– Но если есть хотя бы маленькая вероятность того, что это заслуженно, то месть сделает только хуже. Ваша светлость.
– Какая месть, Марита? Воздушные кочевники живут за морем, чтобы пересечь его мне понадобятся корабли и армия. Не могу же я оставить своё герцогство незащищённым.
Я грустно улыбнулась.
Да, вы не можете, ваша светлость.
Если у меня ещё и оставались сомнения по поводу своей догадки, то все они развеялись, когда герцог Бёме исчез на два дня. В это же время Тим Донг не явился на Гонки. Его дракон пропал из стойла.
Задумчиво разглядывая место, которое мой муж арендовал для своего питомца, я поймала себя на мысли, что в чём-то понимаю его поступок.
Урки напали на невинных людей. Они пытались истребить деревню, лишили семьи крова. Они не гнушались стрелять в женщин и детей. Герцог нёс ответственность за свой народ и не мог позволить варварам нападать снова и снова.
Но Ричард Бёме не мог отомстить, потому что этому препятствовало множество политических факторов.
Зато это мог сделать Тим Донг.
Его дракон способен пересечь море, а наезднику под силу в одиночку нанести такой же урон, который он получил от своих врагов.
Мне же оставалось только ждать и надеяться, что мой муж вернётся домой живым.
Брак моих родителей был заключён по расчёту, и они этого не скрывали. Матушка всегда говорила, что именно такие отношения – самые крепкие. Она, кажется, больше всех радовалась, когда был подписан договор с семьёй Бёме. Наверное, я буду чувствовать нечто похожее, когда моя дочь найдёт себе достойную партию (если у меня, конечно, когда-нибудь будет дочь).
Во-первых, леди Мариту Хорвин уже можно было не выводить в свет. Не нужно переживать, смогу ли я проявить себя так, чтобы мной заинтересовался хоть один мужчина из прилежной семьи, который не испугается того, что за мной нет приданного.
Во-вторых, моё замужество позволило сестрам со спокойной душой принять эстафету под названием «найди себе жениха».
Мама отца никогда не любила, и, возможно, не испытывала к нему не то что симпатии, а даже уважения. Когда он покончил с собой, она сказала только: «Жаль, на могильной плите нельзя написать «тут похоронен старый трусливый пень»». Всю свою любовь, которую мама так и не смогла получить от брака, она старалась найти в нас.
То, что Элен Бёме попыталась расторгнуть договор её покойного мужа, расстроило матушку даже больше, чем смерть собственного супруга.
Поступок моего отца плохо отразился на нашей семье. Считается, что если в роду есть самоубийца, то во всех его родственниках течёт дурная кровь.
Вскоре, правда, недопонимание с Элен Бёме было улажено. Герцогиня согласилась, что память о покойном муже и уважение его желаний превыше общественного мнения.
Всё это время матушка убеждала меня, что с браком по расчёту мне очень повезло, потому что чувства всё портят. Она сказала, что когда ты ничего к человеку не испытываешь, то и боли от его поступков просто нет.
Стоя в покоях герцога, я обводила внимательным взглядом каждый сантиметр огромной, пышно обставленной комнаты и думала, что моя мама ошиблась.
Чувства должны быть.
Многие считают, что выгодность браков по расчёту в том, что двое становятся друзьями, партнёрами. Это помогает им вместе принимать решения, не ссориться. Они поддерживают свою половинку в трудных ситуациях и при этом не наседают друг на друга, просто потому что не любят той любовью, о которой так любят писать в книгах. Им всё равно даже на личную жизнь друг друга.
Но дружба – это тоже чувство.
Ненависть – чувство.
Намного хуже, когда между супругами нет ни дружбы, ни ненависти, есть только безразличие. Когда ты ходишь по замку, словно тень, и твоему мужу совершенно неважно, где ты, с кем ты. Тебя для него просто нет. Ты можешь выпрыгнуть из окна, он отвлечётся от чтения газеты только чтобы посмотреть на лужу крови.
Я всё время боялась, что мой брак будет похож на тот, что случился с моими родителями. Но мой брак был ещё хуже.
