Она не закончила, снова обернулась. Франсуа показалось, что она боится обнаружить то, что их разговор слышит Габриэль, но заметил, что она обернулась на взгляд Лотера – сына прибывшего купца Торвуда. Лотер, встретив ее взгляд, потупился и поспешно уткнулся в тарелку.
«Ее белые крылья серебрила Луна,
Он держал весь полет ее взглядом…»
-Если что-то случится - он потеряет контроль, - предостерег министр финансов.
-Я думаю, что Габриэль не допустит этого. Он что-то придумал, но что именно – я не знаю.
-Ты? – не поверил Франсуа. – Ты не знаешь?
«Он поверил в нее, и ночь стала темней,
Он понял – любовь страх души побеждает…»
-Не знаю, - поморщилась Эвелин. – Это удар по самолюбию. Знаю только, что Габриэль говорил о нем со Скилларом. Он говорил с ним, когда ты лежал в госпитале с отравлением. Именно тогда и пошел слух, что Скиллар привлечен к расследованию покушения…
Ведьма прервалась, сделала еще глоток и уже с улыбкой закончила:
-Которого не было…так?
Франсуа словно бы окатили ледяной водой. Он полагал, что его план гениален, но…выходит…
«Они летели среди живых и теней,
Не боясь конца золотой круговерти…»
-Болван, - беззлобно усмехнулась Эвелин. – Идея на пять баллов из пяти, а вот исполнение на три из пяти. Наследил. Неаккуратно.
-Я пытался найти выход, - министр финансов ошарашенно взглянул на нее.
-Чтобы не участвовать в заговоре против меня и остаться своим для заговорщиков, - кивнула она. – Я поняла.
-Обиделась? – Франсуа взглянул с мольбой на Эвелин. Та покачала головой:
-Время покажет, правильно ли ты поступил. Но ты сыграл на руку Габриэлю. Что же до меня… я не злюсь.
«И с тех пор для всех в мире людей -
Они символ вечной жизни и смерти…»
Эвелин хлопнула Франсуа по плечу и обернулась взглянуть на гостей. Она снова поймала взгляд Лотера. На этот раз он не отвел его и выдержал ее взгляд. Франсуа мысленно поставил ему плюсик. И мысленно отвесил себе пощечину за глупость и напрасный риск. Впрочем, успокоился он быстро. Его мысли занял Скиллар и Рудольф. Что же задумал Габриэль? Как он надеется избавиться от Рудольфа так, чтобы избежать недовольства?
Грянула новая музыка. Теперь иная. От баллады к легкой, танцевальной тематике, веселый ритм и жизнь заполнили пирующий зал.
Франсуа обернулся на место Эвелин – ведьмы не было. Он пошарил взглядом по залу – надо бы пригласить ее на танец. Как правило, на всех празднествах, на которых предусматривались танцы, Эвелин, танцевала либо с Габриэлем, либо с Франсуа. Реже – с кем-то из других сановников. Министр финансов сразу нашел ее по платью – в этот раз темно-красному. Ее русые волосы, шелест одеяний высматривались без труда. Она кружилась в легком веселом танце.
Поначалу Франсуа не понял – с кем она кружится по залу. Но вот огонь от развешанных канделябров выцепили светлые волосы, темно-синий наряд…Лотер!
В принципе, Франсуа не был особенно удивлен – от Эвелин можно было ожидать всего. Лотер явно был впечатлен советницей. Поражало лишь то, что этот юноша сумел переступить через страх, который внушала всем, более зрелым людям, ведьма, и пригласить ее.
Министр финансов решил пригласить Эвелин на следующий танец и увлекся разговором с адмиралом Халетом. Они разговаривали о кораблестроении и сколько еще нужно монет для полного обновления флота, когда Франсуа потянулся к кубку промочить горло и наткнулся на сидящего, на своем месте, скромного Лотера.
Министр финансов осознал, что закончилась песня, и бросил взгляд на место Эвелин и не увидел ее там. Значит, ушла в танец с другим. С кем? Франсуа оглянулся на танцующих и увидел Эвелин еще быстрее, чем в прошлый раз.
