Оба видели, как многие хищники, особенно из числа пострадавших и допрошенных, плакали, вытирая морды одеждами, а другие мрачно смотрели на собратьев по несчастью. Братья, на которых взирал весь зал, были не единственными, кто потерял в этой жизни всё. Но теперь и по мордам многих травоядных было заметно, что им тоже нелегко. Как будто в них что-то сломалось, когда они услышали о страшных жестокостях, творимых Карлундом и сподвижниками. Их братьями по классовой принадлежности.
— И кто после этого скажет, что только хищники способны на жестокость? — уже охрипшим голосом спросил Эргерт. — У нас не было враждебных намерений, мы просто защищались от жестокости сумасшедшего!
После этих слов он понял, что не в силах продолжать, и мрачным взглядом окинул собравшихся жителей. Почти все были в замешательстве. Эргерт отошёл к братьям. Леоннат похлопал его по плечу и обнял.
Всё рассказанное вновь разворошило душу Акарнана, разбередило не зажившие раны. После всего услышанного на этом суде он испытывал только одно желание — найти огромный кувшин с ледяной водой и опрокинуть себе на голову, настолько сильно она гудела. День клонился к концу, против Карлунда высказывалось всё больше зверей. Были допрошены все оставшиеся в живых после битвы члены его гвардии, его ближайшие соратники — и слова всех и каждого сводились к одному. Карлунд виновен. Другого вердикта, как знал Акарнан, быть просто не могло. За перерывы в заседании в голову Акарнану приходили самые кровожадные мысли. Вернуть Карлунда обратно в зал, чтобы жители города набросились его и растерзали, в отместку за всё, что он причинил. Перерезать ему горло прямо здесь, на глазах у Императора и сына… Но всё это было бы равносильно дикарству. И ещё одно имя не давало Акарнану покоя.
— Скоро зайдёт солнце, — вполголоса сказал Хильнард. — Суд надо продолжить завтра. Найдены ещё несколько его союзников, допросить их сегодня не успеем.
— Решать тебе, — также негромко произнёс Акарнан. Взглянув на друга, он добавил: — Я устал не меньше твоего, хочу завершения этого дня…
По залу прокатился громкий стук, затем натужный и басовитый скрип — медленно открылись массивные двери. Звери расступились, образовав широкий проход от входа до императорского возвышения. К нему неторопливо шли два тигра, вернее, один медленно брёл, придерживая одной лапой бок, а второй опирался на своего провожатого. Что-то в облике раненого показалось Акарнану знакомым, но что именно — издалека он пока не мог разобрать. Когда расстояние до Хильнарда сократилось до нескольких ярдов, Акарнан узнал приближающегося к ним тигра. Им оказался сосед из госпиталя, тот самый, с братьями и маленьким сыном. Хильнард в лёгком изумлении поднялся с трона и церемонно кивнул:
— Лорд-генерал.
— Ваше Величество, — тигр опустился на одно колено в ответ. — Рад видеть вас вновь на законном месте.
— Вам лучше? — подошёл Акарнан к тигру. — Ваше состояние позволило покинуть госпиталь?
— Кто вы? — прищурился раненый. Но тут же поправился, когда он увидел символ Десницы на массивной груди медведя. — Лорд-Десница, простите. Не хотел проявить неуважение. Я — Раддус Каплан, лорд-генерал городской армии.
Раддус выглядел плохо — не так, как должен выглядеть командующий столь мощной армией. Но нельзя сохранить свою силу, находясь в темнице долгие недели без света и обходясь ничтожным количеством еды и воды. Акарнан рассматривал тигра, чувствуя поднимающееся внутри сострадание. Мех на рыже-чёрной полосатой морде поблёк и местами отсутствовал, шкура так плотно обтягивала кости, что, казалось, вот-вот порвётся. Глаза, глубоко ввалившиеся, ещё не утратили затравленного выражения, подаренного днями и ночами во мраке и в тяжбах. Но при взгляде на Императора в них уже золотилась солнечным светом надежда. Лапы тигра надолго расстались с крутыми, играющими при каждом движении мускулами — сейчас они напоминали тонкие ветки чахлого дерева. Живот Раддуса был плотно перевязан, повязка сменена недавно. Тигр часто подносил лапу к скрытой под повязкой ране — она до сих пор причиняла ему боль.
