– Вижу, вы поторопились с ответом на моё предложение. Готов вернуть слово. – Принц жестом упредил возражения. – Меерлох не поддержал вас.
– Он разрешил мне самой избрать супруга!
– Это не повод поступать наперекор. Подумайте хорошенько, кого всё-таки желаете видеть мужем. Благодарность или любовь возьмёт вверх? Виолету я скажу, что ещё жду ответа принцессы, и пока у него нет причин для «самоубийства».
– Даже не знаю…
– Спешить не будем. Идёмте во дворец. Скоро обед, вот и фрейлины разыскивают вас…
– Да. Спасибо, Эльсиан, я снова убедилась в благородстве и мудрости…
– Ну-ну, смею вас уверить, Виолет не уступает мне. Вижу улыбку, это прекрасно, а то ваши подружки решат, что ужасный полониец обидел их госпожу.
Принцессе ничего не оставалось, как последовать за молодым человеком. Хотелось спорить, но её не слушали, да и спешащие навстречу фрейлины станут ненужными свидетелями пререканий.
После состоявшегося разговора Эльсиан ощутил лёгкость – теперь не надо объявлять отцу о поспешно принятом решении. Ильберте же предстояло разобраться в своих чувствах. Сердце по-прежнему рвалось к макрогальцу, но разум твердил о достоинствах полонийского принца, способного здраво мыслить и разумно поступать.
После торжественного приёма и общего обсуждения Меерлох пригласил Энварда в свой кабинет для разговора. В целом всё согласовано. Император требовал в течение трёх лет не чинить препятствия желающим переселиться из Полонии в Титанию и пошлины на торговлю продовольствием установить наименьшие. С этим король согласился.
– Что ещё желаете сообщить, ваше императорское величество? – спросил он, как только уселся в предложенное кресло.
– Вопрос скорее личный, но, как и всё в наших семействах, имеет государственное значение.
– Вы о предложении Эльсиана вашей дочери?
– Да. – Император помолчал, обдумывая, как лучше выразить мысль, и сухо сказал: – я противлюсь этому браку! Если принц не откажется от него, лишу Ильберту наследства. Трона Титании ваш сын не увидит!
– Позвольте. – В голосе Энварда слышны железные нотки. – Эльсиан мой наследник и я спокоен, зная, что после меня он будет управлять Полонией. Императорский трон не наша цель.
– Странно слышать такие слова, – едко заметил Меерлох, – у вас ещё два сына, и, по крайней мере, Диоль вполне способен сменить отца спустя пятнадцать-двадцать лет.
– Поэтому вы подозреваете Эльсиана в желании завладеть империей?
– Энвард! Я должен быть осторожен! Хорошо вам рассуждать, имея вменяемых наследников, а если сыновья бестолковы и вся надежда на дочь? Несколько лет я подвергаюсь нашествию хитрецов, мошенников, злодеев и прочих подонков!
– Сын мой оказался в одном ряду с ними?
– Здесь другое, – замялся император, – скорее предубеждение, но я имею право и на предубеждения!
– Кто вас лишает прав? Вы вольны запретить дочери принять руку моего сына.
– Но некоторое время назад я вынужденно дал ей право самой решать…
– Так поговорите с ней, убедите, пока она не дала ответа. Если Эльсиан получит отказ, он смирится с этим, но негоже мужчине самому брать своё слово обратно.
– Как не дала ответа? Ильберта сказала мне… Вы утверждаете, что она пока не согласилась? – Меерлох внимательно изучал лицо Энварда. Хитрит он или действительно так думает. – Хорошо. Видимо, я зря волновался. Воспользуюсь вашим советом.
Как только король Полонии ушёл, император приказал найти и пригласить в кабинет принцессу. Он прохаживался от одного окна к другому, на месте не сиделось. Наконец доложили о ней.
– Случилось что-нибудь невероятное, отец? – Ильберта, впорхнув в кабинет, привычно чмокнула Меерлоха в щёку.
– Есть несколько вопросов.
– Слушаю, – тщательно расправив юбки, девушка уселась на небольшом диванчике.
– Я далеко не молод, дочка, последнее время на меня всё чаще наваливается усталость и недомогание, – правитель замолчал.
