Эрик отказывался понимать. Молча обработал он раны впавшего в забытьё хозяина, молча перевязал, укутал. Тревожила его лишь рана на бедре – кровь не желала униматься, раз за разом пропитывала свежую повязку.
- Течёт… - тихо заметила Ирида, глядя на окровавленную ногу.
Эрик видел и сам: монстр располосовал бедро от таза до колена, порвав и артерию – вдоль, а не поперёк. Охотник вытечет весь за несколько минут, если… если только…
- Во имя Единого, - выдохнул Эрик, складывая руки в молитвенном жесте.
Ирида вскрикнула, вскочила, когда ладони лекаря засияли золотистым светом, вспыхнули фонтаном ярких брызг. Продолжая шептать неслышные слова, Эрик положил обе руки на бедро охотника, сосредоточился. Поражённая вампирша, прикрывая глаза от режущего света, присела в углу, подальше от дивного знахаря, закусила острыми зубками губу. Золотистый огонь перебросился на больную ногу Натана, засверкал сотнями разноцветных брызг, сияющими ручейками стёк с пальцев лекаря на рану, вспыхнул беспощадным белым светом…
Когда вампирша открыла глаза, Эрик уже сидел у печи, опустив усталые веки, и грел спину, облокотившись на стену. Ирида подскочила к лежавшему на лавке мужу, тревожно заглянула в спокойное серое лицо.
Натан спал; рана его на бедре затянулась бесследно – ни шрама, ни царапины – повязки на груди и животе перестали окрашиваться розовым.
- Исцелил! Ты исцелил его! – взвизгнув, всплеснула руками Ирида. – Ты… ты…
- Я уйду на рассвете, - пообещал заезжий лекарь. – И… ты прости меня, я к вам больше не вернусь. Понадобится чего – обращайтесь. Но… я не одобряю… вашего союза. И… и тебя – тоже. Прости.
Вампирша закусила губу, коротко кивнула. Затем уселась подле спящего мужа и не проронила ни слова до самого утра.
Эрик молчал тоже; с рассветом, когда смолкли последние звуки пугающей ночи, так же, не произнося ни звука, поклонился хозяйке и покинул их дом.
Натан очнулся ближе к обеду; измученная, не смыкавшая глаз Ирида, выпившая весь запас крови, но уже едва державшаяся на ногах от усталости, поведала ему и о лекаре, и о его дивном даре, и о том, что он сказал на прощание.
Бывший охотник на нечисть лишь усмехнулся. Теперь он понимал причину, по которой молодой, умный, образованный и на редкость способный столичный доктор приехал в глушь у самого Предела, из которого в мир лезла всяческая нечисть. Здесь его не сразу найдут. Но найдут, как понимал Натан, обязательно – гонения на колдунов, ведьм и знахарей по-прежнему не прекращались. Должно быть, неопытный и потому жалостливый до чужой беды Эрик попросту исцелил в своё время не того человека – кого-то, кто счёл своим долгом тотчас донести на целителя-колдуна власть имущим, отплатив молодому лекарю за его труд с лихвой. Об этом говорило и то, что, несмотря на богатую одежду, в деревню у Предела Эрик приехал без вещей и практически без денег. Натан бы пожалел его, если бы сам не прошёл тот же путь. И если бы новый сосед не имел таких предубеждений против их с Иридой союза.
Честным браком их отношения назвать было, конечно, нельзя – они с вампиршей по понятным причинам так и не обвенчались перед ликом Единого, – полноценной семьёй – тоже. Ирида не могла иметь детей, да и если бы могла, вряд ли бы решилась, опасаясь передать ребёнку свой отвратительный недуг.
Натан понимал соседа – бывший охотник на нечисть и сам не питал любви к прочей нечисти – но простить ему его предубеждений не мог. Лекарь отказался якшаться с ними – не велика потеря. Жили вдвоём, проживут и дальше. Меньше хлопот со смазливым соседом, на которого так заинтересованно поглядывала Ирида.
Сам Натан на Эрика не обижался: у всех свои тараканы, никто не без греха. Ему самому, например, совсем не нравился новый сосед; соседу не понравилась его жена; а малышке Ириде… ну, она, например, недолюбливала оборотней.