— Я собирался сегодня навестить вас, лорд-генерал, — сказал Хильнард. — Не думаю, что для вашего самочувствия лучшее — покинуть госпиталь.
— Не стоило, Ваше Величество, — упрямо покачал головой Раддус. — Я многое вытерпел за эти недели, чтобы оставаться в госпитале, зная про суд.
Раддус осмотрелся по сторонам. Отовсюду — от колонн, от входа, от террас — на него смотрели сотни пар глаз. Акарнан видел, что многие узнавали его, ведь они — солдаты его армии. Из толп зверей долетали отдельные приветственные возгласы. Раддус только кивал.
— Лорд-генерал, если вы здесь, то на ваших словах мы закончим сегодняшний день, — поднялся со своего трона Хильнард. — Солнце заходит.
— Я не вижу здесь того, кто сверг вас, — Раддус кивнул в сторону обвиняемых. — Где эта погань?
— Карлунд не мог владеть собой, — пояснил Акарнан.
— Жаль, — прищурился Раддус. Запавшие его глаза сверкнули искрами злобы и гнева. — Жаль, что его не разорвали прямо здесь! Я бы не пожалел сил на это!
— Лорд-генерал! — предупреждающе произнёс Император.
Раддус обратил взгляд на Хильнарда. В них не было ничего, кроме твёрдости, и голос тигра окреп.
— Я буду говорить как есть, повелитель. И пусть это видят все!
Раддус отошёл в сторону, встав между Теомарфом и Акарнаном. Акарнан же, не отрываясь, смотрел на тигра. Тот встал так, чтобы смотреть попеременно и на Императора, и на слушателей.
— Я — один из тех, кто лишился многого, — громко говорил Раддус, чтобы его слышал весь зал. — Вы все знаете меня и моих старших братьев, Гарлдона и Тормека. Многим в своей жизни я обязан им. Я был счастлив благодаря им… но они вместе со мной потеряли своих родных. Я потерял среди этого безумия жену и двух племянников. Демет погибла в первый день. Гарлдон, мой старший брат, — Раддус указал на пришедшего с ним тигра, — видел смерть своих сыновей. Им было по двадцать два года, но на полях сражений они уже побывали. Они приняли свою смерть как герои, как те, кто никогда не намеревался мириться со своей участью! Всё это произошло не только во время битвы на площади… а мы не знали того, что произошло с Императором, мы опасались, что он был убит.
Акарнан слушал жаркую речь Раддуса, пытаясь через каждое слово представить то, о чём он рассказывал.
— Мы были разгромлены, — вздохнул Раддус. — Выживших заключили в подземелья и обрекли на пытки, в том числе и меня с братьями. Перед этим Карлунд пытался заставить меня принести ему клятву верности. Я отказался. Грубо отказался — за что и поплатился. Последователи Карлунда схватили моего сына Годрека и бросили в темницу ко мне. Я долгое время не знал о судьбе братьев и оставался в неведении. А потом до меня стали доноситься слухи о том, что Карлунд устроил побоища себе на потеху — он открыл бойцовые ямы. Ещё один способ убийства и запугивания…
Раддус ненадолго замолк и обвёл взором зал. Многие смотрели и слушали, затаив дыхание. Акарнан был уверен, что здесь находились родные и близкие погибших в бойцовых ямах.
— Десятки хищников гибли там, на песке. И они оказывались в безвыходном положении. Победи они или проиграй — смерть от меча, копья или топора. Мало кто мог выстоять против гну, сайгаков, буйволов и прочих — они были сильнее хищников, которых почти не кормили. Но… — Раддус взглянул на брата, и Акарнан увидел в глазах тигра огоньки гордости. — Гарлдону удалось победить, и в итоге это обернулось для него трагедией — следующими на арене оказались его сыновья. Гарлдона заставили смотреть на то, как их убивают… Мимолётные мгновения торжества мигом заливались нашей кровью.