– Но я не лекарь.
– Ты наследница, и я прошу тебя прислушаться к моему мнению о замужестве. Братьям твоим я не могу доверить империю, но и Эльсиан меня не устроит. Подумай хорошенько, стоит ли ссориться с отцом, лишать его спокойной старости только лишь из упрямства?
– Чем не угодил вам сын Энварда второго, ума не приложу.
– Верно сказала, он сын своего отца, а знаешь ли, каково жилось в Полонии матери принца? Мне Лейпост порассказал о правилах в этом семействе. Не желаю своей дочери такой судьбы!
– Я сама жила несколько дней во дворце Энварда, ничего ужасного не заметила, – возразила принцесса.
– И как ты нашла Рогнеду?
– Правду сказать, она странно замкнутая, настороженная. Мы почти не разговаривали.
– Состояние твоей матери, напуганной Кутрохом, напоминало её поведение?
– Пожалуй. – Ильберта задумалась. – Хотите сказать, королева боится?
– Уверен. – Меерлох был доволен собой. Как удачно твёрдая позиция Энварда подсказала направление разговора с дочерью, всё можно свести к заботе о её благополучии в будущей семье. – Замужем за Эльсианом ты будешь чувствовать себя не лучше чем Рогнеда.
– Я не замечала за принцем… Хотя… – Девушка вдруг вспомнила, что с тех пор, как она стала весела, Эльсиан переменился к ней. Отмалчивался, не поддерживая разговор, словно терпеливо сносил нечто неприятное. – Но я благодарна принцу. В тяжёлую минуту он помог мне справиться с унынием!
– Если уж говорить о благодарности! – Меерлох повысил голос, поднялся с кресла, подошёл к дочери и положил руки на её плечи. – Все мы жизнью обязаны Виолету, а не кому-то другому!
– Жизнью?
– А ты как думала? Кутрох не только угрожал, он и действовал. Будь уверена, даже если бы ты вернулась в Титанию с мужем, он бы отравил вас обоих! Победа макрогальского принца в поединке с твоим кузеном спасла нас всех.
– Но… как быть, отец? Это так унизительно! Я, дочь императора, сама сделала ему предложение, а он: «Умираю! умираю!». – Ильберта уткнулась лицом в отцовскую руку и зарыдала.
– Милая моя, доченька, что я вижу? Ты не плакала с младенческого возраста! – Мерлох, не ожидавший такой перемены настроения, присел рядом с дочерью, обняв её. – Виолет, в самом деле, умирал! Пойми, едва заметная царапина отравленной иглой, принесла мне ужасные мучения. До сих пор подступают чувства безысходности и страха. Как же он, получивший яд через нанесённую мечом рану? Я сам был уверен, что принц при смерти, иначе не отпустил бы его в Макоралию.
– Хорошо, отец, я подумаю. Эльсиан просил меня о том же.
Ильберта поднялась, собираясь покинуть кабинет, но в это время доложили о Виолете: он просит аудиенции.
– Подожди, доченька, не будем откладывать этот разговор.
Меерлох вернулся в своё кресло и позволил пригласить гостя. Принцесса вновь уселась на диван, приняла отсутствующий вид, успев всё-таки осушить платком слёзы, проверить в порядке ли платье и причёска. Виолет зашёл в кабинет, отвесил положенные поклоны и обратился к императору:
– Ваше императорское величество! С благословения моего отца, короля Макрогалии Руденета пятого, прошу руки вашей дочери Ильберты. Я давно и преданно люблю её высочество и обещаю, сделать всё возможное для счастья своей супруги и процветания империи.
– Рад слышать. – Меерлох поднялся, подошёл к принцу и обнял его. – Кому, как не тебе, сын, могу я доверить своё главное сокровище! Помолвка состоится завтра же. Сейчас подготовлю послание в Крыландию. Как только твой брат Кларинет сможет приехать, проведём свадебную церемонию.
Искренняя радость озарила лицо Виолета. Он смотрел на принцессу, ожидая хоть какого-нибудь знака, она же не отводила глаз от пейзажа за окном, только щёки горели.
