А когда разрывались путы – летела, летела. Свободная в сильных мужских руках. Если Рэй забывался – такое случалось, стоило его руке или губам коснуться коротких волос Джуди, его ласки сразу же становились жестче, а в теле появлялось напряжение, – тогда ее нежность – шепотом, прикосновением губ, подушечками пальцев, осторожным поглаживанием – успокаивала его, и Тайгер дарил ей только наслаждение.
Когда она совершенно выбилась из сил и замерла на мужской груди, опьяненная сладкой негой, Рэй прижал ее к себе, убаюкивая, как ребенка. Улыбалась.
Джуди улыбалась во сне.
И проснулась с улыбкой, с которой не расставалась весь день, ловя отражение своих эмоций на лице Рэя. Еще никогда с тех пор, как она нашла Тайгера, его лицо не казалось таким расслабленным. Оно оживало, радость светилась теперь не только в глазах. Забота чувствовалась в каждом жесте.
Два следующих дня превратились в медовый месяц. Джуди и Рэй не просто все время были вместе, они все делали вместе – убирали в маленьком домике, гуляли в лесу под моросящим дождем, готовили. Они все делали, взявшись за руки или обнявшись. А если потемневший взгляд Рэя становился настойчиво-зовущим, Джуди, забывала обо всем и первой начинала снимать с Рэя одежду.
Вишенка прятался от них в лесу или в другом домике, исчезал, чтобы не мешать, не спугнуть, не подсматривать. Но, кажется, их не остановил бы ничей, даже осуждающий, взгляд.
Два дня прошли почти без слов, наполненные другим очень важным диалогом. Два дня без сомнений и страха.
Достаточно, чтобы душа окрылилась, поверив в лучшее.
Достаточно, чтобы, когда Тайгер уехал на машине и не возвращался больше суток, Джуди почувствовала себя преданной. Для того, чтобы, выглянув вечером в окно, дернуться как от удара, увидев на земле черную полосу, отрезавшую домик от леса в том месте, где разверзлась пропасть. Чтобы обнять себя обеими руками в приступе ледяного, липкого страха.
Вишенка тоже исчез где-то далеко, и Джуди оказалась наедине с необъяснимой тревогой, с предчувствием беды, нависшей над ней темной тенью, вооруженной охотничьим ножом, острое лезвие которого готово пронзить сердце.
Джуди не услышала шума подъехавшей машины сквозь привычные звуки ночи, но, мгновенно проснувшись, села на кровати. Енот тоже вскочил со своего места. Он вернулся поздно, отказался от еды, и улегся на диван, свернувшись калачиком и прикрывая глаза хвостом. Спрятался в сон от Тендер.
Теперь он, как и она, прислушивался к ночи.
Вместе с Джуди подбежал к двери и первым выскользнул на улицу. Зверек замер на пороге и уверенно побежал в сторону озера.
Над лесом осколком битого зеркала висела неполная луна, заливая дорогу тусклым молочным светом. Джуди быстро потеряла из вида енота, но уже услышала шум – кто-то был у воды.
Она вышла по короткому открытому спуску к берегу и увидела склонившегося над водой мужчину.
Рэй мыл руки.
Не так!
Он словно сдирал с них кожу, издавая глухое рычание, очень похожее на рыдания или стоны. Когда под ногами Джуди хрустнула ветка, он мгновенно обернулся. Джуди никогда не видела столько боли в глазах! Такой страшной маски страдания на чьем-то лице!
Щеки Рэя блестели от слез.
Он поднял руки из воды и протянул к ней, показывая мокрые ладони. Они дрожали. Дрожал всем телом Тайгер. Или это уже тряслась сама Джуди, и весь мир лихорадило вокруг нее.
– Это я, – услышала она глухое рыдание. – Я нашел его – мальчика Ренье! Я не хотел. Не мог... Но он… Он боялся, Джуди! Он так сильно испугался, что я потерял контроль…
– Нет, – простонала она, качая головой.
Ночь и луна вытерли все цвета и оттенки, оставив только белый и черный. Руки Рэя белели как мрамор и блестели от холодной воды, темнели пятна на его щеке. На рубашке тоже были темные пятна.