Гарлдон тяжело вздохнул. А Раддус в очередной раз дотронулся до бока.
— Позже мы узнали о том, что Императора держат в темнице. Я понял, что нужно было вырываться и приложить хоть какие-то усилия, даже самые ничтожные, чтобы привести помощь. Иначе тирания растянется на долгое время, а жертвы будут множиться. Нам была нужна помощь союзников, могучих союзников. Его Величество уверял, что Берриародский Север придёт на помощь. И первым, кто начал действовать здесь, был двоюродный брат Императора. — На этих словах Раддус повернулся к Теомарфу. — Твой отец сразу понял, как надо себя вести, и действовал умело и осторожно.
— Это всё равно его не спасло, — нахмурился Теомарф.
— Я знал, что на мне большая ответственность за каждого, — вещал дальше Раддус. — Фродмар, Райнальд и я — мы шаг за шагом продумывали план спасения. Фродмар должен был спасти вас, Ваше Величество, а мы с Райнальдом должны были с тремя стражниками напасть на ночную охрану и изъять ключи от темниц. Но нас кто-то предал — мы сразу были окружены десятками стражников… Тогда мы не смогли справиться, повелитель… — в голосе Раддуса появились извиняющиеся интонации, когда он обратился к Хильнарду. — Столько жителей города тогда погибли из-за нас…
— Я не виню вас в этом, — прогудел Хильнард.
— Ещё один мой племянник, сын моего брата Тормека, был обезглавлен у нас на глазах. На площади, на виду у всех, — теперь голос Раддуса чуть дрогнул. — Карлунд теперь начал подозревать меня, он неоднократно угрожал, что убьёт моего сына на моих глазах… или меня на его глазах. Пытки просто не заканчивались. Это были и удары по телу кнутами с крючьями и гвоздями, привязывание к крестам со стальными иглами, огонь — это немногое, что испытал я.
— Раддус, достаточно, — поднял копыто Хильнард.
— Это не звучит как оправдание, — сказал Акарнан, которому было больно слушать этот чудовищный рассказ.
— Но и с себя вины не снимаю, — возразил Раддус.
— Я вас не виню в случившемся, — повторил Хильнард. — То, что вы остались преданными мне, не позволяет говорить о вине передо мной.
— Я приносил клятву верности законному Императору, — расправил плечи Раддус. — Вам, повелитель.
Тигр твёрдо смотрел на Хильнарда, а Акарнан заметил, что по мере рассказа он всё менее твёрдо держался на ногах. После обращения к Хильнарду Раддус пошатнулся и вновь прислонил лапу к боку. Лапы Акарнана сжались на широких подлокотниках его массивного трона. Сейчас он выслушал не менее ужасную историю о потерях и боли, но память вновь угодливо подбросила трагичные воспоминания из прошлого и знакомое имя. Раддус был хорошо знаком с его обладателем, значит, он мог что-то знать о его дальнейшей судьбе. Акарнан уже собрался обратиться к Раддусу с вопросом, но не успел. Сказались усилия, которые тигр прилагал для того, чтобы говорить на весь зал. Повязка постепенно пропитывалась кровью, на ней проступало, увеличиваясь в размерах, тёмно-красное пятно. Гарлдон бросился к брату и подхватил его под лапу, когда тот начал опускаться на колени без сил.
— Говорил же тебе — не ходи лучше! — вполголоса обругал он Раддуса. Хильнард быстро поднялся.
— Верни его в госпиталь! — приказал Акарнан, опередив друга. Он пообещал себе, что обязательно поговорит с Раддусом позже.
