Повинуясь движению его руки, последняя завеса кустарника расступилась, пропуская девушку вперед. Она шагнула осторожно на небольшую поляну перед шатром.
Человек сидел неподвижно. Не ждет гостей? Накато приблизилась – под ее ногами не шевельнулась ни травинка. И аккуратно опустила ладонь на плечо незнакомца.
Тот вздрогнул, сжался. Потом медленно-медленно распрямился, выворачиваясь из-под ее руки и оборачиваясь к ней лицом. Накато увидела совсем светлое, немногим темнее, чем у ее учителя, лицо. Желтоватое, морщинистое, с тонкими сухими губами и провалившимися темными глазами в обрамлении синеватых кругов. Человек был очень стар. Накидка свалилась с головы, открыв гладкий череп, полностью лишенный волос: отсутствовали даже брови и борода.
Незнакомец, отскочив назад и чудом не угодив в собственный костер, уставился на Накато. Глаза его расширились, рот открывался и закрывался. Руки он поднес к горлу, схватился за него.
- Ну как, скажи, хороша? – раздался позади голос Амади.
Тот вышел из-за кустов, весело глядя на лысого. Незнакомец перевел взгляд на него, и лицо его медленно разгладилось.
- Ах ты, - выговорил он глухо. – Это твои шутки! – и ткнул пальцем в Накато. – Это что?! Она же, - запнулся, окинул ее взглядом снова. Амади ухмылялся. – Я уж было решил – и правда сама хозяйка местных гор явилась ко мне, чтобы не распускал про нее лживых слухов!
- Какие же они лживые, если она сама к тебе явилась?
- Насмехаешься надо мною.
- Как успехи могучего Бапото? – Амади прошел, уселся на камень, и лысый, помявшись, уселся рядом. – Я видел сверху, что он немало построил.
- Работа кипит, несмотря на приход холода. Они строят постоянные дома из камня и глины, складывают печи.
- Что они собираются есть? – брезгливо осведомился Амади. – Особенно – зимой?!
- Этого я у Бапото не спрашивал, - степенно отозвался его собеседник. – Но ты, быть может, пригласишь и юную деву сесть? Она стоит столпом за нашими спинами, и мне от этого не по себе. Или ты намеренно держишь ее в строгости и повиновении? Скоро сварится похлебка, она разделит с нами трапезу?
- Я обо всем позабыл, тебя увидев, Иму, - Амади обернулся. – Присядь рядом, Накато, - обратился он к девушке. – Накато поможет нам в исполнении наших планов, - прибавил он, обращаясь к собеседнику. – Она – очень понятливая и хорошая девушка. Ты и сам видишь – уже вполне похожа на хозяйку местных гор. Накато, это – мой хороший друг Иму, он тоже колдун, - прибавил он, обращаясь к умостившейся сбоку девушке. Сегодня мы отдохнем, а завтра – примемся за подготовку к исполнению нашей задачи.
Она кивнула. От котелка над костром поднимался запах мяса и кореньев. Жители степей не варили похлебок – разве что для больных. Мясо обычно запекали на углях или в костре, коренья – тоже, или ели их сырыми.
- Так о чем ты спрашивал Бапото? – полюбопытствовал Амади. – Ты ведь целое лето мелькал перед ним?
- Само собой, - Иму усмехнулся. – Я свое дело знаю. И свою часть работы в твое отсутствие выполнил. Бапото старательно ведет строительство. Право слово, это размах, достойный строительства Нухроба!
- Ну, строительство Нухроба – это ты хватил через край, - рассмеялся Амади. – И что же, Бапото верит тебе?
- А как же! Я лечу людей, животных. Помогаю в строительстве – правда, немного: все-таки я колдун-целитель, а не колдун – мастер камня и кости. Во всяком случае, так считает Бапото. Скажи, Амади. Откуда у скромного целителя, живущего своим ремеслом, может взяться интерес в делах такого сильного вождя?
- Что ж, отлично.
- Я изредка говорю им о хозяйке этих мест, - прибавил задумчиво Иму. – О том, что она не любит людей. И недовольна, что они устроили здесь суету. Ей не нравится строительство, не нравится, что люди раскапывают гору. Но Бапото, ожидаемо, не принимает мои слова всерьез. Я не настаиваю.