Мне хотелось стать хорошей, заботливой, внимательной женой, но сделать это для герцога Бёме я была не в силах. Он видел во мне навязанную сделку, помеху, лишний предмет декора. Он не хотел со мной разговаривать, и ещё больше друг от друга нас отдалила тема любовников и любовниц. Нас обоих воспитали в интеллигентных семьях, и хотя мы знали о том, что супруги могут договориться между собой о подобных ухищрениях семейной жизни, наверное, мы не были к этому готовы.
Я совершенно не понимала Ричарда Бёме. Он был как закрытая книга, мрачный, неприступный. Он мне даже не сообщил, что тоже маг. За завтраком мужчина делал вид, что меня не существует, о брачной ночи не вспоминал и словно назло не спешил выгонять Элину из замка.
Но теперь, когда я знаю, что он – Тим Донг, мне кажется, словно завеса его личности начала приоткрываться.
Так странно было смотреть на его спальню и видеть в ней лишь герцога Бёме. Кровать и расписные колонны, которые её подпирают, сделаны из дорогого дерева и золотой оправы. Ричард не поскупился на дорогие ткани для декоративных штор. Пол был сделан из чёрно-белой плитки, на которой лежал ковер из дорогой оленьей шкуры. К ножкам кровати даже прилегали рога.
Ни намёка на то, что здесь может спать Тим Донг.
Если заглянуть в мои покои и присмотреться внимательнее, то заметить присутствие Джона Рута не составит труда. Когда между Гонками проходило больше трёх дней, я боялась хранить все компрометирующие вещи в одной сумке, поэтому прятала их по углам.
Но сколько бы я не оглядывала покои своего мужа, с каждой секундой всё больше казалось, что Тима Донга не существует. Словно то, что он и герцог – одно лицо, это лишь плод моего больного воображения.
Однако в тот момент, когда Ричард Бёме не спустился к завтраку, а затем слуга, которого я послала проверить мужа, сообщил, что его нигде нет, на невидимой картинке был выведен последний штрих.
Я его понимала.
Это для меня мой статус был чем-то непривычным, а для него означал ответственность за своё герцогство и за людей, которые здесь живут.
Да…
В браке между супругами должны быть чувства, хоть какие-то.
Я почти не знала Ричарда Бёме. Единственное, что я к нему испытывала, это желание заехать ему ложкой по лбу, чтобы он хоть после этого соизволил на меня посмотреть.
Но Тим Донг вызывал во мне как минимум уважение. И это давало надежду, что между нами есть хоть что-то общее.
Он, возможно, тоже не знает, кто он. Днём – герцог, холодный и отстранённый, внимательно следящий за делами на своей земле. Ночью – неизвестный наездник, который может сделать всё, что угодно, и никто не станет ему законом, ведь он сам себе закон.
Если он стремится к тому же ощущению безграничной свободы, которое можно достичь среди бескрайнего неба, тогда, возможно, у нас есть будущее.
Я не хотела быть хорошей женой для Ричарда Бёме.
Но для Тима Донга могла попробовать.
Шёл первый день, как мой муж не вернулся домой.
Что удивительно, слуги особо не суетились и тревогу не били.
– Такое уже бывало? – спросила я за завтраком, когда Эрта расставляла фрукты на столе. – Герцог уже пропадал, никого об этом не предупредив?
Женщина посмотрела на меня с едва заметной жалостью.
– Да, миледи.
– И как долго он обычно отсутствует?
– Каждый раз по-разному, – пожала плечами Эрта и, видимо, чтобы не получать от меня новых вопросов, поспешила скрыться на кухне.
Этим же утром я приказала вызвать модистку.
Ричард Бёме потребовал, чтобы его жена соответствовала своему статусу. Марите Бёме было под силу стать идеальной герцогиней.
Вечером я отправилась на Гонки, где первым делом проверила стойло Тёмного дракона. Оно пустовало. Донг тоже на соревнования не явился.
Несмотря на отсутствие моего сильнейшего врага, в этот раз мне так и не удалось победить. Наверное, это ненормально – волноваться за малознакомого человека, из-за которого ты однажды чуть не погибла. Но червячок переживаний пробрался в душу именно на Гонках, из-за чего я потеряла холодную сосредоточенность. И проиграла.