– Бетти! – улыбаясь, обратился к ней молодой человек, он не верил показному равнодушию.
– Иди, друг мой. – Меерлох повёл жениха к выходу. – Тебе надо подготовить послание брату, отцу также следует сообщить. У макрогальского посланника, я знаю, есть голуби.
– У меня свои.
– Вот и хорошо, порадуй родителей, а с Ильбертой ещё наговоритесь!
Едва за принцем закрылась дверь, девушка вскочила с дивана, словно подброшенная неведомой силой:
– Как же так, отец? Сами предоставили мне право решать свою судьбу, и что же?
– Что же? – Монарх смотрел на разбушевавшееся дитя с усмешкой. – Решение твоё одобрено. Ведь именно за макрогальца ты собиралась выходить сразу после указа?
– Да, но с тех пор многое изменилось…
– Вот как? Я, знаешь ли, не предполагал, что ты станешь каждую неделю выбирать нового жениха!
– Он, он выгнал меня из Макрогалии!
– Доченька! Человек был на пороге смерти, разве можно всерьёз воспринимать его слова? Всего лишь бред. Кто, находясь в здравом уме, откажется от моей прекрасной принцессы? – Меерлох приложил палец к губам в знак того, что дочери следует помолчать. – Иди-иди, порадуй мать. Надо начинать подготовку к свадьбе. Кларинет не заставит себя долго ждать.
Принцесса вынужденно подчинилась, но у двери бросила:
– Знайте, отец, вы отдаёте меня замуж против моей воли!
– Да, конечно. Против воли, но по любви.
Не найдя слов для ответа, дочь сделала реверанс и вышла. «Ну и характер, – подумал император, – достанется Виолету строптивая жёнушка!»
Делегация Полонии собиралась домой. Энвард спешил, жаждал объявить гражданам бывшей колонии о приобретении суверенитета. Заметив излишнюю печаль сына, он поинтересовался:
– Уж не хочешь ли ты остаться на свадьбу Виолета и Ильберты? Я думал, ты не слишком расстроен её отказом.
– Нисколько не расстроен. Должен признаться, отец, я поспешил с предложением. Ильберта, как только я узнал её ближе, оказалась не такой уж обворожительной.
– Рад твоей способности признавать ошибки. – Энвард выглядел довольным. – Твоя поспешность не делала тебе чести. Разве может королевский сын в одночасье принимать такие ответственные решения?
– Да, понимаю, я настолько увлёкся принцессой, что потерял способность здраво рассуждать.
– Это объяснимо, целый год ты не видел ни одной девушки, а тут ещё твоя невеста не дождалась тебя. Конечно, такая красавица вскружила голову. Интересно, когда же привычка мыслить вернулась к тебе?
– В тот момент, когда стало очевидно нежелание Меерлоха отдавать дочь за меня.
– Тебя это задело?
– Нет, мнение императора меня не удивило. Не понравилось, как дочь противилась решению отца. – Эльсиан криво усмехнулся. – Своевольная жена доставит куда больше огорчений, чем радостей.
– Ты хочешь сказать, что она согласилась на твоё предложение вопреки запрету? – рассмеялся король, – вот почему Меерлох так насел на меня! Он изумился, услышав, что ты всё ещё ждёшь решения принцессы.
– Это я просил Ильберту подумать.
– Очень хорошо, что так всё обернулось, если бы император благословил брак, неизвестно как бы ты выпутывался. Вот, что я скажу тебе, сын, для того и существуют старшие, более опытные люди, чтобы иметь возможность посоветоваться. Но лучше это делать до того, как поступок совершён.
– Как раз хочу посоветоваться, отец.
– ???
– Все мои мысли занимает другая принцесса. Танила. Она из Турилии.
– Племянница Меерлоха? Насколько я знаю, ей подыскивают супруга, который будет наследовать трон Турилии.
– Это имеет значение?
– Я бы понял, если б мы оставались полуколонией, но теперь… Ты стремишься к чужому трону?
– Вы ещё в силах отец. Кроме того, есть ваш брат, способный помогать в управлении Полонией. А со временем подрастут младшие сыны.
– Тебе слишком долго ждать своего часа? – покачал головой король.
– Я не об этом… – смутился Эльсиан.