Наверное, потому что в прошлый раз Эвелин танцевала с гостем – никого особенно это не удивило, и другие пары продолжали движение. Здесь же, посреди танцующих было пространство, остальной двор двигался как-то скованно, постоянно оглядываясь на…Эвелин и Рудольфа!
Сначала Франсуа решил, что пьян. Потом, что в его крови еще действует яд.
-Дела-а, - протянул Халет, заметивший, что привлекло внимание Франсуа. – И как это понимать? сначала перепалки, угрозы и демонстративные отставки, а теперь что…? Мир?
-Да может она его отравит, - рассмеялась черноволосая женщина с худым острым лицом. – Сейчас вот…
Габриэль отмечал все, что происходит в зале. Заметил он и переговоры Франсуа с Халетом, и разговор Эвелин с министром финансов, и танец советницы с Лотером…сейчас же он словно бы ожидал и этого. Во всяком случае – удивления на его лице не было.
-Зачем? – спросила Эвелин, когда закончился танец. Лотер бережно держал ведьму за руку и враждебно поглядывал на Рудольфа.
-Не знаю, - военачальник не лгал. Он в самом деле не знал. Неведомая сила подняла его с места, заставила пересечь зал и пригласить Советницу на танец.
-Господин Лотер, я благодарю вас, - Эвелин вежливо высвободила свою руку из руки Лотера.
Сын Торвуда, наследник торговой империи Яра кивнул и спокойно спросил:
-Когда я могу видеть вас, госпожа Эвелин?
-А вам хочется меня видеть? – полуулыбка скользнула по лицу советницы.
-Да, - ответил Лотер столь же спокойно.
-Тогда я дам вам знать, - Эвелин улыбнулась и вложила свою ладонь в руку Рудольфу.
Когда зазвучала музыка и понеслись пары, военачальник спросил:
-По приказу действуешь или так, для души?
-Он наследник торговой империи Яра и просто хороший мальчик, - усмехнулась ведьма. – Когда Торвуд уйдет на покой…
-Да он уже лет двадцать уйти не может, – рассмеялся Рудольф. – Караваны до покоя собирает.
Ведьма сдержанно улыбнулась и спросила:
-Где Лаура?
-Собирает вещи. Ты обещала нас отпустить, - Рудольф не стал отрицать ничего.
-Обещала, - медленно ответила Эвелин, и липкая дрожь коснулась ее сердца. Рудольф ничего не заметил, поглощенный мыслями.
На этот раз он не оставил на руках Эвелин следов от своих рук, он не перехватывал ее запястья…ее кожа показалась ему внезапно теплой.
Занималась заря. Сонные, усталые люди, что еще могли держаться на ногах, медленно разбредались по замку. Эвелин передала в руки Лотера салфетку с указанием, где они могут увидеться, если он сочтет это нужным и исчезла в толпе людей. Франсуа тоже ждал встречи с ней, но по деловому разговору.
Рудольф, опьяневший от вина и танцев, возвращался в свои покои, не подозревая еще, что удар нанесен и это была последняя в его жизни праздная ночь без боли в сердце и тянущей душу тоски.
Лотер смутно опасался, что его отец – Торвуд попробует его остановить, хотя здравый смысл и подсказывал ему, что после столь обильного празднества отец восстанет в мир разума нескоро. Да и скорее всего, он сам не станет противиться его сближению с советницей Габриэля. Габриэля – правителя Авьеры, который в обмен на заключение торгового договора на выгодных для своей страны условиях, обещал охранять границу Яра от территории Равьен. Племена Равьена иногда нападали на караваны Торвуда – эти земли были насквозь пропитаны нищетой и караваны становились для них слишком лакомым куском.
Торвуд – купец имел трех сыновей и внебрачную дочь. С первым из сыновей он рассорился еще до рождения Лотера, средний не отличался сообразительностью и умом торговца и отец не возлагал на него надежд. Оставалась внебрачная дочь, которую никогда не принял бы совет торговцев их республика, и Лотер. Дочь он готовил к удачному замужеству, а на Лотера возложил заранее титул наследника торговой империи.
Чего же хотел сам Лотер? Несмотря на свой юный возраст, он бывал в различных землях, где большое количество красавиц (особенно отличались земли Нимлота), очаровывали его…лишь на миг. Лотер не искал любви. Он легко забывал очередную красавицу из очередной земли и не вспоминал более. Все они стали для него одним мерцающим обликом, красивым, но скучным.
