дальше, не понимала, чего хочу – врезать Марку со всей мочи за порушенное самообладание или отдаться без раздумий при первой же возможности?
— Нашла из-за чего переживать, — рассмеялась Лерка, когда я, не выдержав, рассказала ей все как на духу, не умолчав даже о моей эскападе с идиотским звонком, будь он неладен. Почему-то этот момент до сих пор казался мне самым постыдным.
— Он ведь знает теперь наверняка, что я тогда сохла по нему, как дура, — вымученно призналась я.
— Ну и что? Так об этом все знали, — легкомысленно отозвалась подружка как о чем-то, не имеющем никакого значения. — А он сох по мне, потом по тебе, потом, наверняка, по еще десятку-другому девчонок.
— Нет! Вряд ли я ему тогда вообще нравилась, — с горечью призналась я.
— Какая разница? Нравишься сейчас.
— Думаешь? — загорелась я надеждой. — Для меня-то есть разница.
— Вот именно, только для тебя и только у тебя в голове, солнце. Забудь, что вы с ним вообще когда-то были знакомы. Он тебе нравится? Пользуйся! Целоваться-то твой Ромео хоть научился? — весело поддела подружка.
Я зарделась. Научился. И совсем неплохо. Слава богу, кажется, не Лерик в свое время преподаванием занималась.
— Ну и славно. Дерзай! — дала почти материнское благословение подруга. — А у меня, между прочим, новости, — призналась она, заливаясь смущенным румянцем. — А то все о тебе, да о тебе!
— Да? Какие? — Я вмиг почувствовала себя неблагодарной свинкой. Вот всегда я так, как ни стараюсь, но в своих бедах забываю, что близким нужны мои интерес и поддержка не меньше.
Лера набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула:
— А мы с Лешкой женимся!
— Да? Ура! Какие вы молодцы, — в восторге завизжала я, обнимая млеющую от счастья подругу. — Когда? — и потом испуганно добавила, вглядываясь в худенький стан. — Ты ведь не беременная, правда?
— Нет-нет, что ты. Я вообще не уверена, хочу ли я детей, — заверила меня Лера. — А свадьба будет четвертого июля!
— Так скоро, — забеспокоилась я, — меньше двух месяцев осталось. Не успеем все подготовить! Зачем так быстро?
— А это другая новость, — уже менее восторженно отозвалась Лера. — Лешка хочет в Канаду на иммиграцию подаваться, ну и я с ним...
— А как же учеба? Родители? Как я без тебя? — всполошилась я, представив, что подружка не то, что в соседнем доме больше жить не будет, а переедет на другой конец света.
— Пока не знаю... Может, ему еще визу не дадут, — выдала она свои затаенные чаяния. — Ну а если все-таки уедем, двадцать первый век все же, мессенджеры есть, привыкнем, — не очень уверенно попыталась она убедить и себя, и меня.
Я задумалась. Лерка из любви готова бросить насиженное место, близких, друзей, все, что ей дорого, только бы быть с мужчиной, которого выбрала. Смогла бы я так? Смогла бы поступиться собственными интересами ради любимого? Смогла бы приноровиться к чуждому мне образу жизни, только бы не расставаться с ним? Такая любовь казалась опасной, лишающей воли и права выбора. Я такой не хотела. Мне в мечтах виделось равенство, партнерство, лишенное самопожертвования и болезненных компромиссов. Но вглядываясь в сияющее, вдохновленное лицо подруги, я не могла не задаваться вопросом – возможно ли, что только такая, полная самоотречения, любовь и есть настоящая?
Сообщение от Марка пришло следующим утром. Деловым тоном, без сантиментов, он звал присоединиться к нему на спортивной базе, посмотреть, как готовятся его друзья к соревнованиям, если захочу, поплавать или побегать, ну и в качестве контрольного выстрела – поучиться катанию на лошади. Фотография красавца-коня в полной сбруе прилагалась.