– Я не хотел. Но... он боялся. – Тайгер смотрел на свои ладони так, будто видел их впервые.
Джуди закричала изо всех сил, желая оглушить весь лес и, прежде всего, саму себя. Лишь бы отключилось сознание, превратив то, что она видит в страшный сон, от которого еще можно проснуться.
Закричала – и ничего не услышала. Из открытого рта не вырывалось ни звука.
Тогда Джуди стала раскачиваться всем телом – из стороны в сторону, стараясь оторваться от корней, теряя опору. Невидимые топоры рубили помеченный крестами ствол. Сознание! Не оставляло, выхватывая каждую маленькую деталь: застывшую гладь озера с огромным кривым глазом – луной. Человека на берегу, превратившегося в Зверя.
Он смотрел на Джуди, и его взгляд вымораживал изнутри, пробуждая инстинкты жертвы.
– Уходи, Джуди, – прорычал Рэй. – Уходи!
Рэй закрыл лицо руками, но она успела заметить, как меняется его взгляд. Она столько раз видела, как застывают глаза Тигра, заливаясь безумием. Как красные глаза зверя, которого нарисовал незнакомый ей мальчик.
– Уходи! – взвыл Тайгер, и Джуди наконец сорвалась с места.
Но куда бежать? Она не знала, где находится машина.
К дому?
Рэй уже поднялся с колен и пошел за ней. Слезы брызнули из глаз вместе с заструившимся по спине и груди холодным потом.
Чтобы не скулить от боли, сковавшей сердце, Тендер стиснула зубы. Но когда сзади послышался тяжелый бег, внутри остался только страх. Дикий, животный ужас, который испытывает загоняемая хищником жертва. Она бросилась к дому.
Всего десяток метров отделял от двери, но Рэй был сильнее, и всегда – быстрее. Его прерывистое дыхание раздавалась почти у нее за плечом, Джуди уже почувствовала, как он протянул к ней руку, и приготовилась к удару, когда маленькая тень метнулась под ноги из кустов.
Не к ней – к Тайгеру.
Он поскользнулся, упал и быстро перевернулся, чтобы подняться на ноги.
– Джуди! – крикнул почти обиженно и зло.
Этой маленькой задержки хватило, чтобы забежать в дом, закрыть на щеколду дверь, которая все равно не удержит Зверя. Взгляд заметался вокруг, останавливаясь на стоявшей у плиты сковороде. Схватив ее обеими руками Джуди затаилась у двери.
Всего два удара понадобилось Тайгеру. Два сильных толчка всем телом, как щеколда отлетела на пол, дверь распахнулась, и он вошел внутрь. Захлебываясь слезами, Джуди изо всех ударила его по голове. Глухой звук разорвал тишину домика.
Выронив свое орудие, Тендер смотрела, как Рэй тяжело и некрасиво опускается на пол.
Рыдания душили ее.
Или собственные руки, вцепившиеся в горло?
Она выскочила на улицу. Слетела с крыльца, упала на землю, сбивая колени, поднялась и побежала в лес, запутываясь в корягах, теряя равновесие и с трудом выравниваясь, не разбирая дороги сквозь плотную стену из слез.
Пустынное шоссе оказалось перед ней слишком быстро – восприятие времени нарушилось от пережитого шока, превратившись в одно бесконечное, заполненное страданием мгновение. В какую сторону идти?
Любую. Без разницы.
Обхватив себя руками и тщетно пытаясь унять сильную дрожь, Джуди шла вдоль посеребренной лунным светом ленты асфальта, то переходя на бег, то снова сбиваясь на торопливый шаг.
Когда сзади послышались звуки приближавшейся машины, она обернулась и, зажмурившись от яркого света, подняла руку, голосуя.
Моргнув фарами, автомобиль засвистел тормозами и остановился рядом. Открылась дверца.
– Садись в машину, Джуди Тендер, – услышала она знакомый голос. – Не теряй времени.
В волосах Джуди Тендер был огонь.