Впрочем, надеждам на прежнюю спокойную жизнь сбыться не довелось.
Лекарь худо-бедно обустроился на новом месте даже без его помощи: криво-косо отстроил забор, вставил окна, установил крепкие ставни, занялся крышей. Не раз и не два приходили к нему из деревни мужики – помогать со стройкой – и Натан сообразил, что новый жилец посельчанам пришёлся по вкусу. В переносном смысле, конечно же.
Очевидно, Эрик всё же не сумел скрыть свой дар от людей. Натан видел, как быстро приняли лекаря в деревне – кланялись едва ли не в пояс при встрече, подносили маленькие и не очень узелки, отзывали в сторону, жарко шептались – не иначе, приглашали какую болячку излечить – шушукались друг с дружкой, передавая новости про последнее виденное «чудо», сотворённое его воистину золотыми руками.
К чести лекаря, подобные знаки внимания его не трогали. Натану даже казалось, что соседу они доставляют хлопот больше, чем беснующаяся по ночам нечисть. Эрик был неизменно вежлив, внимателен; справлялся о здоровье излеченных им людей, не ленился заходить к идущим на поправку; однако доброй славой своей не обманывался: уже раз ею обжёгся. В столице-то его поначалу тоже небось на руках носили, слухи шёпотом передавали да улыбались при встрече. А потом с тою же улыбкой страже предали. Как Эрику удалось избежать пыток и костра, Натан не знал, но зато прекрасно понимал скованность соседа, его замкнутость да нелюдимость.
А вот чего не понимал, так это того, зачем вдруг молодой лекарь стал в лесу задерживаться да чахнуть всё больше день ото дня. Деревенские о частых походах Эрика «по лечебные травы» знали мало: надо – так надо. Натан оказался единственным, кто подметил перемену в Эрике, но предпочёл оставить всё, как есть: его, что ли, проблема? Бывший охотник на нечисть даже начал нарочно избегать и без того малообщительного соседа, хотя и видел, что тот не прочь вновь наладить контакт. Может, сожалел о сказанном в запале, может, и впрямь одиноко ему среди деревенских приходилось, а может, и ещё чего – вот только стал лекарь беспокойным, дёрганым, подавленным. Натан помогать ему не спешил, ответил гордостью на гордость. Пусть хоть сгноит себя на старой ферме – ему-то что?
Время для откровений Эрик выбрал, с присущим ему везением, самое неподходящее.
Натан закрылся на ночь рано: зима выдалась морозная да неприветливая, как и всегда в этих краях. Пасмурная погода стояла уж вторую седмицу, к вечеру посыпал первый пушистый снежок, и охотник решил скоротать остаток вечера в объятиях родной жены.
Ирида на его предложение откликнулась с жаром: впилась в губы горячим поцелуем, прильнула всем телом, потёрлась мягкой грудью, жадно требуя ласки. Не церемонясь, Натан подхватил супругу на руки, донёс до тёплой, разогретой печи, залез вместе с ней наверх, зарывшись в ворох одеял. Ирида быстро теряла жар, впитанный от его горячего тела, и охотнику приходилось согревать прохладную кожу если не собой, то раскалённой печью. После продолжительных соитий на таком ложе Натан обливался потом, в то время как гибкое тело вампирши лишь слегка теплело.
- Слышишь? – задыхаясь от новых поцелуев, шепнула Ирида. – Воют…
Бывший охотник на нечисть слышал. Вой раздавался с запада – от соседской фермы. Судя по рваным подвываниям, скулежу и дикому рёву, там собралась едва ли не вся стая. Брали хлипкий дом штурмом, что ли? Впрочем, долго размышлять на эту тему Натан не стал. Милостью Единого, дотянет лекарь до рассвета. Если нет – что ж, у всех своя судьба и своя смерть. Не собирался же сосед Эрик жить вечно, в самом-то деле?
- Полнолуние, - хрипло отозвался он. – Повылезали…
Больше тратить время на разговоры Натан не стал – рывком развернул охнувшую жену, резко подался вперёд, сходу задавая высокий темп. Не удержавшись на коленях, навалился сверху, пригвождая всем телом к горячему ложу. Ирида вскрикнула первой, заскребла руками по смятым простыням; ему понадобилось ещё несколько секунд, чтобы последовать за супругой.
