Ветер, вздымающий клубы пепла, наполнял долину стонами. Бесконечно тоскливыми, полными боли и безысходности. Жирно-черная тень скользнула по земле, и на обгоревший пень уселся огромный ворон. Он медленно повертел головой, и в его глазах вспыхнуло не столь давно бушевавшее здесь пламя. Ворон раскрыл клюв и хрипло рассмеялся, а пламя в его глазах разгоралось все ярче и ярче...
А чуть поодаль, разметав сломанные крылья, лежал орел, застывшими серыми глазами вперившись в заплаканное небо.
* * *
Искусница-гроза сноровисто вышивала неведомый узор, кладя неровные стежки ярких молний на темно-фиолетовое небо. Красиво. Опасно. Маняще. Гулко ворчал гром, недовольно дребезжа стеклами, где-то на усиливающемся ветру хлопала открытая оконная рама.
Мгновение тишины. Стремительный росчерк молнии. Громовой раскат. И вновь – тишина. На один-единственный миг.
Прижавшись пылающим лбом к холодному стеклу, я завороженно смотрела на пробуждение грозы, нетерпеливо ожидая, когда же она наконец разразится.
Буря зрела и в моей душе. С тех самых пор, как я проснулась от собственного крика, все еще комом стоящего в горле.
Рэша не было. Метаться по дому быстро надоело, и я решила встречать грозу, надеясь, что она освежит голову и выветрит воспоминания о жутком сне.
Черная крылатая тень, мелькнув за окном, заставила меня отшатнуться.
Крепко зажмурившись, я потрясла головой, а когда открыла глаза, то перед ними вновь было лишь расчерченное серебряными стрелами небо да нечеткие очертания домов.
Дрожащей рукой провела по лбу, отводя мокрую прядь, распахнула окно. В комнату, растрепав волосы, ворвался свежий ветер... и что-то черное и пронзительно верещащее.
Я захлебнулась криком, стараясь отмахнуться от ворона, запнулась о коврик и упала, больно приложившись затылком о пол. Когда сердце перестало биться подобно кузнечному молоту, я осознала, что никаких воронов здесь нет и не было – воображение сыграло со мной жестокую шутку. Судорожно выдохнула, с трудом поднялась и, потерев гудящий затылок, по пояс высунулась из окна, подставляя горящие щеки крупным каплям дождя.
Неплохо бы валерианы заварить. И еще кое-каких травок к ней добавить. Нервы лечить нужно, а то до такой степени расшатаются – от собственной тени шарахаться начну.
Прохладная дождевая вода бежала по лицу, стекала за ворот рубашки, но мне было все равно. Лишь бы смыть тот ужас, увиденный словно наяву, освободиться от ощущения чего-то противно-липкого, коснувшегося души.
И от мысли, что произошло нечто страшное и непоправимое.
* * *
Рэш вернулся рано утром. Я сидела на кухне, допивая третью чашку чая и вздрагивая от малейшего шороха.
– Неважно выглядишь, – обеспокоенно нахмурился он. – Что-то случилось?
– Ничего, – слабо улыбнулась я. – Просто спала плохо. Гроза...
– Испугалась? – усмехнулся Рэш.
– Угу, – кивнула я, не уточняя, чего именно. Сочтет еще сумасшедшей, не дай Создатель, и с присущей ему заботливостью поможет в доме скорби прописаться.
На улице прояснилось, и о ночной непогоде напоминали лишь мокрые мостовые да раскинувшиеся кое-где лужи.
Телепортист, к которому вызвался проводить меня Рэш, жил неподалеку, что только радовало – хотелось как можно быстрее оказаться дома, забраться под теплое одеяло, предварительно выпив несколько чашек успокаивающего настоя, и провалиться в глубокий сон без сновидений. Тут уж не до столичных достопримечательностей...
Рядом с нужным нам домом Рэш увидел небольшую толпу и, попросив меня немного подождать, направился туда.
