Этот дом достался мне от родителей. Раньше он был довольно старым, но с появлением дохода я сделал ремонт. Мы со Скарлетт проводили здесь лето: ухаживали за садом, играли в настольные игры и наслаждались семейными вечерами.
Я повернул ключ, и дверь открылась. Нас встретила просторная прихожая с высокими потолками. Стены, отделанные светлым деревом, создавали ощущение тепла и уюта. Здесь стоял небольшой шкаф для верхней одежды и обуви. На стене висели фотографии, где были запечатлены я, Скарлетт и Лили.
- У тебя красивая жена, - заметила Рита, рассматривая снимки. – Дочка похожа и на тебя, и на твою супругу. Но глаза точно твои.
Я улыбнулся и снял обувь. Прохладный пол под ногами сразу же настроил меня на расслабляющий лад. Я решил показать Рите весь дом, чтобы она чувствовала себя как дома.
Я прошёл в гостиную, которая была сердцем домика. Она, как и прихожая, просторная и светлая благодаря большим окнам, которые выходят в сад. В центре стоит деревянный стол, на нём всегда ваза с цветами. В углу – уютный диван. На стенах висят картины, которые рисовала Лили. Детские и забавные. Для нас со Скарлетт было важно куда-то повесить рисунок дочери, чтобы смотреть и гордиться им. Да, возможно, они не такие идеальные, как у профессиональных художников, но Лили вкладывала душу и фантазию в них. Мы никогда не говорили ей о том, что нужно прекратить рисовать, ведь у девочки плохо получается. Захочет сделать художником своей профессией, то я и Скарлетт обязательно поддержим дочь.
Чуть дальше гостиной расположилась кухня. Она оснащена современной техникой, но при этом хранит дух деревенского стиля: деревянные шкафчики, плитка на стенах в тёплых тонах, и просторная рабочая поверхность создают идеальные условия для кулинарных экспериментов.
Далее есть спальня с большой кроватью и ванная комната. На втором этаже – уютная мансарда, которую я переделал в рабочий кабинет. Стол с компьютером стоит у окна, откуда открывается прекрасный вид на лес.
Мы разложили вещи, и я предложил сходить на рыбалку.
- Я не умею.
- Что-то мне это напоминает, - произнёс я, вспомнив, как мы готовили вместе пасту. Рита начала смеяться.
- Но я даже одежду не взяла с собой. Я думала, мы просто погуляем, посмотрим окрестности, немного посидим у костра и утром поедем домой.
- Так неинтересно. Я могу дать тебе одежду, но от рыбалки ты никуда не денешься.
Рита согласилась, а я залез в шкаф. Я быстро нашёл, что может подойти для такого занятия, как рыбалка. Правда, Рита выглядела очень забавно: джинсы, великоватая фланелевая рубашка и растрёпанные волосы, собранные в небрежный пучок.
– Рыбачка, – со смехом произнёс я.
Она лишь обиженно вышла из домика.
У озера дышалось легко. Рита, с любопытством разглядывая мои рыболовные снасти, казалась ребёнком, попавшим в страну чудес. Я принялся объяснять ей азы, показывая, как насаживать червя, как забрасывать удочку. Она слушала внимательно, изредка перебивая забавными вопросами.
Первый заброс у Риты получился, мягко говоря, не очень. Леска запуталась в ветвях ивы. Пока я распутывал, её рука случайно коснулась меня. Я почувствовал лёгкое покалывание.
Когда, наконец, у неё получилось забросить удочку, Рита засияла. Она смотрела на поплавок с таким азартом, словно от этого зависела судьба мира. А я ловил себя на мысли, что смотреть на неё мне гораздо интереснее, чем на поплавок.
Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая озеро в багряные тона, когда мы с Ритой вернулись с рыбалки. Улов был скромным – пара небольших окуней, но настроение отличное. Идея Риты развести костёр мне понравилась, и мы решили недалеко от дома сделать его.
Я возился с дровами, а Рита собирала хворост. Вскоре весело заплясали языки пламени, и в воздухе запахло дымом. Я начал разделывать рыбу, насадил её на прутики и стал обжаривать над углями.