Глубокой ночью, когда над Зверополисом нависла густая тьма, Акарнан быстро шёл по длинному и широкому коридору к опочивальне Его Величества. Шаги Акарнана отдавались эхом в гулком коридоре, продуваемом сквозняками. Горящие на стенах свечи словно дразнили язычками пламени, их свет отбрасывал причудливо искажаемую тень Акарнана на стены. Несколько поворотов — и коридор раздался в ширину, превратившись в обширный холл. Мощные мраморные колонны, изузоренные позументами, уходили ввысь, под большую арку, ведущие из холла лестницы вели на другие этажи и проходы. Вход в императорские покои стерегла неусыпная стража, покорно расступившаяся перед Акарнаном. Подойдя к широкой двустворчатой двери, Акарнан без колебаний постучал.
— Входи, — раздался бас.
— Почему так поздно, Хильнард? — спросил Акарнан, подойдя к Хильнарду.
Император, не отвечая, сидел за своим столом, склонившись над несколькими папирусными свитками, а неподалёку стоял виночерпий, молодой сернобык. Несмотря на позднее время, Хильнард не ложился, только снял с себя роскошный императорский плащ. Хильнард кинул на Акарнана быстрый взгляд и потянулся к стоящей на краю стола большой серебряной чаше. Акарнан уловил терпкий, но приятный запах зоммардильского эля и вдохнул ещё раз. Хильнард, поняв Акарнана по-своему, велел виночерпию налить ещё одну чашу. Акарнан покачал головой и осмотрелся. Его удивило отсутствие Дионы, пустовала и маленькая колыбель малютки Миэрриса.
— Зачем ты меня позвал? — недоумевал Акарнан. — И почему…
— Арсит, выйди, — приказал Хильнард, перебив друга. — Вино унеси на место.
Сернобык кивнул и опрометью выбежал из покоев.
— Говори тише, — велел Хильнард, когда за Арситом закрылись двери. — Так нужно было. Я им сказал, что могу тебе доверять.
Спокойный тон, который были произнесены эти слова, внезапно заставил Акарнана напрячься, и он подошёл вплотную к Хильнарду.
— Мне ты доверяешь, но не доверяешь прежней страже? — свистящим шёпотом спросил медведь. — Потому ты сменил её?
— Я сейчас могу доверять только тебе, Капрему, Теомарфу и тем, кто стоит по ту сторону дверей, — ответил Хильнард. — Они подчиняются Теомарфу. Стража неустанно охраняет Карлунда, но Теомарф мне докладывает обо всём, что слышит.
— Где он? — спросил Акарнан, оглядываясь в поисках Теомарфа, словно рассчитывая увидеть его в дальних углах императорских покоев.
Дверь, ведущая на широкую императорскую террасу, отворилась, будто в ответ на вопрос Акарнана, и оттуда вышел Теомарф. Молодой носорог был вооружён, но невозмутим.
— Говори всё, что знаешь, — потребовал Акарнан.
— Когда Карлунда вернули обратно в темницу, — начал Теомарф, — я приказал усилить его охрану и перевести в малое подземелье. Там все камеры пустуют, кроме той, где заперт Карлунд. Ещё недавно там были заточены вы, Ваше Величество, туда к вам приходил отец.
— Короче! — потребовал Акарнан.
— Кое-кто остался верен Карлунду, — мгновенно сообщил Теомарф.
Акарнан вопросительно поднял брови. Хильнард собрался ещё что-то сказать, но его прервал шум за дверьми. Стража кого-то силилась не пустить внутрь, но настойчивый зверь рвался и рвался, крича: «Немедленно впустите меня, это важно!» Следом прогремела быстрая череда ударов в дверь. Хильнард распахнул двери, и в его покои вбежал трясущийся Капрем. Увидев Акарнана, он сразу бросился к нему.
— Господин! Хвала всем звёздам, что с вами всё в порядке!
Не удержавшись, лев в избытке чувств и облегчения схватил Акарнана за лапу.
— Капрем, в чём дело? — сурово спросил Хильнард.
— Ваше Величество… — После обращения Капрем замолк — голос его охрип от волнения. Продолжил он, приглушив голос: — Они хотят убить вас! Вас обоих!
