— Ха! На болото как раз собралась идти не я, — не могла не съязвить Весенка.
Чистозвана, которая за время этого шутливого спора уложила в мешок крупу, муку, мешочек с солью, вяленое мясо, сушёную рыбу и горшочек с мёдом, подошла к женщинам и просто обняла их.
— Спасибо вам за всё, Ягодка и Весенка. Вы были для меня дороже кровных родичей. Но я выбрала свою дорогу и пройду по ней до конца. Возможно, мы когда-нибудь свидимся. Я так поступаю не только ради Вадима. Мне жалко Вятко и Премилу. А ещё я попытаюсь расколдовать Оленя и спасти Ярополка от Бабы-Яги.
— А заодно сделать Итиль морем и перенести Рипейские горы в Златокаменск, — утёрла Весенка набежавшую слезу, — лучше бы ты уговорила Гордеславу вернуться к мужу. За Святогневом-то дело не станет. Хотя Гордеславу ещё труднее убедить, чем тебя. Ты-то хоть произошла от пахотного семени, а эта гордячка — от княжеского племени.
В ответ Чистозвана только грустно покачала красивой головкой. Что бы, интересно, сказала добрая, но недалёкая Весенка, если бы знала правду о происхождении Чистозваны? Ведь именно княжеская кровь, бегущая по её жилам, наделила девушку таким несокрушимым упрямством и некой гордыней? Пахотные люди весьма быстро смиряются со своей судьбой. Но Чистозвана не такова. Если бы она была другой, то Велислав не обратил бы на неё внимания. Если бы она не отличалась этими качествами, то с лёгкостью стала бы любовницей старого правителя. Но сложно изменить свой нрав. От Гордеславы Чистозвана узнала, что скорее всего Творислав Муромский был отцом её матери и дедушкой самой Чистозваны. Но её княжеское происхождение казалось дочери рыбака глупой шуткой Богов. Её дедушкой был гусляр с отрубленной рукой, которого жестокая лебединая дева обратила в громадную ель с пышными, зелёными ветвями. Что за злобная ирония судьбы? Теперь у Оленя есть десятки рук, но он не может ими воспользоваться. Больше никогда не раздастся гусельный перезвон в избе Чистозваны, не взлохматит единственная рука стареющего певца её роскошные непокорные волосы, не услышит она его ласковый голос. Всё в прошлом. Даже если Творислав знал бы об их родстве, то это только бы усложнило жизнь самой Чистозваны. Для Гордеславы он родной отец, который её с раннего детства любил и баловал. А кто он для Чистозваны? Жестокий тиран из пустой прихоти, решивший разорить и погубить её родную землю. Враг, которого она могла бы убить своими руками. Да, Велислав принёс в жертву Вадима, но его Чистозвана не смогла убить, потому что знала… и любила. Даже теперь, когда по его приказу на её глазах убили Вадима. Чистозвана решила, что дружба Творислава и Гостобрана основана на редчайшей схожести характеров. Она не знала Творислава, но ненавидела его всей душой. Этот человек принёс разорение и горе Златокаменскому княжеству из-за смерти дочери. А сколько отцов и матерей будут оплакивать своих детей, князя не трогает. Чужая беда трогает жестокого повелителя не больше, чем кота — мышиные слёзы.
Но не о том думает Чистозвана. Ей бы близких людей спасти. А о княжестве подумает и сам Велислав. Вот уж права Весенка, когда говорит, что один дурак в воду камень кинет — десять мудрецов не вынут. Заварили похлебку Яронег, Гордеслава и подруженька Милава. А Велиславу придётся расхлёбывать последствия. Плоды же ревности и жестокости Велислава будут собирать Свинья и Чистозвана. Всё же приятно осознавать, что ты не одна. Пусть довольно часто Чистозвана испытывала раздражение при общении с этой бесцеремонной, настырной и шумной девицей, но с товарищем, вернее с товаркой, не только работа, но и дорога кажется короче. Тут раздался громкий стук.
— Это что за хоробр в дом ломится? — неприветливо спросила Весенка.
— Это Свинья пожаловала, — усмехнулась Чистозвана.