Если первые варианты я восприняла настороженно, то от последнего мне отказаться оказалось чрезвычайно сложно. Верховая езда была несбыточной мечтой моего детства. Я восхищалась этими великолепными грациозными животными, всегда хотела научиться ими управлять. Но помимо того, что этот вид спорта не из дешевых, он еще и требовал больших временных вложений – кому-то пришлось бы меня возить и забирать с одной из ферм, предлагавших обучение, городской транспорт туда не ходил, а с маминой работой и папой в рейсах по несколько месяцев в году этот вопрос не стоило даже поднимать.
В деревне у нас лошадей никогда не держали. Когда я была совсем маленькой, жил один рабочий коник на все дворы, на нем пахали, сеяли, возили повозки, он переходил из дома в дом – на протяжении года каждая семья заботилась о нем по несколько недель. На нем, конечно, не ездили. Бедное животное и так было измучено постоянной тяжелой работой, всадника его хребет не выдержал бы.
Подумав минут пять и вспомнив Леркины наставления, решила ответить так, как если бы предложение пришло не от Марка, а любого из тех парней, с которыми мы весело проводили время.
«Звучит заманчиво. Лошадь просто сногсшибательная! А я тебе самому с тренировками не помешаю?»
«Я теперь в тренерстве надолго. Как раз благодаря этому с ног сшибающему зверю».
Ой, я и не подумала бы, что у Марка была травма, выглядел и двигался он совершенно нормально. Хотя могла бы догадаться – если бы он все еще профессионально занимался, откуда бы у него нашлось время для «Зеркал» в придачу к учебе?
«Жаль. Такой красивый и с таким вредным характером? Ты именно поэтому меня на него посадить решил?»
«От тебя у меня пока избавляться планов нет, Кузнечик. Найду смирную лошадку, для новичков».
«Тогда ладно. Под твою ответственность. Скидывай адрес».
Попросив мамину машину, благо они с папой планировали провести воскресенье дома, тихо и мирно валяясь перед телевизором, после того как отправят Каринку мучить скрипку под присмотром бабушки Лены, я оделась в удобные леггинсы с толстовкой, загрузила маршрут в навигатор и отправилась на поиски приключений.
Марк встретил меня на въезде, без него меня бы в комплекс вряд ли пропустили.
— Тут охраны, как на президентской даче, — изумилась я.
— А ты была? — усмехнулся Марк. Сидя в пассажирском кресле, он указывал мне путь. — На развилке направо, объезжай главное здание, затем сворачивай вон на ту гравийку, видишь? Ну вот и конюшни уже впереди.
Домики для лошадей стояли в два ряда длинными каменными бараками на опушке светлого соснового подлеска. Припарковавшись, мы с Марком пошли знакомиться с обитателями. Всех я не запомнила, у меня скоро глаза разбежались от красавцев всевозможных мастей, но чемпион Голиаф, конечно, производил неизгладимое впечатление. Им я предпочла любоваться издали – лоснящаяся темно-рыжая шерсть, длинная гибкая шея с вороной гривой, мускулистые ноги с ярко выраженными бабками. Ноздри коня раздувались, настороженно впитывая запах визитеров.
— Хочешь его погладить? — предложил Марк.
— Издеваешься? После того, что он с тобой сделал?
— Да я пошутил. Гол не виноват. Это я не рассчитал, потерял равновесие во время прыжка. Он пытался меня удержать, но сам упал прямо на меня всей тушей. К счастью, хоть он ноги себе не переломал, я бы тогда вообще себе не простил. — Марк с нежностью потрепал приблизившегося коня по холке.
— А ты, значит, переломал? — нахмурилась я, поражаясь тому, что он способен не только так легко относиться к падению, но и найти в себе силы продолжать участвовать в любимом деле, пусть лишь на правах наблюдателя чужих успехов.