К утру следующего дня один червячок превратился в тысячу. Волнение не отпускало ни на секунду. И беспокоилась я искренне, а не потому, что так поступают хорошие жёны.
В голову постоянно лезли страшные мысли. У кочевников был огонь, которым они поджигали стрелы. А при желании ветер мог направлять огонь в нужную сторону. Например, в сторону моего мужа, который там сейчас совсем один.
Будь моя воля, я бы оседлала Феньку и отправилась бы на помощь.
Но я не могла.
В полдень замок посетил сэр Кэлинг, который заметно расстроился, узнав, что герцог Бёме уехал в неизвестном направлении, и никто не знает, когда он вернётся.
– Сэр Кэлинг, скажите, что сделали с теми двумя кочевниками, которых я… которые были пойманы? – спросила я у мужчины, когда тот собирался покинуть замок.
– Сейчас они находятся в Буклонской тюрьме, миледи.
– Вы знаете, почему они напали?
– Нет, миледи. – Кажется, это было сказано искренне.
– Эти двое что-нибудь сказали?
– Пока нет, ваше сиятельство.
Я кивнула и сцепила руки перед собой, чтобы скрыть своё нервное состояние.
Сэр Кэлинг откланялся и последовал на подъездную аллею, где его уже ждала лошадь. Я вышла как раз в тот момент, когда рыцарь забрался в седло.
– Скажите, работы по восстановлению деревни уже начались? – выкрикнула вопрос, о котором вспомнила слишком поздно.
– Да, миледи.
– А где сейчас находятся жители, у которых сгорели дома?
– Простите, миледи, не знаю, имею ли я право отвечать на эти вопросы. Спросите у его светлости. Думаю, он предоставит вам всю нужную информацию, – явно испытывая неловкость, ответил сэр Кэлинг и, развернув своего коня, ускакал прочь.
Остаток дня я слонялась по замку, пытаясь хоть куда-нибудь приткнуться, но беспокойство не утихало. Не спасало даже чтение.
Не иначе как по иронии судьбы в книге описывали мать главной героини, которая дожидалась своего мужа с кровавой войны, сидя в башне и каждую ночь глядя на горизонт.
Я попробовала так сделать, но уже спустя несколько часов усомнилась в достоверности этой истории. Во-первых, в башне было холодно. Во-вторых, хотя в ней были все необходимые вещи, чтобы переждать осаду урков, на медвежьей шкуре я отсидела себе пятую точку и еле смогла разогнуть затёкшие ноги. В-третьих, обзор из башни был не очень хорошим. Вместо прекрасного заката, передо мной раскинулся лес с виднеющимися вдалеке холмами.
В итоге я решила дожидаться герцога на софе, которая стояла в гостиной.
На ней же и задремала с книгой в руках.
– Герцогиня? – разбудил меня голос Эрты. – Уже поздняя ночь, вам пора в свои покои.
Я сонно открыла глаза и покачала головой.
– Нет.
– Моя дорогая, не факт, что герцог вернётся сегодня.
Моя дорогая? Так ко мне могла обращаться мама, но никак не служанка.
– Значит, буду ждать его столько, сколько понадобится. Вы свободны, Эрта, – хмуро отозвалась я и закрыла глаза, вновь погружаясь в объятия морфея.
Спустя некоторое время почувствовала, как кто-то накрыл меня тёплым пледом.
Герцог вернулся ранним утром, за несколько часов до рассвета.
Я проснулась от чьей-то громкой речи. Поняв, о ком говорят, тут же вскочила на ноги, и, путаясь в юбках, быстро пошла к парадному входу.
Ричард Бёме был жив – уже один камень с плеч. Но, как я и опасалась, серьёзно ранен. Порезов и кровоточащих дырок на нём не было, а вот ожоги…
Моему мужу помогали идти двое лакеев. Мужчина хромал на одну ногу и стискивал зубы от боли.