Свинья в очередной раз её удивила, принеся с собой два огромных мешка.
— Что сиё означает? — воскликнула Чистозвана в недоумении.
— Я взяла только самое необходимое. Еду, одежду, украшения.
— Какие украшения в лесу? Лешего что ли приманивать?
— Почему сразу лешего? Когда мы спасём Вадима, нам нужно будет предстать перед ним в самом выгодном свете, — на полном серьёзе ответила Свинья.
— Если вы спасёте этого прохвоста и вертихвоста, — едва сдерживая смех, заявила Весенка, — то он должен будет воду пить, в которой вы ноги омываете. Да и с кем ты собираешься соревноваться в красоте? С болотницами или с Бабой-Ягой?
— Просто я решила, что когда Вадим вернётся из болота, то я должна предстать перед ним в полном всеоружии, — не сдавала своих позиций Свинья.
— Во всеоружии мы и так будем. По моей просьбе кузнец Мстиша выковал для стрел серебряные и железные наконечники.
— А железные-то зачем?
— Чтобы подстрелить птиц или зверей. А серебряные для нечисти. Взяла я и рогатину. А из еды лучше брать только соль, крупу, муку, масло и мясо на первое время. Всё остальное в лесу добудем. Вот ещё мёд и ржаные лепёшки для подношения лешему. Лучше идти налегке.
Свинья уныло согласилась с этим умозаключением Чистозваны. Но дотошная Весенка стала расспрашивать незнакомую девицу о том, как прореагировали её родичи на столь неразумное и негаданное решение. Свинья взяла да всю правду рассказала, не обращая внимания на отчаянные знаки, которые делала Чистозвана.
— То есть, ты ради своего полюбовника бросаешь немощную бабку и грудного младеня? Да есть ли хоть немного здравого смысла в твоей голове, девица? Впрочем, если верить тому, что говорят, ты уже не девица.
— А вам-то что? —Свинья сразу заняла оборонительную позицию. — Я с вашим мужем не таскалась, и вы меня не совестите.
— Да мне плевать, даже если бы ты переспала со всеми мужчинами в нашей веси, да и в соседней в придачу. Однако, я не дам погибнуть беззащитным людям. Твоя бабушка и сестрич не виноваты, что их родичка глупа, как гусыня. Таких, как Вадим ты найдёшь десяток, а новых родичей из глины не слепишь.
Делать было нечего, пришлось Свинье поведать об Арыси. Весенка тут же схватилась за голову.
— Так и думала, что тут без чародейства не обошлось. Сестру надо расколдовать, мачеху и дочку сжечь, отца отучить от пьянства. А пока немного обождите.
Весенка, не прощаясь, вышла из дома Чистозваны. Вид при этом у женщины был самый решительный. Свинья тем временем отдала свои вещи Ягодке на хранение, беспрерывно вздыхая. Расставание с вещами прошло для неё крайне болезненно. Девушка понурила голову и окончательно пригорюнилась. Даже воодушевление, вызванное надеждой спасти Вадима, прошло. Но Чистозвану устраивало, когда Свинья была в таком настроении. Меньше всего ей хотелось слушать болтовню новой любушки Вадима, напоминаюшую сорочий стрёкот. За короткое время знакомства Свинья записала свою товарку по несчастью в лучшие подруги и поведала ей все перепитии своей нескладной доли. Чистозвана же больше отмалчивалась. Глядя на Свинью, она с какой-то потаённой горечью понимала, что за эту бесхитростность и уживчивый характер Вадим, вероятно, и потянулся к красивой простодушной локстянке. А такая как Чистозвана не удержала даже ясного сокола Велислава. Что уж тут говорить о простом Вадиме, который чувствовал её отчуждённость, вот и потянулся к иным. Грустно стало Чистозване вспоминать о былом. А то ли ещё в дороге приключится?
В зимнее время сумерки рано спускаются на землю. Была уже тьма кромешная, когда решительная и неумолимая Весенка привела в избу Чистозваны упирающуюся и отнекивающуюся Синеславу.
