Тогда, настирав полную корзину и развесив над очагом мокрые рубахи, она отправилась к Фьоре за иглой и нитками. Окна в прачечной были прорезаны под самым потолком; забранные чем-то мутным, вроде слюды, они пропускали совсем не много света. Склонившись над шитьём, залатывала прорехи, будто хоть так хотела сказать запоздалое "спасибо".
Фьора, подбоченясь, следила за её стараниями. А после встряхнула починенную вещь и возвратила на верёвку, расправив складки. Вздохнула, внезапно, совсем по-бабьи.
- Опять не уберёгся. Ох, Деми...
- Как это вы угадали? - изумилась Диана, не вдруг поняв, кого помянула Фьора. У неё-то самой скорей язык в узел завяжется, чем назовёт мага детским прозвищем.
- А то я свои стежки не призн`аю, - усмехнулась Фьора, проводя по ткани, сострадательно, как по живому телу. И впрямь видны были латки, неприметные почти, женски старательные. - Я ж этих двоих, что сюда тебя привели, обоих ещё ребятами выхаживала, с того света приманивала. Своих-то деток Хозяйка не судила, так вот... - Женщина смолкла, глянула мягче: - Ну ступай, ступай, пока тут не угорела с непривычки.
Глава 3.2
К тому времени Диана уже научилась видеть некоторую логику в работе своего патрона, в той мере, насколько мэтру Грайлину вообще была свойственна логика. Поистине самым непостижимым волшебством из всего, что Диане встречалось, оставался факт самого существования телларионской библиотеки, оставленной на попечении столь безответственного и неряшливого хранителя.
Тем не менее библиотека до сей поры не сгорела, не затянулась плесенью и не заткалась паутиной, и помощница смотрителя не знала ни одной книги, что погибла без должного ухода. Все достигшие плачевного состояния экземпляры оказывались в нужный момент отловлены и подвергнуты крайне бережной реставрации. И, хоть для всех непосвящённых полки пребывали в полнейшем беспорядке, и отыскать нужную книгу не представлялось никакой возможности, мэтр Грайлин, руководствуясь одному ему понятной методой, находил любую из своих подопечных за считанные минуты, при том, что боевые песни гномов времён Затяжной войны у него соседствовали с подшивкой рецептов настоек, препятствующих нежелательному зачатию, а жизнеописание позапрошлого Магистра затерялось в пачке погодных сводок стасорокасемилетней давности.
На мэтре Грайлине лежала и неизвестно кем и когда препорученная обязанность фиксировать происходящие в Телларионе события, чему он и уделял не более десяти минут в день, причём заметки его отличались удивительным сарказмом.
Одним из невинных увлечений почтенного библиотекаря было коллекционирование баллад самого разного качества и содержания, и, разбирая сборники, он то и дело записывал для себя пару-тройку особо приглянувшихся. Но было что-то ещё, время от времени Грайлин вёл какие-то записи, то просиживал за ними довольно долгий срок, то вынимал растущую стопку и вносил всего несколько фраз. Диане свою работу он не показывал, но и не прятал, и в какой-то миг кипа исписанных листов попалась ей на глаза, оставленная на полуслове, и перо опасно покосилось, забытое в чернильнице. Диана поправила письменный прибор и всё же заглянула в записи. Едва ли они могли содержать нечто личное, не мемуары же старик пишет, в конце концов.
У мэтра Грайлина был почерк человека, привыкшего писать часто и подолгу, а потому непростой для понимания, но и Диана привыкла к его загогулинам, и сам Грайлин здесь сделал над собой некоторое усилие, и из-под его пера в кои-то веки вышли вполне читаемые литеры, а не птичьи следки на песке.
Всё же поначалу постичь написанное было непросто, но уже по иной причине. Вообще склонный к велеречивости библиотекарь не стал ни в чём себе отказывать в жанре, без того предполагающем избыточность и тяжеловесность лексики.