Вместо льющегося серебра он видел короткие, острые языки пламени. Их нужно было убра-а-а-ать…
Из глаз Джуди плеснуло страхом, она закричала, вывернулась и убежала от него прочь.
Как от бешеного зверя.
Коротко обритый мужчина говорил голосом погибшего Дима. Значит, Рэй тоже мертв?
Но опалившие кожу кусты крапивы говорили об ином, что он сам жив, и перед ним стоит живой Котовский. Дим направлял на него пистолет. Во взгляде удивление… И страх перед ним.
Зверь.
Значит, Рэй – все еще зверь.
Прийти в себя помогли черные как бусины глаз небольшого серого зверька. Енот стоял перед ним на задних лапах и терпеливо ждал, пока он его заметит.
Заметит нацарапанный на земле рисунок, всмотрится во внимательные глаза зверька. Все поймет и, обхватив голову руками, застонет:
– Вишенка...
Енот завертелся на месте, выражая свою радость, а потом сел на сырую землю рядом с Рэем Тайгером.
Первые дни Рэя постоянно «выключало». Он почти все время был «не в себе». Только очнувшись, каждый раз с удивлением отмечал, что находится в новом месте, впереди него все так же бежит енот, и это означало, что «теряя себя», Рэй продолжал следовать за Вишенкой.
Тот уводил его все дальше вглубь ничейной зоны, в лес, что граничил с Островом. В какой-то момент Тайгер понял, куда лежит их путь, – на заброшенную базу. Ту самую, что Ян и Рэй нашли несколько лет назад глубоко в лесу и использовали пару раз, оставляя после себя в одном из жилых домиков консервы.
Это было неписаное правило удаленных лесных убежищ, которые изредка использовали охотники, – поделиться припасами с теми, кто может прийти после тебя. Последние годы база пустовала.
Значит, у Тайгера будет возможность спрятаться от всех. И время – разобраться с тем, кто он теперь и что с ним случилось.
Получалось плохо. Особенно вначале. Снова помогал Вишенка – напоминая об элементарных вещах: умыться, поесть, заварить чай. Заняться собой, заново восстанавливая контроль над телом, – бег, отжимания, плавание в холодной воде озера.
Рутина восстанавливалась быстро, и с каждым днем возвращались воспоминания. Урывками. Из разного времени.
Порой они текли вязким потоком, но чаще были похожи на короткие плевки гейзера. Сцены из памяти сменяли друг друга, перескакивая из одного момента в другой, плохо собирались в общую картину.
Острыми осколками было то, что происходило после того, как обритого Рэя провели вдоль лаборатории к тяжелым дверям, мимо комнат, похожих на больничные палаты, и он оказался на операционном столе.
Тайгер открыл глаза в мире, растерявшем часть красок. Зато все линии и тени стали четче и складывались в фигуры, оживавшие от малейшего движения. Его ошеломили пронзительные звуки и непривычно резкие ароматы. Раз за разом он испытывал лишающий разума шок от того, что тело не слушается команд или отвечает на них незнакомыми движениями.
Ослепительную ярость от того, что ему отдают приказы, и он подчиняется, лишь бы избежать пронзительной боли. Слышал свой собственный крик, звучавший как звериный вой. Смотрел на руки, а видел рыжие когтистые лапы. Шок раз за разом выключал весь свет.
Рэй понимал, что его заставили прочувствовать все тонкости нового положения как можно острее, потому что его хозяином стал тот, кто мечтал укротить бешеного зверя и спешил насладиться своей властью над Неукротимым Тайгером.
На фоне множества обрывочных воспоминаний разговор с этим человеком в «Раю» восстановился четко и без провалов.
Наверное, потому что случился еще до того, как Рэй оказался на операционном столе.
Картер держался в тени, которой хватало в плохо освещенном коридоре, но даже темнота не скрывала нервного блеска его глаз и самодовольной улыбки.
Тайгер молчал. К чему было произносить гневные или обвинительные речи? Обстоятельства и место встречи – через решетку тюремной камеры, расположенной в подвале секретной лаборатории, – говорили сами за себя.