И в этот самый миг в дверь постучали.
Вначале Натан подумал, что показалось. Но ошарашенное лицо вскинувшейся Ириды доказывало обратное: жена тоже слышала. Скатившись с распластанного, размякшего тела, охотник на нечисть спрыгнул с печи, натягивая сброшенные на пол штаны.
В дверь постучали снова, и явно не рукой. Тот, кто находился снаружи, всё рассчитал верно: чтобы хозяева услышали сквозь запертые сени, нужно было постараться.
Когда Натан отпер засов в горницу и подошёл к крепкой входной двери, ночной визитёр – Мор его забери, кем бы он ни был – уже барабанил руками и ногами, не подавая, однако, голоса. Мудро с его стороны – если оборотни всё ещё не унюхали человечину, то людской голос услышат наверняка.
Натан подобрал в сенях топор, взялся за входной засов.
- Кого нелёгкая несёт?! – гаркнул он недовольно: после горячей печи и любовных утех холод зимней ночи пробирал насквозь.
- Натан, это я, Эрик! – отозвались из-за двери. – Сосед Эрик, - зачем-то уточнил он. – Впусти быстрее!
Грязно выругавшись – сквозь зубы, чтобы не услышала встревоженная Ирида – Натан отодвинул засов, провернул щеколду, распахивая тяжёлую дубовую дверь перед носом посетителя.
Эрик ввалился в сени почти синий от холода – прибежал в одной рубашке да штанах – дождался, пока хмурый, неприветливый хозяин закроет дверь, и вцепился обеими руками в его запястья.
- Мне нужна твоя помощь, - выдохнул, заглядывая в глаза.
Натан приподнял бровь, осторожно отцепил от себя словно судорогой сведённые пальцы, внимательно вгляделся в белое лицо с лихорадочно горящими глазами. От напускной чопорности лекаря не осталось и следа: губы дрожали – от холода ли, или от пережитого шока – пепельные волосы, припорошенные падающим на дворе снегом, обмокли и прилипли к лицу, всегда аккуратная одежда потрёпана и смята.
Бывший охотник на нечисть поднял руку, коснулся обвисшего плеча Эрика. То, чего он не мог видеть в темноте, он угадал по запаху да перекошенной осанке. От лекаря пахло звериным духом и кровью; рукав свисал порванными бурыми лохмотьями; лицо кривила болезненная гримаса.
- Ну проходи, - процедил Натан, кивая на дверь в горницу.
Эрик послушался с радостью – скользнул внутрь, едва Натан приоткрыл створку, и тут же застыл на пороге. Охотнику пришлось оттолкнуть его с пути, чтобы войти внутрь и затворить дверь на крепкий засов.
- Эрик! В такое время, в такую погоду – как ты дошёл?! – воскликнула Ирида, усаживаясь на печи. Вампирша лишь слегка обернулась тонким одеялом, свесив вниз голые ноги, и лицо лекаря пошло красными пятнами.
Стойкий запах недавних любовных утех в чужом доме он едва ли мог не почувствовать. Натан усмехнулся, подбирая с пола свою рубашку, уселся на лавке, накидывая её на плечи. Топор бывший охотник на нечисть взял с собой; положил рядом, не сводя глаз с потерянного соседа.
- Так что случилось-то? – равнодушно поинтересовался хозяин. – Поцапался с кем или превращение прошло неудачно?
Эрик вздрогнул.
- Нет! Что ты, нет! Я не оборотень. Это, - отвечая на немой вопрос, продолжал лекарь, - зверь задел. Я рану обработал, конечно, первым же делом… Я не потому пришёл, Натан! – взвыл Эрик с отчаянием. – Мне… помощь твоя нужна. Как… охотника.
Натан удивлённо приподнял бровь, вскинул подбородок – продолжай, мол.