– А я об этом. Ты прав. Поговорю с Кутрохом первым. Что-то я не видел этой девушки. Она красива? Умна? Воспитана?
– Всё именно так, отец. А главное, она не болтлива и несвоевольна!
Оба рассмеялись. Здешняя привычка чесать языками так утомляла!
Вскоре стало известно о сговоре короля Кутроха I и короля Энвада II. Предстояла помолвка Эльсиана и Танилы. При дворе Меерлоха Х это бурно обсуждали. Мало кто одобрял выбор Энварда, судачили о его желании удалить сына из страны, пристроив к чужому трону. Будь это второй или третий сын, было бы понятно, но старший! Завидовали принцессе, заполучившей красавца-жениха при своей невзрачности, вот что значит наследница! Никто и мысли не допускал о взаимной симпатии. Лишь Ильберта, охваченная подготовкой к собственной свадьбе, обрадовалась такому повороту – вот уж кто подходящая пара, думала она, вспоминая недавнее катание в лодке. Кроме того, она избавилась от чувства неловкости перед Эльсианом.
43. Ладельфия. Столица, королевский дворец. Встреча юного короля Тэотиля с дядей и полонийскими принцами
Мало кто ценит своё, ведь так привлекательно чужое!
После отъезда Муссо Тэотиль загрустил. Юный правитель привык полагаться на мнение этого вельможи, принимая важные государственные решения, всегда советовался с ним. Помогал и дядя Дестан. Когда оба отправились на поиски Диоля и Флорена, стало тяжело. Тиль некоторые дела откладывал, надеясь решить их по возвращении главных советчиков. Стопка эта росла, а вместе с ней увеличивалось число недовольных медлительностью короля. Мог выручить дедушка Андэст, но он тоже искал принцев-беглецов.
Тэотилю было досадно, вот ведь, где-то путешествуют, наслаждаются впечатлениями, а два королевства тратят столько сил на их поиски! Внука принцессы Ауриты порой посещало желание бросить всё и странствовать, но добытый усилиями и кровью многих отважных ладельфийцев трон не позволял этого.
Когда вестник сообщил о скором возвращении Муссо, Тиль ликовал. Увидеть дядю и Диоля тоже радостно, хотя не понятно, почему они поехали в Ладельфию, а не в Полонию. Что ж, придётся дожидаться объяснений. Лишними, утомительными казались положенные при встрече особ королевских кровей церемонии. Вот бы побежать навстречу, обнять, расспросить, но вместо этого: строй чинных придворных, торжественно шествующие гости, наклоны-поклоны, шарканья и прочая чушь.
Юноши прятали улыбки в кружевные воротники и подмигивали друг другу, рискуя рассмеяться от переполнявшего их веселья. Каждому было что порассказать, поэтому начавшийся сразу после торжественного приёма разговор затянулся до утра. Флорен в который раз повествовал о Драконьем Чреве и найденных там богатствах. Диоль, принимавший участие в обсуждении военных действий против Корнильё, расспрашивал новоиспечённого короля, как именно развивались события, и что содействовало успеху. Тиля изумили выпавшие на долю братьев морские приключения, он узнал о судьбе ставшего пиратом друга своего сподвижника.
Дестан с трудом уговорил принцев и короля лечь в постели и вздремнуть хотя бы несколько часов. На завтра назначили совет по решению судьбы Жусто.
Сразу после завтрака король Тэотиль изучал жалобы на пиратский корабль «Элоида». За десять лет их много накопилось. Пострадавшие знали, что фрегат принадлежал ранее Ладельфии, и пытались добиться справедливости у Корнильё.
– Безусловно, Жусто преступник, – такими словами закончил доклад стряпчий, – ни на один другой пиратский корабль не поступало столько жалоб.
– Чем же это объясняется? – поинтересовался Тэотиль.
– Ваше величество! – вступил в разговор Муссо, – «Элоида» хорошо оснащённый боевой корабль, кроме того, всем было известно, что Жусто не убивает пленных. Поняв безнадёжность своего положения, торговцы чаще всего сдавались без боя. Пираты забирали всё ценное и отпускали их. При нападении других морских разбойников жалобщиков не было, истинные пираты не оставляют никого в живых.