Словно едва дождавшись момента, когда я окажусь в одиночестве, хрипло каркнул ворон. Я вздрогнула всем телом, резко вскинула голову и успела заметить, как с ближайшего аккуратного забора, тяжело хлопая крыльями, взлетела откормленная птица.
Каркнул. Не рассмеялся. И глаза у него вполне обычные.
Вдохнула глубже, успокаивая разошедшееся сердце. Кажется, одной валерианой тут не обойтись.
– Что стряслось-то? – спросила я у вернувшегося Рэша, с тревогой наблюдая, как толпа не то что не редеет – растет.
– Драгодар и дружина погибли. Ночью, – отрывисто бросил мужчина, и взор как мутной пеленой затянуло...
Всплыло в памяти лицо княжича. Живое, улыбающееся, с искрящимися серыми глазами, оно сменилось мертвенно-бледным, с плотно сомкнутыми веками, искаженным мукой...
Голова закружилась, словно я только что вырвалась из сумасшедшего хоровода; я покачнулась, привалилась к забору, да так и застыла, уткнувшись пылающим лбом в прохладную древесину.
Что со мной происходит?..
Открыла глаза и ахнула, увидев обнимающее ладони слабое мерцание. Отшатнулась от забора, всплеснула руками, и золотые искры крошками осыпались на землю, истаяв на полпути.
Я уже не раз видела подобное – при полном резерве излишки магии порой именно так себя и проявляли.
Кажется, моя сила все-таки решила пробудиться. И, конечно, не могла выбрать более подходящего момента! А можно ли объяснить этим то, что я видела во сне?..
– Яра? – пробился ко мне взволнованный голос Рэша.
Я взяла себя в руки и подняла на него взгляд. Толпы уже не было, видимо, разогнали. Но улицы стали темнее и холоднее... Или так стало всего лишь в моей душе?
– Я в порядке, – вздохнула я. – Как же теперь... Как?
Выразить словами то, что хотела, не сумела, но Рэш все понял. Пожал плечами и тихо сказал:
– Князь разберется.
Разберется. И виновным в смерти наследника устроит такое, что они участи невинно убиенного позавидуют... По крайней мере, я искренне надеялась на это.
– Может, останешься? – спросил Рэш, заметив мою отрешенность. – Что-то не нравится мне твое состояние...
– Не могу! – тряхнула головой я.
– Как пожелаешь, – не стал спорить он.
Рэш сдал меня с рук на руки пожилому магу и, попрощавшись, торопливо ушел.
А я осталась в небольшой комнате, где на полу вместо ковра красовался сложный узор, вписанный в круг.
– Не волнуйся, девонька, это совершенно неопасно и быстро, – снисходительно улыбнулся маленький седой старичок, бегло проверяя целостность круга.
Я сглотнула и заставила себя улыбнуться. Где-то я это уже слышала, ага. А в результате оказалась за многие версты от места назначения...
Но выбора все равно не было – представляю, что сейчас дома творится. Герт наверняка все село на уши поставил. И Миту крепко влетело... И еще влетит, как только я вернусь! Чтобы неповадно было осчастливливать людей без их на то согласия.
С этими мыслями я и шагнула в круг. Старичок благостно улыбнулся и резко замкнул его. А я запоздало заметила, что с ладоней снова сыплются искры-крошево, сминая ко всем гмаррам настройки, и обреченно закрыла глаза, успев подумать, что, если выживу, к порталам и на версту не подойду!..
Не так страшна нечисть, как ее малюют.
Присловье магов, основанное на личном опыте
Я лежала на холодной влажной земле и, сжавшись в комок, пыталась собраться с силами. Жар накатывал волнами – и уступал место ледяному ознобу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я смогла думать и действовать.
Кое-как сев, я, стараясь не делать резких движений, осмотрелась. Излучина обмелевшей реки, осинник невдалеке, комары и чуть уловимый странный запах... Я знала лишь одно место, похожее на это: Камышовые Топи. Многие версты комариного царства, чавкающей жижи под ногами и беззастенчивой нечисти, а то и нежити, в придачу.