Лотер не искал денег – ему принадлежали богатства его отца. Лотер не искал власти в обыденном для человека понятии. Его не прельщали царедворские интриги, управление, законы и заседания. Его влек поиск смысла, идеи. Он очень хотел найти что-то, что оставит его имя в истории для величия, что принесет благо всем…
На пиру Лотер примерял обычную маску – скучающий сын богатого отца. Глаза же его, полные жизненной силы, скользили по углам взглядом. Он отметил переговаривающихся Эвелин и Франсуа равнодушно, но почти тотчас вернулся к ним.
Что-то в этой странной паре привлекло его внимание. Молодой мужчина с темными по плечи волосами и легкой полуулыбкой и молодая женщина, насмешливо оглядывающая временами зал. Лотер встретил ее взгляд. Взгляд, который вел в бездну, на дне которой плясали красные огоньки.
Юноша припоминал, что слышал об Авьере и его деятелях от отца. Женщина сидели возле Габриэля, и вышла с ним встречать их по правую сторону. Одета изящно и богато. Советница. Кто там советница…
Эвелин. Ведьма, что вела переговоры с его отцом до его прихода. Та, что пригласила их послами от Яра на заключение договора. Та, про которую говорят ужасные вещи, считают палачом и карателем. Ведьма, которая сожгла родную деревню за то, что была другой, отличающейся от остальных. Та, что прославилась как отравительница и интриганка. Эвелин, которая вела дуэль с прежним правителем Абигором – на равных и едва-едва не победила его.
Сейчас же Лотер, вспоминая все, что когда-либо слышал о ней, не видел в Эвелин чудовища. Тень усталости и небывалой тоски пленила юношу. Он почувствовал, как забилось его сердце в неясном восторге. В этот момент он любил и обожал ее. Лотер перестал колебаться и сделал шаг навстречу своей мечте, смутно чувствуя, что идет по желанному пути.
Она удивилась, когда грянула музыка, и подошел к ней юноша. Сын посла. Подошел и пригласил ее на танец. Просто повинуясь своему желанию, минуя этикет и не размышляя о правильности поступка.
Их танец был легким. Он сопровождался лишь обменом любезностей, но Лотер понял – он нашел то, что искал.
В поданной ею после бала салфетке быстрым и размашистым почерком было указано идти в аллею Мрамора. Свернуть возле Дракона к беседке…и Лотер помчался.
Когда Лотер нашел в аллее, залитой рассветным солнцем Авьеры беседку – всю какую-то изогнутую, изукрашенную и кажущуюся под лучами еще белее, чем она была, Эвелин уже была там.
Она выглядела потрясающе. Праздничное платье сменилось на легкое фиолетовое из струящегося шелка, легкое и перехваченное нежным серебряным ремнем на талии и на воздушных рукавах у запястья.
Собранная, простоволосая и какая-то по-утреннему свежая, Эвелин улыбнулась Лотеру, указывая на место рядом с собой.
-Доброе утро, Лотер.
-Простите мое опоздание, - юноша явно смущался и ведьму это позабавило.
-Здесь легко потеряться, - рассмеялась она и мгновенно посерьезнела, - вы хотели меня видеть, Лотер?
-Да. Я хотел…сказать вам, - Лотер сидел к ней очень близко и чувствовал запах ее духов: чуть сладкий, но дурманящий. – Вы…
Он сам не знал точно, что хочет ей сказать. Знал лишь, что это его шанс…на что?
-Вы знаете, кто я? – Эвелин не сводила с него испытующего взгляда.
-Советница господина Габриэля. Ведьма. О вас много говорят и у нас. Вас зовут Эвелин и вы…- Лотер сбился. Его дыхание сорвалось.
-Что же обо мне говорят? – вкрадчиво подобралась ведьма, облокотившись на руку.
-Это неважно. Это слухи. Я им не верю. – Лотер был тверд.
-А зря, - рассмеялась ведьма и встала. Платье заколыхалась под дуновением ветра, проникшего в беседку. Теперь она стояла спиной к Лотеру, у противоположного окна. – Я действительно травила и убивала. Интриговала и интригую сейчас.