– Он разрешил мне самой избрать супруга!
– Это не повод поступать наперекор. Подумайте хорошенько, кого всё-таки желаете видеть мужем. Благодарность или любовь возьмёт вверх? Виолету я скажу, что ещё жду ответа принцессы, и пока у него нет причин для «самоубийства».
– Даже не знаю…
– Спешить не будем. Идёмте во дворец. Скоро обед, вот и фрейлины разыскивают вас…
– Да. Спасибо, Эльсиан, я снова убедилась в благородстве и мудрости…
– Ну-ну, смею вас уверить, Виолет не уступает мне. Вижу улыбку, это прекрасно, а то ваши подружки решат, что ужасный полониец обидел их госпожу.
Принцессе ничего не оставалось, как последовать за молодым человеком. Хотелось спорить, но её не слушали, да и спешащие навстречу фрейлины станут ненужными свидетелями пререканий.
После состоявшегося разговора Эльсиан ощутил лёгкость – теперь не надо объявлять отцу о поспешно принятом решении. Ильберте же предстояло разобраться в своих чувствах. Сердце по-прежнему рвалось к макрогальцу, но разум твердил о достоинствах полонийского принца, способного здраво мыслить и разумно поступать.
После торжественного приёма и общего обсуждения Меерлох пригласил Энварда в свой кабинет для разговора. В целом всё согласовано. Император требовал в течение трёх лет не чинить препятствия желающим переселиться из Полонии в Титанию и пошлины на торговлю продовольствием установить наименьшие. С этим король согласился.
– Что ещё желаете сообщить, ваше императорское величество? – спросил он, как только уселся в предложенное кресло.
– Вопрос скорее личный, но, как и всё в наших семействах, имеет государственное значение.
– Вы о предложении Эльсиана вашей дочери?
– Да. – Император помолчал, обдумывая, как лучше выразить мысль, и сухо сказал: – я противлюсь этому браку! Если принц не откажется от него, лишу Ильберту наследства. Трона Титании ваш сын не увидит!
– Позвольте. – В голосе Энварда слышны железные нотки. – Эльсиан мой наследник и я спокоен, зная, что после меня он будет управлять Полонией. Императорский трон не наша цель.
– Странно слышать такие слова, – едко заметил Меерлох, – у вас ещё два сына, и, по крайней мере, Диоль вполне способен сменить отца спустя пятнадцать-двадцать лет.
– Поэтому вы подозреваете Эльсиана в желании завладеть империей?
– Энвард! Я должен быть осторожен! Хорошо вам рассуждать, имея вменяемых наследников, а если сыновья бестолковы и вся надежда на дочь? Несколько лет я подвергаюсь нашествию хитрецов, мошенников, злодеев и прочих подонков!
– Сын мой оказался в одном ряду с ними?
– Здесь другое, – замялся император, – скорее предубеждение, но я имею право и на предубеждения!
– Кто вас лишает прав? Вы вольны запретить дочери принять руку моего сына.
– Но некоторое время назад я вынужденно дал ей право самой решать…
– Так поговорите с ней, убедите, пока она не дала ответа. Если Эльсиан получит отказ, он смирится с этим, но негоже мужчине самому брать своё слово обратно.
– Как не дала ответа? Ильберта сказала мне… Вы утверждаете, что она пока не согласилась? – Меерлох внимательно изучал лицо Энварда. Хитрит он или действительно так думает. – Хорошо. Видимо, я зря волновался. Воспользуюсь вашим советом.
Как только король Полонии ушёл, император приказал найти и пригласить в кабинет принцессу. Он прохаживался от одного окна к другому, на месте не сиделось. Наконец доложили о ней.
– Случилось что-нибудь невероятное, отец? – Ильберта, впорхнув в кабинет, привычно чмокнула Меерлоха в щёку.
– Есть несколько вопросов.
– Слушаю, – тщательно расправив юбки, девушка уселась на небольшом диванчике.
– Я далеко не молод, дочка, последнее время на меня всё чаще наваливается усталость и недомогание, – правитель замолчал.
– Но я не лекарь.