Когда она была готова, я попросил Риту вынести из дома тарелки. Она так и сделала. Я разложил рыбу, и мы уселись возле костра, поедая вкусный ужин.
– Говорил, что готовить не умеешь, – сказала Рита, наслаждаясь вкусом рыбы.
– Не умею. Над рыбой, как над пастой, колдовать не надо. Прутики, костёр, соль – и готово.
– Но всё равно ты молодец. Очень вкусно, – похвалила Рита, отчего на моём лице появилась улыбка.
Завершив с рыбой, Рита предложила поджарить зефир. Я поддержал эту идею, и она достала упаковку из своего рюкзака. Мы надели маршмеллоу на заострённые палочки и стали наблюдать, как они увеличиваются в размере и приобретают золотистый оттенок. Готовились они значительно быстрее рыбы.
Один прутик я протянул Рите, а другой взял себе. Зефир был тягучим, нежным и невероятно вкусным. Я заметил, что щёки Риты немного запачканы, и аккуратно вытер их. Она посмотрела мне в глаза, и между нами снова пробежала искра. Снова повисла неловкая тишина.
– Расскажи о себе, Джефф, – проговорила Рита, словно очнувшись. Я убрал руку от её лица.
– Что именно тебя интересует?
– Хм… О твоей супруге и дочери мне известно. Расскажи о своём детстве и родителях.
Моё детство нельзя назвать лёгким. Родители почти всегда были на работе, а когда возвращались, то постоянно ссорились, не обращая на меня внимания. Тогда я понял, что улица – мой дом. Я стал своего рода бродягой: связался с неблагополучной компанией, занимался граффити, воровал, употреблял алкоголь и курил. Домой начал приходить поздно, родители, конечно, замечали это и пытались вразумить, что такая компания ни к чему хорошему не приведёт, но я не слушал их. Я продолжал вести разгульный образ жизни и неоднократно оказывался в полицейском участке.
В нашей подростковой компании появилась новенькая – высокая рыжеволосая девушка с пронзительными серыми глазами. Её руки были покрыты татуировками, а в носу красовалось кольцо, что казалось мне тогда верхом экстравагантности. Имя у неё было редкое – Кристи. С первого взгляда я понял, что пропал. Но, будучи подростком, я выражал свои чувства странно: грубил ей, дразнил, толкал и дёргал за волосы. Мои неуклюжие ухаживания не вызывали у Кристи ответной симпатии, и я впервые решил обратиться за советом к своей маме, надеясь на её женскую мудрость.
Мама объяснила, что мои методы не годятся, и предложила ухаживать за девушкой иначе: дарить цветы, угощать сладостями, приглашать на прогулки. Я последовал её совету и на следующий день украл конфеты в магазине и сорвал букет с ближайшей клумбы. Кристи не оценила мой порыв. Оказалось, у неё аллергия на цветы, и она избила меня этим букетом. К тому же сладкое она не любила, и коробка конфет отправилась в мусорное ведро. Но я не сдавался. Я дарил ей мягкие игрушки, говорил комплименты, и вскоре она согласилась пойти со мной на свидание. Я выпросил у родителей денег, чтобы порадовать возлюбленную, покупал ей мороженое, водил в кино и провожал до дома. Однажды, перед дверью, она поцеловала меня в щёку, и я был на седьмом небе от счастья. Возвращаясь домой в состоянии эйфории, я не заметил, как передо мной возник мой лучший друг, Мартин.
– Ты что, с моей девушкой гуляешь? – спросил он.
– С Кристи? – друг кивнул. – Но я не знал, что она с кем-то встречается.
Мартин выхватил из кармана нож и приставил его к моему горлу.
– Послушай, щенок, – прошипел он, – ещё раз увижу тебя рядом с ней, пожалеешь.
– Эй, что здесь происходит? – раздался голос проходящей мимо женщины.