"...Это одно из древнейших сказаний Предела, сказание о временах, когда боги ещё обращали очи к миру, едва вступившему в пору юности, - прочла Диана, поднеся светильник к самому тексту. - И хоть светочи лун тогда пылали ярче, и даже вечное небо было моложе, отринем сомнение, что те, о ком поведу рассказ свой, истинно содеяли не по предписанному им, или же вовсе никогда не жили и не рождались; или же в действительности всё происходило не там, не тогда и не так; или, тем паче, не происходило нигде, никогда и не могло произойти вовсе.
Итак, великие и гордые эльфы в ту пору не были ни велики ни горды, и народ, единый ныне, пребывал в раздорах и вражде. И не радовали взор вечнозелёные сады, и не блистала великолепием Армал`ина, потому как не было их. И люди не воздвигли городов, не ковали сталь, и не обрели себе места, но жили малочисленными племенами, рассеянные от края до края Предела. Гномов же и вовсе не было, или же весьма искусно избегали они внимания подлунных соседей, но никоих свидетельств о том нет. Прочие же народы, тогда от зверей мало отличные, скрывались в пустынных местах. Что же до авалларов, то не пришёл черёд их явиться пред ликом солнца и очами звезд, а отчего так было и как пришли они - о том далее поведу речь..."
- Заинтересовал мой скромный труд? - иронично поинтересовался мэтр Грайлин.
Диана едва не уронила светильник. Удивительно, как она зачиталась, что не заметила появления такого великана.
- Нет-нет, я вовсе не против, - замахал на неё руками библиотекарь, усаживаясь на затрещавший стул. - Это не секрет какой-нибудь, а лишь переложение известных фактов, составленное в меру способностей вашего скромного слуги.
- Это летопись?
- Если так угодно. - Грайлин, кряхтя, перегнулся через стол, перевернул страницы и указал на титульный лист, где значилось - ни много ни мало - "Хроники Предела". - Можешь ознакомиться, это своего рода пролог.
"...Беда постигла мир наш, и чёрная тень её накрыла Предел, простёршись от запада до востока, и от полуночи до полудня. Времена смешались, неотличимые во мраке. И страх поселился в сердцах всех разумных существ. И не дождём пролилась, не бурей развеялась, но множеством тварей крылатых, до плоти живой охочих, распалась тьма над миром. И не роса покрыла травы, но кровь. И вопль поднялся по всему Пределу, ибо не было укрытия, куда не добралась крылатая погибель.
Вслед за тем разверзлась земля и исторгла в мир печальный мерзость разнообразную: кровь и души выпивающую, разум и жизнь отнимающую, плоть и кости глодающую. И скорбь великая охватила Предел злосчастный, ибо не осталось никого, минувшего потери.
Но и на том не пресеклись беды. Язва расползлась по телу земли, и реки текли полные отравы, память и разум отнимающей; нивы плодородные стали топью непроходимой, ядовитым смрадом исходящей; леса зелёные высохли и умерли, и не звери да птицы в них селились теперь, но твари мерзкие, всему живому враждебные.
Тогда великое отчаяние завладело миром. Смерть устала жать. И юные боги отвратили свои лики, бессильные остановить конец времён.
Тогда явились отвергшие слово "страх", и выковали мечи в огненном горниле, и выковали волю свою. И взяли оружие, и встали щитом отчаявшимся, духом и телом слабым.
То были воины и маги, и сражались они без трепета, ибо весь мир был полем брани. И вёл их маг, пришедший с северо-запада, и велика была его сила.
Имя ему было Аваллар.
Огонь, железо и магию обратили они против нечисти, истребляя её повсюду.
Возжёгся от мужества их факел погасшей надежды, и воспряли духом; жизнь вела битву со смертью, и смерть отступала.
Но мало проку рубить побеги: ядовитый корень даст новые всходы. Неисчислимое множество тварей сгинуло от магии и мечей, но источник сей мерзости порождал более противу прежнего. Тогда отправился Аваллар в чрево Чёрного леса, Антариесом поименованного. С болью в сердцах провожали его друзья и соратники, думая, что не увидят его боле.