— Ну, меня-то из-за раздробленной голени в расход бы не пустили, — усмехнулся парень. — Всего-то пара операций, спица в лодыжке и полное отсутствие перспектив.
— Грустно... Давно это было?
— Уже полгода.
Марк не производил впечатление сильно страдающего, много шутил, рассказывал об устройстве базы, былых соревнованиях. Я внимала, широко раскрыв глаза, сейчас он мне не казался занудным, наоборот, восторженным, зажигающим, обаятельным. Было видно, что здесь он в своей стихии – дружелюбно перебрасывался приветствиями с возвращающимися с манежа после тренировки ребятами, легко находил путь в хитросплетениях подсобных помещений конного комплекса. Приведя меня в комнату под потолок забитую стеллажами с экипировкой, велел выбрать себе шлем и сапоги.
— Девчачьего у нас мало, но ты посмотри в детской секции, что-нибудь должно подойти к твоей золушкиной лапке, — мимоходом глянув на мои белые кедики тридцать шестого размера, кинул он. — Закончишь, выходи через ту дверь, я пока Астру подготовлю.
Оставшись одна в темном и затхлом, пропахшем влажной кожей помещении, я перевела дух. И не заметила, что так волновалась, подспудно готовилась к обороне, полагая, что Марк не откажет себе в удовольствии поприкалываться. Но он ни словом, ни взглядом не дал мне почувствовать себя неловко, отодвинув произошедшее между нами за ту строго очерченную им грань, в рамках которой предполагал провести сегодняшний день.
Урок мне очень понравился. Астра была пожилой, крепкой кобылкой со спокойным, размеренным шагом, послушно следовавшей за Марком. Несмотря на ее невысокий рост, вскарабкалась в седло я с трудом. Даже с приставленной тумбы долго не могла сообразить, как перекинуть ногу, балансируя всего лишь на носочке вставленной в стремя правой стопы и упираясь в луку седла, постоянно уезжавшего от меня при нажатии. Марк внимательно наблюдал за моими потугами, но помогать не спешил, давая возможность справиться самой, лишь чуть заметно одобрительно кивнул, когда мне, наконец, это удалось.
За последующий час на лошади, разрешив спокойно посидеть всего пару минут, чтобы я освоилась, Марк не давал мне спуску, скрупулезно отмечая все ошибки. И спину я не достаточно прямо держу, и уздечку напряженными руками без толку дергаю, и ногами постоянно забываю работать, вместо того чтобы приподнимать таз в ритм шага лошади, болтаюсь словно куль муки.
Я не обижалась. Наоборот, чувствовала признательность за его постоянный контроль, за то, что не жалел меня, не считал это время бестолковым катанием выходного дня, а верил, что я справлюсь, сумею, выложусь по максимуму.
— С дыхалкой надо работать, Полин, — резюмировал он, — с такой одышкой далеко не уедем.
Я раскраснелась, давно сбросила толстовку, так жарко мне было, хватала воздух отрытым ртом, запыхавшись от прилагаемых усилий.
— Я еще не устала, пожалуйста, еще чуть-чуть, — попросила я, чувствуя, что только-только начала понимать, что же от меня требуется.
— Нет! Завтра с непривычки с постели не встанешь, — жестко отрезал парень. — Я еще посмотрю сейчас, как ты слезешь.
Мышцы у меня и правда мелко подрагивали от напряжения, когда я с трудом спрыгнула на землю. Я и не заметила, что так устала, казалось, могу продолжать еще часами.
— Все нормально, — упрямо мотнула головой я, стараясь не подавать виду, что ноги подкашиваются. — Ничего страшного! Не такая уж я слабачка!
— Упрямства тебе точно не занимать, — усмехнулся парень. — Тебе бы сейчас в сауну и на массаж, не хочешь?
— Хочу, но, наверное, не стоит, — на секунду замешкавшись, я решила, что это было бы уже слишком - пользоваться благами базы, будучи здесь на птичьих правах. — Спасибо тебе огромное! — обратилась к парню. — Я и мечтать не могла о таком занятии. Ты на самом деле классный инструктор.