Мартин тут же спрятал нож и, чтобы не вызывать подозрений, пожал мне руку. Женщина, казалось, успокоилась и ушла. Мартин развернулся и направился к себе домой. Испугался ли я? Нисколько. Угроза Мартина лишь подстегнула моё желание завоевать сердце Кристи. Ничего он мне сделать не сможет. После случая с Мартином я начал встречаться с Кристи.
В последнее время мой некогда близкий друг стал чрезмерно любезным. После эпизода с ножом у моего горла, его угрюмости и нежелания общаться, его поведение казалось странным. Но с началом моих отношений с Кристи Мартин словно успокоился. Возможно, он осознал бессмысленность угроз и попыток завоевать ее, ведь теперь она была со мной. Мартин вернулся к прежним шуткам, выделял меня в компании и даже извинился за тот случай. Я был рад восстановлению нашей дружбы.
Майк, наш общий приятель, организовал вечеринку. Там Мартин предложил мне лимонад с необычным вкусом. Я сделал пару глотков, почувствовав странный, химический привкус. Затем все расплылось перед глазами: громкая музыка, мелькающие лица, безудержный смех. И наступила тьма.
Я очнулся в больничной палате, окруженный трубками, капельницами и бледными лицами родителей.
– Врач сказал, передозировка наркотиков, – сообщила мама. – Мы так переживали. Зачем ты пошел на эту вечеринку?
Игнорируя их возмущения, я посмотрел в окно. Наркотики… Как? Зачем?
Постепенно, когда мое состояние улучшилось, я понял: Мартин. Лимонад. Все сложилось в ужасную картину. Я лежу здесь, а он, вероятно, наслаждается своей местью из-за ревности.
Врачи следили за моим состоянием, приходили полицейские. Я умолчал о Мартине, сказав, что просто захотел попробовать запрещенные вещества. Глупый поступок. Надо было рассказать правду. Но он всегда был моим другом, и я не мог его предать.
Кристи пришла навестить меня. Но она была холодна.
– Когда ты оказался в больнице, – начала она, – Мартин стал ухаживать за мной, и я поняла, что он мне нравится больше. – Ее слова ранили меня. – Он пригласил меня на свидание, и мы поцеловались. Он такой прекрасный и богатый.
– Значит, ты променяла меня на деньги и встречаешься с тем, кто меня отравил?
– У тебя нет доказательств! Не ожидала, что ты так будешь клеветать на него! – Кристи верила в невиновность Мартина, поэтому я не стал спорить.
Она покинула палату. Я чувствовал себя не очень хорошо. Депрессия и грусть накрыли меня. Но вскоре Кристи пришла вновь. Её лицо и глаза были мрачными, она смотрела на меня как на врага.
– Я пришла не просто так. Вчера в переулке, недалеко от места обитания нашей компашки, нашли Мартина с перерезанным горлом. Ответь мне только честно. Ты попросил кого-то, чтобы Мартина убили, потому что тот увёл у тебя девушку?
– Что? – спросил я, переваривая информацию, которую сказала Кристи, – Ты пересмотрела фильмов, что ли? Почему ты обвиняешь в его убийстве меня?
– Так я и знала, что ты не признаешься. Но ничего страшного. Заявление в полицию подано, и скоро тебя посадят.
С этими словами Кристи ушла. Вскоре после неё пришли полицейские, спрашивая, причастен ли я к убийству Мартина. Получив от меня информацию, они начали расследование, которое раскрыли очень быстро. Моей вины не было. Оказалось, что Мартин украл драгоценности у серьёзных людей, которые нашли и убили его.
Через неделю меня выписали. Кристи покинула Лондон, компания разбежалась, а я взялся за ум: начал хорошо учиться, помогать родителям по дому и смог поступить в полицейскую академию.
– Потом появилась Скарлетт, – добавил я в конце своего рассказа.
Рита слушала меня внимательно, улавливая каждое слово.
– Как ты понял, что хочешь стать детективом?
– Я мечтал о профессии детектива с детства, но плохая компания затмила мою мечту, – ответил я. – Родители умерли от старости несколько лет назад. Сначала ушла мама, а затем отец.
– Они больше не ссорились?