С опаской посмотрев на все еще слабо мерцающие руки, я шепнула нужные слова и щелкнула пальцами. С них сорвался шипящий огненный лепесток – и погас, когда я испуганно шарахнулась в сторону. На штанах остался подпаленный след... Все, больше никаких экспериментов, теория без практики и выеденного яйца не стоит, а жить мне еще не надоело!
Наставница, знала ли ты о том, что у меня есть дар? Не могла не знать, иначе зачем учила тому, что не пригодилось бы? Зачем знахарке без силы знать теорию магии? Для чего уметь без запинки произносить заклинания, одновременно совершая нужные пассы? А я ведь даже не задумывалась над этим – воспринимала занятия как игру, а оно вон как обернулось...
Почему же ты ничего не сказала, Ядвига? Почему?..
От невеселых и бесполезных мыслей отвлекло знакомое тепло. На этот раз я не поленилась и достала из-за ворота цепочку с кулоном и чешуйкой, объятыми золотистым светом. К моему удивлению, светилась вовсе не чешуйка...
Я недоверчиво потыкала в кулон кончиком пальца и чуть не выронила цепочку, когда хрустальная капелька вспыхнула еще ярче и запульсировала, словно крошечное светящееся сердечко; не сразу я поняла, что ритм его точь-в-точь совпадает с биением моего сердца...
– Что же ты такое? – прошептала я, держа цепочку на вытянутой руке.
Безумно захотелось избавиться от странной вещи, и я разжала пальцы... Заструились-потекли по ним мелкие звенья цепочки, забилось-замерцало хрустальное сердечко... отозвавшись резкой болью в груди. В последний миг я успела сжать ладонь, и кулон успокоился, а боль сошла на нет. С трудом сглотнув, я дрожащими руками надела цепочку и спрятала под одежду – от греха подальше. Не знаю, что это такое, и, пока не выясню, лучше не рисковать понапрасну...
А сейчас и так было над чем поломать голову. Например, как унести ноги от незаметно подползшего малого василиска. Нечисть сия, конечно, мелкая, но это для магов она опасности не представляет, а для таких, как я, особой разницы между малым и обычным василисками не существует, и от того, что от взгляда малого не каменеют, легче не становится. На остроту зубов и аппетит тварюшек отсутствие этой способности не влияет.
Бегала я довольно быстро, поэтому василиск остался с носом. Прислонившись к чахлой осине, я окончательно пала духом, так как в пылу бегства удалилась от реки и потеряла малейшее представление о своем местонахождении.
Ладно, коли уж логика в моих действиях отсутствует, обратимся к знахарской мудрости, которую вбила в мою голову Ядвига. Я подняла с земли прутик, сосредоточилась и...
– Как солнышко к западу клонится, как птица весной к гнезду возвращается, так и ты отклонись к дому, но не к простому, да не к родному, а с подмогою и защитою...
С минуту постояв с открытым ртом и вдоволь налюбовавшись прутиком, приглашающим посетить дебри Топей, я наконец сообразила, что голос, пропевший эту ерунду, вовсе не мой. Час от часу не легче! Лезть в глубь болот я не собиралась, а голос мог принадлежать только Болотной Ведьме, о которой я наслушалась немало леденящих кровь историй. Покосившись в указанном направлении, я сложила кукиш и решительно повернулась спиной, насторожив, впрочем, уши. Знакомиться с местной королевой болотной жижи не имелось ни малейшего желания.
Сумерки подкрались неожиданно, на мягких лапах густого тумана. Я порядком продрогла, к тому же ноги вздумали отчаянно возопить о бесконечной жестокости их хозяйки. Лишний раз помянув лешего, я остановилась у скрюченной осины, задумчиво грызя большой палец и глядя на изогнутый прутик на земле, стрелкой указывающий на еле заметную тропку в зарослях осоки...
Я снова и снова пыталась отыскать дорогу в зыбкой темноте. Трижды проваливалась в бочаги с ледяной водой, дважды еле выкарабкалась из противной жижи, но, почти ополоумев от пережитого, упрямо брела вперед, пока буквально носом не ткнулась в печальную полудохлую осину.