Одна лишь ведьма Сант`ана, чьему взору было открыто грядущее, ведала, что не прошёл ещё он земного пути, и множество испытаний осталось уготовано ему.
В одиночестве были преодолены тяжелейшие лиги Предела. Тёмен Антариес, но прозревал маг в нём пятно мрака чернее самой черноты, и к нему направлял шаги свои.
Достиг Аваллар средоточия зла, облечённого в сгусток бездымного чёрного пламени, пламени неземного, неугасимого.
Шагнул маг в огонь и принял его в себя, чтоб побороть скверну - во имя мира.
Так положен был предел проклятью, и отравленными злом вовек остались лишь те земли, кои и поныне известны как Антариес и Келнор. И худшие горести остались лишь в памяти мира, и ныне изгладились вовсе... А тогда каждый славил мага, остановившего мир на краю погибели. Тогда боги даровали Аваллару вечную жизнь, и молодость, и силу. И все дети его рода, рождённые с того дня и поныне, взрастали, не дряхлея, и болести, и тлен не коснулись их.
И назвались они авалларами..."
Это было похоже на старую сказку, которую Диана всегда знала, но позабыла со временем.
- Ну довольно, довольно, милочка. - Мэтр Грайлин сгрёб листы и загасил светильник. - Работа не ждёт, а у меня нынче гости. Ученик пожалует.
- Мастер Коган зайдёт вечером? - Диана с готовностью поднялась из-за стола и последовала за библиотекарем.
- Не на него одного я расточал свою мудрость, - фыркнул Грайлин, жуком пробираясь между стеллажей. - Были и более удачные эксперименты. Но и Согрейн не пропустит встречу, будь уверена. А сейчас изволь отработать вечернее безделье, милочка. Достань-ка лестницу и пошарь по верхним полкам. Стар я для такой акробатики. И незаменим.
***
Мэтр Грайлин слово сдержал и загонял помощницу так, что она и думать забыла о вечере в тёплой компании. Степенно расхаживая внизу или посиживая в своём замусоленном кресле, Грайлин лишь раздавал указания, с какой полки и какого ряда следует достать книгу. Память у смотрителя была поистине феноменальная, и ничем, кроме слабо развитой эмпатии, не объяснялась его манера заставлять Диану по сто раз переставлять лестницу туда-сюда от одного стеллажа к другому, в то время как нужные книги находились на соседних полка и достать их можно было за гораздо меньшее число заходов.
Когда гость Грайлина, наконец, пожаловал, Диана всё ещё балансировала на вершине лестницы, пытаясь дотянуться до очередного фолианта. Высоты лестницы решительно не хватало.
- Замрите сей же миг, - донёсся снизу незнакомый юношеский голос. - Иначе случится большая неприятность.
Диана вняла этому голосу здравого смысла, хотя неприятность уже проявила свою злокозненную природу.
Лестницу удержали прежде, чем она стала заваливаться вбок. Диана с трудом заставила себя отлепиться от верхней перекладины, снизу её уже готовы были любезно придержать за талию.
- В том, что касается вопросов равновесия, к тебе следует прислушиваться, Ривиан, - особенно скрипуче по контрасту с незнакомцем заметил Грайлин, не сдвинувшийся с места. Тон у него оставался безукоризненно невозмутимым, чего и следовало ожидать.
Чувствуя лёгкое головокружение, Диана спустилась на твёрдую землю, где с ней уже раскланивался новоприбывший, тот самый долгожданный гость мэтра. Первой мыслью было: неужели этот мальчишка может быть учеником Грайлина? Ведь тот несколько раз упоминал, что Коган - его последний воспитанник, "позор на седины" и тому подобные рекомендации. И всё же замешательство является не самым веским поводом медлить с ответной любезностью.