Ричард заметил меня, нахмурился, поморщился и вновь уставился в пол, словно герцогини тут и не было.
Я последовала за мужчинами, с удивлением отмечая, что сонные слуги быстро готовят герцогу ванную, а Эрта несёт огромный таз с листьями мяты.
– Вы считаете, это ему поможет? – насмешливо спросила я у главной служанки.
– Так пожелал его светлость, миледи, – спокойно отозвалась женщина.
Кивнув, я развернулась, спустилась вниз по лестнице, выбежала на улицу и поднялась в северную башню. Схватила медвежью шкуру и вернулась к будуару герцога.
– Он просил его не беспокоить, – тут же упрямо возвестила Эрта, держа в руках пустой таз.
– Я его жена и только мне решать, когда его беспокоить, – зло сказала я и, не обращая внимания на воинственный вид служанки, обошла её стороной и зашла в ванную комнату.
Остановить меня она не попыталась.
Герцог лежал по шею в воде среди зелёных листьев, голова прижата к бортику, мокрые волосы спадали на уставшее лицо. Мяты было так много, что она скрывала от меня обнажённое тело мужа. И хорошо.
Я подошла ближе, бросила шкуру на плиточный пол и уселась рядом с бортиком.
Ричард неохотно открыл глаза и с удивлением взглянул на меня.
– Мята не поможет, – сказала я, выставила руки над водой и создала кубик льда.
Муж смотрел на меня так, словно перед ним сидела какая-то незнакомая женщина.
Мне стало неловко, но я постаралась сохранить на лице спокойствие и уверенность, создавая всё новые и новые кубики льда и кидая их в воду.
– Скажите, ваша светлость, что будет с жителями деревни, которые лишились крова?
– Вам это правда интересно? – устало уточнил герцог.
Я не сумела скрыть обиду.
– За кого вы меня принимаете? Считаете, что я настолько чёрствая, что меня не может интересовать судьба других людей?
– Я приказал управляющему найти им квартиры в городе. Временно они поживут там, пока деревня будет заново отстраиваться.
– Спасибо за ответ, – буркнула я.
Делать хорошие поступки моментально расхотелось. Какая разница, если муж всё равно считает себя в праве говорить такие вещи в моём…
– Даже не поинтересуетесь, где я был всё это время? – тихо спросил он, прерывая поток нерадостных мыслей.
Я повернула голову и поймала на себе внимательный, изучающий взгляд.
– Если вы не хотите отвечать, я не стану требовать от вас ответа. Вам больно, поэтому просто позвольте мне помочь.
Мужчина тяжело выдохнул, посмотрел на воду, вновь на меня и, прикрыв глаза, положил обе руки на бортики ванной.
– Я не был с любовницей, если вам это интересно, – глухо сказал он.
На его руках тоже были ожоги – красные линии со скукожившейся кожей. Я осторожно притронулась к одной из ран.
Герцог вздрогнул и резко открыл глаза.
– Разрешите мне помочь, – прошептала я. Не дожидаясь ответа, позволила своей стихии пробежать по повреждённым участкам мужского тела, оставляя после себя крупицы инея, оседающие на кожных покровах.
– Боже, – выдохнул герцог от облегчения, которое нёс с собой холод.
– Ожоги очень опасны, ваша светлость, – сказала я, принимаясь вновь создавать кубики. – Вам повезло, что я владею магией, которая может помочь.
– Теперь понимаю, – усмехнулся Ричард и поморщился. – Мне с вами действительно повезло.
Я отвлеклась на то, чтобы самодовольно поёрзать на медвежьей шкуре, поэтому испуганно вздрогнула, когда чужая ладонь дотронулась до моих волос.
– Очень красивые, – пояснил герцог, заметив мой ошарашенный взгляд. – Вы вели себя очень смело, когда напали урки.
– Вы тоже, – смущённо улыбнулась.
– На самом деле, это так странно, когда у тебя есть жена, которая тебе не принадлежит, – задумчиво пробормотал он.
– О чём вы? – не поняла я.
Только повернула голову, чтобы взглянуть на мужа, как он, не обращая внимания на боль, приподнялся, сел. Рукой, которая трогала мои волосы, притянул к себе и поцеловал.