Попинав несчастное и ни в чем не повинное дерево, я тихонечко сползла по стволу и, обхватив колени руками, бессмысленным взором уставилась во тьму. Заколдованный круг какой-то! Одно утешало – нечисть на болоте в пределах досягаемости не водилась, василиск и тот уполз. Этот нехитрый вывод я сделала на основе вековой мудрости: если человек, оказавшись в излюбленном месте обитания опасной нечисти и нежити, ведет себя слишком шумно и привлекает нездоровое, а зачастую и голодное, внимание, он долго не живет. Я же пока была жива и даже здорова. И на том спасибо.
А может, нечисть просто боится связываться с сумасшедшей? Принюхивается, приглядывается, набирается смелости? Рассиживаться на травке сразу же расхотелось, но идти привычным путем, рискуя бесславно сгинуть в болоте, ради очередной встречи с незабвенной осиной, не хотелось тем более. Но был иной путь. Тот, на который застенчиво указывал чуть светящийся прутик-стрелка. Я почесала затылок, что никак не поспособствовало умственному процессу. Ведь не съест же меня, в конце концов, Болотная Ведьма? А если вознамерится, напомню ей о профессиональной этике, в особенности о том, что коллег, пусть даже и будущих, есть все-таки нехорошо... и порой опасно для здоровья. Решившись, я уставилась на прутик и проворчала, унимая дрожь в голосе:
– Ну, чего разлегся? Веди к своей хозяйке... только учти – я тоже почти ведьма, причем вредная и злобная зело! Лучше не трогать...
Прутик насмешливо мигнул, вспыхнул ярче огнешара и поплыл над землей, временами останавливаясь – словно оглядывался, проверяя, иду ли я следом.
Я шла. Не шибко охотно, но непроглядная тьма и бесперспективность дальнейших самостоятельных изысканий нужной тропы заставили смириться с предстоящим не особо желанным знакомством с местной ведьмой, успевшей войти в жуткие легенды.
* * *
– Избушка-избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом, – задумчиво продекламировала я строчку из популярной в Берендеевом Царстве сказки.
Курьих ножек у избушки не наблюдалось, что отнюдь не умаляло ее сказочного вида. Ради счастья лицезреть столь оригинальный, наполовину вросший в землю, архитектурный памятник старины я, подобно дикой козе, пропрыгала за прутиком почитай через все болото. Обойдя избушку, с третьего раза обнаружила-таки кособокую низкую дверку. Прутик, презрительно фыркнув, погас, оставив меня один на один с ночью и липким, до неприличия навязчивым туманом.
– Эй! Кто в теремочке живет? – вежливо поинтересовалась я. Сырой туман съел мой голос, прозвучавший глухо и непривычно.
«Теремочек» хранил принципиальное молчание. Правильно, даже распоследняя ведьма предпочла бы палатку или навес из еловых лап сему подозрительному строению... Но у меня-то навеса не было! Я толкнула дверь и, согнувшись в три погибели, завалилась внутрь, ожидая, что навстречу пахнёт затхлостью и нежилым духом.
Но когда дверь со зловещим лязгом захлопнулась, повеяло ни с чем не сравнимыми запахами трав с явным преимуществом мягкого аромата мяты и душицы. Миновав крохотные сенцы, я шагнула в комнату. В обрамленное занавесками окошко осторожно стучался любопытный туман. Во мраке угадывались очертания печи, лавок и стола с огарком свечи.
По пути перевернув скамеечку, я добралась до стола и, привычно подавив застарелый страх, зажгла свечу. Дрожащее золотое пламя озарило на удивление просторную комнатку с развешанными по стенам пучками трав, подметенным полом, выскобленной до сияющей желтизны мебелью и краешком пышного каравая, выглядывающим из-за приоткрытой заслонки беленой печи.
Не совсем то, чего я ожидала. Не было ни помела, ни котла со зловонным зельем из помета летучих мышей, крови крыс и высушенных змей, ни чучел различных мерзких созданий, ни черных поросят по углам грязной избы, сплошь затянутой паутиной с гигантскими плотоядными пауками, ни прочих гадостей, обязанных присутствовать в интерьере великой и ужасной колдуньи...