– Знаешь, почему этот город назвали Дримом? – спрашивал Картер.
Говорить хотелось ему, чувствовавшему себя победителем.
– Здесь исполняются мечты. Наши с тобой – мечты. Ты ведь наверняка не раз представлял себя в теле полосатого зверя?
Рэй тогда совсем не понимал, о чем говорит Картер. Не мог даже представить.
– А я всегда хотел быть укротителем. Когда организация Паркера привезла в Вергас бешеного тигра, я сразу понял – вот оно, мое вознаграждение за услуги Острову. Им станешь ты, Тайгер! А знаешь, кто потом станет бонусом? Джуди.
– Она не вернется к тебе.
Рэй изо всех сил старался оставаться невозмутимым. Не проявлять эмоции на радость человеку, стоявшему через решетку от него.
– Она была со мной дольше, чем продолжалась вся ваша короткая интрижка!
– Она не вернется к тебе, – повторил Рэй.
Улыбка исчезла с губ Картера.
– Ты сам все увидишь, – добавил он тогда еще оставшуюся непонятной угрозу. – А когда ты мне надоешь, я еще неплохо на тебе заработаю. Найдутся желающие приобрести умного тигра.
Вскоре после этого Рэй стал тигром.
Ощутил на своей шкуре ненависть Картера и увидел рядом с Картером Джуди. Но, похоже, впечатлений от того периода оказалось слишком много для него – и тогда, и сейчас.
Разорванной на мелкие кусочки страницей журнала, которые разметал ветер, были воспоминания о времени, проведенном в пути от Побережья вместе с Джуди: вспышками, мгновениями. Голыми эмоциями. Сознание уже начинало терять значение слов. Общение с миром все больше происходило посредством готовых образов. На уровне органов чувств. Без осмысления.
Вспышкой бесконтрольной ярости запомнилась встреча с тигром в его квартире. Зверь сводил с ума тем, что раз за разом набрасывался на него. Но разве был виноват в том, что случилось с Тайгером?
Темнота, казавшаяся спасительной, окутала почти все, что происходило после возвращения в Дрим. Рэй словно затаился в темном углу, спрятался и ждал. Прислушиваясь только к голосу Джуди. Такой родной и ласковый, такой нежный – он успокаивал. Пропитанный надеждой – он дарил надежду! Пока глубокий сон не закончился пробуждением в комнате с решеткой на окне.
Вновь непослушным и чужим было тело. Совершавшим в ответ на его команды неловкие и резкие движения.
Рэй снова захлебывался в ледяном океане паники, потому что видел, чувствовал – его сводил с ума страх смотревших на него людей. Он бежал от них. И от зверя, который остался внутри.
Раз за разом Тайгера спасал Вишенка.
Если Рэя охватывала апатия, юркий серый зверек становился неутомимым, в каждом его суетливом движении, в каждом взгляде черных глаз пульсировал неограниченный заряд оптимизма. От подобного задора хотелось выть и крушить все подряд. Зато злоба оживляла, прогоняя прочь уныние. Но иногда она вскипала бурлящей лавиной, перехлестывалась через край, и Рэя «выключало».
Он боялся таких моментов, потому что ничего потом не помнил, и значит – некоторое время не контролировал себя.
Вскоре стало ясно, что действия его второго «Я» тесно связаны с его осознанными желаниями и решениями и даже с подсознательными устремлениями. «Выключаясь», Тайгер мог сносно функционировать среди людей, удачно избегая неловких ситуаций и нежелательных встреч, и мог прятаться. Он пытался понять, отчего происходят такие моменты, чтобы распознавать их заранее, как делал это в недавнем прошлом.
Потому что они были там – в его памяти – подобные моменты: темными провалами, густыми черными сгустками, плотным туманом, из которого он вынырнул, чтобы увидеть огонь на голове Джуди Тендер.
Его Нежность появлялась в воспоминаниях Рэя разной – яркой, словно звезда, и испуганной, как маленькая девчонка. С коротким пламенем волос или лунным светом, струившимся по изящным плечам. Ее бархатный голос удерживал Рэя у края пропасти. Он следовал за этим голосом, когда не стало слов и четких мыслей, когда они превратились в сгустки эмоции, и их вытесняли отчаяние и злоба. Тянулся к знакомому голосу, когда вокруг оставались только звуки.