- Верно, - Амади кивнул. – Не нужно настаивать на своем и требовать веры. Вызовет подозрения. Обмолвиться между делом – другое дело.
- Бапото смеется над моими рассказами.
- Пусть смеется. Скоро ему станет не до смеха. А пока мы готовимся – он как раз закончит строительство.
- Гатера получит не только свободные горы, но и готовые постройки на месте, где можно добывать камни и медь. Что ты станешь делать, если он вздумает отказаться от оплаты?
- Как что? – удивился Амади. – Ровно то, что мы не можем сделать сейчас, чтобы выгнать Бапото: устрою обвал. Такой, что добывать здесь что-либо без помощи хороших мастеров камня никто не сможет.
- А возможно, и с мастерами.
- Возможно. Но Гатера не таков, чтобы не заплатить. У него есть то, что нам нужно. И он оплатит наш труд в полной мере. Гатера всегда держит слово – потому и забрал такую власть.
- Ну, пусть так, - Иму миролюбиво кивнул. – Однако ты ушел ранней весной, и я все это время находился здесь один. Расскажи, откуда девушка? Неужто из степей?
- Ты ведь знаешь, зачем я уходил, Иму, - укорил Амади. – Да, Накато из степей. Из большого сильного племени, что держит больше двух десятков мамонтов, несколько тысяч птиц и добывает червей. Она была рабыней у своего брата, - он принялся пересказывать историю их встречи.
Накато начинала клевать носом. Она встряхнулась лишь, когда перед ней поставили миску с похлебкой. Она с удивлением оглядела посуду: та оказалась не глиняной, а грубо выточенной из цельного куска дерева.
В степи деревянные вещицы были редкостью. Их выделывали изысканными, и принадлежали они обычно богатым главам родов или самым любимым наложницам.
Простая грубая миска из дерева – это ж все равно, что рабскую соломенную накидку целиком покрасить драгоценной желтой краской! Должно быть, только колдуны, повелевающие духами, могут такое себе позволить. Это даже не роскошь – безумное расточительство! Хотя здесь, в горах, попадаются порой целые участки леса с крупными деревьями. Там много дерева.
Она принялась есть. Иму подкинул в костер немного хвороста. Разговоры смолкли, пока все трое ели. После Накато отправили в шатер.
Иму сам показал ей на мягкую подстилку с подушками, приказав укладываться на нее. Целое ложе, достойное главы племени!
Накато улеглась, сложив шкуру льва у ног – в шатре, несмотря на холод снаружи, было тепло. Жаровня посередине согревала внутренность жилища. Двое колдунов остались снаружи – вели какие-то свои разговоры. Девушка приметила, что они часто упоминали имена двух вождей – Бапото и Гатеры. Но ей это ни о чем не говорило, и она забыла об этом, едва оставшись одна.
Ее сморил сон. Шкура неизвестного зверя оказалась мягкой, вьющиеся шерстинки пружинили. Накато опустила голову на мягкий подголовник и мгновенно заснула.
*** ***
На плечи легли тонкие кожаные ремешки. Оплели крест-накрест руки, опоясали тело – грудь, живот. К ремешкам крепились крупные зеленые камни. Два широких выпуклых лепестка, выточенных из цельного камня, прикрыли грудь. Пояс – ряд широких зеленых пластин, накладывающихся друг на друга. От пояса вниз до земли свесились многочисленные ремешки с нанизанными зелеными бусинами.
Тяжелый наряд. Камни холодили кожу.
Амади несколько дней подгонял его, колдовал над камнями. Девушка еще помнила, что камни в самом начале были крупными бесформенными кусками. Теперь же – истинное произведение искусства. Прекрасное, тяжелое и болезненно неудобное.
Накато понимала – носить такое платье обычной женщине было бы тяжко, почти невыносимо. Ей помогала недавно обретенная выносливость и умение переносить холод. Тонкие ремешки врезались в плечи. Вес камней тянул к земле.
- Жаль, шелка не было, - с сожалением проговорил Амади. – Шелковое платье выглядело бы богато! Волшебно.