– Ты наследница, и я прошу тебя прислушаться к моему мнению о замужестве. Братьям твоим я не могу доверить империю, но и Эльсиан меня не устроит. Подумай хорошенько, стоит ли ссориться с отцом, лишать его спокойной старости только лишь из упрямства?
– Чем не угодил вам сын Энварда второго, ума не приложу.
– Верно сказала, он сын своего отца, а знаешь ли, каково жилось в Полонии матери принца? Мне Лейпост порассказал о правилах в этом семействе. Не желаю своей дочери такой судьбы!
– Я сама жила несколько дней во дворце Энварда, ничего ужасного не заметила, – возразила принцесса.
– И как ты нашла Рогнеду?
– Правду сказать, она странно замкнутая, настороженная. Мы почти не разговаривали.
– Состояние твоей матери, напуганной Кутрохом, напоминало её поведение?
– Пожалуй. – Ильберта задумалась. – Хотите сказать, королева боится?
– Уверен. – Меерлох был доволен собой. Как удачно твёрдая позиция Энварда подсказала направление разговора с дочерью, всё можно свести к заботе о её благополучии в будущей семье. – Замужем за Эльсианом ты будешь чувствовать себя не лучше чем Рогнеда.
– Я не замечала за принцем… Хотя… – Девушка вдруг вспомнила, что с тех пор, как она стала весела, Эльсиан переменился к ней. Отмалчивался, не поддерживая разговор, словно терпеливо сносил нечто неприятное. – Но я благодарна принцу. В тяжёлую минуту он помог мне справиться с унынием!
– Если уж говорить о благодарности! – Меерлох повысил голос, поднялся с кресла, подошёл к дочери и положил руки на её плечи. – Все мы жизнью обязаны Виолету, а не кому-то другому!
– Жизнью?
– А ты как думала? Кутрох не только угрожал, он и действовал. Будь уверена, даже если бы ты вернулась в Титанию с мужем, он бы отравил вас обоих! Победа макрогальского принца в поединке с твоим кузеном спасла нас всех.
– Но… как быть, отец? Это так унизительно! Я, дочь императора, сама сделала ему предложение, а он: «Умираю! умираю!». – Ильберта уткнулась лицом в отцовскую руку и зарыдала.
– Милая моя, доченька, что я вижу? Ты не плакала с младенческого возраста! – Мерлох, не ожидавший такой перемены настроения, присел рядом с дочерью, обняв её. – Виолет, в самом деле, умирал! Пойми, едва заметная царапина отравленной иглой, принесла мне ужасные мучения. До сих пор подступают чувства безысходности и страха. Как же он, получивший яд через нанесённую мечом рану? Я сам был уверен, что принц при смерти, иначе не отпустил бы его в Макоралию.
– Хорошо, отец, я подумаю. Эльсиан просил меня о том же.
Ильберта поднялась, собираясь покинуть кабинет, но в это время доложили о Виолете: он просит аудиенции.
– Подожди, доченька, не будем откладывать этот разговор.
Меерлох вернулся в своё кресло и позволил пригласить гостя. Принцесса вновь уселась на диван, приняла отсутствующий вид, успев всё-таки осушить платком слёзы, проверить в порядке ли платье и причёска. Виолет зашёл в кабинет, отвесил положенные поклоны и обратился к императору:
– Ваше императорское величество! С благословения моего отца, короля Макрогалии Руденета пятого, прошу руки вашей дочери Ильберты. Я давно и преданно люблю её высочество и обещаю, сделать всё возможное для счастья своей супруги и процветания империи.
– Рад слышать. – Меерлох поднялся, подошёл к принцу и обнял его. – Кому, как не тебе, сын, могу я доверить своё главное сокровище! Помолвка состоится завтра же. Сейчас подготовлю послание в Крыландию. Как только твой брат Кларинет сможет приехать, проведём свадебную церемонию.
Искренняя радость озарила лицо Виолета. Он смотрел на принцессу, ожидая хоть какого-нибудь знака, она же не отводила глаз от пейзажа за окном, только щёки горели.
– Бетти! – улыбаясь, обратился к ней молодой человек, он не верил показному равнодушию.