Я еще раз окинула опрятное и уютное жилище недоверчивым взглядом.
А чуть поодаль, разметав сломанные крылья, лежал орел, застывшими серыми глазами вперившись в заплаканное небо.
* * *
Искусница-гроза сноровисто вышивала неведомый узор, кладя неровные стежки ярких молний на темно-фиолетовое небо. Красиво. Опасно. Маняще. Гулко ворчал гром, недовольно дребезжа стеклами, где-то на усиливающемся ветру хлопала открытая оконная рама.
Мгновение тишины. Стремительный росчерк молнии. Громовой раскат. И вновь – тишина. На один-единственный миг.
Прижавшись пылающим лбом к холодному стеклу, я завороженно смотрела на пробуждение грозы, нетерпеливо ожидая, когда же она наконец разразится.
Буря зрела и в моей душе. С тех самых пор, как я проснулась от собственного крика, все еще комом стоящего в горле.
Рэша не было. Метаться по дому быстро надоело, и я решила встречать грозу, надеясь, что она освежит голову и выветрит воспоминания о жутком сне.
Черная крылатая тень, мелькнув за окном, заставила меня отшатнуться.
Крепко зажмурившись, я потрясла головой, а когда открыла глаза, то перед ними вновь было лишь расчерченное серебряными стрелами небо да нечеткие очертания домов.
Дрожащей рукой провела по лбу, отводя мокрую прядь, распахнула окно. В комнату, растрепав волосы, ворвался свежий ветер... и что-то черное и пронзительно верещащее.
Я захлебнулась криком, стараясь отмахнуться от ворона, запнулась о коврик и упала, больно приложившись затылком о пол. Когда сердце перестало биться подобно кузнечному молоту, я осознала, что никаких воронов здесь нет и не было – воображение сыграло со мной жестокую шутку. Судорожно выдохнула, с трудом поднялась и, потерев гудящий затылок, по пояс высунулась из окна, подставляя горящие щеки крупным каплям дождя.
Неплохо бы валерианы заварить. И еще кое-каких травок к ней добавить. Нервы лечить нужно, а то до такой степени расшатаются – от собственной тени шарахаться начну.
Прохладная дождевая вода бежала по лицу, стекала за ворот рубашки, но мне было все равно. Лишь бы смыть тот ужас, увиденный словно наяву, освободиться от ощущения чего-то противно-липкого, коснувшегося души.
И от мысли, что произошло нечто страшное и непоправимое.
* * *
Рэш вернулся рано утром. Я сидела на кухне, допивая третью чашку чая и вздрагивая от малейшего шороха.
– Неважно выглядишь, – обеспокоенно нахмурился он. – Что-то случилось?
– Ничего, – слабо улыбнулась я. – Просто спала плохо. Гроза...
– Испугалась? – усмехнулся Рэш.
– Угу, – кивнула я, не уточняя, чего именно. Сочтет еще сумасшедшей, не дай Создатель, и с присущей ему заботливостью поможет в доме скорби прописаться.
На улице прояснилось, и о ночной непогоде напоминали лишь мокрые мостовые да раскинувшиеся кое-где лужи.
Телепортист, к которому вызвался проводить меня Рэш, жил неподалеку, что только радовало – хотелось как можно быстрее оказаться дома, забраться под теплое одеяло, предварительно выпив несколько чашек успокаивающего настоя, и провалиться в глубокий сон без сновидений. Тут уж не до столичных достопримечательностей...
Рядом с нужным нам домом Рэш увидел небольшую толпу и, попросив меня немного подождать, направился туда.
Словно едва дождавшись момента, когда я окажусь в одиночестве, хрипло каркнул ворон. Я вздрогнула всем телом, резко вскинула голову и успела заметить, как с ближайшего аккуратного забора, тяжело хлопая крыльями, взлетела откормленная птица.
Каркнул. Не рассмеялся. И глаза у него вполне обычные.