- А как по мне, более чем достаточно, - проворчал Иму. – Еще и на шелк тратиться! Не слишком ли много хлопот для каких-то дикарей?
- Бапото – это тебе не какой-то дикарь, - вздохнул Амади. – Он – вождь крупного племени. И его претензии на эти горы имеют основание! Если он здесь обоснуется – выбить его будет не под силу никому! Во всяком случае, никому из тех, кто может попытаться это сделать.
- Ну что ж, - Иму криво усмехнулся. – Пусть попробует здесь закрепиться.
- Пусть, - Амади кивнул. – Выбивать его силой никто не собирается. Он уйдет отсюда по своей воле.
- По своей воле! – Иму захохотал. – Хорошо сказано. По своей воле!
- Ну, Накато, пройдись, - велел Амади. – Выпрями спину! Гляди прямо, гордо – как царица. Так, будто ты – хозяйка этих мест.
Славный приказ! Накато растерялась. Откуда ей знать, как должна глядеть хозяйка этих мест? Нет, она помнила, как смотрят на других глава кочевья, главы родов. Ее брат или старик Асита. Но сама она так не умела. Она – рабыня!
- Да, вот так помощница у нас, - протянул задумчиво Иму. – Я знаю, что нам нужно! – он хлопнул в ладоши. – Накато, девочка, тебе удобно в платье? – она кивнула робко. – Вот и славно. Снимай пока что, не мучайся напрасно. Отдохни, поешь. Хозяйка гор не может быть худой и заморенной, как какая-нибудь рабыня, пасущая туров и прядущая шерсть.
Он принялся помогать ей. Девушка вздохнула с облегчением, освободившись от платья – оно и правда было тяжелым. Точно целый тюк шерсти на нее повесили.
- Что ты задумал? – удивился Амади.
- Увидишь. Платье у нашей хозяйки гор есть. Не хватает малости – самой хозяйки. Нужно ее тоже смастерить. Подточить, подправить. Негоже хозяйке такого места ходить, согнув спину и глядеть со страхом. Ее должны бояться! Как можно бояться ту, которая сама боится всех и каждого? А чтобы научиться гордому взгляду – для начала следует увидеть свой взгляд. Свое лицо. Бапото добыл немало меди.
- Вон что, - протянул Амади. – Предлагаешь, значит, позаимствовать у него немного? – он усмехнулся. – Считаешь, он не заметит пропажу такого количества? Или намерен попросить прямо?
- Они порядком накопали, руда свалена грудами. Даже если и заметит – так я ему скажу, что это наверняка хозяйка подшутила.
- Поверит?
- А что ему останется? Главное – вы двое сидите здесь, возле шатра. Не бродите по окрестностям, не показывайтесь местным. Я – старый колдун, живущий ремеслом целителя. На что мне груда меди? Что с ней может сделать старик-целитель?
- Да, и не поспоришь. Я бы на месте Бапото подумал ровно то же самое, - Амади хмыкнул. – Вот только мне придется работать с материалом без печи и инструментов, прямо здесь. Не слишком удобно.
- На то мы и маги, - Иму пожал плечами. – Что иногда можем обойтись без того, без чего не могут обойтись простые смертные.
- Можем-то можем, - Амади покивал. Судя по скисшему виду, высказанная Иму мысль ему чем-то не нравилась.
Чем, интересно? И зачем Иму медь? Как это связано с ней, Накато, и ее видом? Она уселась на камень напротив шатра. Легкий ветерок гулял над верхушками кустов, нес холодный воздух. Здесь, в горах, было холоднее, чем в степи. Хотя ветра и не набирали такой силы – горы останавливали их дуновение.
Скоро обед. Девушка принялась доставать котел и миски, резать мясо на похлебку. Иму постоянно варил похлебку – печеное или жареное мясо его чем-то не устраивало. Он и Накато научил готовить – теперь этим занималась она. Колдуны, похоже, потеряли к ней интерес. Что ж. Еще день-другой спокойствия.
Глава 6. Хозяйка гор
Зеркало.
Не маленькое медное начищенное зеркальце, какое было у Мунаш. А большое, выше роста человека, зеркало. Цельная медная пластина, гладко-гладко отполированная. Высокая, широкая – она отражала Накато безжалостно, целиком, с головы до пят. С тощими руками, торчащими во все стороны отросшими курчавыми жесткими волосами и широким костлявым лицом.