Когда она совершенно выбилась из сил и замерла на мужской груди, опьяненная сладкой негой, Рэй прижал ее к себе, убаюкивая, как ребенка. Улыбалась.
Джуди улыбалась во сне.
И проснулась с улыбкой, с которой не расставалась весь день, ловя отражение своих эмоций на лице Рэя. Еще никогда с тех пор, как она нашла Тайгера, его лицо не казалось таким расслабленным. Оно оживало, радость светилась теперь не только в глазах. Забота чувствовалась в каждом жесте.
Два следующих дня превратились в медовый месяц. Джуди и Рэй не просто все время были вместе, они все делали вместе – убирали в маленьком домике, гуляли в лесу под моросящим дождем, готовили. Они все делали, взявшись за руки или обнявшись. А если потемневший взгляд Рэя становился настойчиво-зовущим, Джуди, забывала обо всем и первой начинала снимать с Рэя одежду.
Вишенка прятался от них в лесу или в другом домике, исчезал, чтобы не мешать, не спугнуть, не подсматривать. Но, кажется, их не остановил бы ничей, даже осуждающий, взгляд.
Два дня прошли почти без слов, наполненные другим очень важным диалогом. Два дня без сомнений и страха.
Достаточно, чтобы душа окрылилась, поверив в лучшее.
Достаточно, чтобы, когда Тайгер уехал на машине и не возвращался больше суток, Джуди почувствовала себя преданной. Для того, чтобы, выглянув вечером в окно, дернуться как от удара, увидев на земле черную полосу, отрезавшую домик от леса в том месте, где разверзлась пропасть. Чтобы обнять себя обеими руками в приступе ледяного, липкого страха.
Вишенка тоже исчез где-то далеко, и Джуди оказалась наедине с необъяснимой тревогой, с предчувствием беды, нависшей над ней темной тенью, вооруженной охотничьим ножом, острое лезвие которого готово пронзить сердце.
Джуди не услышала шума подъехавшей машины сквозь привычные звуки ночи, но, мгновенно проснувшись, села на кровати. Енот тоже вскочил со своего места. Он вернулся поздно, отказался от еды, и улегся на диван, свернувшись калачиком и прикрывая глаза хвостом. Спрятался в сон от Тендер.
Теперь он, как и она, прислушивался к ночи.
Вместе с Джуди подбежал к двери и первым выскользнул на улицу. Зверек замер на пороге и уверенно побежал в сторону озера.
Над лесом осколком битого зеркала висела неполная луна, заливая дорогу тусклым молочным светом. Джуди быстро потеряла из вида енота, но уже услышала шум – кто-то был у воды.
Она вышла по короткому открытому спуску к берегу и увидела склонившегося над водой мужчину.
Рэй мыл руки.
Не так!
Он словно сдирал с них кожу, издавая глухое рычание, очень похожее на рыдания или стоны. Когда под ногами Джуди хрустнула ветка, он мгновенно обернулся. Джуди никогда не видела столько боли в глазах! Такой страшной маски страдания на чьем-то лице!
Щеки Рэя блестели от слез.
Он поднял руки из воды и протянул к ней, показывая мокрые ладони. Они дрожали. Дрожал всем телом Тайгер. Или это уже тряслась сама Джуди, и весь мир лихорадило вокруг нее.
– Это я, – услышала она глухое рыдание. – Я нашел его – мальчика Ренье! Я не хотел. Не мог... Но он… Он боялся, Джуди! Он так сильно испугался, что я потерял контроль…
– Нет, – простонала она, качая головой.
Ночь и луна вытерли все цвета и оттенки, оставив только белый и черный. Руки Рэя белели как мрамор и блестели от холодной воды, темнели пятна на его щеке. На рубашке тоже были темные пятна.
– Я не хотел. Но... он боялся. – Тайгер смотрел на свои ладони так, будто видел их впервые.