– Какая месть, Марита? Воздушные кочевники живут за морем, чтобы пересечь его мне понадобятся корабли и армия. Не могу же я оставить своё герцогство незащищённым.
Я грустно улыбнулась.
Да, вы не можете, ваша светлость.
Если у меня ещё и оставались сомнения по поводу своей догадки, то все они развеялись, когда герцог Бёме исчез на два дня. В это же время Тим Донг не явился на Гонки. Его дракон пропал из стойла.
Задумчиво разглядывая место, которое мой муж арендовал для своего питомца, я поймала себя на мысли, что в чём-то понимаю его поступок.
Урки напали на невинных людей. Они пытались истребить деревню, лишили семьи крова. Они не гнушались стрелять в женщин и детей. Герцог нёс ответственность за свой народ и не мог позволить варварам нападать снова и снова.
Но Ричард Бёме не мог отомстить, потому что этому препятствовало множество политических факторов.
Зато это мог сделать Тим Донг.
Его дракон способен пересечь море, а наезднику под силу в одиночку нанести такой же урон, который он получил от своих врагов.
Мне же оставалось только ждать и надеяться, что мой муж вернётся домой живым.
***
Брак моих родителей был заключён по расчёту, и они этого не скрывали. Матушка всегда говорила, что именно такие отношения – самые крепкие. Она, кажется, больше всех радовалась, когда был подписан договор с семьёй Бёме. Наверное, я буду чувствовать нечто похожее, когда моя дочь найдёт себе достойную партию (если у меня, конечно, когда-нибудь будет дочь).
Во-первых, леди Мариту Хорвин уже можно было не выводить в свет. Не нужно переживать, смогу ли я проявить себя так, чтобы мной заинтересовался хоть один мужчина из прилежной семьи, который не испугается того, что за мной нет приданного.
Во-вторых, моё замужество позволило сестрам со спокойной душой принять эстафету под названием «найди себе жениха».
Мама отца никогда не любила, и, возможно, не испытывала к нему не то что симпатии, а даже уважения. Когда он покончил с собой, она сказала только: «Жаль, на могильной плите нельзя написать «тут похоронен старый трусливый пень»». Всю свою любовь, которую мама так и не смогла получить от брака, она старалась найти в нас.
То, что Элен Бёме попыталась расторгнуть договор её покойного мужа, расстроило матушку даже больше, чем смерть собственного супруга.
Поступок моего отца плохо отразился на нашей семье. Считается, что если в роду есть самоубийца, то во всех его родственниках течёт дурная кровь.
Вскоре, правда, недопонимание с Элен Бёме было улажено. Герцогиня согласилась, что память о покойном муже и уважение его желаний превыше общественного мнения.
Всё это время матушка убеждала меня, что с браком по расчёту мне очень повезло, потому что чувства всё портят. Она сказала, что когда ты ничего к человеку не испытываешь, то и боли от его поступков просто нет.
Стоя в покоях герцога, я обводила внимательным взглядом каждый сантиметр огромной, пышно обставленной комнаты и думала, что моя мама ошиблась.
Чувства должны быть.
Многие считают, что выгодность браков по расчёту в том, что двое становятся друзьями, партнёрами. Это помогает им вместе принимать решения, не ссориться. Они поддерживают свою половинку в трудных ситуациях и при этом не наседают друг на друга, просто потому что не любят той любовью, о которой так любят писать в книгах. Им всё равно даже на личную жизнь друг друга.
Но дружба – это тоже чувство.
Ненависть – чувство.
Намного хуже, когда между супругами нет ни дружбы, ни ненависти, есть только безразличие. Когда ты ходишь по замку, словно тень, и твоему мужу совершенно неважно, где ты, с кем ты. Тебя для него просто нет. Ты можешь выпрыгнуть из окна, он отвлечётся от чтения газеты только чтобы посмотреть на лужу крови.
Я всё время боялась, что мой брак будет похож на тот, что случился с моими родителями. Но мой брак был ещё хуже.