– Нет. После того как я попал в больницу, родители стали уделять мне больше времени и стали ценить друг друга.
Я посмотрел на время. Час ночи. Зевнув, я предложил Рите разойтись по комнатам, та согласилась.
Ранним утром мы собрались и уехали из домика. Рита забрала свои вещи из моей квартиры и попросила довезти её до дома, где ремонт был окончен. Она указала адрес. Если честно, мне немного грустно, что Рита возвращается в свой дом. Я привык, что она рядом, что в квартире стоит её запах, и привык, что я не один. Теперь будем только я и Облачко.
Я остановился перед домом Риты, и он сразу привлёк моё внимание. Небольшой, но очень стильный, он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала о дизайне. Фасад был выкрашен в тёплый светло-серый цвет, который прекрасно сочетался с белыми рамами окон. Каждое из них было украшено изящными занавесками, придающими дому уют.
Перед входом располагалась маленькая терраса с деревянной палубой, на которой стояло несколько горшков с яркими цветами. Дверь была сделана из массива дерева, с изящной резьбой, что придавало ей неповторимый шарм. С одной стороны дома красиво извивалась дорожка, обрамленная аккуратными кустами, а с другой – уютный уголок с садовой мебелью.
– Достался после развода с мужем, – объяснила Рита.
– Твой бывший муж живёт в Лондоне?
– Нет, в Лос-Анджелесе. Он – богатый человек, и у него чуть ли не по всему миру есть коттеджи, особняки или квартиры. В Лондон мы иногда приезжали, чтобы отдохнуть от работы и зайти в гости к его родственникам.
Рита вышла из машины. Послав воздушный поцелуй, она отправилась в дом.
Древний и таинственный особняк возвышался на краю пригорка, окруженный широко разросшимися деревьями, чьи ветви словно стремились достать до неба, цепляя облака. Его крыша, поросшая мхом и лишайником, казалась нарочно укрытой природой зеленым покрывалом.
Стены дома, сложенные из серого камня, были покрыты трещинами и оплетены вьющимся плющом, что придавало ему мистический вид. Окна, обрамленные деревянными ставнями, походили на глаза, пристально наблюдающие за окрестностями. У входа высились колонны, украшенные резьбой с древними символами. Массивная дверь из темного дерева с круглыми медными ручками казалась входом в другой мир. По обе стороны от порога росли полевые цветы, их яркие краски контрастировали с унылым оттенком камня.
Запущенные скамейки стояли во дворе, поросшем травой и папоротником. В воздухе витал аромат сырой земли и старой древесины.
Проснулся от звонка будильника. Это был сон. Может ли дом, что мне привиделся, быть ключом к разгадке? Возможно, но как его найти? Почему Шелли не оставила никаких указаний?
Я чувствую, что в этом доме скрыта важная деталь, способная помочь в расследовании. Очевидно, что он находится не в Лондоне. Во всяком случае, я не видел здесь таких холмов.
Поднявшись с кровати, я подошел к окну. На календаре был конец декабря, на улице царил мороз, и все вокруг было засыпано снегом.
Да, прошло уже несколько месяцев. Расследование убийства Шелли зашло в тупик. Никаких зацепок, кроме этого сегодняшнего сна о доме, и то, если он вообще имеет отношение к погибшей девушке. Воспоминания о Скарлетт почти стерлись, мое сердце заняла Рита, хотя мы по-прежнему остаемся друзьями. Сегодня Рождество, и я пригласил ее покататься на коньках на открытом катке. Можно сказать, я наконец-то решился на романтическое свидание и признаться Рите в своих чувствах.
Постояв немного у окна, я приступил к делам. Приготовил завтрак, затем украсил квартиру: установил в гостиной большую елку, развесил гирлянды и даже попытался надеть шапку на котенка, но тот, зашипев, сбросил ее. Я рассмеялся, а Облачко спрятался под диван, показывая, что не намерен участвовать в переодеваниях. Так наступил вечер, которого я ждал с трепетом.
Рождественский Лондон – это сказка, ставшая реальностью. Бесчисленные огни, украшающие старинные здания, морозный воздух, наполненный запахом глинтвейна и ели, и повсюду счастливые лица.