- Ты же охотишься на них, мне местные докладывали, - ухватившись за перевязанное плечо, торопливо заговорил лекарь, стараясь не смотреть на бесстыжую хозяйку, ничуть не смущённую собственной наготой. – Мне… оборотня выследить надо. Сегодня… сейчас, Натан! – почти выкрикнул Эрик. – Это важно! Прошу… я… я прошу тебя. Пожалуйста…
Охотник сумел оценить то, как столичный лекарь наступил на горло собственной гордости, выталкивая из себя эти слова. Да и не только гордости – предубеждениям тоже. И всему, что его натуре свойственно…
Сумеет ли он сам преодолеть свою неприязнь к соседу – это вопрос.
- Сейчас тебе грогу горячего выпить нужно, - подала голос Ирида, мягко спрыгивая с печи. Одной рукой она придерживала одеяло, второй держала смятое платье. – И отогреться. Одеться потеплее. Коли о здоровье-то своём не думаешь, подумай о запахе. Кровь твоя… пахнет очень. И… ты прости, лекарь, но она вкусно пахнет. И не одна я это чувствую.
На лице Эрика отразилось сразу столько эмоций, что даже Натан на миг проникся сложной внутренней борьбой в душе соседа. Усмехнулся собственным мыслям и поднялся из-за стола.
- Отвернись, - велел он, выразительно указывая глазами на жену. Эрик вспыхнул, торопливо последовал приказу. – Права Ирида. Нельзя сейчас идти. В любую другую ночь – да. Но не в полнолуние, соседушка. Сожрут ведь – и тебя, и меня. Я хороший охотник, но и я не совершенен: могу умереть. И ты, светлый маг, сдаётся мне, отнюдь не бессмертен…
Лекарь пошатнулся, и Натану пришлось ухватить его за локоть, усаживая на лавку.
- Утром пойдём, - пообещал он. – Никуда твой оборотень не денется. Они на редкость живучие твари…
Эрик вздрогнул, как от удара, вгляделся встревоженными глазами в спокойное лицо хозяина. А потом сник, облокотился обоими локтями о стол – и закрыл усталое, бледное лицо ладонью.
Из дома вышли незадолго до рассвета. Натан одолжил соседу свою одежду – меховые штаны и телогрейку, тёплый плащ, перчатки – оделся сам, закинув за плечи походный мешок. Много вещей с собой не брал, из оружия – только пару топоров у пояса. Эрику он тоже подобрал тесак – ради уязвлённой гордости лекаря, не из ложных надежд на помощь. Натан был хорошим следопытом и охотником, но и хорошим воином тоже: он прекрасно видел, что в бою лекарь едва ли окажется полезен.
Ирида сделала, что могла, для успокоения ночного визитёра: напоила горячим грогом, усадила у печи, чтобы прогреть содрогавшегося от холода, шока и потери крови соседа, говорила об отвлечённом, стараясь облегчить Эрику душевные муки – какими бы ни были их причины.
Натан первым делом направился к соседней ферме, увидев на месте то, что искал: следы драки, исцарапанную дверь, клоки шерсти, кровь. Бойня ночью разгорелась нешуточная, - оставалось лишь гадать, что же не поделили между собой обыкновенно дружные зверолюди.
Бывший охотник на нечисть не поленился и заглянул в дом, за что оказался вознаграждён сполна: звериный запах тут чувствовался особенно остро, вот только… вот только женщиной здесь пахло тоже.
Натан поддел обухом топора аккуратно сложенные женские вещи – рубашку, юбку – выразительно кивнул на гребень с застрявшими между зубьями длинными чёрными волосками, поцокал языком на две кружки, оставшиеся на столе.
- Может, всё же начистоту, лекарь? – ровно поинтересовался охотник. – Так дело, глядишь, быстрее пойдёт. Кого ищем-то – зверя или бабу?
Эрик обречённо выдохнул и честно признался:
- Не знаю! Она сейчас в любом обличье может быть…
Некоторое время охотник рассматривал соседа со странным выражением на лице, затем не выдержал и расхохотался.
- Ну ты… ну ты даёшь! Хитёр, святоша! Меня-то за греховную связь с нечистью порицал, а сам-то… чем лучше?! Сказано ведь в священных книгах: не суди ближнего! Ха-ха! Ну, ответь теперь, каково это?!
Эрик слабо улыбнулся и пожал плечами.
- Как зовут-то твою зазнобушку? – поинтересовался Натан, покидая дом.