В спокойной обстановке Диана скоро поняла причину своего заблуждения. Внешность лурни крайне обманчива, а бывший воспитанник Грайлина, безусловно, не был человеком. Субтильного вида юноша без видимых усилий удержал лестницу с неловкой девицей, но силы этому юноше (знать бы ещё, сколько ему лет - сорок пять? Пятьдесят? А может, все шестьдесят?) было не занимать. Да и, приглядевшись, Диана уже не обманывалась его юным обликом. Увеличенные, по сравнению с человеческими, прозрачно-зелёные глаза то и дело щурились по давней привычке, треугольное, с узким подбородком лицо украшала коллекция шрамов. Особенно страшный частично скрывала косо обрезанная прядь: белая полоса почти в сантиметр шириной пересекала левую глазницу - глаз только чудом уцелел.
Грайлин был рад встрече - Диана почувствовала это, хоть старик и тут оставался верен себе и по-прежнему ворчал и сыпал остротами. Диана выполняла роль кого-то вроде хозяйки этого вечера, и её присутствие будто бы даже не нуждалось в объяснении.
Питомец Грайлина - звали его Старк, за мэтром водилась привычка обращаться к ученикам по фамилии, а не имени - уже много лет нёс службу далеко отсюда, на границе Келнорских топей. Неизвестно, как давно не встречались учитель и ученик, и как долго их встреча не состоялась бы ещё, но что-то неявное в Пределе приходило в движение. Это всё, что Диана смогла вынести из обрывков беседы наставника и воспитанника, пока кипятила воду и выставляла нехитрое угощение. А когда Старк - ну не мэтр Грайлин же, в самом-то деле - наконец предложил ей сесть и разделить с ними трапезу, разговор успел свернуть к темам и вовсе малопонятным для непосвящённого. Обычный разговор двоих людей, которых многое связывало и которых надолго развели обстоятельства - то есть воспоминания о былых днях и перечисление общих знакомых с обилием моментов их биографий.
Глава 3.3
Диана уже вовсю клевала носом над полупустой кружкой, когда явился Коган, всеми правдами и неправдами передвинувший плановое дежурство на другой срок. Ученики были с ним, и Диана совершенно проснулась ещё прежде чем Коган и Старк вдоволь настучались по плечам и спинам и всласть поломали друг другу рёбра.
Трей тем временем уже успел устроиться рядом с Дианой и прибрать со стола с порога подмеченную снедь.
- Это надолго, - доверительно шепнул на ухо, щекоча дыханием. От него тянуло мятным холодком - вечерами в Телларионе уже подмораживало. - Гляди, ну ровно два голубя.
Подавив смешок, Диана ткнула его под рёбра. Но вдосталь позубоскалить Трею не пришлось. Коган вспомнил о его с Демианом присутствии. Театрально махнул рукой.
- Вот, Старк. Полюбуйся на мою ответственность.
Старк послушно полюбовался.
- Какие м`олодцы... - с заминкой выдавил в явном замешательстве: - Э... Глядя на них, наша молодость вспоминается.
- Уволь, Старк, - принуждённо усмехнулся Коган. - Собралось старичьё, а? Давай не будем тревожить прошлое.
- Что было то было, - с возвратившейся лёгкостью согласился Старк. - А кстати... я же не с пустыми руками.
- Вот сразу бы так, - потёр ладони Грайлин, заёрзав в своём кресле.
Трей выразительно закатил глаза.
"За встречу" здесь пили с не меньшим энтузиазмом, чем в иных мирах. В Пределе повод был действительно веским. Диане не удалось отвертеться от участия, а контрабандой провезённое Старком "угощение" крепко давало в голову даже в сильно разбавленном виде, поэтому она уже довольно скоро обнаружила себя привалившейся к плечу Трея, причём молодого мага это обстоятельство, в отличие от неё, ничуть не смущало. Впрочем, не сказать, чтоб особенно смущало и саму Диану, и подозрительный алкогольный коктейль в крови помог признать этот неудобный факт.
Трей являл собой удивительное соответствие внутреннего внешнему. Родинка над ямочкой на щеке - всё, что было в нём тёмного. Даже чёрная одежда смотрелась на нём столь же неуместно, как траурный костюм на имениннике, тогда как присутствие Демиана, даже безмолвное и невидимое, ощущалось как нечто тревожное.