Акарнан с Императором переглянулись. Капрем, отвечая на немой вопрос, вывалил на своего хозяина кучу невероятных сведений.
— Я услышал, когда был в уборной… — чуть отдаваясь эхом в просторной опочивальне, звучала сбивчивая речь молодого льва.
— И кто после этого скажет, что только хищники способны на жестокость? — уже охрипшим голосом спросил Эргерт. — У нас не было враждебных намерений, мы просто защищались от жестокости сумасшедшего!
После этих слов он понял, что не в силах продолжать, и мрачным взглядом окинул собравшихся жителей. Почти все были в замешательстве. Эргерт отошёл к братьям. Леоннат похлопал его по плечу и обнял.
***
Всё рассказанное вновь разворошило душу Акарнана, разбередило не зажившие раны. После всего услышанного на этом суде он испытывал только одно желание — найти огромный кувшин с ледяной водой и опрокинуть себе на голову, настолько сильно она гудела. День клонился к концу, против Карлунда высказывалось всё больше зверей. Были допрошены все оставшиеся в живых после битвы члены его гвардии, его ближайшие соратники — и слова всех и каждого сводились к одному. Карлунд виновен. Другого вердикта, как знал Акарнан, быть просто не могло. За перерывы в заседании в голову Акарнану приходили самые кровожадные мысли. Вернуть Карлунда обратно в зал, чтобы жители города набросились его и растерзали, в отместку за всё, что он причинил. Перерезать ему горло прямо здесь, на глазах у Императора и сына… Но всё это было бы равносильно дикарству. И ещё одно имя не давало Акарнану покоя.
— Скоро зайдёт солнце, — вполголоса сказал Хильнард. — Суд надо продолжить завтра. Найдены ещё несколько его союзников, допросить их сегодня не успеем.
— Решать тебе, — также негромко произнёс Акарнан. Взглянув на друга, он добавил: — Я устал не меньше твоего, хочу завершения этого дня…
По залу прокатился громкий стук, затем натужный и басовитый скрип — медленно открылись массивные двери. Звери расступились, образовав широкий проход от входа до императорского возвышения. К нему неторопливо шли два тигра, вернее, один медленно брёл, придерживая одной лапой бок, а второй опирался на своего провожатого. Что-то в облике раненого показалось Акарнану знакомым, но что именно — издалека он пока не мог разобрать. Когда расстояние до Хильнарда сократилось до нескольких ярдов, Акарнан узнал приближающегося к ним тигра. Им оказался сосед из госпиталя, тот самый, с братьями и маленьким сыном. Хильнард в лёгком изумлении поднялся с трона и церемонно кивнул:
— Лорд-генерал.
— Ваше Величество, — тигр опустился на одно колено в ответ. — Рад видеть вас вновь на законном месте.
— Вам лучше? — подошёл Акарнан к тигру. — Ваше состояние позволило покинуть госпиталь?
— Кто вы? — прищурился раненый. Но тут же поправился, когда он увидел символ Десницы на массивной груди медведя. — Лорд-Десница, простите. Не хотел проявить неуважение. Я — Раддус Каплан, лорд-генерал городской армии.
Раддус выглядел плохо — не так, как должен выглядеть командующий столь мощной армией. Но нельзя сохранить свою силу, находясь в темнице долгие недели без света и обходясь ничтожным количеством еды и воды. Акарнан рассматривал тигра, чувствуя поднимающееся внутри сострадание. Мех на рыже-чёрной полосатой морде поблёк и местами отсутствовал, шкура так плотно обтягивала кости, что, казалось, вот-вот порвётся. Глаза, глубоко ввалившиеся, ещё не утратили затравленного выражения, подаренного днями и ночами во мраке и в тяжбах. Но при взгляде на Императора в них уже золотилась солнечным светом надежда. Лапы тигра надолго расстались с крутыми, играющими при каждом движении мускулами — сейчас они напоминали тонкие ветки чахлого дерева. Живот Раддуса был плотно перевязан, повязка сменена недавно. Тигр часто подносил лапу к скрытой под повязкой ране — она до сих пор причиняла ему боль.