Марк фыркнул и раздраженно пожал плечами, будто я говорила о ничего не стоящем пустяке.
— Не за что. Можем повторить, как настроение будет.
— Было бы здорово, — несмело отозвалась я, неуверенная, чье настроение он имеет в виду – свое или мое?
Мне еще не хотелось уезжать. Адреналин от скачки кипел в жилах, хотелось поделиться восторгом со всем миром. Марк же вдруг стал каким-то замкнутым и угрюмым, я не могла в толк взять, что послужило толчком к смене его настроения.
— Вы сами о лошадях заботитесь? — потрепала я по шее умницу Астру. Та к моей благодарности отнеслась куда снисходительнее, повернув голову, подставила рыжую морду под ласку пальцев.
— По большей части да, после тренировок, ну и есть план дежурств, конечно. Кроме того, сторожа выполняют некоторые функции конюхов, — ответил Марк, ведя кобылу обратно в стойло.
— Можно я тоже как-нибудь помогу? — спросила, едва поспевая за его быстрым шагом.
— А что ты умеешь-то? — в голосе Марка слышался явный сарказм, не скрываемый за вежливым тоном.
— Ну, уборка конюшни, наверное, мало чем отличается от уборки хлева, — нерешительно пожала я плечами. — Я же много времени в деревне проводила, пока росла... Могу даже корову подоить, если надо.
Брови Марка насмешливо взметнулись.
— Не, я понимаю, что лошадь это не корова, конечно...- я окончательно смутилась под его ироничным взглядом.
— Кузнечик, все-то тебе везде отличницей надо быть! — рассмеялся Марк.
— Можно подумать, ты не такой! — разозлилась я.
— Такой, конечно. Перфекционизм не лечится, — уже совсем другим, беззаботным и веселым тоном заметил он. — Ладно, пойдем, найду тебе работу по способностям.
Следующие пару часов мы провели плодотворно, занимаясь миллионом мелких и крупных дел, которых всегда предостаточно в конюшне. Навоз вывозить меня Марк не заставил, но попотеть за чисткой Астры мне все равно пришлось. Кобылка с удовольствием дала потереть жесткой щеткой влажную после тренировки спину и бока, но недовольно отступала, похрапывала, водила ушами, когда я неуверенно, боясь получить копытом под дых, осторожно пыталась провести ту же операцию с ее филейной частью.
— Астра у нас леди,— рассмеялся Марк моим маневрам.— Ее поуговаривать надо.
Он приблизился к лошади и что-то зашептал ей на ухо, та сначала настороженно фыркала, потом расслабилась, потянулась мордой к парню и благодарно обнюхала.
— Здорово,— я, не теряя времени, продолжила работу, пока довольная Астра переваривала отвешенные ей комплименты.— Ты прямо как заклинатель лошадей.
— Лошади, как люди, к каждому свой подход нужен,— заметил Марк.— На соревнованиях никогда не знаешь, что за конь тебе достанется, у наездника только пятнадцать минут, чтобы установить контакт. Не сумеешь, не пройдешь препятствия, потеряешь очки.
— Эльф! Четырехглазка, ты здесь? — услышала я сквозь марево знакомый голос.
Остатков самоуважения хватило, чтобы отскочить как можно дальше от удовлетворенно ухмыляющегося Марка.
— Миш, я на кухне, — отозвалась я. — Я что-то устала, — пряча от друга глаза, попыталась объяснить свое отсутствие.
Мишка подозрительно уставился на Марка, щеголяющего насквозь мокрой майкой, потом перевел взгляд на меня, на расплывающееся влажное пятно на моей рубашке, на алеющее лицо.
— Тебе бы домой, Поль, — безапелляционно поставил он меня в известность.