– Иди, друг мой. – Меерлох повёл жениха к выходу. – Тебе надо подготовить послание брату, отцу также следует сообщить. У макрогальского посланника, я знаю, есть голуби.
– У меня свои.
– Вот и хорошо, порадуй родителей, а с Ильбертой ещё наговоритесь!
Едва за принцем закрылась дверь, девушка вскочила с дивана, словно подброшенная неведомой силой:
– Как же так, отец? Сами предоставили мне право решать свою судьбу, и что же?
– Что же? – Монарх смотрел на разбушевавшееся дитя с усмешкой. – Решение твоё одобрено. Ведь именно за макрогальца ты собиралась выходить сразу после указа?
– Да, но с тех пор многое изменилось…
– Вот как? Я, знаешь ли, не предполагал, что ты станешь каждую неделю выбирать нового жениха!
– Он, он выгнал меня из Макрогалии!
– Доченька! Человек был на пороге смерти, разве можно всерьёз воспринимать его слова? Всего лишь бред. Кто, находясь в здравом уме, откажется от моей прекрасной принцессы? – Меерлох приложил палец к губам в знак того, что дочери следует помолчать. – Иди-иди, порадуй мать. Надо начинать подготовку к свадьбе. Кларинет не заставит себя долго ждать.
Принцесса вынужденно подчинилась, но у двери бросила:
– Знайте, отец, вы отдаёте меня замуж против моей воли!
– Да, конечно. Против воли, но по любви.
Не найдя слов для ответа, дочь сделала реверанс и вышла. «Ну и характер, – подумал император, – достанется Виолету строптивая жёнушка!»
Делегация Полонии собиралась домой. Энвард спешил, жаждал объявить гражданам бывшей колонии о приобретении суверенитета. Заметив излишнюю печаль сына, он поинтересовался:
– Уж не хочешь ли ты остаться на свадьбу Виолета и Ильберты? Я думал, ты не слишком расстроен её отказом.
– Нисколько не расстроен. Должен признаться, отец, я поспешил с предложением. Ильберта, как только я узнал её ближе, оказалась не такой уж обворожительной.
– Рад твоей способности признавать ошибки. – Энвард выглядел довольным. – Твоя поспешность не делала тебе чести. Разве может королевский сын в одночасье принимать такие ответственные решения?
– Да, понимаю, я настолько увлёкся принцессой, что потерял способность здраво рассуждать.
– Это объяснимо, целый год ты не видел ни одной девушки, а тут ещё твоя невеста не дождалась тебя. Конечно, такая красавица вскружила голову. Интересно, когда же привычка мыслить вернулась к тебе?
– В тот момент, когда стало очевидно нежелание Меерлоха отдавать дочь за меня.
– Тебя это задело?
– Нет, мнение императора меня не удивило. Не понравилось, как дочь противилась решению отца. – Эльсиан криво усмехнулся. – Своевольная жена доставит куда больше огорчений, чем радостей.
– Ты хочешь сказать, что она согласилась на твоё предложение вопреки запрету? – рассмеялся король, – вот почему Меерлох так насел на меня! Он изумился, услышав, что ты всё ещё ждёшь решения принцессы.
– Это я просил Ильберту подумать.
– Очень хорошо, что так всё обернулось, если бы император благословил брак, неизвестно как бы ты выпутывался. Вот, что я скажу тебе, сын, для того и существуют старшие, более опытные люди, чтобы иметь возможность посоветоваться. Но лучше это делать до того, как поступок совершён.
– Как раз хочу посоветоваться, отец.
– ???
– Все мои мысли занимает другая принцесса. Танила. Она из Турилии.
– Племянница Меерлоха? Насколько я знаю, ей подыскивают супруга, который будет наследовать трон Турилии.
– Это имеет значение?
– Я бы понял, если б мы оставались полуколонией, но теперь… Ты стремишься к чужому трону?
– Вы ещё в силах отец. Кроме того, есть ваш брат, способный помогать в управлении Полонией. А со временем подрастут младшие сыны.
– Тебе слишком долго ждать своего часа? – покачал головой король.
– Я не об этом… – смутился Эльсиан.
– А я об этом. Ты прав. Поговорю с Кутрохом первым. Что-то я не видел этой девушки. Она красива? Умна? Воспитана?