— Я собирался сегодня навестить вас, лорд-генерал, — сказал Хильнард. — Не думаю, что для вашего самочувствия лучшее — покинуть госпиталь.
— Не стоило, Ваше Величество, — упрямо покачал головой Раддус. — Я многое вытерпел за эти недели, чтобы оставаться в госпитале, зная про суд.
Раддус осмотрелся по сторонам. Отовсюду — от колонн, от входа, от террас — на него смотрели сотни пар глаз. Акарнан видел, что многие узнавали его, ведь они — солдаты его армии. Из толп зверей долетали отдельные приветственные возгласы. Раддус только кивал.
— Лорд-генерал, если вы здесь, то на ваших словах мы закончим сегодняшний день, — поднялся со своего трона Хильнард. — Солнце заходит.
— Я не вижу здесь того, кто сверг вас, — Раддус кивнул в сторону обвиняемых. — Где эта погань?
— Карлунд не мог владеть собой, — пояснил Акарнан.
— Жаль, — прищурился Раддус. Запавшие его глаза сверкнули искрами злобы и гнева. — Жаль, что его не разорвали прямо здесь! Я бы не пожалел сил на это!
— Лорд-генерал! — предупреждающе произнёс Император.
Раддус обратил взгляд на Хильнарда. В них не было ничего, кроме твёрдости, и голос тигра окреп.
— Я буду говорить как есть, повелитель. И пусть это видят все!
Раддус отошёл в сторону, встав между Теомарфом и Акарнаном. Акарнан же, не отрываясь, смотрел на тигра. Тот встал так, чтобы смотреть попеременно и на Императора, и на слушателей.
— Я — один из тех, кто лишился многого, — громко говорил Раддус, чтобы его слышал весь зал. — Вы все знаете меня и моих старших братьев, Гарлдона и Тормека. Многим в своей жизни я обязан им. Я был счастлив благодаря им… но они вместе со мной потеряли своих родных. Я потерял среди этого безумия жену и двух племянников. Демет погибла в первый день. Гарлдон, мой старший брат, — Раддус указал на пришедшего с ним тигра, — видел смерть своих сыновей. Им было по двадцать два года, но на полях сражений они уже побывали. Они приняли свою смерть как герои, как те, кто никогда не намеревался мириться со своей участью! Всё это произошло не только во время битвы на площади… а мы не знали того, что произошло с Императором, мы опасались, что он был убит.
Акарнан слушал жаркую речь Раддуса, пытаясь через каждое слово представить то, о чём он рассказывал.
— Мы были разгромлены, — вздохнул Раддус. — Выживших заключили в подземелья и обрекли на пытки, в том числе и меня с братьями. Перед этим Карлунд пытался заставить меня принести ему клятву верности. Я отказался. Грубо отказался — за что и поплатился. Последователи Карлунда схватили моего сына Годрека и бросили в темницу ко мне. Я долгое время не знал о судьбе братьев и оставался в неведении. А потом до меня стали доноситься слухи о том, что Карлунд устроил побоища себе на потеху — он открыл бойцовые ямы. Ещё один способ убийства и запугивания…
Раддус ненадолго замолк и обвёл взором зал. Многие смотрели и слушали, затаив дыхание. Акарнан был уверен, что здесь находились родные и близкие погибших в бойцовых ямах.
— Десятки хищников гибли там, на песке. И они оказывались в безвыходном положении. Победи они или проиграй — смерть от меча, копья или топора. Мало кто мог выстоять против гну, сайгаков, буйволов и прочих — они были сильнее хищников, которых почти не кормили. Но… — Раддус взглянул на брата, и Акарнан увидел в глазах тигра огоньки гордости. — Гарлдону удалось победить, и в итоге это обернулось для него трагедией — следующими на арене оказались его сыновья. Гарлдона заставили смотреть на то, как их убивают… Мимолётные мгновения торжества мигом заливались нашей кровью.