Вдохнула глубже, успокаивая разошедшееся сердце. Кажется, одной валерианой тут не обойтись.
– Что стряслось-то? – спросила я у вернувшегося Рэша, с тревогой наблюдая, как толпа не то что не редеет – растет.
– Драгодар и дружина погибли. Ночью, – отрывисто бросил мужчина, и взор как мутной пеленой затянуло...
Всплыло в памяти лицо княжича. Живое, улыбающееся, с искрящимися серыми глазами, оно сменилось мертвенно-бледным, с плотно сомкнутыми веками, искаженным мукой...
Голова закружилась, словно я только что вырвалась из сумасшедшего хоровода; я покачнулась, привалилась к забору, да так и застыла, уткнувшись пылающим лбом в прохладную древесину.
Что со мной происходит?..
Открыла глаза и ахнула, увидев обнимающее ладони слабое мерцание. Отшатнулась от забора, всплеснула руками, и золотые искры крошками осыпались на землю, истаяв на полпути.
Я уже не раз видела подобное – при полном резерве излишки магии порой именно так себя и проявляли.
Кажется, моя сила все-таки решила пробудиться. И, конечно, не могла выбрать более подходящего момента! А можно ли объяснить этим то, что я видела во сне?..
– Яра? – пробился ко мне взволнованный голос Рэша.
Я взяла себя в руки и подняла на него взгляд. Толпы уже не было, видимо, разогнали. Но улицы стали темнее и холоднее... Или так стало всего лишь в моей душе?
– Я в порядке, – вздохнула я. – Как же теперь... Как?
Выразить словами то, что хотела, не сумела, но Рэш все понял. Пожал плечами и тихо сказал:
– Князь разберется.
Разберется. И виновным в смерти наследника устроит такое, что они участи невинно убиенного позавидуют... По крайней мере, я искренне надеялась на это.
– Может, останешься? – спросил Рэш, заметив мою отрешенность. – Что-то не нравится мне твое состояние...
– Не могу! – тряхнула головой я.
– Как пожелаешь, – не стал спорить он.
Рэш сдал меня с рук на руки пожилому магу и, попрощавшись, торопливо ушел.
А я осталась в небольшой комнате, где на полу вместо ковра красовался сложный узор, вписанный в круг.
– Не волнуйся, девонька, это совершенно неопасно и быстро, – снисходительно улыбнулся маленький седой старичок, бегло проверяя целостность круга.
Я сглотнула и заставила себя улыбнуться. Где-то я это уже слышала, ага. А в результате оказалась за многие версты от места назначения...
Но выбора все равно не было – представляю, что сейчас дома творится. Герт наверняка все село на уши поставил. И Миту крепко влетело... И еще влетит, как только я вернусь! Чтобы неповадно было осчастливливать людей без их на то согласия.
С этими мыслями я и шагнула в круг. Старичок благостно улыбнулся и резко замкнул его. А я запоздало заметила, что с ладоней снова сыплются искры-крошево, сминая ко всем гмаррам настройки, и обреченно закрыла глаза, успев подумать, что, если выживу, к порталам и на версту не подойду!..
ГЛАВА 9. БОЛОТНАЯ ВЕДЬМА
Не так страшна нечисть, как ее малюют.
Присловье магов, основанное на личном опыте
Я лежала на холодной влажной земле и, сжавшись в комок, пыталась собраться с силами. Жар накатывал волнами – и уступал место ледяному ознобу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я смогла думать и действовать.
Кое-как сев, я, стараясь не делать резких движений, осмотрелась. Излучина обмелевшей реки, осинник невдалеке, комары и чуть уловимый странный запах... Я знала лишь одно место, похожее на это: Камышовые Топи. Многие версты комариного царства, чавкающей жижи под ногами и беззастенчивой нечисти, а то и нежити, в придачу.
С опаской посмотрев на все еще слабо мерцающие руки, я шепнула нужные слова и щелкнула пальцами. С них сорвался шипящий огненный лепесток – и погас, когда я испуганно шарахнулась в сторону. На штанах остался подпаленный след... Все, больше никаких экспериментов, теория без практики и выеденного яйца не стоит, а жить мне еще не надоело!