– Всё именно так, отец. А главное, она не болтлива и несвоевольна!
Оба рассмеялись. Здешняя привычка чесать языками так утомляла!
Вскоре стало известно о сговоре короля Кутроха I и короля Энвада II. Предстояла помолвка Эльсиана и Танилы. При дворе Меерлоха Х это бурно обсуждали. Мало кто одобрял выбор Энварда, судачили о его желании удалить сына из страны, пристроив к чужому трону. Будь это второй или третий сын, было бы понятно, но старший! Завидовали принцессе, заполучившей красавца-жениха при своей невзрачности, вот что значит наследница! Никто и мысли не допускал о взаимной симпатии. Лишь Ильберта, охваченная подготовкой к собственной свадьбе, обрадовалась такому повороту – вот уж кто подходящая пара, думала она, вспоминая недавнее катание в лодке. Кроме того, она избавилась от чувства неловкости перед Эльсианом.
Прода от 05.05.2018, 06:22
43. Ладельфия. Столица, королевский дворец. Встреча юного короля Тэотиля с дядей и полонийскими принцами
Мало кто ценит своё, ведь так привлекательно чужое!
После отъезда Муссо Тэотиль загрустил. Юный правитель привык полагаться на мнение этого вельможи, принимая важные государственные решения, всегда советовался с ним. Помогал и дядя Дестан. Когда оба отправились на поиски Диоля и Флорена, стало тяжело. Тиль некоторые дела откладывал, надеясь решить их по возвращении главных советчиков. Стопка эта росла, а вместе с ней увеличивалось число недовольных медлительностью короля. Мог выручить дедушка Андэст, но он тоже искал принцев-беглецов.
Тэотилю было досадно, вот ведь, где-то путешествуют, наслаждаются впечатлениями, а два королевства тратят столько сил на их поиски! Внука принцессы Ауриты порой посещало желание бросить всё и странствовать, но добытый усилиями и кровью многих отважных ладельфийцев трон не позволял этого.
Когда вестник сообщил о скором возвращении Муссо, Тиль ликовал. Увидеть дядю и Диоля тоже радостно, хотя не понятно, почему они поехали в Ладельфию, а не в Полонию. Что ж, придётся дожидаться объяснений. Лишними, утомительными казались положенные при встрече особ королевских кровей церемонии. Вот бы побежать навстречу, обнять, расспросить, но вместо этого: строй чинных придворных, торжественно шествующие гости, наклоны-поклоны, шарканья и прочая чушь.
Юноши прятали улыбки в кружевные воротники и подмигивали друг другу, рискуя рассмеяться от переполнявшего их веселья. Каждому было что порассказать, поэтому начавшийся сразу после торжественного приёма разговор затянулся до утра. Флорен в который раз повествовал о Драконьем Чреве и найденных там богатствах. Диоль, принимавший участие в обсуждении военных действий против Корнильё, расспрашивал новоиспечённого короля, как именно развивались события, и что содействовало успеху. Тиля изумили выпавшие на долю братьев морские приключения, он узнал о судьбе ставшего пиратом друга своего сподвижника.
Дестан с трудом уговорил принцев и короля лечь в постели и вздремнуть хотя бы несколько часов. На завтра назначили совет по решению судьбы Жусто.
Сразу после завтрака король Тэотиль изучал жалобы на пиратский корабль «Элоида». За десять лет их много накопилось. Пострадавшие знали, что фрегат принадлежал ранее Ладельфии, и пытались добиться справедливости у Корнильё.
– Безусловно, Жусто преступник, – такими словами закончил доклад стряпчий, – ни на один другой пиратский корабль не поступало столько жалоб.
– Чем же это объясняется? – поинтересовался Тэотиль.
– Ваше величество! – вступил в разговор Муссо, – «Элоида» хорошо оснащённый боевой корабль, кроме того, всем было известно, что Жусто не убивает пленных. Поняв безнадёжность своего положения, торговцы чаще всего сдавались без боя. Пираты забирали всё ценное и отпускали их. При нападении других морских разбойников жалобщиков не было, истинные пираты не оставляют никого в живых.