Джуди закричала изо всех сил, желая оглушить весь лес и, прежде всего, саму себя. Лишь бы отключилось сознание, превратив то, что она видит в страшный сон, от которого еще можно проснуться.
Закричала – и ничего не услышала. Из открытого рта не вырывалось ни звука.
Тогда Джуди стала раскачиваться всем телом – из стороны в сторону, стараясь оторваться от корней, теряя опору. Невидимые топоры рубили помеченный крестами ствол. Сознание! Не оставляло, выхватывая каждую маленькую деталь: застывшую гладь озера с огромным кривым глазом – луной. Человека на берегу, превратившегося в Зверя.
Он смотрел на Джуди, и его взгляд вымораживал изнутри, пробуждая инстинкты жертвы.
– Уходи, Джуди, – прорычал Рэй. – Уходи!
Рэй закрыл лицо руками, но она успела заметить, как меняется его взгляд. Она столько раз видела, как застывают глаза Тигра, заливаясь безумием. Как красные глаза зверя, которого нарисовал незнакомый ей мальчик.
– Уходи! – взвыл Тайгер, и Джуди наконец сорвалась с места.
Но куда бежать? Она не знала, где находится машина.
К дому?
Рэй уже поднялся с колен и пошел за ней. Слезы брызнули из глаз вместе с заструившимся по спине и груди холодным потом.
Чтобы не скулить от боли, сковавшей сердце, Тендер стиснула зубы. Но когда сзади послышался тяжелый бег, внутри остался только страх. Дикий, животный ужас, который испытывает загоняемая хищником жертва. Она бросилась к дому.
Всего десяток метров отделял от двери, но Рэй был сильнее, и всегда – быстрее. Его прерывистое дыхание раздавалась почти у нее за плечом, Джуди уже почувствовала, как он протянул к ней руку, и приготовилась к удару, когда маленькая тень метнулась под ноги из кустов.
Не к ней – к Тайгеру.
Он поскользнулся, упал и быстро перевернулся, чтобы подняться на ноги.
– Джуди! – крикнул почти обиженно и зло.
Этой маленькой задержки хватило, чтобы забежать в дом, закрыть на щеколду дверь, которая все равно не удержит Зверя. Взгляд заметался вокруг, останавливаясь на стоявшей у плиты сковороде. Схватив ее обеими руками Джуди затаилась у двери.
Всего два удара понадобилось Тайгеру. Два сильных толчка всем телом, как щеколда отлетела на пол, дверь распахнулась, и он вошел внутрь. Захлебываясь слезами, Джуди изо всех ударила его по голове. Глухой звук разорвал тишину домика.
Выронив свое орудие, Тендер смотрела, как Рэй тяжело и некрасиво опускается на пол.
Рыдания душили ее.
Или собственные руки, вцепившиеся в горло?
Она выскочила на улицу. Слетела с крыльца, упала на землю, сбивая колени, поднялась и побежала в лес, запутываясь в корягах, теряя равновесие и с трудом выравниваясь, не разбирая дороги сквозь плотную стену из слез.
Пустынное шоссе оказалось перед ней слишком быстро – восприятие времени нарушилось от пережитого шока, превратившись в одно бесконечное, заполненное страданием мгновение. В какую сторону идти?
Любую. Без разницы.
Обхватив себя руками и тщетно пытаясь унять сильную дрожь, Джуди шла вдоль посеребренной лунным светом ленты асфальта, то переходя на бег, то снова сбиваясь на торопливый шаг.
Когда сзади послышались звуки приближавшейся машины, она обернулась и, зажмурившись от яркого света, подняла руку, голосуя.
Моргнув фарами, автомобиль засвистел тормозами и остановился рядом. Открылась дверца.
– Садись в машину, Джуди Тендер, – услышала она знакомый голос. – Не теряй времени.
Глава 5
В волосах Джуди Тендер был огонь.
Вместо льющегося серебра он видел короткие, острые языки пламени. Их нужно было убра-а-а-ать…
Из глаз Джуди плеснуло страхом, она закричала, вывернулась и убежала от него прочь.
Как от бешеного зверя.