Гарлдон тяжело вздохнул. А Раддус в очередной раз дотронулся до бока.
— Позже мы узнали о том, что Императора держат в темнице. Я понял, что нужно было вырываться и приложить хоть какие-то усилия, даже самые ничтожные, чтобы привести помощь. Иначе тирания растянется на долгое время, а жертвы будут множиться. Нам была нужна помощь союзников, могучих союзников. Его Величество уверял, что Берриародский Север придёт на помощь. И первым, кто начал действовать здесь, был двоюродный брат Императора. — На этих словах Раддус повернулся к Теомарфу. — Твой отец сразу понял, как надо себя вести, и действовал умело и осторожно.
— Это всё равно его не спасло, — нахмурился Теомарф.
— Я знал, что на мне большая ответственность за каждого, — вещал дальше Раддус. — Фродмар, Райнальд и я — мы шаг за шагом продумывали план спасения. Фродмар должен был спасти вас, Ваше Величество, а мы с Райнальдом должны были с тремя стражниками напасть на ночную охрану и изъять ключи от темниц. Но нас кто-то предал — мы сразу были окружены десятками стражников… Тогда мы не смогли справиться, повелитель… — в голосе Раддуса появились извиняющиеся интонации, когда он обратился к Хильнарду. — Столько жителей города тогда погибли из-за нас…
— Я не виню вас в этом, — прогудел Хильнард.
— Ещё один мой племянник, сын моего брата Тормека, был обезглавлен у нас на глазах. На площади, на виду у всех, — теперь голос Раддуса чуть дрогнул. — Карлунд теперь начал подозревать меня, он неоднократно угрожал, что убьёт моего сына на моих глазах… или меня на его глазах. Пытки просто не заканчивались. Это были и удары по телу кнутами с крючьями и гвоздями, привязывание к крестам со стальными иглами, огонь — это немногое, что испытал я.
— Раддус, достаточно, — поднял копыто Хильнард.
— Это не звучит как оправдание, — сказал Акарнан, которому было больно слушать этот чудовищный рассказ.
— Но и с себя вины не снимаю, — возразил Раддус.
— Я вас не виню в случившемся, — повторил Хильнард. — То, что вы остались преданными мне, не позволяет говорить о вине передо мной.
— Я приносил клятву верности законному Императору, — расправил плечи Раддус. — Вам, повелитель.
Тигр твёрдо смотрел на Хильнарда, а Акарнан заметил, что по мере рассказа он всё менее твёрдо держался на ногах. После обращения к Хильнарду Раддус пошатнулся и вновь прислонил лапу к боку. Лапы Акарнана сжались на широких подлокотниках его массивного трона. Сейчас он выслушал не менее ужасную историю о потерях и боли, но память вновь угодливо подбросила трагичные воспоминания из прошлого и знакомое имя. Раддус был хорошо знаком с его обладателем, значит, он мог что-то знать о его дальнейшей судьбе. Акарнан уже собрался обратиться к Раддусу с вопросом, но не успел. Сказались усилия, которые тигр прилагал для того, чтобы говорить на весь зал. Повязка постепенно пропитывалась кровью, на ней проступало, увеличиваясь в размерах, тёмно-красное пятно. Гарлдон бросился к брату и подхватил его под лапу, когда тот начал опускаться на колени без сил.
— Говорил же тебе — не ходи лучше! — вполголоса обругал он Раддуса. Хильнард быстро поднялся.
— Верни его в госпиталь! — приказал Акарнан, опередив друга. Он пообещал себе, что обязательно поговорит с Раддусом позже.
***
Глубокой ночью, когда над Зверополисом нависла густая тьма, Акарнан быстро шёл по длинному и широкому коридору к опочивальне Его Величества. Шаги Акарнана отдавались эхом в гулком коридоре, продуваемом сквозняками. Горящие на стенах свечи словно дразнили язычками пламени, их свет отбрасывал причудливо искажаемую тень Акарнана на стены. Несколько поворотов — и коридор раздался в ширину, превратившись в обширный холл. Мощные мраморные колонны, изузоренные позументами, уходили ввысь, под большую арку, ведущие из холла лестницы вели на другие этажи и проходы. Вход в императорские покои стерегла неусыпная стража, покорно расступившаяся перед Акарнаном. Подойдя к широкой двустворчатой двери, Акарнан без колебаний постучал.