Желтая накидка свисала, вид у нее давно сделался жалкий. Странно – драгоценная материя, выкрашенная яркой краской. Целый кусок, не какой-нибудь нищенский огрызок.
- Ну, вот гляди, - проговорил Иму. – Ты сутулишься. Не держишь спину прямо.
- Спину? Прямо? – удивилась девушка. Она поглядела на него, пытаясь понять – быть может, он так замысловато шутит?
- Ты всегда так ходишь, верно?
- Ну да, - она удивилась еще сильнее. – Всегда так хожу, - а как еще-то можно ходить?!
Амади сидел в стороне, наблюдая за происходящим и ухмыляясь. Он, похоже, понимал, что происходит, и чего ждет от нее Иму. А вот она, Накато, не понимала.
С этого началось сущее мучение. Иму учил ее стоять и ходить по-новому. Спину постоянно ломило от того, что приходилось дни напролет выгибать плечи и поясницу немыслимыми способами, тянуть голову и шею вверх – да ни одно животное так не делает! Не говоря о людях.
Ходить так, как привыкла, тоже стало нельзя: нужно особым образом шевелить бедрами и вилять коленями.
Она могла шагать целый день по бездорожью, карабкаться по кручам или бежать далеко и стремительно. Могла работать. Могла даже убить льва! А ломота в костях мучила от простых, не требующих напряжения движений.
- Пойми, ты – царица! – толковал Иму.
Накато тяжко вздыхала и задирала плечи и подбородок. Иму выходил из себя и вопил, что ему не нужны ужимки. Снова и снова исправлял, чувствительно хлопая ладонью по спине и больно тыча пальцами.
Царица. Что такое – царица?
Через пару дней добавилось новое: нужно было чуть не по полдня смотреть прямо в глаза своему отражению, стоя неподвижно перед зеркалом. Зачем? Из объяснений Иму она поняла, что ей придется предстать перед людьми в горах, будто она – дух, хозяин этих мест. Точнее – хозяйка. Царица.
Да помилуют духи их, всех троих! Знает ли об эдаком святотатстве сама хозяйка или хозяин этих мест?!
*** ***
- Мастер Амади, - окликнула Накато. – Не святотатство ли – выдавать себя за могущественного духа, хозяйку гор? – голос дрогнул.
- Боишься мести? – он усмехнулся. – Не бойся. У местных гор нет хозяина. Духи, что носятся здесь – равнодушны и не принадлежат этому месту. Они свободны.
- Откуда ты знаешь?
- Я ведь колдун, - он усмехнулся. – И говорить с духами тоже немного умею. Здесь нет хозяев. Духи вообще редко задерживаются на одном месте. Быть хозяином – означает быть привязанным. Быть привязанным для духа – бессмысленно и тягостно. А тебя, я вижу, утомили экзерсисы Иму?
- Я не могу сделать то, чего он от меня хочет, - созналась девушка. – Он хочет, чтобы я превратилась в кого-то другого.
- Ты же видела, как ведут себя самые сильные воины? Глава кочевья, главы родов? – проговорил Амади. – Как ходят, говорят и ведут себя старшие женщины, любимые жены глав родов? Представь, что все эти горы – твой шатер. Камни и здешние духи – твои дети и рабы. И ты за всех в ответе. Твоя задача – защитить их, сделать так, чтобы они жили и были сыты. А тут пришли люди. Они копают землю в твоем шатре. Строят свои дома и печи. Пугают и разрушают твоих детей и рабов, мамонтов и страусов, увозят утварь и припасы. Жгут вокруг траву, без которой твои животные будут голодать.
- Я должна притвориться главой племени, - Накато вздохнула.
- Главой племени, да! Представь себе, чтобы кто-то зашел в шатер главы племени и стал там хозяйничать, не обращая внимания ни на главу племени, ни на его приближенных!
- Воины такого безумца убили бы.
- Ну, а ты – тот глава племени, который вначале решил вразумить чужаков. Объяснить им, что они не заметили его по своему невежеству.