Я кивнула, боясь посмотреть хоть на одного из парней, чтобы не умереть от стыда прямо на месте. Марк церемонно попрощался с нами обоими, голос его был спокойным, тон – привычно равнодушным. Он владел собой гораздо лучше, чем я.
— Мое предложение о тренировках в силе, Полин! — крикнул он мне вдогонку, словно завершая начатый разговор.— Об оплате можешь не беспокоиться — сочтемся!
Глава 7
Я чувствовала себя в ловушке.
Умом сознавала, что произошедшее ничего не значит, ну мало ли что придет в голову по пьяной лавочке, но не могла избавиться от ощущения катастрофы. Я была в полном раздрае и совершенно не понимала, как вести себя дальше, не понимала, чего хочу – врезать Марку со всей мочи за порушенное самообладание или отдаться без раздумий при первой же возможности?
— Нашла из-за чего переживать, — рассмеялась Лерка, когда я, не выдержав, рассказала ей все как на духу, не умолчав даже о моей эскападе с идиотским звонком, будь он неладен. Почему-то этот момент до сих пор казался мне самым постыдным.
— Он ведь знает теперь наверняка, что я тогда сохла по нему, как дура, — вымученно призналась я.
— Ну и что? Так об этом все знали, — легкомысленно отозвалась подружка как о чем-то, не имеющем никакого значения. — А он сох по мне, потом по тебе, потом, наверняка, по еще десятку-другому девчонок.
— Нет! Вряд ли я ему тогда вообще нравилась, — с горечью призналась я.
— Какая разница? Нравишься сейчас.
— Думаешь? — загорелась я надеждой. — Для меня-то есть разница.
— Вот именно, только для тебя и только у тебя в голове, солнце. Забудь, что вы с ним вообще когда-то были знакомы. Он тебе нравится? Пользуйся! Целоваться-то твой Ромео хоть научился? — весело поддела подружка.
Я зарделась. Научился. И совсем неплохо. Слава богу, кажется, не Лерик в свое время преподаванием занималась.
— Ну и славно. Дерзай! — дала почти материнское благословение подруга. — А у меня, между прочим, новости, — призналась она, заливаясь смущенным румянцем. — А то все о тебе, да о тебе!
— Да? Какие? — Я вмиг почувствовала себя неблагодарной свинкой. Вот всегда я так, как ни стараюсь, но в своих бедах забываю, что близким нужны мои интерес и поддержка не меньше.
Лера набрала в легкие побольше воздуха и выдохнула:
— А мы с Лешкой женимся!
— Да? Ура! Какие вы молодцы, — в восторге завизжала я, обнимая млеющую от счастья подругу. — Когда? — и потом испуганно добавила, вглядываясь в худенький стан. — Ты ведь не беременная, правда?
— Нет-нет, что ты. Я вообще не уверена, хочу ли я детей, — заверила меня Лера. — А свадьба будет четвертого июля!
— Так скоро, — забеспокоилась я, — меньше двух месяцев осталось. Не успеем все подготовить! Зачем так быстро?
— А это другая новость, — уже менее восторженно отозвалась Лера. — Лешка хочет в Канаду на иммиграцию подаваться, ну и я с ним...
— А как же учеба? Родители? Как я без тебя? — всполошилась я, представив, что подружка не то, что в соседнем доме больше жить не будет, а переедет на другой конец света.
— Пока не знаю... Может, ему еще визу не дадут, — выдала она свои затаенные чаяния. — Ну а если все-таки уедем, двадцать первый век все же, мессенджеры есть, привыкнем, — не очень уверенно попыталась она убедить и себя, и меня.