-Зачем? – юноша был сражен и покорен такой жесткостью и честностью ее слов.
-Потому что моя цель, как и цель Габриэля, принести благо всем Темным Территориям. Мы свергли правителя Авьера, но впереди еще много земель, где голодают люди, где страдают жены и невесты, провожая своих любимых на войну, где матери не могут найти себе работы и продают своих детей, где богатые сеньоры губят по прихоти урожаи и заводят рабов, где…
Она не договорила. Лотер выждал паузу, но, понимая, что советница не хочет продолжать, спросил сам:
-Могу ли я служить вашей цели?
Ведьма обернулась и удивленно воззрилась на него.
-Ты? Милый, ты еще молод…
Лотер вскочил, словно ужаленный. В его душе кипела сила, невиданная им самим прежде.
-Я…- голос его обретал мощь. – Я! Искал смысл в своей жизни. И теперь…ты, сказав мне великую цель, отвергаешь меня? Из-за молодости? Я хочу служить великой идее!
-Тшш, - ведьма коснулась его губ пальцем. – Молчите, глупый. Вы уверены, Лотер? Назад дороги не будет.
Юноша прошептал ответ, чувствуя, что обжигает своим дыханием ледяное прикосновение Эвелин к своим губам:
-Да!
-И пойти, если придется, против близких? Отдать все, потерять...?
-Да! – Лотер выдохнул. Эвелин отняла палец от его губ. Легонько провела по его щеке, не то, успокаивая, не то, отдавая ему заслуженную похвалу.
-Вы можете умереть во имя идеи, - предостерегла ведьма.
-Погибну, - не колебался Лотер. Перед ним стояла не ведьма, не советница – что-то высшее. Возвышенное. Божественное. По ошибке это неземное было заточено в тело советницы.
Эвелин прошла до своего места. Села, махнула рукой на соседнее. Как завороженный, Лотер сел рядом с нею. Он понимал, что назад дороги нет, и не собирался ее искать.
Рудольф бессмысленно глядел на посеревшее, выцветшее тело своей жены. Возвращаясь с празднества, он был весел, но в покоях царила непривычная тишь. Он предположил, что Лаура собирает вещи, но…
Он увидел ее. Изодранное ее ногтями платье в районе груди и кожа…она задыхалась, царапала и рвала ткань, умирая. Ее лицо омертвело и огрубело. Она была холодна. Ее неестественная поза – подогнутые, вывернутые ноги и руки наводили ужас.
Рудольф бережно вернул ее тело в обычное состояние – теперь его жена просто лежала прямо. Какая холодная…
Военачальник не отвечал за свои поступки и ничего не осознавал. Ощутив холодную кожу жены, он подхватил ее на руки и отнес на софу. Зачем-то укрыл пледом. Сознание его блокировало факт смерти Лауры. Оно просто осознавало холод ее тела и предлагало самый простой вариант – согреть.
Он стоял и просто смотрел на ее безжизненное тело. На разодранную грудь. На застывшей в предсмертном крике рот. На распахнутые навеки стеклянные глаза. На кровь на ее аккуратных ногтях. На слипшиеся от рвотной массы и чего-то липкого волосы…
В его глазах было сухо. Так сухо, что жгло. Он не замечал этого.
Рот его пересох. Вся гортань ныла от болезненной жажды. Он не замечал этого.
Рудольф медленно опустился на колени возле софы. Прислонился к ножке мебели. Он не знал, как быть дальше. Как жить без его солнечной Лауры. Лауры, которая смешно боялась темноты и гроз. Он спас ее, сделал ей новые документы и привез в новую жизнь, которая оказалась для нее тоскливой ловушкой смерти. Но Лаура умерла.
Умерла, пока он танцевал с Эвелин. Пока они кружились – она здесь в агонии каталась по полу, разрывая ногтями ткань и плоть. Пока он, Рудольф, пытался быть нежным с этой проклятой советницей…его жена…
Мысль казалась невыносимой. Нужно было кого-то позвать, попросить. Установить причину смерти…
Лаура слишком молода для такой страшной беспричинной смерти. Убийство? Кто мог покуситься на мать его будущего ребенка? Кто? Кому Лаура, хрупкая Лаура могла навредить?