Мне хотелось стать хорошей, заботливой, внимательной женой, но сделать это для герцога Бёме я была не в силах. Он видел во мне навязанную сделку, помеху, лишний предмет декора. Он не хотел со мной разговаривать, и ещё больше друг от друга нас отдалила тема любовников и любовниц. Нас обоих воспитали в интеллигентных семьях, и хотя мы знали о том, что супруги могут договориться между собой о подобных ухищрениях семейной жизни, наверное, мы не были к этому готовы.
Я совершенно не понимала Ричарда Бёме. Он был как закрытая книга, мрачный, неприступный. Он мне даже не сообщил, что тоже маг. За завтраком мужчина делал вид, что меня не существует, о брачной ночи не вспоминал и словно назло не спешил выгонять Элину из замка.
Но теперь, когда я знаю, что он – Тим Донг, мне кажется, словно завеса его личности начала приоткрываться.
Так странно было смотреть на его спальню и видеть в ней лишь герцога Бёме. Кровать и расписные колонны, которые её подпирают, сделаны из дорогого дерева и золотой оправы. Ричард не поскупился на дорогие ткани для декоративных штор. Пол был сделан из чёрно-белой плитки, на которой лежал ковер из дорогой оленьей шкуры. К ножкам кровати даже прилегали рога.
Ни намёка на то, что здесь может спать Тим Донг.
Если заглянуть в мои покои и присмотреться внимательнее, то заметить присутствие Джона Рута не составит труда. Когда между Гонками проходило больше трёх дней, я боялась хранить все компрометирующие вещи в одной сумке, поэтому прятала их по углам.
Но сколько бы я не оглядывала покои своего мужа, с каждой секундой всё больше казалось, что Тима Донга не существует. Словно то, что он и герцог – одно лицо, это лишь плод моего больного воображения.
Однако в тот момент, когда Ричард Бёме не спустился к завтраку, а затем слуга, которого я послала проверить мужа, сообщил, что его нигде нет, на невидимой картинке был выведен последний штрих.
Я его понимала.
Это для меня мой статус был чем-то непривычным, а для него означал ответственность за своё герцогство и за людей, которые здесь живут.
Да…
В браке между супругами должны быть чувства, хоть какие-то.
Я почти не знала Ричарда Бёме. Единственное, что я к нему испытывала, это желание заехать ему ложкой по лбу, чтобы он хоть после этого соизволил на меня посмотреть.
Но Тим Донг вызывал во мне как минимум уважение. И это давало надежду, что между нами есть хоть что-то общее.
Он, возможно, тоже не знает, кто он. Днём – герцог, холодный и отстранённый, внимательно следящий за делами на своей земле. Ночью – неизвестный наездник, который может сделать всё, что угодно, и никто не станет ему законом, ведь он сам себе закон.
Если он стремится к тому же ощущению безграничной свободы, которое можно достичь среди бескрайнего неба, тогда, возможно, у нас есть будущее.
Я не хотела быть хорошей женой для Ричарда Бёме.
Но для Тима Донга могла попробовать.
Шёл первый день, как мой муж не вернулся домой.
Что удивительно, слуги особо не суетились и тревогу не били.
– Такое уже бывало? – спросила я за завтраком, когда Эрта расставляла фрукты на столе. – Герцог уже пропадал, никого об этом не предупредив?
Женщина посмотрела на меня с едва заметной жалостью.
– Да, миледи.
– И как долго он обычно отсутствует?
– Каждый раз по-разному, – пожала плечами Эрта и, видимо, чтобы не получать от меня новых вопросов, поспешила скрыться на кухне.
Этим же утром я приказала вызвать модистку.
Ричард Бёме потребовал, чтобы его жена соответствовала своему статусу. Марите Бёме было под силу стать идеальной герцогиней.
Вечером я отправилась на Гонки, где первым делом проверила стойло Тёмного дракона. Оно пустовало. Донг тоже на соревнования не явился.
Несмотря на отсутствие моего сильнейшего врага, в этот раз мне так и не удалось победить. Наверное, это ненормально – волноваться за малознакомого человека, из-за которого ты однажды чуть не погибла. Но червячок переживаний пробрался в душу именно на Гонках, из-за чего я потеряла холодную сосредоточенность. И проиграла.