Я задумалась. Лерка из любви готова бросить насиженное место, близких, друзей, все, что ей дорого, только бы быть с мужчиной, которого выбрала. Смогла бы я так? Смогла бы поступиться собственными интересами ради любимого? Смогла бы приноровиться к чуждому мне образу жизни, только бы не расставаться с ним? Такая любовь казалась опасной, лишающей воли и права выбора. Я такой не хотела. Мне в мечтах виделось равенство, партнерство, лишенное самопожертвования и болезненных компромиссов. Но вглядываясь в сияющее, вдохновленное лицо подруги, я не могла не задаваться вопросом – возможно ли, что только такая, полная самоотречения, любовь и есть настоящая?
***
Сообщение от Марка пришло следующим утром. Деловым тоном, без сантиментов, он звал присоединиться к нему на спортивной базе, посмотреть, как готовятся его друзья к соревнованиям, если захочу, поплавать или побегать, ну и в качестве контрольного выстрела – поучиться катанию на лошади. Фотография красавца-коня в полной сбруе прилагалась.
Если первые варианты я восприняла настороженно, то от последнего мне отказаться оказалось чрезвычайно сложно. Верховая езда была несбыточной мечтой моего детства. Я восхищалась этими великолепными грациозными животными, всегда хотела научиться ими управлять. Но помимо того, что этот вид спорта не из дешевых, он еще и требовал больших временных вложений – кому-то пришлось бы меня возить и забирать с одной из ферм, предлагавших обучение, городской транспорт туда не ходил, а с маминой работой и папой в рейсах по несколько месяцев в году этот вопрос не стоило даже поднимать.
В деревне у нас лошадей никогда не держали. Когда я была совсем маленькой, жил один рабочий коник на все дворы, на нем пахали, сеяли, возили повозки, он переходил из дома в дом – на протяжении года каждая семья заботилась о нем по несколько недель. На нем, конечно, не ездили. Бедное животное и так было измучено постоянной тяжелой работой, всадника его хребет не выдержал бы.
Подумав минут пять и вспомнив Леркины наставления, решила ответить так, как если бы предложение пришло не от Марка, а любого из тех парней, с которыми мы весело проводили время.
«Звучит заманчиво. Лошадь просто сногсшибательная! А я тебе самому с тренировками не помешаю?»
«Я теперь в тренерстве надолго. Как раз благодаря этому с ног сшибающему зверю».
Ой, я и не подумала бы, что у Марка была травма, выглядел и двигался он совершенно нормально. Хотя могла бы догадаться – если бы он все еще профессионально занимался, откуда бы у него нашлось время для «Зеркал» в придачу к учебе?
«Жаль. Такой красивый и с таким вредным характером? Ты именно поэтому меня на него посадить решил?»
«От тебя у меня пока избавляться планов нет, Кузнечик. Найду смирную лошадку, для новичков».
«Тогда ладно. Под твою ответственность. Скидывай адрес».
Попросив мамину машину, благо они с папой планировали провести воскресенье дома, тихо и мирно валяясь перед телевизором, после того как отправят Каринку мучить скрипку под присмотром бабушки Лены, я оделась в удобные леггинсы с толстовкой, загрузила маршрут в навигатор и отправилась на поиски приключений.
Марк встретил меня на въезде, без него меня бы в комплекс вряд ли пропустили.
— Тут охраны, как на президентской даче, — изумилась я.
— А ты была? — усмехнулся Марк. Сидя в пассажирском кресле, он указывал мне путь. — На развилке направо, объезжай главное здание, затем сворачивай вон на ту гравийку, видишь? Ну вот и конюшни уже впереди.
Домики для лошадей стояли в два ряда длинными каменными бараками на опушке светлого соснового подлеска. Припарковавшись, мы с Марком пошли знакомиться с обитателями. Всех я не запомнила, у меня скоро глаза разбежались от красавцев всевозможных мастей, но чемпион Голиаф, конечно, производил неизгладимое впечатление. Им я предпочла любоваться издали – лоснящаяся темно-рыжая шерсть, длинная гибкая шея с вороной гривой, мускулистые ноги с ярко выраженными бабками. Ноздри коня раздувались, настороженно впитывая запах визитеров.
— Хочешь его погладить? — предложил Марк.