«Ее белые крылья серебрила Луна,
Он держал весь полет ее взглядом…»
-Если что-то случится - он потеряет контроль, - предостерег министр финансов.
-Я думаю, что Габриэль не допустит этого. Он что-то придумал, но что именно – я не знаю.
-Ты? – не поверил Франсуа. – Ты не знаешь?
«Он поверил в нее, и ночь стала темней,
Он понял – любовь страх души побеждает…»
-Не знаю, - поморщилась Эвелин. – Это удар по самолюбию. Знаю только, что Габриэль говорил о нем со Скилларом. Он говорил с ним, когда ты лежал в госпитале с отравлением. Именно тогда и пошел слух, что Скиллар привлечен к расследованию покушения…
Ведьма прервалась, сделала еще глоток и уже с улыбкой закончила:
-Которого не было…так?
Франсуа словно бы окатили ледяной водой. Он полагал, что его план гениален, но…выходит…
«Они летели среди живых и теней,
Не боясь конца золотой круговерти…»
-Болван, - беззлобно усмехнулась Эвелин. – Идея на пять баллов из пяти, а вот исполнение на три из пяти. Наследил. Неаккуратно.
-Я пытался найти выход, - министр финансов ошарашенно взглянул на нее.
-Чтобы не участвовать в заговоре против меня и остаться своим для заговорщиков, - кивнула она. – Я поняла.
-Обиделась? – Франсуа взглянул с мольбой на Эвелин. Та покачала головой:
-Время покажет, правильно ли ты поступил. Но ты сыграл на руку Габриэлю. Что же до меня… я не злюсь.
«И с тех пор для всех в мире людей -
Они символ вечной жизни и смерти…»
Эвелин хлопнула Франсуа по плечу и обернулась взглянуть на гостей. Она снова поймала взгляд Лотера. На этот раз он не отвел его и выдержал ее взгляд. Франсуа мысленно поставил ему плюсик. И мысленно отвесил себе пощечину за глупость и напрасный риск. Впрочем, успокоился он быстро. Его мысли занял Скиллар и Рудольф. Что же задумал Габриэль? Как он надеется избавиться от Рудольфа так, чтобы избежать недовольства?
Грянула новая музыка. Теперь иная. От баллады к легкой, танцевальной тематике, веселый ритм и жизнь заполнили пирующий зал.
Франсуа обернулся на место Эвелин – ведьмы не было. Он пошарил взглядом по залу – надо бы пригласить ее на танец. Как правило, на всех празднествах, на которых предусматривались танцы, Эвелин, танцевала либо с Габриэлем, либо с Франсуа. Реже – с кем-то из других сановников. Министр финансов сразу нашел ее по платью – в этот раз темно-красному. Ее русые волосы, шелест одеяний высматривались без труда. Она кружилась в легком веселом танце.
Поначалу Франсуа не понял – с кем она кружится по залу. Но вот огонь от развешанных канделябров выцепили светлые волосы, темно-синий наряд…Лотер!
В принципе, Франсуа не был особенно удивлен – от Эвелин можно было ожидать всего. Лотер явно был впечатлен советницей. Поражало лишь то, что этот юноша сумел переступить через страх, который внушала всем, более зрелым людям, ведьма, и пригласить ее.
Министр финансов решил пригласить Эвелин на следующий танец и увлекся разговором с адмиралом Халетом. Они разговаривали о кораблестроении и сколько еще нужно монет для полного обновления флота, когда Франсуа потянулся к кубку промочить горло и наткнулся на сидящего, на своем месте, скромного Лотера.
Министр финансов осознал, что закончилась песня, и бросил взгляд на место Эвелин и не увидел ее там. Значит, ушла в танец с другим. С кем? Франсуа оглянулся на танцующих и увидел Эвелин еще быстрее, чем в прошлый раз.
Наверное, потому что в прошлый раз Эвелин танцевала с гостем – никого особенно это не удивило, и другие пары продолжали движение. Здесь же, посреди танцующих было пространство, остальной двор двигался как-то скованно, постоянно оглядываясь на…Эвелин и Рудольфа!