К утру следующего дня один червячок превратился в тысячу. Волнение не отпускало ни на секунду. И беспокоилась я искренне, а не потому, что так поступают хорошие жёны.
В голову постоянно лезли страшные мысли. У кочевников был огонь, которым они поджигали стрелы. А при желании ветер мог направлять огонь в нужную сторону. Например, в сторону моего мужа, который там сейчас совсем один.
Будь моя воля, я бы оседлала Феньку и отправилась бы на помощь.
Но я не могла.
В полдень замок посетил сэр Кэлинг, который заметно расстроился, узнав, что герцог Бёме уехал в неизвестном направлении, и никто не знает, когда он вернётся.
– Сэр Кэлинг, скажите, что сделали с теми двумя кочевниками, которых я… которые были пойманы? – спросила я у мужчины, когда тот собирался покинуть замок.
– Сейчас они находятся в Буклонской тюрьме, миледи.
– Вы знаете, почему они напали?
– Нет, миледи. – Кажется, это было сказано искренне.
– Эти двое что-нибудь сказали?
– Пока нет, ваше сиятельство.
Я кивнула и сцепила руки перед собой, чтобы скрыть своё нервное состояние.
Сэр Кэлинг откланялся и последовал на подъездную аллею, где его уже ждала лошадь. Я вышла как раз в тот момент, когда рыцарь забрался в седло.
– Скажите, работы по восстановлению деревни уже начались? – выкрикнула вопрос, о котором вспомнила слишком поздно.
– Да, миледи.
– А где сейчас находятся жители, у которых сгорели дома?
– Простите, миледи, не знаю, имею ли я право отвечать на эти вопросы. Спросите у его светлости. Думаю, он предоставит вам всю нужную информацию, – явно испытывая неловкость, ответил сэр Кэлинг и, развернув своего коня, ускакал прочь.
Остаток дня я слонялась по замку, пытаясь хоть куда-нибудь приткнуться, но беспокойство не утихало. Не спасало даже чтение.
Не иначе как по иронии судьбы в книге описывали мать главной героини, которая дожидалась своего мужа с кровавой войны, сидя в башне и каждую ночь глядя на горизонт.
Я попробовала так сделать, но уже спустя несколько часов усомнилась в достоверности этой истории. Во-первых, в башне было холодно. Во-вторых, хотя в ней были все необходимые вещи, чтобы переждать осаду урков, на медвежьей шкуре я отсидела себе пятую точку и еле смогла разогнуть затёкшие ноги. В-третьих, обзор из башни был не очень хорошим. Вместо прекрасного заката, передо мной раскинулся лес с виднеющимися вдалеке холмами.
В итоге я решила дожидаться герцога на софе, которая стояла в гостиной.
На ней же и задремала с книгой в руках.
– Герцогиня? – разбудил меня голос Эрты. – Уже поздняя ночь, вам пора в свои покои.
Я сонно открыла глаза и покачала головой.
– Нет.
– Моя дорогая, не факт, что герцог вернётся сегодня.
Моя дорогая? Так ко мне могла обращаться мама, но никак не служанка.
– Значит, буду ждать его столько, сколько понадобится. Вы свободны, Эрта, – хмуро отозвалась я и закрыла глаза, вновь погружаясь в объятия морфея.
Спустя некоторое время почувствовала, как кто-то накрыл меня тёплым пледом.
Герцог вернулся ранним утром, за несколько часов до рассвета.
Я проснулась от чьей-то громкой речи. Поняв, о ком говорят, тут же вскочила на ноги, и, путаясь в юбках, быстро пошла к парадному входу.
Ричард Бёме был жив – уже один камень с плеч. Но, как я и опасалась, серьёзно ранен. Порезов и кровоточащих дырок на нём не было, а вот ожоги…
Моему мужу помогали идти двое лакеев. Мужчина хромал на одну ногу и стискивал зубы от боли.
Ричард заметил меня, нахмурился, поморщился и вновь уставился в пол, словно герцогини тут и не было.