— Издеваешься? После того, что он с тобой сделал?
— Да я пошутил. Гол не виноват. Это я не рассчитал, потерял равновесие во время прыжка. Он пытался меня удержать, но сам упал прямо на меня всей тушей. К счастью, хоть он ноги себе не переломал, я бы тогда вообще себе не простил. — Марк с нежностью потрепал приблизившегося коня по холке.
— А ты, значит, переломал? — нахмурилась я, поражаясь тому, что он способен не только так легко относиться к падению, но и найти в себе силы продолжать участвовать в любимом деле, пусть лишь на правах наблюдателя чужих успехов.
— Ну, меня-то из-за раздробленной голени в расход бы не пустили, — усмехнулся парень. — Всего-то пара операций, спица в лодыжке и полное отсутствие перспектив.
— Грустно... Давно это было?
— Уже полгода.
Марк не производил впечатление сильно страдающего, много шутил, рассказывал об устройстве базы, былых соревнованиях. Я внимала, широко раскрыв глаза, сейчас он мне не казался занудным, наоборот, восторженным, зажигающим, обаятельным. Было видно, что здесь он в своей стихии – дружелюбно перебрасывался приветствиями с возвращающимися с манежа после тренировки ребятами, легко находил путь в хитросплетениях подсобных помещений конного комплекса. Приведя меня в комнату под потолок забитую стеллажами с экипировкой, велел выбрать себе шлем и сапоги.
— Девчачьего у нас мало, но ты посмотри в детской секции, что-нибудь должно подойти к твоей золушкиной лапке, — мимоходом глянув на мои белые кедики тридцать шестого размера, кинул он. — Закончишь, выходи через ту дверь, я пока Астру подготовлю.
Оставшись одна в темном и затхлом, пропахшем влажной кожей помещении, я перевела дух. И не заметила, что так волновалась, подспудно готовилась к обороне, полагая, что Марк не откажет себе в удовольствии поприкалываться. Но он ни словом, ни взглядом не дал мне почувствовать себя неловко, отодвинув произошедшее между нами за ту строго очерченную им грань, в рамках которой предполагал провести сегодняшний день.
Урок мне очень понравился. Астра была пожилой, крепкой кобылкой со спокойным, размеренным шагом, послушно следовавшей за Марком. Несмотря на ее невысокий рост, вскарабкалась в седло я с трудом. Даже с приставленной тумбы долго не могла сообразить, как перекинуть ногу, балансируя всего лишь на носочке вставленной в стремя правой стопы и упираясь в луку седла, постоянно уезжавшего от меня при нажатии. Марк внимательно наблюдал за моими потугами, но помогать не спешил, давая возможность справиться самой, лишь чуть заметно одобрительно кивнул, когда мне, наконец, это удалось.
За последующий час на лошади, разрешив спокойно посидеть всего пару минут, чтобы я освоилась, Марк не давал мне спуску, скрупулезно отмечая все ошибки. И спину я не достаточно прямо держу, и уздечку напряженными руками без толку дергаю, и ногами постоянно забываю работать, вместо того чтобы приподнимать таз в ритм шага лошади, болтаюсь словно куль муки.
Я не обижалась. Наоборот, чувствовала признательность за его постоянный контроль, за то, что не жалел меня, не считал это время бестолковым катанием выходного дня, а верил, что я справлюсь, сумею, выложусь по максимуму.
— С дыхалкой надо работать, Полин, — резюмировал он, — с такой одышкой далеко не уедем.
Я раскраснелась, давно сбросила толстовку, так жарко мне было, хватала воздух отрытым ртом, запыхавшись от прилагаемых усилий.
— Я еще не устала, пожалуйста, еще чуть-чуть, — попросила я, чувствуя, что только-только начала понимать, что же от меня требуется.
— Нет! Завтра с непривычки с постели не встанешь, — жестко отрезал парень. — Я еще посмотрю сейчас, как ты слезешь.