Сначала Франсуа решил, что пьян. Потом, что в его крови еще действует яд.
-Дела-а, - протянул Халет, заметивший, что привлекло внимание Франсуа. – И как это понимать? сначала перепалки, угрозы и демонстративные отставки, а теперь что…? Мир?
-Да может она его отравит, - рассмеялась черноволосая женщина с худым острым лицом. – Сейчас вот…
Габриэль отмечал все, что происходит в зале. Заметил он и переговоры Франсуа с Халетом, и разговор Эвелин с министром финансов, и танец советницы с Лотером…сейчас же он словно бы ожидал и этого. Во всяком случае – удивления на его лице не было.
-Зачем? – спросила Эвелин, когда закончился танец. Лотер бережно держал ведьму за руку и враждебно поглядывал на Рудольфа.
-Не знаю, - военачальник не лгал. Он в самом деле не знал. Неведомая сила подняла его с места, заставила пересечь зал и пригласить Советницу на танец.
-Господин Лотер, я благодарю вас, - Эвелин вежливо высвободила свою руку из руки Лотера.
Сын Торвуда, наследник торговой империи Яра кивнул и спокойно спросил:
-Когда я могу видеть вас, госпожа Эвелин?
-А вам хочется меня видеть? – полуулыбка скользнула по лицу советницы.
-Да, - ответил Лотер столь же спокойно.
-Тогда я дам вам знать, - Эвелин улыбнулась и вложила свою ладонь в руку Рудольфу.
Когда зазвучала музыка и понеслись пары, военачальник спросил:
-По приказу действуешь или так, для души?
-Он наследник торговой империи Яра и просто хороший мальчик, - усмехнулась ведьма. – Когда Торвуд уйдет на покой…
-Да он уже лет двадцать уйти не может, – рассмеялся Рудольф. – Караваны до покоя собирает.
Ведьма сдержанно улыбнулась и спросила:
-Где Лаура?
-Собирает вещи. Ты обещала нас отпустить, - Рудольф не стал отрицать ничего.
-Обещала, - медленно ответила Эвелин, и липкая дрожь коснулась ее сердца. Рудольф ничего не заметил, поглощенный мыслями.
На этот раз он не оставил на руках Эвелин следов от своих рук, он не перехватывал ее запястья…ее кожа показалась ему внезапно теплой.
Занималась заря. Сонные, усталые люди, что еще могли держаться на ногах, медленно разбредались по замку. Эвелин передала в руки Лотера салфетку с указанием, где они могут увидеться, если он сочтет это нужным и исчезла в толпе людей. Франсуа тоже ждал встречи с ней, но по деловому разговору.
Рудольф, опьяневший от вина и танцев, возвращался в свои покои, не подозревая еще, что удар нанесен и это была последняя в его жизни праздная ночь без боли в сердце и тянущей душу тоски.
Часть 11
Лотер смутно опасался, что его отец – Торвуд попробует его остановить, хотя здравый смысл и подсказывал ему, что после столь обильного празднества отец восстанет в мир разума нескоро. Да и скорее всего, он сам не станет противиться его сближению с советницей Габриэля. Габриэля – правителя Авьеры, который в обмен на заключение торгового договора на выгодных для своей страны условиях, обещал охранять границу Яра от территории Равьен. Племена Равьена иногда нападали на караваны Торвуда – эти земли были насквозь пропитаны нищетой и караваны становились для них слишком лакомым куском.
Торвуд – купец имел трех сыновей и внебрачную дочь. С первым из сыновей он рассорился еще до рождения Лотера, средний не отличался сообразительностью и умом торговца и отец не возлагал на него надежд. Оставалась внебрачная дочь, которую никогда не принял бы совет торговцев их республика, и Лотер. Дочь он готовил к удачному замужеству, а на Лотера возложил заранее титул наследника торговой империи.
Чего же хотел сам Лотер? Несмотря на свой юный возраст, он бывал в различных землях, где большое количество красавиц (особенно отличались земли Нимлота), очаровывали его…лишь на миг. Лотер не искал любви. Он легко забывал очередную красавицу из очередной земли и не вспоминал более. Все они стали для него одним мерцающим обликом, красивым, но скучным.