Я повернул ключ, и дверь открылась. Нас встретила просторная прихожая с высокими потолками. Стены, отделанные светлым деревом, создавали ощущение тепла и уюта. Здесь стоял небольшой шкаф для верхней одежды и обуви. На стене висели фотографии, где были запечатлены я, Скарлетт и Лили.
- У тебя красивая жена, - заметила Рита, рассматривая снимки. – Дочка похожа и на тебя, и на твою супругу. Но глаза точно твои.
Я улыбнулся и снял обувь. Прохладный пол под ногами сразу же настроил меня на расслабляющий лад. Я решил показать Рите весь дом, чтобы она чувствовала себя как дома.
Я прошёл в гостиную, которая была сердцем домика. Она, как и прихожая, просторная и светлая благодаря большим окнам, которые выходят в сад. В центре стоит деревянный стол, на нём всегда ваза с цветами. В углу – уютный диван. На стенах висят картины, которые рисовала Лили. Детские и забавные. Для нас со Скарлетт было важно куда-то повесить рисунок дочери, чтобы смотреть и гордиться им. Да, возможно, они не такие идеальные, как у профессиональных художников, но Лили вкладывала душу и фантазию в них. Мы никогда не говорили ей о том, что нужно прекратить рисовать, ведь у девочки плохо получается. Захочет сделать художником своей профессией, то я и Скарлетт обязательно поддержим дочь.
Чуть дальше гостиной расположилась кухня. Она оснащена современной техникой, но при этом хранит дух деревенского стиля: деревянные шкафчики, плитка на стенах в тёплых тонах, и просторная рабочая поверхность создают идеальные условия для кулинарных экспериментов.
Далее есть спальня с большой кроватью и ванная комната. На втором этаже – уютная мансарда, которую я переделал в рабочий кабинет. Стол с компьютером стоит у окна, откуда открывается прекрасный вид на лес.
Мы разложили вещи, и я предложил сходить на рыбалку.
- Я не умею.
- Что-то мне это напоминает, - произнёс я, вспомнив, как мы готовили вместе пасту. Рита начала смеяться.
- Но я даже одежду не взяла с собой. Я думала, мы просто погуляем, посмотрим окрестности, немного посидим у костра и утром поедем домой.
- Так неинтересно. Я могу дать тебе одежду, но от рыбалки ты никуда не денешься.
Рита согласилась, а я залез в шкаф. Я быстро нашёл, что может подойти для такого занятия, как рыбалка. Правда, Рита выглядела очень забавно: джинсы, великоватая фланелевая рубашка и растрёпанные волосы, собранные в небрежный пучок.
– Рыбачка, – со смехом произнёс я.
Она лишь обиженно вышла из домика.
У озера дышалось легко. Рита, с любопытством разглядывая мои рыболовные снасти, казалась ребёнком, попавшим в страну чудес. Я принялся объяснять ей азы, показывая, как насаживать червя, как забрасывать удочку. Она слушала внимательно, изредка перебивая забавными вопросами.
Первый заброс у Риты получился, мягко говоря, не очень. Леска запуталась в ветвях ивы. Пока я распутывал, её рука случайно коснулась меня. Я почувствовал лёгкое покалывание.
Когда, наконец, у неё получилось забросить удочку, Рита засияла. Она смотрела на поплавок с таким азартом, словно от этого зависела судьба мира. А я ловил себя на мысли, что смотреть на неё мне гораздо интереснее, чем на поплавок.
Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая озеро в багряные тона, когда мы с Ритой вернулись с рыбалки. Улов был скромным – пара небольших окуней, но настроение отличное. Идея Риты развести костёр мне понравилась, и мы решили недалеко от дома сделать его.
Я возился с дровами, а Рита собирала хворост. Вскоре весело заплясали языки пламени, и в воздухе запахло дымом. Я начал разделывать рыбу, насадил её на прутики и стал обжаривать над углями.