— Вот, извольте полюбоваться, люди добрые. В кои-то веки этой бездельнице выпала возможность заработать на пропитание честным трудом, а она, видите ли, сомневается. Конечно, плакаться на жизнь — это не мешки ворочать. Языком работать все горазды.
— Но я не уверена, что справлюсь, — робко сопротивлялась Синеслава.
— Пока не попробуешь — не узнаешь, — ответила непреклонная Весенка, — уйти-то ты всегда успеешь. Но ты не будешь голодать. К тому же можешь пожалиться на жизнь локстянам. Тутошний народ тебе уже не верит, а тамошний, может, и пожалеет.
— Но зачем мне побираться, если меня будут кормить досыта? — изумилась Синеслава.
— Вот и прекрасно, — жёстко промолвила Весенка, — значит, ты согласна.
— Ну не знаю. Мне надо обдумать.
— Если будешь думать, то найдёшь множество причин отказаться. Когда мой родич ехал на заработки в город, то его пол-веси отговаривало. Мол, куда ты собрался, сгинешь на чужбинушке. Ничего, прижился парень в Златокаменске. Живёт на Кожевенной улице, сколотил неплохое состояние. Никто не любит перемены.
Чистозвана с изумлением поглядывала на Весенку, но ничего не промолвила. Совсем недавно Весенка горячо убеждала Чистозвану, что любые перемены не сулят добра тем, кто живёт под срединным небом. Но Чистозвана обычно знала, когда можно промолчать. Жалко, что гнев на Велислава заставил её забыть обычную осторожность. Тут девушка осердилась на себя. Неужели так необходимо при каждом удобном случае вспоминать своего врага, который так не шёл из её мыслей.
На следующий день Синеслава пришла в весь Локсти. Снежица приняла свою новую помощницу сердечно и не доставала её своими капризами.
— А это она только перед домашними показывает свой дурной нрав, — весело пояснила Свинья в ответ на вопросительный взгляд Чистозваны, — перед чужими людьми бабуля сама любезность. Посторонний человек в любой момент может уйти, а мы ей должны по жизни.
Когда Чистозвана и Свинья уходили в лес, Снежица расплакалась громче, чем младенец.
— Чувствует кошка, чьё мясо съела, — заметила Свинья, — хотя, может, я наговариваю на неё. Всё же бабка родная. Ой, я не подумала про твою Величану.
— Лучше не поминай её имени в лесу. Пусть её и казнили, но мало ли что. Хотя о таких людях в самом Киеве шёпотком говорят.
— Что правда, то правда, — охотно поддержала беседу Свинья.
— А твоя бабка кажется мне не таким плохим человеком. Трудно встретить людей без недостатков.
Месяц сечень — самая лютая пора зимы. Теперь-то Чистозвана понимала, что изрядно сглупила, не дождавшись хотя бы таяния снегов, но тошнёхонько ей было одной в просторном доме с холодной постелью. А Велислава ей хотелось то простить, то проткнуть осиновым колом. А самое обидное было, что кудесник даже не пожелал с ней проститься. Хотя они уже так простились у неё в избе в ночь перед казнью Вадима. Теперь собственная слабость злила и выводила из себя Чистозвану. Никогда суровый зверь не станет ласковым и ручным псом. Но в том-то и дело, что Велислав был ей нужен именно таким. Гордым, непримиримым, заботливым и любящим. Даже его жестокость и непреклонность не заставили Чистозвану возненавидеть его и забыть о том счастье, которое она познала в сильных руках милого. Руках, которые казнили Уголька, Величану и Вадима. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Чистозвана сама заводила разговор на отвлечённые темы. Она рассказывала о скандинавских верованиях, о Златокаменске, вспоминала сказки и потешки, знакомые с детства. А Свинья рассказывала забавные случаи из своей жизни, коих было великое множество. К счастью, ещё до наступления темноты девушки набрели на избушку, в которой Чистозвана и Беломил нередко останавливались на ночлег. Воспоминание об отце, отправившемся в светлый Ирий, отозвалось в истерзанном сердце полузабытой болью. Горькие, как настой болотных трав, рыдания сдавили горло, но ни единой слезинки не проронила рыбацкая дочь. Её душа напоминала замёрзшую землю. Земля оживает в середине весны, но Чистозвана не верила, что благостное дыхание Лели коснётся её ожесточённого сердца. Она развела огонь, и с удивлением узрела свой старый костяной гребень. Когда-то она забыла его во время очередной ночёвки в лесной избушке. Тогда отец купил ей новый гребень и сказал, что старым гребнем будут чесать свои косы мавки да кикиморы. Шутил, как всегда. И вот отца уже нет на этом свете, а гребень снова попал в её руки. Чистозвана набрала в лесу снега и льда, кинула эту морозную смесь в котелок, а когда вода закипела, то девушка бросила туда ячневую крупу, соль и разделанную тушку тетерева, которого подстрелила накануне. Свинья отвернулась, не желая глядеть на падаль. Но ячневую кашу с коровьим маслом и мясом съела с удовольствием.