Лотер не искал денег – ему принадлежали богатства его отца. Лотер не искал власти в обыденном для человека понятии. Его не прельщали царедворские интриги, управление, законы и заседания. Его влек поиск смысла, идеи. Он очень хотел найти что-то, что оставит его имя в истории для величия, что принесет благо всем…
На пиру Лотер примерял обычную маску – скучающий сын богатого отца. Глаза же его, полные жизненной силы, скользили по углам взглядом. Он отметил переговаривающихся Эвелин и Франсуа равнодушно, но почти тотчас вернулся к ним.
Что-то в этой странной паре привлекло его внимание. Молодой мужчина с темными по плечи волосами и легкой полуулыбкой и молодая женщина, насмешливо оглядывающая временами зал. Лотер встретил ее взгляд. Взгляд, который вел в бездну, на дне которой плясали красные огоньки.
Юноша припоминал, что слышал об Авьере и его деятелях от отца. Женщина сидели возле Габриэля, и вышла с ним встречать их по правую сторону. Одета изящно и богато. Советница. Кто там советница…
Эвелин. Ведьма, что вела переговоры с его отцом до его прихода. Та, что пригласила их послами от Яра на заключение договора. Та, про которую говорят ужасные вещи, считают палачом и карателем. Ведьма, которая сожгла родную деревню за то, что была другой, отличающейся от остальных. Та, что прославилась как отравительница и интриганка. Эвелин, которая вела дуэль с прежним правителем Абигором – на равных и едва-едва не победила его.
Сейчас же Лотер, вспоминая все, что когда-либо слышал о ней, не видел в Эвелин чудовища. Тень усталости и небывалой тоски пленила юношу. Он почувствовал, как забилось его сердце в неясном восторге. В этот момент он любил и обожал ее. Лотер перестал колебаться и сделал шаг навстречу своей мечте, смутно чувствуя, что идет по желанному пути.
Она удивилась, когда грянула музыка, и подошел к ней юноша. Сын посла. Подошел и пригласил ее на танец. Просто повинуясь своему желанию, минуя этикет и не размышляя о правильности поступка.
Их танец был легким. Он сопровождался лишь обменом любезностей, но Лотер понял – он нашел то, что искал.
В поданной ею после бала салфетке быстрым и размашистым почерком было указано идти в аллею Мрамора. Свернуть возле Дракона к беседке…и Лотер помчался.
Когда Лотер нашел в аллее, залитой рассветным солнцем Авьеры беседку – всю какую-то изогнутую, изукрашенную и кажущуюся под лучами еще белее, чем она была, Эвелин уже была там.
Она выглядела потрясающе. Праздничное платье сменилось на легкое фиолетовое из струящегося шелка, легкое и перехваченное нежным серебряным ремнем на талии и на воздушных рукавах у запястья.
Собранная, простоволосая и какая-то по-утреннему свежая, Эвелин улыбнулась Лотеру, указывая на место рядом с собой.
-Доброе утро, Лотер.
-Простите мое опоздание, - юноша явно смущался и ведьму это позабавило.
-Здесь легко потеряться, - рассмеялась она и мгновенно посерьезнела, - вы хотели меня видеть, Лотер?
-Да. Я хотел…сказать вам, - Лотер сидел к ней очень близко и чувствовал запах ее духов: чуть сладкий, но дурманящий. – Вы…
Он сам не знал точно, что хочет ей сказать. Знал лишь, что это его шанс…на что?
-Вы знаете, кто я? – Эвелин не сводила с него испытующего взгляда.
-Советница господина Габриэля. Ведьма. О вас много говорят и у нас. Вас зовут Эвелин и вы…- Лотер сбился. Его дыхание сорвалось.
-Что же обо мне говорят? – вкрадчиво подобралась ведьма, облокотившись на руку.
-Это неважно. Это слухи. Я им не верю. – Лотер был тверд.
-А зря, - рассмеялась ведьма и встала. Платье заколыхалась под дуновением ветра, проникшего в беседку. Теперь она стояла спиной к Лотеру, у противоположного окна. – Я действительно травила и убивала. Интриговала и интригую сейчас.