- Роксана…
- Роксана, - эхом повторил охотник, присаживаясь у ворот на корточки. Следы вели в сторону леса.
- Течёт… - тихо заметила Ирида, глядя на окровавленную ногу.
Эрик видел и сам: монстр располосовал бедро от таза до колена, порвав и артерию – вдоль, а не поперёк. Охотник вытечет весь за несколько минут, если… если только…
- Во имя Единого, - выдохнул Эрик, складывая руки в молитвенном жесте.
Ирида вскрикнула, вскочила, когда ладони лекаря засияли золотистым светом, вспыхнули фонтаном ярких брызг. Продолжая шептать неслышные слова, Эрик положил обе руки на бедро охотника, сосредоточился. Поражённая вампирша, прикрывая глаза от режущего света, присела в углу, подальше от дивного знахаря, закусила острыми зубками губу. Золотистый огонь перебросился на больную ногу Натана, засверкал сотнями разноцветных брызг, сияющими ручейками стёк с пальцев лекаря на рану, вспыхнул беспощадным белым светом…
Когда вампирша открыла глаза, Эрик уже сидел у печи, опустив усталые веки, и грел спину, облокотившись на стену. Ирида подскочила к лежавшему на лавке мужу, тревожно заглянула в спокойное серое лицо.
Натан спал; рана его на бедре затянулась бесследно – ни шрама, ни царапины – повязки на груди и животе перестали окрашиваться розовым.
- Исцелил! Ты исцелил его! – взвизгнув, всплеснула руками Ирида. – Ты… ты…
- Я уйду на рассвете, - пообещал заезжий лекарь. – И… ты прости меня, я к вам больше не вернусь. Понадобится чего – обращайтесь. Но… я не одобряю… вашего союза. И… и тебя – тоже. Прости.
Вампирша закусила губу, коротко кивнула. Затем уселась подле спящего мужа и не проронила ни слова до самого утра.
Эрик молчал тоже; с рассветом, когда смолкли последние звуки пугающей ночи, так же, не произнося ни звука, поклонился хозяйке и покинул их дом.
Натан очнулся ближе к обеду; измученная, не смыкавшая глаз Ирида, выпившая весь запас крови, но уже едва державшаяся на ногах от усталости, поведала ему и о лекаре, и о его дивном даре, и о том, что он сказал на прощание.
Бывший охотник на нечисть лишь усмехнулся. Теперь он понимал причину, по которой молодой, умный, образованный и на редкость способный столичный доктор приехал в глушь у самого Предела, из которого в мир лезла всяческая нечисть. Здесь его не сразу найдут. Но найдут, как понимал Натан, обязательно – гонения на колдунов, ведьм и знахарей по-прежнему не прекращались. Должно быть, неопытный и потому жалостливый до чужой беды Эрик попросту исцелил в своё время не того человека – кого-то, кто счёл своим долгом тотчас донести на целителя-колдуна власть имущим, отплатив молодому лекарю за его труд с лихвой. Об этом говорило и то, что, несмотря на богатую одежду, в деревню у Предела Эрик приехал без вещей и практически без денег. Натан бы пожалел его, если бы сам не прошёл тот же путь. И если бы новый сосед не имел таких предубеждений против их с Иридой союза.
Честным браком их отношения назвать было, конечно, нельзя – они с вампиршей по понятным причинам так и не обвенчались перед ликом Единого, – полноценной семьёй – тоже. Ирида не могла иметь детей, да и если бы могла, вряд ли бы решилась, опасаясь передать ребёнку свой отвратительный недуг.
Натан понимал соседа – бывший охотник на нечисть и сам не питал любви к прочей нечисти – но простить ему его предубеждений не мог. Лекарь отказался якшаться с ними – не велика потеря. Жили вдвоём, проживут и дальше. Меньше хлопот со смазливым соседом, на которого так заинтересованно поглядывала Ирида.
Сам Натан на Эрика не обижался: у всех свои тараканы, никто не без греха. Ему самому, например, совсем не нравился новый сосед; соседу не понравилась его жена; а малышке Ириде… ну, она, например, недолюбливала оборотней.
Впрочем, надеждам на прежнюю спокойную жизнь сбыться не довелось.