Когда она была готова, я попросил Риту вынести из дома тарелки. Она так и сделала. Я разложил рыбу, и мы уселись возле костра, поедая вкусный ужин.
– Говорил, что готовить не умеешь, – сказала Рита, наслаждаясь вкусом рыбы.
– Не умею. Над рыбой, как над пастой, колдовать не надо. Прутики, костёр, соль – и готово.
– Но всё равно ты молодец. Очень вкусно, – похвалила Рита, отчего на моём лице появилась улыбка.
Завершив с рыбой, Рита предложила поджарить зефир. Я поддержал эту идею, и она достала упаковку из своего рюкзака. Мы надели маршмеллоу на заострённые палочки и стали наблюдать, как они увеличиваются в размере и приобретают золотистый оттенок. Готовились они значительно быстрее рыбы.
Один прутик я протянул Рите, а другой взял себе. Зефир был тягучим, нежным и невероятно вкусным. Я заметил, что щёки Риты немного запачканы, и аккуратно вытер их. Она посмотрела мне в глаза, и между нами снова пробежала искра. Снова повисла неловкая тишина.
– Расскажи о себе, Джефф, – проговорила Рита, словно очнувшись. Я убрал руку от её лица.
– Что именно тебя интересует?
– Хм… О твоей супруге и дочери мне известно. Расскажи о своём детстве и родителях.
Моё детство нельзя назвать лёгким. Родители почти всегда были на работе, а когда возвращались, то постоянно ссорились, не обращая на меня внимания. Тогда я понял, что улица – мой дом. Я стал своего рода бродягой: связался с неблагополучной компанией, занимался граффити, воровал, употреблял алкоголь и курил. Домой начал приходить поздно, родители, конечно, замечали это и пытались вразумить, что такая компания ни к чему хорошему не приведёт, но я не слушал их. Я продолжал вести разгульный образ жизни и неоднократно оказывался в полицейском участке.
В нашей подростковой компании появилась новенькая – высокая рыжеволосая девушка с пронзительными серыми глазами. Её руки были покрыты татуировками, а в носу красовалось кольцо, что казалось мне тогда верхом экстравагантности. Имя у неё было редкое – Кристи. С первого взгляда я понял, что пропал. Но, будучи подростком, я выражал свои чувства странно: грубил ей, дразнил, толкал и дёргал за волосы. Мои неуклюжие ухаживания не вызывали у Кристи ответной симпатии, и я впервые решил обратиться за советом к своей маме, надеясь на её женскую мудрость.
Мама объяснила, что мои методы не годятся, и предложила ухаживать за девушкой иначе: дарить цветы, угощать сладостями, приглашать на прогулки. Я последовал её совету и на следующий день украл конфеты в магазине и сорвал букет с ближайшей клумбы. Кристи не оценила мой порыв. Оказалось, у неё аллергия на цветы, и она избила меня этим букетом. К тому же сладкое она не любила, и коробка конфет отправилась в мусорное ведро. Но я не сдавался. Я дарил ей мягкие игрушки, говорил комплименты, и вскоре она согласилась пойти со мной на свидание. Я выпросил у родителей денег, чтобы порадовать возлюбленную, покупал ей мороженое, водил в кино и провожал до дома. Однажды, перед дверью, она поцеловала меня в щёку, и я был на седьмом небе от счастья. Возвращаясь домой в состоянии эйфории, я не заметил, как передо мной возник мой лучший друг, Мартин.
– Ты что, с моей девушкой гуляешь? – спросил он.
– С Кристи? – друг кивнул. – Но я не знал, что она с кем-то встречается.
Мартин выхватил из кармана нож и приставил его к моему горлу.
– Послушай, щенок, – прошипел он, – ещё раз увижу тебя рядом с ней, пожалеешь.
– Эй, что здесь происходит? – раздался голос проходящей мимо женщины.
Мартин тут же спрятал нож и, чтобы не вызывать подозрений, пожал мне руку. Женщина, казалось, успокоилась и ушла. Мартин развернулся и направился к себе домой. Испугался ли я? Нисколько. Угроза Мартина лишь подстегнула моё желание завоевать сердце Кристи. Ничего он мне сделать не сможет. После случая с Мартином я начал встречаться с Кристи.