Наставница, знала ли ты о том, что у меня есть дар? Не могла не знать, иначе зачем учила тому, что не пригодилось бы? Зачем знахарке без силы знать теорию магии? Для чего уметь без запинки произносить заклинания, одновременно совершая нужные пассы? А я ведь даже не задумывалась над этим – воспринимала занятия как игру, а оно вон как обернулось...
Почему же ты ничего не сказала, Ядвига? Почему?..
От невеселых и бесполезных мыслей отвлекло знакомое тепло. На этот раз я не поленилась и достала из-за ворота цепочку с кулоном и чешуйкой, объятыми золотистым светом. К моему удивлению, светилась вовсе не чешуйка...
Я недоверчиво потыкала в кулон кончиком пальца и чуть не выронила цепочку, когда хрустальная капелька вспыхнула еще ярче и запульсировала, словно крошечное светящееся сердечко; не сразу я поняла, что ритм его точь-в-точь совпадает с биением моего сердца...
– Что же ты такое? – прошептала я, держа цепочку на вытянутой руке.
Безумно захотелось избавиться от странной вещи, и я разжала пальцы... Заструились-потекли по ним мелкие звенья цепочки, забилось-замерцало хрустальное сердечко... отозвавшись резкой болью в груди. В последний миг я успела сжать ладонь, и кулон успокоился, а боль сошла на нет. С трудом сглотнув, я дрожащими руками надела цепочку и спрятала под одежду – от греха подальше. Не знаю, что это такое, и, пока не выясню, лучше не рисковать понапрасну...
А сейчас и так было над чем поломать голову. Например, как унести ноги от незаметно подползшего малого василиска. Нечисть сия, конечно, мелкая, но это для магов она опасности не представляет, а для таких, как я, особой разницы между малым и обычным василисками не существует, и от того, что от взгляда малого не каменеют, легче не становится. На остроту зубов и аппетит тварюшек отсутствие этой способности не влияет.
Бегала я довольно быстро, поэтому василиск остался с носом. Прислонившись к чахлой осине, я окончательно пала духом, так как в пылу бегства удалилась от реки и потеряла малейшее представление о своем местонахождении.
Ладно, коли уж логика в моих действиях отсутствует, обратимся к знахарской мудрости, которую вбила в мою голову Ядвига. Я подняла с земли прутик, сосредоточилась и...
– Как солнышко к западу клонится, как птица весной к гнезду возвращается, так и ты отклонись к дому, но не к простому, да не к родному, а с подмогою и защитою...
С минуту постояв с открытым ртом и вдоволь налюбовавшись прутиком, приглашающим посетить дебри Топей, я наконец сообразила, что голос, пропевший эту ерунду, вовсе не мой. Час от часу не легче! Лезть в глубь болот я не собиралась, а голос мог принадлежать только Болотной Ведьме, о которой я наслушалась немало леденящих кровь историй. Покосившись в указанном направлении, я сложила кукиш и решительно повернулась спиной, насторожив, впрочем, уши. Знакомиться с местной королевой болотной жижи не имелось ни малейшего желания.
Сумерки подкрались неожиданно, на мягких лапах густого тумана. Я порядком продрогла, к тому же ноги вздумали отчаянно возопить о бесконечной жестокости их хозяйки. Лишний раз помянув лешего, я остановилась у скрюченной осины, задумчиво грызя большой палец и глядя на изогнутый прутик на земле, стрелкой указывающий на еле заметную тропку в зарослях осоки...
Я снова и снова пыталась отыскать дорогу в зыбкой темноте. Трижды проваливалась в бочаги с ледяной водой, дважды еле выкарабкалась из противной жижи, но, почти ополоумев от пережитого, упрямо брела вперед, пока буквально носом не ткнулась в печальную полудохлую осину.