Мышцы у меня и правда мелко подрагивали от напряжения, когда я с трудом спрыгнула на землю. Я и не заметила, что так устала, казалось, могу продолжать еще часами.
— Все нормально, — упрямо мотнула головой я, стараясь не подавать виду, что ноги подкашиваются. — Ничего страшного! Не такая уж я слабачка!
— Упрямства тебе точно не занимать, — усмехнулся парень. — Тебе бы сейчас в сауну и на массаж, не хочешь?
— Хочу, но, наверное, не стоит, — на секунду замешкавшись, я решила, что это было бы уже слишком - пользоваться благами базы, будучи здесь на птичьих правах. — Спасибо тебе огромное! — обратилась к парню. — Я и мечтать не могла о таком занятии. Ты на самом деле классный инструктор.
Марк фыркнул и раздраженно пожал плечами, будто я говорила о ничего не стоящем пустяке.
— Не за что. Можем повторить, как настроение будет.
— Было бы здорово, — несмело отозвалась я, неуверенная, чье настроение он имеет в виду – свое или мое?
Мне еще не хотелось уезжать. Адреналин от скачки кипел в жилах, хотелось поделиться восторгом со всем миром. Марк же вдруг стал каким-то замкнутым и угрюмым, я не могла в толк взять, что послужило толчком к смене его настроения.
— Вы сами о лошадях заботитесь? — потрепала я по шее умницу Астру. Та к моей благодарности отнеслась куда снисходительнее, повернув голову, подставила рыжую морду под ласку пальцев.
— По большей части да, после тренировок, ну и есть план дежурств, конечно. Кроме того, сторожа выполняют некоторые функции конюхов, — ответил Марк, ведя кобылу обратно в стойло.
— Можно я тоже как-нибудь помогу? — спросила, едва поспевая за его быстрым шагом.
— А что ты умеешь-то? — в голосе Марка слышался явный сарказм, не скрываемый за вежливым тоном.
— Ну, уборка конюшни, наверное, мало чем отличается от уборки хлева, — нерешительно пожала я плечами. — Я же много времени в деревне проводила, пока росла... Могу даже корову подоить, если надо.
Брови Марка насмешливо взметнулись.
— Не, я понимаю, что лошадь это не корова, конечно...- я окончательно смутилась под его ироничным взглядом.
— Кузнечик, все-то тебе везде отличницей надо быть! — рассмеялся Марк.
— Можно подумать, ты не такой! — разозлилась я.
— Такой, конечно. Перфекционизм не лечится, — уже совсем другим, беззаботным и веселым тоном заметил он. — Ладно, пойдем, найду тебе работу по способностям.
***
Следующие пару часов мы провели плодотворно, занимаясь миллионом мелких и крупных дел, которых всегда предостаточно в конюшне. Навоз вывозить меня Марк не заставил, но попотеть за чисткой Астры мне все равно пришлось. Кобылка с удовольствием дала потереть жесткой щеткой влажную после тренировки спину и бока, но недовольно отступала, похрапывала, водила ушами, когда я неуверенно, боясь получить копытом под дых, осторожно пыталась провести ту же операцию с ее филейной частью.
— Астра у нас леди,— рассмеялся Марк моим маневрам.— Ее поуговаривать надо.
Он приблизился к лошади и что-то зашептал ей на ухо, та сначала настороженно фыркала, потом расслабилась, потянулась мордой к парню и благодарно обнюхала.
— Здорово,— я, не теряя времени, продолжила работу, пока довольная Астра переваривала отвешенные ей комплименты.— Ты прямо как заклинатель лошадей.
— Лошади, как люди, к каждому свой подход нужен,— заметил Марк.— На соревнованиях никогда не знаешь, что за конь тебе достанется, у наездника только пятнадцать минут, чтобы установить контакт. Не сумеешь, не пройдешь препятствия, потеряешь очки.