В последнее время мой некогда близкий друг стал чрезмерно любезным. После эпизода с ножом у моего горла, его угрюмости и нежелания общаться, его поведение казалось странным. Но с началом моих отношений с Кристи Мартин словно успокоился. Возможно, он осознал бессмысленность угроз и попыток завоевать ее, ведь теперь она была со мной. Мартин вернулся к прежним шуткам, выделял меня в компании и даже извинился за тот случай. Я был рад восстановлению нашей дружбы.
Майк, наш общий приятель, организовал вечеринку. Там Мартин предложил мне лимонад с необычным вкусом. Я сделал пару глотков, почувствовав странный, химический привкус. Затем все расплылось перед глазами: громкая музыка, мелькающие лица, безудержный смех. И наступила тьма.
Я очнулся в больничной палате, окруженный трубками, капельницами и бледными лицами родителей.
– Врач сказал, передозировка наркотиков, – сообщила мама. – Мы так переживали. Зачем ты пошел на эту вечеринку?
Игнорируя их возмущения, я посмотрел в окно. Наркотики… Как? Зачем?
Постепенно, когда мое состояние улучшилось, я понял: Мартин. Лимонад. Все сложилось в ужасную картину. Я лежу здесь, а он, вероятно, наслаждается своей местью из-за ревности.
Врачи следили за моим состоянием, приходили полицейские. Я умолчал о Мартине, сказав, что просто захотел попробовать запрещенные вещества. Глупый поступок. Надо было рассказать правду. Но он всегда был моим другом, и я не мог его предать.
Кристи пришла навестить меня. Но она была холодна.
– Когда ты оказался в больнице, – начала она, – Мартин стал ухаживать за мной, и я поняла, что он мне нравится больше. – Ее слова ранили меня. – Он пригласил меня на свидание, и мы поцеловались. Он такой прекрасный и богатый.
– Значит, ты променяла меня на деньги и встречаешься с тем, кто меня отравил?
– У тебя нет доказательств! Не ожидала, что ты так будешь клеветать на него! – Кристи верила в невиновность Мартина, поэтому я не стал спорить.
Она покинула палату. Я чувствовал себя не очень хорошо. Депрессия и грусть накрыли меня. Но вскоре Кристи пришла вновь. Её лицо и глаза были мрачными, она смотрела на меня как на врага.
– Я пришла не просто так. Вчера в переулке, недалеко от места обитания нашей компашки, нашли Мартина с перерезанным горлом. Ответь мне только честно. Ты попросил кого-то, чтобы Мартина убили, потому что тот увёл у тебя девушку?
– Что? – спросил я, переваривая информацию, которую сказала Кристи, – Ты пересмотрела фильмов, что ли? Почему ты обвиняешь в его убийстве меня?
– Так я и знала, что ты не признаешься. Но ничего страшного. Заявление в полицию подано, и скоро тебя посадят.
С этими словами Кристи ушла. Вскоре после неё пришли полицейские, спрашивая, причастен ли я к убийству Мартина. Получив от меня информацию, они начали расследование, которое раскрыли очень быстро. Моей вины не было. Оказалось, что Мартин украл драгоценности у серьёзных людей, которые нашли и убили его.
Через неделю меня выписали. Кристи покинула Лондон, компания разбежалась, а я взялся за ум: начал хорошо учиться, помогать родителям по дому и смог поступить в полицейскую академию.
– Потом появилась Скарлетт, – добавил я в конце своего рассказа.
Рита слушала меня внимательно, улавливая каждое слово.
– Как ты понял, что хочешь стать детективом?
– Я мечтал о профессии детектива с детства, но плохая компания затмила мою мечту, – ответил я. – Родители умерли от старости несколько лет назад. Сначала ушла мама, а затем отец.
– Они больше не ссорились?
– Нет. После того как я попал в больницу, родители стали уделять мне больше времени и стали ценить друг друга.
Я посмотрел на время. Час ночи. Зевнув, я предложил Рите разойтись по комнатам, та согласилась.