Коротко обритый мужчина говорил голосом погибшего Дима. Значит, Рэй тоже мертв?
Но опалившие кожу кусты крапивы говорили об ином, что он сам жив, и перед ним стоит живой Котовский. Дим направлял на него пистолет. Во взгляде удивление… И страх перед ним.
Зверь.
Значит, Рэй – все еще зверь.
Прийти в себя помогли черные как бусины глаз небольшого серого зверька. Енот стоял перед ним на задних лапах и терпеливо ждал, пока он его заметит.
Заметит нацарапанный на земле рисунок, всмотрится во внимательные глаза зверька. Все поймет и, обхватив голову руками, застонет:
– Вишенка...
Енот завертелся на месте, выражая свою радость, а потом сел на сырую землю рядом с Рэем Тайгером.
Первые дни Рэя постоянно «выключало». Он почти все время был «не в себе». Только очнувшись, каждый раз с удивлением отмечал, что находится в новом месте, впереди него все так же бежит енот, и это означало, что «теряя себя», Рэй продолжал следовать за Вишенкой.
Тот уводил его все дальше вглубь ничейной зоны, в лес, что граничил с Островом. В какой-то момент Тайгер понял, куда лежит их путь, – на заброшенную базу. Ту самую, что Ян и Рэй нашли несколько лет назад глубоко в лесу и использовали пару раз, оставляя после себя в одном из жилых домиков консервы.
Это было неписаное правило удаленных лесных убежищ, которые изредка использовали охотники, – поделиться припасами с теми, кто может прийти после тебя. Последние годы база пустовала.
Значит, у Тайгера будет возможность спрятаться от всех. И время – разобраться с тем, кто он теперь и что с ним случилось.
Получалось плохо. Особенно вначале. Снова помогал Вишенка – напоминая об элементарных вещах: умыться, поесть, заварить чай. Заняться собой, заново восстанавливая контроль над телом, – бег, отжимания, плавание в холодной воде озера.
Рутина восстанавливалась быстро, и с каждым днем возвращались воспоминания. Урывками. Из разного времени.
Порой они текли вязким потоком, но чаще были похожи на короткие плевки гейзера. Сцены из памяти сменяли друг друга, перескакивая из одного момента в другой, плохо собирались в общую картину.
Острыми осколками было то, что происходило после того, как обритого Рэя провели вдоль лаборатории к тяжелым дверям, мимо комнат, похожих на больничные палаты, и он оказался на операционном столе.
Тайгер открыл глаза в мире, растерявшем часть красок. Зато все линии и тени стали четче и складывались в фигуры, оживавшие от малейшего движения. Его ошеломили пронзительные звуки и непривычно резкие ароматы. Раз за разом он испытывал лишающий разума шок от того, что тело не слушается команд или отвечает на них незнакомыми движениями.
Ослепительную ярость от того, что ему отдают приказы, и он подчиняется, лишь бы избежать пронзительной боли. Слышал свой собственный крик, звучавший как звериный вой. Смотрел на руки, а видел рыжие когтистые лапы. Шок раз за разом выключал весь свет.
Рэй понимал, что его заставили прочувствовать все тонкости нового положения как можно острее, потому что его хозяином стал тот, кто мечтал укротить бешеного зверя и спешил насладиться своей властью над Неукротимым Тайгером.
На фоне множества обрывочных воспоминаний разговор с этим человеком в «Раю» восстановился четко и без провалов.
Наверное, потому что случился еще до того, как Рэй оказался на операционном столе.
Картер держался в тени, которой хватало в плохо освещенном коридоре, но даже темнота не скрывала нервного блеска его глаз и самодовольной улыбки.
Тайгер молчал. К чему было произносить гневные или обвинительные речи? Обстоятельства и место встречи – через решетку тюремной камеры, расположенной в подвале секретной лаборатории, – говорили сами за себя.
– Знаешь, почему этот город назвали Дримом? – спрашивал Картер.
Говорить хотелось ему, чувствовавшему себя победителем.
– Здесь исполняются мечты. Наши с тобой – мечты. Ты ведь наверняка не раз представлял себя в теле полосатого зверя?