Лекарь худо-бедно обустроился на новом месте даже без его помощи: криво-косо отстроил забор, вставил окна, установил крепкие ставни, занялся крышей. Не раз и не два приходили к нему из деревни мужики – помогать со стройкой – и Натан сообразил, что новый жилец посельчанам пришёлся по вкусу. В переносном смысле, конечно же.
Очевидно, Эрик всё же не сумел скрыть свой дар от людей. Натан видел, как быстро приняли лекаря в деревне – кланялись едва ли не в пояс при встрече, подносили маленькие и не очень узелки, отзывали в сторону, жарко шептались – не иначе, приглашали какую болячку излечить – шушукались друг с дружкой, передавая новости про последнее виденное «чудо», сотворённое его воистину золотыми руками.
К чести лекаря, подобные знаки внимания его не трогали. Натану даже казалось, что соседу они доставляют хлопот больше, чем беснующаяся по ночам нечисть. Эрик был неизменно вежлив, внимателен; справлялся о здоровье излеченных им людей, не ленился заходить к идущим на поправку; однако доброй славой своей не обманывался: уже раз ею обжёгся. В столице-то его поначалу тоже небось на руках носили, слухи шёпотом передавали да улыбались при встрече. А потом с тою же улыбкой страже предали. Как Эрику удалось избежать пыток и костра, Натан не знал, но зато прекрасно понимал скованность соседа, его замкнутость да нелюдимость.
А вот чего не понимал, так это того, зачем вдруг молодой лекарь стал в лесу задерживаться да чахнуть всё больше день ото дня. Деревенские о частых походах Эрика «по лечебные травы» знали мало: надо – так надо. Натан оказался единственным, кто подметил перемену в Эрике, но предпочёл оставить всё, как есть: его, что ли, проблема? Бывший охотник на нечисть даже начал нарочно избегать и без того малообщительного соседа, хотя и видел, что тот не прочь вновь наладить контакт. Может, сожалел о сказанном в запале, может, и впрямь одиноко ему среди деревенских приходилось, а может, и ещё чего – вот только стал лекарь беспокойным, дёрганым, подавленным. Натан помогать ему не спешил, ответил гордостью на гордость. Пусть хоть сгноит себя на старой ферме – ему-то что?
Время для откровений Эрик выбрал, с присущим ему везением, самое неподходящее.
Натан закрылся на ночь рано: зима выдалась морозная да неприветливая, как и всегда в этих краях. Пасмурная погода стояла уж вторую седмицу, к вечеру посыпал первый пушистый снежок, и охотник решил скоротать остаток вечера в объятиях родной жены.
Ирида на его предложение откликнулась с жаром: впилась в губы горячим поцелуем, прильнула всем телом, потёрлась мягкой грудью, жадно требуя ласки. Не церемонясь, Натан подхватил супругу на руки, донёс до тёплой, разогретой печи, залез вместе с ней наверх, зарывшись в ворох одеял. Ирида быстро теряла жар, впитанный от его горячего тела, и охотнику приходилось согревать прохладную кожу если не собой, то раскалённой печью. После продолжительных соитий на таком ложе Натан обливался потом, в то время как гибкое тело вампирши лишь слегка теплело.
- Слышишь? – задыхаясь от новых поцелуев, шепнула Ирида. – Воют…
Бывший охотник на нечисть слышал. Вой раздавался с запада – от соседской фермы. Судя по рваным подвываниям, скулежу и дикому рёву, там собралась едва ли не вся стая. Брали хлипкий дом штурмом, что ли? Впрочем, долго размышлять на эту тему Натан не стал. Милостью Единого, дотянет лекарь до рассвета. Если нет – что ж, у всех своя судьба и своя смерть. Не собирался же сосед Эрик жить вечно, в самом-то деле?
- Полнолуние, - хрипло отозвался он. – Повылезали…
Больше тратить время на разговоры Натан не стал – рывком развернул охнувшую жену, резко подался вперёд, сходу задавая высокий темп. Не удержавшись на коленях, навалился сверху, пригвождая всем телом к горячему ложу. Ирида вскрикнула первой, заскребла руками по смятым простыням; ему понадобилось ещё несколько секунд, чтобы последовать за супругой.