-Зачем? – юноша был сражен и покорен такой жесткостью и честностью ее слов.
-Потому что моя цель, как и цель Габриэля, принести благо всем Темным Территориям. Мы свергли правителя Авьера, но впереди еще много земель, где голодают люди, где страдают жены и невесты, провожая своих любимых на войну, где матери не могут найти себе работы и продают своих детей, где богатые сеньоры губят по прихоти урожаи и заводят рабов, где…
Она не договорила. Лотер выждал паузу, но, понимая, что советница не хочет продолжать, спросил сам:
-Могу ли я служить вашей цели?
Ведьма обернулась и удивленно воззрилась на него.
-Ты? Милый, ты еще молод…
Лотер вскочил, словно ужаленный. В его душе кипела сила, невиданная им самим прежде.
-Я…- голос его обретал мощь. – Я! Искал смысл в своей жизни. И теперь…ты, сказав мне великую цель, отвергаешь меня? Из-за молодости? Я хочу служить великой идее!
-Тшш, - ведьма коснулась его губ пальцем. – Молчите, глупый. Вы уверены, Лотер? Назад дороги не будет.
Юноша прошептал ответ, чувствуя, что обжигает своим дыханием ледяное прикосновение Эвелин к своим губам:
-Да!
-И пойти, если придется, против близких? Отдать все, потерять...?
-Да! – Лотер выдохнул. Эвелин отняла палец от его губ. Легонько провела по его щеке, не то, успокаивая, не то, отдавая ему заслуженную похвалу.
-Вы можете умереть во имя идеи, - предостерегла ведьма.
-Погибну, - не колебался Лотер. Перед ним стояла не ведьма, не советница – что-то высшее. Возвышенное. Божественное. По ошибке это неземное было заточено в тело советницы.
Эвелин прошла до своего места. Села, махнула рукой на соседнее. Как завороженный, Лотер сел рядом с нею. Он понимал, что назад дороги нет, и не собирался ее искать.
Часть 12
Рудольф бессмысленно глядел на посеревшее, выцветшее тело своей жены. Возвращаясь с празднества, он был весел, но в покоях царила непривычная тишь. Он предположил, что Лаура собирает вещи, но…
Он увидел ее. Изодранное ее ногтями платье в районе груди и кожа…она задыхалась, царапала и рвала ткань, умирая. Ее лицо омертвело и огрубело. Она была холодна. Ее неестественная поза – подогнутые, вывернутые ноги и руки наводили ужас.
Рудольф бережно вернул ее тело в обычное состояние – теперь его жена просто лежала прямо. Какая холодная…
Военачальник не отвечал за свои поступки и ничего не осознавал. Ощутив холодную кожу жены, он подхватил ее на руки и отнес на софу. Зачем-то укрыл пледом. Сознание его блокировало факт смерти Лауры. Оно просто осознавало холод ее тела и предлагало самый простой вариант – согреть.
Он стоял и просто смотрел на ее безжизненное тело. На разодранную грудь. На застывшей в предсмертном крике рот. На распахнутые навеки стеклянные глаза. На кровь на ее аккуратных ногтях. На слипшиеся от рвотной массы и чего-то липкого волосы…
В его глазах было сухо. Так сухо, что жгло. Он не замечал этого.
Рот его пересох. Вся гортань ныла от болезненной жажды. Он не замечал этого.
Рудольф медленно опустился на колени возле софы. Прислонился к ножке мебели. Он не знал, как быть дальше. Как жить без его солнечной Лауры. Лауры, которая смешно боялась темноты и гроз. Он спас ее, сделал ей новые документы и привез в новую жизнь, которая оказалась для нее тоскливой ловушкой смерти. Но Лаура умерла.
Умерла, пока он танцевал с Эвелин. Пока они кружились – она здесь в агонии каталась по полу, разрывая ногтями ткань и плоть. Пока он, Рудольф, пытался быть нежным с этой проклятой советницей…его жена…
Мысль казалась невыносимой. Нужно было кого-то позвать, попросить. Установить причину смерти…
Лаура слишком молода для такой страшной беспричинной смерти. Убийство? Кто мог покуситься на мать его будущего ребенка? Кто? Кому Лаура, хрупкая Лаура могла навредить?