Рэй тогда совсем не понимал, о чем говорит Картер. Не мог даже представить.
– А я всегда хотел быть укротителем. Когда организация Паркера привезла в Вергас бешеного тигра, я сразу понял – вот оно, мое вознаграждение за услуги Острову. Им станешь ты, Тайгер! А знаешь, кто потом станет бонусом? Джуди.
– Она не вернется к тебе.
Рэй изо всех сил старался оставаться невозмутимым. Не проявлять эмоции на радость человеку, стоявшему через решетку от него.
– Она была со мной дольше, чем продолжалась вся ваша короткая интрижка!
– Она не вернется к тебе, – повторил Рэй.
Улыбка исчезла с губ Картера.
– Ты сам все увидишь, – добавил он тогда еще оставшуюся непонятной угрозу. – А когда ты мне надоешь, я еще неплохо на тебе заработаю. Найдутся желающие приобрести умного тигра.
Вскоре после этого Рэй стал тигром.
Ощутил на своей шкуре ненависть Картера и увидел рядом с Картером Джуди. Но, похоже, впечатлений от того периода оказалось слишком много для него – и тогда, и сейчас.
Разорванной на мелкие кусочки страницей журнала, которые разметал ветер, были воспоминания о времени, проведенном в пути от Побережья вместе с Джуди: вспышками, мгновениями. Голыми эмоциями. Сознание уже начинало терять значение слов. Общение с миром все больше происходило посредством готовых образов. На уровне органов чувств. Без осмысления.
Вспышкой бесконтрольной ярости запомнилась встреча с тигром в его квартире. Зверь сводил с ума тем, что раз за разом набрасывался на него. Но разве был виноват в том, что случилось с Тайгером?
Темнота, казавшаяся спасительной, окутала почти все, что происходило после возвращения в Дрим. Рэй словно затаился в темном углу, спрятался и ждал. Прислушиваясь только к голосу Джуди. Такой родной и ласковый, такой нежный – он успокаивал. Пропитанный надеждой – он дарил надежду! Пока глубокий сон не закончился пробуждением в комнате с решеткой на окне.
Вновь непослушным и чужим было тело. Совершавшим в ответ на его команды неловкие и резкие движения.
Рэй снова захлебывался в ледяном океане паники, потому что видел, чувствовал – его сводил с ума страх смотревших на него людей. Он бежал от них. И от зверя, который остался внутри.
Раз за разом Тайгера спасал Вишенка.
Если Рэя охватывала апатия, юркий серый зверек становился неутомимым, в каждом его суетливом движении, в каждом взгляде черных глаз пульсировал неограниченный заряд оптимизма. От подобного задора хотелось выть и крушить все подряд. Зато злоба оживляла, прогоняя прочь уныние. Но иногда она вскипала бурлящей лавиной, перехлестывалась через край, и Рэя «выключало».
Он боялся таких моментов, потому что ничего потом не помнил, и значит – некоторое время не контролировал себя.
Вскоре стало ясно, что действия его второго «Я» тесно связаны с его осознанными желаниями и решениями и даже с подсознательными устремлениями. «Выключаясь», Тайгер мог сносно функционировать среди людей, удачно избегая неловких ситуаций и нежелательных встреч, и мог прятаться. Он пытался понять, отчего происходят такие моменты, чтобы распознавать их заранее, как делал это в недавнем прошлом.
Потому что они были там – в его памяти – подобные моменты: темными провалами, густыми черными сгустками, плотным туманом, из которого он вынырнул, чтобы увидеть огонь на голове Джуди Тендер.
Его Нежность появлялась в воспоминаниях Рэя разной – яркой, словно звезда, и испуганной, как маленькая девчонка. С коротким пламенем волос или лунным светом, струившимся по изящным плечам. Ее бархатный голос удерживал Рэя у края пропасти. Он следовал за этим голосом, когда не стало слов и четких мыслей, когда они превратились в сгустки эмоции, и их вытесняли отчаяние и злоба. Тянулся к знакомому голосу, когда вокруг оставались только звуки.