Я последовала за мужчинами, с удивлением отмечая, что сонные слуги быстро готовят герцогу ванную, а Эрта несёт огромный таз с листьями мяты.
– Вы считаете, это ему поможет? – насмешливо спросила я у главной служанки.
– Так пожелал его светлость, миледи, – спокойно отозвалась женщина.
Кивнув, я развернулась, спустилась вниз по лестнице, выбежала на улицу и поднялась в северную башню. Схватила медвежью шкуру и вернулась к будуару герцога.
– Он просил его не беспокоить, – тут же упрямо возвестила Эрта, держа в руках пустой таз.
– Я его жена и только мне решать, когда его беспокоить, – зло сказала я и, не обращая внимания на воинственный вид служанки, обошла её стороной и зашла в ванную комнату.
Остановить меня она не попыталась.
Герцог лежал по шею в воде среди зелёных листьев, голова прижата к бортику, мокрые волосы спадали на уставшее лицо. Мяты было так много, что она скрывала от меня обнажённое тело мужа. И хорошо.
Я подошла ближе, бросила шкуру на плиточный пол и уселась рядом с бортиком.
Ричард неохотно открыл глаза и с удивлением взглянул на меня.
– Мята не поможет, – сказала я, выставила руки над водой и создала кубик льда.
Муж смотрел на меня так, словно перед ним сидела какая-то незнакомая женщина.
Мне стало неловко, но я постаралась сохранить на лице спокойствие и уверенность, создавая всё новые и новые кубики льда и кидая их в воду.
– Скажите, ваша светлость, что будет с жителями деревни, которые лишились крова?
– Вам это правда интересно? – устало уточнил герцог.
Я не сумела скрыть обиду.
– За кого вы меня принимаете? Считаете, что я настолько чёрствая, что меня не может интересовать судьба других людей?
– Я приказал управляющему найти им квартиры в городе. Временно они поживут там, пока деревня будет заново отстраиваться.
– Спасибо за ответ, – буркнула я.
Делать хорошие поступки моментально расхотелось. Какая разница, если муж всё равно считает себя в праве говорить такие вещи в моём…
– Даже не поинтересуетесь, где я был всё это время? – тихо спросил он, прерывая поток нерадостных мыслей.
Я повернула голову и поймала на себе внимательный, изучающий взгляд.
– Если вы не хотите отвечать, я не стану требовать от вас ответа. Вам больно, поэтому просто позвольте мне помочь.
Мужчина тяжело выдохнул, посмотрел на воду, вновь на меня и, прикрыв глаза, положил обе руки на бортики ванной.
– Я не был с любовницей, если вам это интересно, – глухо сказал он.
На его руках тоже были ожоги – красные линии со скукожившейся кожей. Я осторожно притронулась к одной из ран.
Герцог вздрогнул и резко открыл глаза.
– Разрешите мне помочь, – прошептала я. Не дожидаясь ответа, позволила своей стихии пробежать по повреждённым участкам мужского тела, оставляя после себя крупицы инея, оседающие на кожных покровах.
– Боже, – выдохнул герцог от облегчения, которое нёс с собой холод.
– Ожоги очень опасны, ваша светлость, – сказала я, принимаясь вновь создавать кубики. – Вам повезло, что я владею магией, которая может помочь.
– Теперь понимаю, – усмехнулся Ричард и поморщился. – Мне с вами действительно повезло.
Я отвлеклась на то, чтобы самодовольно поёрзать на медвежьей шкуре, поэтому испуганно вздрогнула, когда чужая ладонь дотронулась до моих волос.
– Очень красивые, – пояснил герцог, заметив мой ошарашенный взгляд. – Вы вели себя очень смело, когда напали урки.
– Вы тоже, – смущённо улыбнулась.
– На самом деле, это так странно, когда у тебя есть жена, которая тебе не принадлежит, – задумчиво пробормотал он.
– О чём вы? – не поняла я.
Только повернула голову, чтобы взглянуть на мужа, как он, не обращая внимания на боль, приподнялся, сел. Рукой, которая трогала мои волосы, притянул к себе и поцеловал.