Попинав несчастное и ни в чем не повинное дерево, я тихонечко сползла по стволу и, обхватив колени руками, бессмысленным взором уставилась во тьму. Заколдованный круг какой-то! Одно утешало – нечисть на болоте в пределах досягаемости не водилась, василиск и тот уполз. Этот нехитрый вывод я сделала на основе вековой мудрости: если человек, оказавшись в излюбленном месте обитания опасной нечисти и нежити, ведет себя слишком шумно и привлекает нездоровое, а зачастую и голодное, внимание, он долго не живет. Я же пока была жива и даже здорова. И на том спасибо.
А может, нечисть просто боится связываться с сумасшедшей? Принюхивается, приглядывается, набирается смелости? Рассиживаться на травке сразу же расхотелось, но идти привычным путем, рискуя бесславно сгинуть в болоте, ради очередной встречи с незабвенной осиной, не хотелось тем более. Но был иной путь. Тот, на который застенчиво указывал чуть светящийся прутик-стрелка. Я почесала затылок, что никак не поспособствовало умственному процессу. Ведь не съест же меня, в конце концов, Болотная Ведьма? А если вознамерится, напомню ей о профессиональной этике, в особенности о том, что коллег, пусть даже и будущих, есть все-таки нехорошо... и порой опасно для здоровья. Решившись, я уставилась на прутик и проворчала, унимая дрожь в голосе:
– Ну, чего разлегся? Веди к своей хозяйке... только учти – я тоже почти ведьма, причем вредная и злобная зело! Лучше не трогать...
Прутик насмешливо мигнул, вспыхнул ярче огнешара и поплыл над землей, временами останавливаясь – словно оглядывался, проверяя, иду ли я следом.
Я шла. Не шибко охотно, но непроглядная тьма и бесперспективность дальнейших самостоятельных изысканий нужной тропы заставили смириться с предстоящим не особо желанным знакомством с местной ведьмой, успевшей войти в жуткие легенды.
* * *
– Избушка-избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом, – задумчиво продекламировала я строчку из популярной в Берендеевом Царстве сказки.
Курьих ножек у избушки не наблюдалось, что отнюдь не умаляло ее сказочного вида. Ради счастья лицезреть столь оригинальный, наполовину вросший в землю, архитектурный памятник старины я, подобно дикой козе, пропрыгала за прутиком почитай через все болото. Обойдя избушку, с третьего раза обнаружила-таки кособокую низкую дверку. Прутик, презрительно фыркнув, погас, оставив меня один на один с ночью и липким, до неприличия навязчивым туманом.
– Эй! Кто в теремочке живет? – вежливо поинтересовалась я. Сырой туман съел мой голос, прозвучавший глухо и непривычно.
«Теремочек» хранил принципиальное молчание. Правильно, даже распоследняя ведьма предпочла бы палатку или навес из еловых лап сему подозрительному строению... Но у меня-то навеса не было! Я толкнула дверь и, согнувшись в три погибели, завалилась внутрь, ожидая, что навстречу пахнёт затхлостью и нежилым духом.
Но когда дверь со зловещим лязгом захлопнулась, повеяло ни с чем не сравнимыми запахами трав с явным преимуществом мягкого аромата мяты и душицы. Миновав крохотные сенцы, я шагнула в комнату. В обрамленное занавесками окошко осторожно стучался любопытный туман. Во мраке угадывались очертания печи, лавок и стола с огарком свечи.
По пути перевернув скамеечку, я добралась до стола и, привычно подавив застарелый страх, зажгла свечу. Дрожащее золотое пламя озарило на удивление просторную комнатку с развешанными по стенам пучками трав, подметенным полом, выскобленной до сияющей желтизны мебелью и краешком пышного каравая, выглядывающим из-за приоткрытой заслонки беленой печи.
Не совсем то, чего я ожидала. Не было ни помела, ни котла со зловонным зельем из помета летучих мышей, крови крыс и высушенных змей, ни чучел различных мерзких созданий, ни черных поросят по углам грязной избы, сплошь затянутой паутиной с гигантскими плотоядными пауками, ни прочих гадостей, обязанных присутствовать в интерьере великой и ужасной колдуньи...
Я еще раз окинула опрятное и уютное жилище недоверчивым взглядом.