И в этот самый миг в дверь постучали.
Вначале Натан подумал, что показалось. Но ошарашенное лицо вскинувшейся Ириды доказывало обратное: жена тоже слышала. Скатившись с распластанного, размякшего тела, охотник на нечисть спрыгнул с печи, натягивая сброшенные на пол штаны.
В дверь постучали снова, и явно не рукой. Тот, кто находился снаружи, всё рассчитал верно: чтобы хозяева услышали сквозь запертые сени, нужно было постараться.
Когда Натан отпер засов в горницу и подошёл к крепкой входной двери, ночной визитёр – Мор его забери, кем бы он ни был – уже барабанил руками и ногами, не подавая, однако, голоса. Мудро с его стороны – если оборотни всё ещё не унюхали человечину, то людской голос услышат наверняка.
Натан подобрал в сенях топор, взялся за входной засов.
- Кого нелёгкая несёт?! – гаркнул он недовольно: после горячей печи и любовных утех холод зимней ночи пробирал насквозь.
- Натан, это я, Эрик! – отозвались из-за двери. – Сосед Эрик, - зачем-то уточнил он. – Впусти быстрее!
Грязно выругавшись – сквозь зубы, чтобы не услышала встревоженная Ирида – Натан отодвинул засов, провернул щеколду, распахивая тяжёлую дубовую дверь перед носом посетителя.
Эрик ввалился в сени почти синий от холода – прибежал в одной рубашке да штанах – дождался, пока хмурый, неприветливый хозяин закроет дверь, и вцепился обеими руками в его запястья.
- Мне нужна твоя помощь, - выдохнул, заглядывая в глаза.
Натан приподнял бровь, осторожно отцепил от себя словно судорогой сведённые пальцы, внимательно вгляделся в белое лицо с лихорадочно горящими глазами. От напускной чопорности лекаря не осталось и следа: губы дрожали – от холода ли, или от пережитого шока – пепельные волосы, припорошенные падающим на дворе снегом, обмокли и прилипли к лицу, всегда аккуратная одежда потрёпана и смята.
Бывший охотник на нечисть поднял руку, коснулся обвисшего плеча Эрика. То, чего он не мог видеть в темноте, он угадал по запаху да перекошенной осанке. От лекаря пахло звериным духом и кровью; рукав свисал порванными бурыми лохмотьями; лицо кривила болезненная гримаса.
- Ну проходи, - процедил Натан, кивая на дверь в горницу.
Эрик послушался с радостью – скользнул внутрь, едва Натан приоткрыл створку, и тут же застыл на пороге. Охотнику пришлось оттолкнуть его с пути, чтобы войти внутрь и затворить дверь на крепкий засов.
- Эрик! В такое время, в такую погоду – как ты дошёл?! – воскликнула Ирида, усаживаясь на печи. Вампирша лишь слегка обернулась тонким одеялом, свесив вниз голые ноги, и лицо лекаря пошло красными пятнами.
Стойкий запах недавних любовных утех в чужом доме он едва ли мог не почувствовать. Натан усмехнулся, подбирая с пола свою рубашку, уселся на лавке, накидывая её на плечи. Топор бывший охотник на нечисть взял с собой; положил рядом, не сводя глаз с потерянного соседа.
- Так что случилось-то? – равнодушно поинтересовался хозяин. – Поцапался с кем или превращение прошло неудачно?
Эрик вздрогнул.
- Нет! Что ты, нет! Я не оборотень. Это, - отвечая на немой вопрос, продолжал лекарь, - зверь задел. Я рану обработал, конечно, первым же делом… Я не потому пришёл, Натан! – взвыл Эрик с отчаянием. – Мне… помощь твоя нужна. Как… охотника.
Натан удивлённо приподнял бровь, вскинул подбородок – продолжай, мол.
- Ты же охотишься на них, мне местные докладывали, - ухватившись за перевязанное плечо, торопливо заговорил лекарь, стараясь не смотреть на бесстыжую хозяйку, ничуть не смущённую собственной наготой. – Мне… оборотня выследить надо. Сегодня… сейчас, Натан! – почти выкрикнул Эрик. – Это важно! Прошу… я… я прошу тебя. Пожалуйста…
Охотник сумел оценить то, как столичный лекарь наступил на горло собственной гордости, выталкивая из себя эти слова. Да и не только гордости – предубеждениям тоже. И всему, что его натуре свойственно…
Сумеет ли он сам преодолеть свою неприязнь к соседу – это вопрос.