— Эх, молока бы ещё, творога и сметаны.
— Молоко-то можно в лесу можно раздобыть при желании, но не в такую стужу.
— Здесь и коровы живут?
— Можно приманить оленуху и подоить её. Одни крупы и мне нелюбы.
Чистозвана снова погрузилась в раздумья. Теперь она понимала, что взялась за непосильную задачу. Можно было бросать вызов безжалостному волхву, спорить с людьми, знакомыми с детства, но себя трудно обмануть. Во всем была виновата обида Чистозваны на род людской. Сейчас она не верила даже в Богов всемогущих и в светлый Ирий.
«Люди созданы только для страданий», — размышляла Чистозвана. Добро редко вознаграждается, а жизнь злых людей часто бывает безбедной и счастливой. Только сейчас она понимала правоту Величаны, учившей внучку себялюбию. Хотя куда эта установка привела саму Величану? Вот именно. Никуда. Но, — тут бледное лицо Чистозваны стало мрачным и решительным, — возможно, всё дело в том, что на каждого хищника найдётся свой ловец. Величана сделала ошибку. Кудесник Велислав оказался ей не по зубам. Даже у волка зубы в старости истончаются, но злобность и хитрость Величаны только возрастали с годами. Чистозвана не была совсем беспомощной, но до этого не дня она не пробовала бороться с тёмными силами. По сути, всю свою взрослую жизнь она жила под покровительством мудрого ведуна Велислава. Многого ли она добилась бы без него? Да, она безусловно не умерла бы с голоду, но не добилась бы такого успеха в торговле. Женщине, пусть даже самой сильной, трудно прожить без сильного покровителя. От этой реальности никуда не убежишь. А Чистозвана всё же попробовала. Ладно сама отправилась в лес на верную гибель, так ещё сманила наивную и доверчивую Свинью. Но отступить назад невозможно. Не теперь, когда на неё устремлены большие и бесхитростные голубые глаза, полные безграничной веры в чудо и всесилие Чистозваны. Так смотрит верующий на идола Перуна. И Чистозвана не предаст эту веру. Потому что слишком много раз люди обманывали, предавали, втаптывали в грязь её саму. Потому что Чистозвана разуверилась в людях и не допустит, чтобы озёра глаз Свиньи превратились в голубые льдины, подобные душе самой Чистозваны. Но главная причина была в том, что Чистозвана презирала слабых людей, ноющих по любому поводу, не умеющих решать свои проблемы и перекладывающих их на чужие плечи. Вроде надо пожалеть таких людей, но Чистозвана испытывала к ним только глухое раздражение. Чистозвана жалела только Гордеславу, которая не смогла пережить первое страшное разочарование в людях и крушение своих надежд. Но вслух этого не высказывала, потому что надменную княгиню только бы оскорбило сочувствие её новообретённой родички. Чем-то их с Гордеславой судьбы были похожи. Обе отдали своё сердце недостойным мужчинам, обе в раннем детстве потеряли матерей и были отцовыми любимицами, владели даром чародейства. Но Гордеслава, которая по-своему привязалась к Чистозване, не одобрила бы её решения пойти в Навь за Вадимом. А ещё их объединяло кровное родство и ненависть к Гостобрану.