Ранним утром мы собрались и уехали из домика. Рита забрала свои вещи из моей квартиры и попросила довезти её до дома, где ремонт был окончен. Она указала адрес. Если честно, мне немного грустно, что Рита возвращается в свой дом. Я привык, что она рядом, что в квартире стоит её запах, и привык, что я не один. Теперь будем только я и Облачко.
Я остановился перед домом Риты, и он сразу привлёк моё внимание. Небольшой, но очень стильный, он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала о дизайне. Фасад был выкрашен в тёплый светло-серый цвет, который прекрасно сочетался с белыми рамами окон. Каждое из них было украшено изящными занавесками, придающими дому уют.
Перед входом располагалась маленькая терраса с деревянной палубой, на которой стояло несколько горшков с яркими цветами. Дверь была сделана из массива дерева, с изящной резьбой, что придавало ей неповторимый шарм. С одной стороны дома красиво извивалась дорожка, обрамленная аккуратными кустами, а с другой – уютный уголок с садовой мебелью.
– Достался после развода с мужем, – объяснила Рита.
– Твой бывший муж живёт в Лондоне?
– Нет, в Лос-Анджелесе. Он – богатый человек, и у него чуть ли не по всему миру есть коттеджи, особняки или квартиры. В Лондон мы иногда приезжали, чтобы отдохнуть от работы и зайти в гости к его родственникам.
Рита вышла из машины. Послав воздушный поцелуй, она отправилась в дом.
Глава 7. Новый Год с привкусом трагедии.
Древний и таинственный особняк возвышался на краю пригорка, окруженный широко разросшимися деревьями, чьи ветви словно стремились достать до неба, цепляя облака. Его крыша, поросшая мхом и лишайником, казалась нарочно укрытой природой зеленым покрывалом.
Стены дома, сложенные из серого камня, были покрыты трещинами и оплетены вьющимся плющом, что придавало ему мистический вид. Окна, обрамленные деревянными ставнями, походили на глаза, пристально наблюдающие за окрестностями. У входа высились колонны, украшенные резьбой с древними символами. Массивная дверь из темного дерева с круглыми медными ручками казалась входом в другой мир. По обе стороны от порога росли полевые цветы, их яркие краски контрастировали с унылым оттенком камня.
Запущенные скамейки стояли во дворе, поросшем травой и папоротником. В воздухе витал аромат сырой земли и старой древесины.
Проснулся от звонка будильника. Это был сон. Может ли дом, что мне привиделся, быть ключом к разгадке? Возможно, но как его найти? Почему Шелли не оставила никаких указаний?
Я чувствую, что в этом доме скрыта важная деталь, способная помочь в расследовании. Очевидно, что он находится не в Лондоне. Во всяком случае, я не видел здесь таких холмов.
Поднявшись с кровати, я подошел к окну. На календаре был конец декабря, на улице царил мороз, и все вокруг было засыпано снегом.
Да, прошло уже несколько месяцев. Расследование убийства Шелли зашло в тупик. Никаких зацепок, кроме этого сегодняшнего сна о доме, и то, если он вообще имеет отношение к погибшей девушке. Воспоминания о Скарлетт почти стерлись, мое сердце заняла Рита, хотя мы по-прежнему остаемся друзьями. Сегодня Рождество, и я пригласил ее покататься на коньках на открытом катке. Можно сказать, я наконец-то решился на романтическое свидание и признаться Рите в своих чувствах.
Постояв немного у окна, я приступил к делам. Приготовил завтрак, затем украсил квартиру: установил в гостиной большую елку, развесил гирлянды и даже попытался надеть шапку на котенка, но тот, зашипев, сбросил ее. Я рассмеялся, а Облачко спрятался под диван, показывая, что не намерен участвовать в переодеваниях. Так наступил вечер, которого я ждал с трепетом.
Рождественский Лондон – это сказка, ставшая реальностью. Бесчисленные огни, украшающие старинные здания, морозный воздух, наполненный запахом глинтвейна и ели, и повсюду счастливые лица.