- Сейчас тебе грогу горячего выпить нужно, - подала голос Ирида, мягко спрыгивая с печи. Одной рукой она придерживала одеяло, второй держала смятое платье. – И отогреться. Одеться потеплее. Коли о здоровье-то своём не думаешь, подумай о запахе. Кровь твоя… пахнет очень. И… ты прости, лекарь, но она вкусно пахнет. И не одна я это чувствую.
На лице Эрика отразилось сразу столько эмоций, что даже Натан на миг проникся сложной внутренней борьбой в душе соседа. Усмехнулся собственным мыслям и поднялся из-за стола.
- Отвернись, - велел он, выразительно указывая глазами на жену. Эрик вспыхнул, торопливо последовал приказу. – Права Ирида. Нельзя сейчас идти. В любую другую ночь – да. Но не в полнолуние, соседушка. Сожрут ведь – и тебя, и меня. Я хороший охотник, но и я не совершенен: могу умереть. И ты, светлый маг, сдаётся мне, отнюдь не бессмертен…
Лекарь пошатнулся, и Натану пришлось ухватить его за локоть, усаживая на лавку.
- Утром пойдём, - пообещал он. – Никуда твой оборотень не денется. Они на редкость живучие твари…
Эрик вздрогнул, как от удара, вгляделся встревоженными глазами в спокойное лицо хозяина. А потом сник, облокотился обоими локтями о стол – и закрыл усталое, бледное лицо ладонью.
Из дома вышли незадолго до рассвета. Натан одолжил соседу свою одежду – меховые штаны и телогрейку, тёплый плащ, перчатки – оделся сам, закинув за плечи походный мешок. Много вещей с собой не брал, из оружия – только пару топоров у пояса. Эрику он тоже подобрал тесак – ради уязвлённой гордости лекаря, не из ложных надежд на помощь. Натан был хорошим следопытом и охотником, но и хорошим воином тоже: он прекрасно видел, что в бою лекарь едва ли окажется полезен.
Ирида сделала, что могла, для успокоения ночного визитёра: напоила горячим грогом, усадила у печи, чтобы прогреть содрогавшегося от холода, шока и потери крови соседа, говорила об отвлечённом, стараясь облегчить Эрику душевные муки – какими бы ни были их причины.
Натан первым делом направился к соседней ферме, увидев на месте то, что искал: следы драки, исцарапанную дверь, клоки шерсти, кровь. Бойня ночью разгорелась нешуточная, - оставалось лишь гадать, что же не поделили между собой обыкновенно дружные зверолюди.
Бывший охотник на нечисть не поленился и заглянул в дом, за что оказался вознаграждён сполна: звериный запах тут чувствовался особенно остро, вот только… вот только женщиной здесь пахло тоже.
Натан поддел обухом топора аккуратно сложенные женские вещи – рубашку, юбку – выразительно кивнул на гребень с застрявшими между зубьями длинными чёрными волосками, поцокал языком на две кружки, оставшиеся на столе.
- Может, всё же начистоту, лекарь? – ровно поинтересовался охотник. – Так дело, глядишь, быстрее пойдёт. Кого ищем-то – зверя или бабу?
Эрик обречённо выдохнул и честно признался:
- Не знаю! Она сейчас в любом обличье может быть…
Некоторое время охотник рассматривал соседа со странным выражением на лице, затем не выдержал и расхохотался.
- Ну ты… ну ты даёшь! Хитёр, святоша! Меня-то за греховную связь с нечистью порицал, а сам-то… чем лучше?! Сказано ведь в священных книгах: не суди ближнего! Ха-ха! Ну, ответь теперь, каково это?!
Эрик слабо улыбнулся и пожал плечами.
- Как зовут-то твою зазнобушку? – поинтересовался Натан, покидая дом.
- Роксана…
- Роксана, - эхом повторил охотник, присаживаясь у ворот на корточки. Следы вели в сторону леса.