— Входи, — раздался бас.
— Почему так поздно, Хильнард? — спросил Акарнан, подойдя к Хильнарду.
Император, не отвечая, сидел за своим столом, склонившись над несколькими папирусными свитками, а неподалёку стоял виночерпий, молодой сернобык. Несмотря на позднее время, Хильнард не ложился, только снял с себя роскошный императорский плащ. Хильнард кинул на Акарнана быстрый взгляд и потянулся к стоящей на краю стола большой серебряной чаше. Акарнан уловил терпкий, но приятный запах зоммардильского эля и вдохнул ещё раз. Хильнард, поняв Акарнана по-своему, велел виночерпию налить ещё одну чашу. Акарнан покачал головой и осмотрелся. Его удивило отсутствие Дионы, пустовала и маленькая колыбель малютки Миэрриса.
— Зачем ты меня позвал? — недоумевал Акарнан. — И почему…
— Арсит, выйди, — приказал Хильнард, перебив друга. — Вино унеси на место.
Сернобык кивнул и опрометью выбежал из покоев.
— Говори тише, — велел Хильнард, когда за Арситом закрылись двери. — Так нужно было. Я им сказал, что могу тебе доверять.
Спокойный тон, который были произнесены эти слова, внезапно заставил Акарнана напрячься, и он подошёл вплотную к Хильнарду.
— Мне ты доверяешь, но не доверяешь прежней страже? — свистящим шёпотом спросил медведь. — Потому ты сменил её?
— Я сейчас могу доверять только тебе, Капрему, Теомарфу и тем, кто стоит по ту сторону дверей, — ответил Хильнард. — Они подчиняются Теомарфу. Стража неустанно охраняет Карлунда, но Теомарф мне докладывает обо всём, что слышит.
— Где он? — спросил Акарнан, оглядываясь в поисках Теомарфа, словно рассчитывая увидеть его в дальних углах императорских покоев.
Дверь, ведущая на широкую императорскую террасу, отворилась, будто в ответ на вопрос Акарнана, и оттуда вышел Теомарф. Молодой носорог был вооружён, но невозмутим.
— Говори всё, что знаешь, — потребовал Акарнан.
— Когда Карлунда вернули обратно в темницу, — начал Теомарф, — я приказал усилить его охрану и перевести в малое подземелье. Там все камеры пустуют, кроме той, где заперт Карлунд. Ещё недавно там были заточены вы, Ваше Величество, туда к вам приходил отец.
— Короче! — потребовал Акарнан.
— Кое-кто остался верен Карлунду, — мгновенно сообщил Теомарф.
Акарнан вопросительно поднял брови. Хильнард собрался ещё что-то сказать, но его прервал шум за дверьми. Стража кого-то силилась не пустить внутрь, но настойчивый зверь рвался и рвался, крича: «Немедленно впустите меня, это важно!» Следом прогремела быстрая череда ударов в дверь. Хильнард распахнул двери, и в его покои вбежал трясущийся Капрем. Увидев Акарнана, он сразу бросился к нему.
— Господин! Хвала всем звёздам, что с вами всё в порядке!
Не удержавшись, лев в избытке чувств и облегчения схватил Акарнана за лапу.
— Капрем, в чём дело? — сурово спросил Хильнард.
— Ваше Величество… — После обращения Капрем замолк — голос его охрип от волнения. Продолжил он, приглушив голос: — Они хотят убить вас! Вас обоих!
Акарнан с Императором переглянулись. Капрем, отвечая на немой вопрос, вывалил на своего хозяина кучу невероятных сведений.
— Я услышал, когда был в уборной… — чуть отдаваясь эхом в просторной опочивальне, звучала сбивчивая речь молодого льва.
